Дневники барда

Недавно дорога завела меня домой, в Чейдинхол. Я проведал брата и его семью, но мешаться им не стал и остановился в таверне. Честно сказать, Чейдинхол совершенно не изменился со времён моего детства. Те же здания, те же растения, те же люди. Это так забавно, когда на тебя смотрят, как на призрак. Я могу поражать людей одним своим появлением! Это... приятно. На меня нахлынул приступ какой-то ностальгии, я просидел в таверне всю ночь, вспоминая случаи из детства, а ранним утром – ещё не успело рассвести – отправился бродить по городу. С каждым новым возвращением сюда, воспоминания становятся всё размытие, всё серее, но и плохое тоже стирается. Кажется, будто это было вовсе и не с тобой, что это всего лишь одна из тех историй, которые я слушал в пыльных тавернах. Я сел под старое дерево и привалился к нему спиной. Я делал раньше. А может, не делал. А может, не я. Ужасное чувство, когда ты уже не уверен, было ли это на самом деле или это всего лишь плод твоего воображения. Мне взгрустнулось, и я, задумавшись о чём-то своём, водил угольком по пустой страничке дневника. Вдруг со стороны городских ворот послышался грохот, заставивший отвлечься от мыслей о вечном. В утренней тишине был отчётливо слышен каждый шорох. Успевший задремать стражник ворчливо открывал воротину. Я сразу узнал особу, которой не спалось. В Чейдинхол ввалилась обвешанная какими-то мешками, держа подмышкой пару досок и зажимая в зубах какие-то куски пергамента и перо, моя давняя знакомая. Это была Тина Сомир, бретонка, она с детства увлекалась сбором «изобретений» из всякого хлама. К сожалению, эти «изобретения» очень редко работали и были хоть как-то пригодны для использования. Я помню, она с детства была немного нелюдима, почти никогда не играла с другими детьми. Хотя, кого я обманываю. Я тоже не играл. Мы иногда с ней могли часами напролёт болтать о наших мечтах. Она очень грустила из-за её неудач, но, как я погляжу, спустя годы не забросила своё хобби. Тина, бормоча себе что-то под нос, прошествовала мимо меня, даже не заметив. - Помочь? – окликнул я её негромко. Она остановилась как вкопанная, ловко развернулась на каблуках сапог и изумлённо взглянула на меня. - Какие люди! Шамуэль! – воскликнула девушка, не разжимая зубов из-за пергамента. – Школько лет я тебя не видела! И правда, мы не виделись уже лет эдак шесть, если не больше. Я поднялся на ноги и подошёл к ней. Бретонка, в своём репертуаре, не выпуская барахло из рук, полезла ко мне обниматься. Закончив объятия с Тиной и досками, я перехватил у неё пару мешков и пергамент. - А ты всё изобретаешь? – усмехнулся я, взваливая на плечо мешок, от которого моя спина протестующе заболела. - Это моя жизнь, Самуэль. У меня ничего, кроме этого хлама нет, - она грустно улыбнулась. – Ну, зато я делаю вклад в развитие Тамриэля. А то за последнюю тысячу лет ничего нового придумать не могут! - И как успехи? – мы подошли к её лачуге. Я охнул. – Всё, я вижу. К забору был приколочен высоченный флюгер в виде винта, от него к дому тянулись какие-то верёвки. Дворик перед домом весь двор был завален непонятными мне штуками, колёсами от повозок, металлическими деталями. Сам домик был украшен какими-то двемерскими и алейдскими балками. Фонари тоже были похожи на двемерские – зажигались при подходе к ним. Честно говоря, такого я не ожидал. Раньше у неё был уголок с этим всем. Сейчас я боялся проходить по дому, боясь наступить на что-нибудь воспламеняющееся или бьющее током. Как оказалось, в мешках, которые я тащил, была железная руда. Как она сама это таскает? Та комната, которая раньше служила столовой, сейчас превратилась в чертёжную. На полу, на столе, на стульях – повсюду валялся изрисованный непонятными штуковинами пергамент. На глаза мне попадались не только чертежи, а ещё и записки с подробным описанием работы того или иного прибора, мудрёными научными работами, а также письма от других учёный. Я заметил подпись Колсельмо – она очень узнаваема, занимает половину конверта. Я однажды доставлял его письмо на Солстхейм, господину Нелоту. Ох, учёные все чем-то похожи... Тина суетливо скинула со стола и стула слой пыли и бумаг, предложила мне присесть и стала копаться в полках в поисках хоть чего-нибудь. Найдя какую-то сомнительную бутылку, она смело сделала глоток из горла, поморщилась и, смеясь, сообщила мне, что это было двемерское масло. - По-твоему, это смешно? – спросил я, разглядывая листик на полу. – Тебе от этого точно ничего не будет? - Ой, да брось! Гораздо хуже было пробовать сырой палец великана, - я позеленел от таких заявлений, а бретонка, смеясь, продолжила поиск. – Прости, я не думала, что у меня будут гости, - она сделал паузу, - когда-нибудь ещё в моей жизни. Я поднял с пола лист, который разглядывал уже несколько минут. Он был весь перечёркан, измят, исписан непонятными мне расчётами. На обратной стороне красовалось довольно подробное изображение чего-то странного и двухколёсного. Я не понимал, как эта вещь вообще может удержаться на месте. - О, тебе нравится? – Сомир заметила у меня в руках заметки и с надеждой взглянула на меня, прижав кулаки к губам. - Это... повозка? – я не хотел огорчать девушку. – Что ж... это оригинально... - Это средство, которое поможет перемещаться без лошади! – воскликнула бретонка, придвигая ко мне второй стул и тыкая пальцем в рисунок. – Смотри, ты нажимаешь ногами вот сюда, это крутит вот эту шестерню, а шестерня колесо! Он едет! - Поразительно!.. – я задумался. В этой конструкции как-то много недостатков. Во-первых, ты устанешь, во-вторых как удержать на этой штуковине равновесие, в-третьих, зачем он вообще нужен, когда есть лошадь? Тина заметила мои сомнения. История одного изобретения, рассказанная мне бретонкой Сомир, 15 месяца Руки Дождя 4Э196. Первый образец был из дерева, но он расщепился при попытке поехать. Тем более, поначалу у конструкции было четыре колеса, но пробный образец из металла вышел слишком тяжёлым, я не смогла сдвинуть его с места. Мне пришлось его разобрать, хотя он был очень красив, я даже хотела установить там кожаное кресло. С каждым новым образцом, я всё больше облегчала конструкцию, советовалась с учёными из других концов Тамриэля, но в течение нескольких лет у меня ничего не получалось, пока я не отказалась от двух колёс. Это было очень странно, и даже Колсельмо мне сказал, что это глупая затея. Тем не менее, если сделать конструкцию полой внутри, то бишь превратить балки в трубы, то конструкция будет гораздо легче. Но с корпусом я почти разобралась. Моей большей проблемой была цепь. Она постоянно соскакивает, понимаешь? Совсем недавно, я смазала её маслом, и теперь катить эту штуку гораздо проще. У меня ещё куча недоработок: цепь, сиденье и колёса. На самом деле я не уверена насчёт колёс. Деревянные колёса тут не подходят, а металлические – очень ощутимо скребут по мостовой и у них плохое сцепление с дорогой... Ты не понял о чём я, да? Ну, для удобства я прокладывала обод колеса кожей, но это быстро стирается. Мне нужен особый материал... Я пока не придумала, что именно это будет. Мне нужен алхимик-энтузиаст. У тебя нет знакомых таких?.. Нет? Жаль. А то я не очень в алхимии... Вот, кстати, бульон из пальца великана такой клейкий... мне нужно что-то вроде этого, только гуще. Ты там поспрашивай у знакомых, ладно?.. С сиденьем тоже проблемы, оно не должно быть очень большое, но в то же время комфортабельное. Я вообще не представляю, что туда можно приделать. То есть сейчас там табурет на одной ножке, но тогда неудобно крутить шестерню... Внезапно Сомир вскочила и потащила меня на задний двор. Её двор примыкал к городской стене, соседи с обеих сторон возвели высокий забор. Они явно были не очень довольны таким соседством. Вы знаете, я был поражён. Когда пять минут назад я увидел рисунок, я был почти уверен, что это нельзя воплотить в жизнь. Сейчас передо мной красовалась конструкция, слепленная из двемерских деталей, чертовски похожая на чертёж. Она была прислонена к городской стене. Тина инициативно подбежала к своему изобретению, с трудом оттащила его от стены и ловко оседлала. - Поразительно! – уже с искренним восторгом воскликнул я, глядя, как она шустро нарезает круги вокруг меня по заднему двору. – Как ты на нём держишься? - Он держится, пока едет, - объяснила девушка, ставя средство передвижения на место и утирая капли пота со лба. Затем бретонка встала рядом со мной издалека глядя на своё изобретение. - Теперь главный вопрос: как его назвать? – Сомир взглянула на меня, ожидая ответа. Я растерялся. – Колсельмо предложил «механизм для бега». Но это длинно и не звучит. - Назови в честь себя, - я пожал плечами. - Механизм Тины Сомир? – она хохотнула. – Ох, ладно, пойдём в дом, лучше ты что-нибудь расскажи. Всё ведёшь дневник? – мы направились в дом; я кивнул. – Можно посмотреть? Я протянул потрёпанную книжку подруге. Она открыла на случайной странице, как раз с рассказом про пирата с корабля «Песчаная Буря». Бретонка долго вглядывалась в набросочек с изображением редгарда с абордажной саблей и в треуголке, что даже застыла с книгой в руках посреди комнаты. - Ты его знаешь? – спросил я, изумляясь замешательству девушки. - Треуголка! – вдруг крикнула на весь дом Тина, кидаясь на мою шею. – Самуэль, какой ты умный! - Я?.. Что?.. – она всучила мне в руки дневник, схватила с пола какой-то лист и тут же принялась что-то рисовать, опираясь на тумбу. - Сиденье, Самуэль, сиденье! Треуголка-сиденье! Сиденье в виде треуголки! – сейчас она больше напоминала служительницу Шеогората. Мне однажды довелось встретиться с одной из них. Больше не хочу. Я на всякий случай отступил на шаг к двери. Такого помешательства я раньше за Тиной не замечал. – Идеально, Самуэль! Тре-у-гол-ка! Как я раньше не додумалась? - Ну, рад был повидаться, - я попятился к выходу. – Я вижу, ты занята... я пойду? - Да-да, - пробормотала она, не отрываясь от работы. *** Вечером, когда я сидел у себя в комнате в таверне, ко мне в открытое окно влетела бумажка. Я очень удивился, это была по-особенному сложенная записка. Она сама летает? Странно. Я раньше видел подобное, такие штуки умеют складывать некоторые альтмеры, но они же все такие «занятые». Это было оригинальная записка от Тины. «Самуэль, Прости за столь холодный приём. Приходи как-нибудь ещё. Спасибо тебе за идею, в ближайший месяц воплощу её в жизнь. С любовью, Тина Сомир» Я выглянул в окно. Девушка уже поравнялась с городскими воротами. Опять пошла за хламом? Я улыбнулся и покачал головой. Сомневаюсь, что её изобретение полезно, но она так одержима им. Надеюсь, что у неё всё получится. Она достойна хотя бы такой награды.