Дневники барда

Дело было в снежном, забытом богами Винтерхолде. После обвала там мало кто остался. Разве что ярл, маги да парочка самых отчаянных жителей. Трудно было поверить, что когда-то этот город был столицей Скайрима. Жалкое зрелище. Я удивлён, что тут вообще есть таверна. Когда я ехал сюда, – по делам, я передавал письмо магу из Коллегии, – я подумывал пробыть здесь, ну, неделю точно. Знаете, унылее места я не видел в своей жизни. Даже в Виндхельме было как-то веселее. Я потерялся во времени. Я даже не был уверен, какое сейчас время суток. Я вышел на улицу. Тёмное небо затянуто плотными облаками. Когда в последний раз здесь видели солнце? Ни луча, ни намёка. Мимо меня прошёл стражник, кутаясь в меховой плащ. Не то чтобы на улице было сильно холодно. Просто от всей этой атмосферы хотелось забиться в угол таверны. Желательно, около камина. С кружкой эля. И горячей нордкой. Ну, что-то я замечтался. Коллегия Винтерхолда сияла множеством магических огней, словно она и по сей день стояла в центре оживлённой столицы. Я в какой-то степени понимаю тех жителей, которые не любят Коллегию. Это выглядит так неуместно... Пир во время чумы. Я побрёл в сторону руин домов. С неба повалил снег. Не метель, а именно тот снегопад, который был мне по нраву. Крупные снежные комья бесшумно ложились на обломки досок, мои плечи и голову. Я присел на останки лавочки и устремил свой взгляд вдаль, куда-то за край обрыва. Куда ни взгляни, дальше только море, покрытое крупными льдинами, и небо. Грязно-белое, неяркое, угрюмое. Даже снег здесь был какой-то серый. Холодные огни Коллегии освещали остатки города. Тени яркими узорами ложились на снег. Даже я, не склонный к меланхолии человек, затосковал. В голове всплывали самые скверные воспоминания. Те, которые даже писать не хочется. Этот город ассоциировался у меня со смертельно больным человеком, который тихо доживает свой век. Одиноко. Без надежды на выздоровление. Уже никто не навещает его. Даже... солнце. - Ненавижу снег, - раздался вдруг голос рядом со мной. Некто грузно опустился на лавку. Я поднял взгляд на него. Это был стражник. Из-за дурацкого шлема не было видно, какое сейчас выражение лица у человека. - Так почему бы не уехать? – пожал я плечами. – В Эльсвейр, например. Мой собеседник грустно усмехнулся мне в ответ. Затем, он снял шлем и потряс головой. Стражник оказался на удивление старым нордом. - Когда то я был таким же бардом, как и ты. Мечтательным, молодым, полным сил, - он опустил шлем на снег рядом с собой. – Матушка всегда говорила: «Где родился, там и пригодился». Страшная пословица, друг мой. Она лишает людей их мечты... крыльев. Не то чтобы я обвиняю в чём-то свою мать. В этом есть какая-то мудрость. Нет-нет, моя мать определённо была права... - Как вас зовут? – спросил я, пользуясь образовавшейся паузой. - Разве это важно?.. – он покачал головой и начал рассказ. История старого стражника Винтерхолда, рассказанная 22 месяца Вечерней Звезды 4Э195 Я родился и вырос в Винтерхолде. Мать воспитывала меня одна, отца я не знал да и знать не хотел. Матушка научила меня играть на флейте, и я лет двадцать своей жизни проработал бардом в этой таверне. Естественно, не подряд. Я ослушался совета матери, уехал из Винтерхолда прямиком в тихую сиродильскую деревушку под Бравилом. У меня было всё. Жена, сын, ферма. Когда мне пришло извещение о смерти матери, я мигом отправился обратно в Винтерхолд. Каково же было моё удивление, когда я застал мать живой и здоровой. Это... была подстава. Но мою ферму разграбили, сожгли, сына убили, а жену... я не знаю, что они с ней сделали. Её так и не нашли. Тогда я подумал, что было бы, если я увёз мою жену в Винтерхолд? Она была бы жива... И сын тоже. Ферма-то ладно, это всё можно восстановить. Мать уговаривала меня снова жениться, даже невесту нашла, но я не смог. Всё это до сих пор так живо в моей памяти. После того происшествия я вернулся в Винтерхолд навсегда. Я больше не покидал этот город с тех пор. Мало кто знал, почему я вернулся. Многие говорили, что меня бросила жена. Лучше бы бросила. Когда я был молод, я пытался оживить этот город. Так бы сделала моя покойная супруга. Она всегда с наступлением зимы рисовала на стёклах что-то цветное. К весне, она всё смывала. Но... эта традиция рисовать на окнах, она так подходит для Винтерхолда. Ещё лет пятнадцать назад, я делал это каждый год, во всех домах. Тогда я ещё видел людские улыбки. Когда я видел чужие счастливые лица, мне казалось, что будто не был никаких проблем. Что всё всегда было хорошо и... Я уже давно не видел кого-то счастливым. Вчера в таверне я заметил, как ты травишь какие-то байки нашему барду и вспомнил себя. Я любил пересказывать детям книги. Представляешь, тогда ещё в Винтерхолде были дети... Сколько же лет прошло? Как давно я устроился стражником? Много-много лет назад. Десять? Или, быть может, пятнадцать? Здесь один день так похож на другой, что я сбился со счёта. С тех пор, как я устроился стражником – прошу заметить, тогда ещё единственным на весь город – я перестал красить стёкла. Мне кажется, что этот город чахнет вместе со мной. Возможно, это просто старость. Эх, парень, не бери в голову, мне просто нужно было выговориться. Я молча смотрел на старика, тот поднялся с лавки, отряхнул шлем и кашлянул. - Бывай, бард, - он махнул мне рукой. – Старику нужно передохнуть. Скоро меня подменят... Он неуклюже пошёл в сторону казарм, бормоча себе под нос что-то про снег. Даже когда он скрылся за снежной завесой, я провожал его взглядом. Я знал эту традицию, моя мать тоже красит окна зимой. Есть такая сиродильская традиция. Не знаю, что она обозначает, но... давненько я не видел цветных стёкол... Снег прекратился, а сквозь тучи... выглянул луч солнца. Следующий день будет солнечным. Я уверен. Как по мне, так это знак. Я сорвался с места и побежал в таверну. Закрывшись в своей комнате, я вплоть до вечера, коптел над красками, а ночью выскользнул из таверны, пока меня никто не заметил. С рисовательными навыками у меня было не очень, но я тщательно вырисовывал узоры на чужих окнах. Как вор, шарахаясь от стражников, я не спал почти всю ночь, замёрз, но абсолютно счастливый уснул под утро у себя в комнате. На следующий день, я собрал свои вещи и собрался уезжать. Выйдя на улицу я увидел, как изумлённые люди сморят на свои дома, заляпанные трудно оттираемой краской. В немногочисленной толпе местных жителей и магов я заметил чьё-то счастливое лицо. Тот стражник. Со слезами на глазах он смотрел на своё окно, на котором я по счастливой случайности нарисовал солнце. Я с чувством выполненного долга покинул Винтерхолд. Пока никто не видел.