Действенный способ

      Шерлок не помнил, как он добрался до дома, как стащил пальто и шарф, как очутился на диване, накрытый сразу двумя пледами. Его колотило от пережитого ужаса и отчаяния. Все предметы вокруг казались враждебными, несущими угрозу, а сознание уплывало куда-то вдаль. Он явственно ощущал, как его затягивает в черную воронку безумия.       Сопротивляться не имело смысла.       В себя Шерлок пришел, когда было уже темно. Фары от редких машин расцвечивали хорошо знакомые обои яркими полосами, придавая нарисованному на стене смайлику совершенно злодейский вид. Внизу хлопнула дверь. На лестнице раздались хорошо знакомые шаги.       Шерлок резко сел, весь подобрался, как загнанное животное, готовое к своему самому последнему, но, увы, бесполезному рывку. Несмотря на продолжительное беспамятство, он прекрасно все помнил, осознавал и, что удивительно, чувствовал себя отдохнувшим.       Джон выглядел до ужаса правдоподобным. И нелепый свитер, и потрепанная куртка, и пакеты из магазина, и полный тревоги и озабоченности взгляд – все было таким невозможно родным и дорогим, что нестерпимо захотелось плюнуть и оставить все как есть, подобно страусу, сунуть голову в песок. Он никому и ничего не должен в той, реальной жизни. У него никого нет, кроме брата, с которым он не ладит, и который, он уверен, только почувствует облегчение, избавившись от обузы. У него нет даже Джона.       Ему совсем нечего терять.       А здесь он любим и любит. И какая, к черту, разница – реальный этот мир или нет, если ему здесь и сейчас так нестерпимо хорошо. Шерлок стремительно поднялся с дивана, и в два шага приблизился к растерянному Джону.       - Шерлок? Что…       - Т-ш-ш-ш…       Он вынул из рук мужа пакеты с продуктами и, не глядя, отставил в сторону. Джон попытался еще что-то сказать, но Шерлок закрыл ему рот жадным, почти грубым поцелуем, прижимая к стене всем телом, желая слиться в одно целое.       - Шерлок… О Боже… Не…не…       - М-м-м… Что, Джон?       - Н-не останавливайся…       - И не думал.       Детектив запустил руки под куртку, с силой провел руками по груди к плечам, сбрасывая верхнюю одежду на пол. Прикусил нижнюю губу доктора, проглотив его полузадушенный стон, провел дорожку из поцелуев к подбородку, по шее к ямочке между ключицами. Джон, податливый и отзывчивый уже мелко дрожал в его руках, частым и рваным дыханием умоляя о большем.       И Шерлок давал ему все больше и больше, стягивая с мужа одежду, неаккуратными кучками разбрасывая ее по всей дороге до спальни. Ему хотелось видеть каждую впадинку, каждую ложбинку, каждый мускул на теле Джона. Это завораживало… смотреть, как он выгибается, как запускает руки в волосы Шерлока, чувствовать горячую, пульсирующую твердость его члена.       - Ты сумасшедший, - Джон с трудом фокусирует взгляд на восхитительно растрепанном и расхристанном Шерлоке, - Я люблю тебя…       Шерлок не отвечает, поскольку его губы заняты гораздо более увлекательным делом, лаская член Джона, вырывая из его груди все более громкие крики. Хочется большего, гораздо большего, и не медленных и тягучих ласк, а животной, первобытной страсти. Джон громко охает, принимая Шерлока в себя, подается навстречу, желая чувствовать его глубже, больше, раствориться в нем. Быстрее, быстрее… Шерлок прерывисто дышит, не сводя глаз с лица Джона, стараясь в мельчайших подробностях запомнить каждую его черточку, каждую эмоцию. Джон инстинктивно прижимается еще теснее, в неосознанном желании получить еще больше удовольствия, хотя, кажется, больше уже невозможно.       Горячий и густой воздух никак не хочет проталкиваться в легкие, и Шерлок почти теряет сознание, целуя единственного в мире человека, который стал его жизнью, смог заменить его Вселенную. Оргазм накрывает внезапно, как лавина, захлестывая, сметая все, затопляя сознание. Находясь на пике удовольствия, Шерлок чувствует, как вздрагивает и мечется в его руках любимый. Неимоверным усилием он поднимает голову, чтобы видеть это волшебное зрелище – кончающего под ним раскрасневшегося, мокрого и дрожащего Джона.       И вскрикивает, когда видит только бесцветную картинку, негатив, смотрящий на него пустыми, черными провалами глазниц.       Невозможно…       Ночью Шерлок не спит. Вглядываясь в черноту потолка, он с горькой иронией вспоминает древнее изречение, в котором следует самостоятельно поставить запятую: «Уйти нельзя остаться». Он, всегда и на все сто процентов уверенный в себе и своих действиях, никогда не сомневающийся, сейчас не в состоянии поставить одну маленькую запятую. Три слова вертятся перед глазами, меняются местами, как в калейдоскопе, не дают сосредоточиться. Медленно повернув голову, Шерлок вглядывается в спящего рядом Джона. Он снова выглядит как обычно.       Теплый. Спокойный и умиротворенный во сне. Любимый.       Вот только Шерлок не может больше на него смотреть. Не может выбросить из головы то, что видел. Это не Джон. Это лишь плод его больного воображения. Просто картинка. Спальня душит его, привычные вещи раздражают и вызывают неконтролируемые приступы ярости. Отчаявшись уснуть или прийти к какому-либо решению, Шерлок выскальзывает из кровати и бредет в гостиную. На диване ему всегда думается гораздо лучше. Диван принимает его в объятия как старого друга. Сейчас, в свои тридцать с небольшим, Шерлок и вправду чувствует себя глубоким стариком. Растянувшись на диване в излюбленной позе, сам того не замечая, детектив проваливается в очередной из своих странных снов.       На этот раз Шерлок сразу четко осознает, что спит. И так же четко понимает, что именно в эти минуты он наиболее близок к реальности. В этот раз он ничего не спрашивает у Джона, не пытается к нему приблизиться, просто смотрит. Смотрит на его осунувшееся лицо, считывает отчаяние пополам с болью в глазах. Слушает его мольбы. Джон во сне просит вернуться. Зовет за собой, манит. Но Шерлок более не делает попыток, поскольку прекрасно понимает, что так у него ничего не выйдет. Он пробовал много раз и ничего не получилось. Значит, нужно менять стратегию.       Решение приходит неожиданно легко. Все становится на свои места так очевидно и ясно, что Шерлок облегченно смеется и просыпается. В комнате совсем светло. Часы показывают половину одиннадцатого утра и Джон, скорее всего, уже на работе. Это… хорошо. Шерлок не знает, сумеет ли привести свой план в исполнение, если рядом будет эта версия Джона. Хватит ли у него выдержки и самообладания. Но сначала ему еще раз надо увидеть брата. Если Майкрофт и впрямь частичка его здравого смысла, то посоветоваться хотя бы с самим собой, пусть и таким извращенным способом, не помешает.       За окном обычное серое лондонское утро. Час пик давно миновал и такси довольно быстро довозит его до роскошного дома. Как и в прошлый раз, несмотря на разгар рабочего дня, Майкрофт дома. Увидев в гостиной на диване его долговязую фигуру, Шерлок невесело усмехается – его желания продолжают неукоснительно исполняться.       - Приветствую тебя, дорогой братец, - Майкрофт даже в воображении детектива остается самим собой, - Чем обязан на этот раз?       - Совет.       - С каких это пор тебе нужны мои советы?       - Если не забывать, что ты – плод моего воображения, то, пожалуй, я рискну.       - М-м-м-м… Нет, я скорее частичка тебя, нежели плод воображения, но продолжай, это становится любопытным.       - Что именно?       Заложив руки за спину, Шерлок неторопливо движется по комнате, по привычке отмечая детали, останавливается напротив любимого портрета. Он висит там же, как немое напоминание.       - Твои метания. Твоя нерешительность.       - Если бы ты действительно был моим братом, то давно понял бы, что сейчас я абсолютно спокоен.       - Я знаю, что ты принял решение, - Майкрофт довольно улыбается, - Но ты сомневаешься в способе.       - Да, и поэтому я пришел к тебе. Что думаешь?       - И оно того стоит?       - Что ты имеешь в виду? – брови детектива недоуменно сходятся на переносице.       - Ты же не нужен ему. И ты готов рискнуть всем, рискнуть жизнью? Ведь вернуться будет невероятно сложно, никто не даст гарантии, выживешь ли ты вообще.       - Да.       Это единственно емкое «да», сказанное негромким и очень уверенным голосом падает, словно барьер, отделяя прошлое и настоящее.       - Мне не нужна самая прекрасная Вселенная, где Джон не настоящий. Я только сегодня ночью понял, что оставаясь здесь, мучаю самое дорогое для меня существо. Да, он меня не любит и вряд ли полюбит когда-нибудь. Но он считает меня другом и переживает за меня там. Где бы это «там» ни находилось. Этим я причиняю ему боль. Это недопустимо.       - Если у тебя получится, тебе будет очень тяжело находиться рядом с ним только в качестве друга, - впервые в глазах Майкрофта мелькает что-то похожее на сочувствие и участие, - Ведь здесь ты узнал, каково это – быть с ним.       - И все же это будет лучше. Просто быть рядом с ним – уже неплохо.       - Тогда чего ты ждешь? Способ ведь не главное.       - Хочу попрощаться.       - Я позвоню ему. Иди.       - Прощай, Майкрофт.       Шерлок стремительно выходит, на ходу оборачивая длинную худую шею неизменным шарфом. В спину ему летит негромкий голос брата. - Прощай, братец мой. И...удачи тебе.