Действенный способ

      Люди. Много людей, но где-то далеко. Шерлок плавает в уютном белом мареве и ему так хорошо, как не было, наверное, со времен раннего детства. Ничего не болит, ничто не беспокоит. Тело окутывает мягкое, не давящее тепло. Всегда загруженная мыслями и идеями голова сейчас удивительно пустая. И это… хорошо?       Шерлок и сам не понимает, чего ему больше хочется: продолжить наслаждаться покоем, или все же попытаться выяснить, что происходит вокруг. Он никак не может сосредоточиться на чем-то важном, чем-то срочном. Он должен что-то сделать, но что – не помнит. Вообще все смутно и непонятно. Ясно только, что раньше было плохо, а теперь – хорошо.       Некоторое время ничего не происходит и потихоньку в голове начинает проясняться. Он осознает свое тело, окружающее его пространство. Голова плавно кружится и никак не удается рассмотреть помещение. Шерлок, пытаясь неловко приподняться, обнаруживает себя крепко привязанным к широкой кровати странного вида. Каждая конечность отдельно.       В позе морской звезды.       Он пытается позвать кого-нибудь, но голос не слушается, в голове еще плывет туман, словно она набита ватой. Однако, его попытки подняться не остались незамеченными. В комнате (палате?) появляется молоденькая девушка в белом халатике. В руках у нее шприц. Шерлок пытается что-либо сказать, но у него ничего не выходит, он только знает точно, что не хочет, чтобы ему что-то кололи теперь, когда он наконец-то стал приходить в себя. Но не может выдавить ни слова.       - Т-ш-ш-ш-ш, - медсестричка склоняется над ним и руку обжигает слабая боль от укола, - Все хорошо. Вам сейчас станет хорошо, мистер Холмс.       Шерлок пытается сказать, что ему и так уже неплохо, но туман, что окутывает голову, внезапно резко уплотняется, становится густым и тягучим и его снова уносит в то безмятежное белое марево, в котором тепло и уютно, и нет никаких забот. Правда, остается смутная тревога. Шерлоку не нравится быть беспомощным, как младенец, и привязанным ему быть тоже не нравится.       Следующий раз он приходит в себя ночью. Наверное. По крайней мере, вокруг темно. Слабый свет от входной двери освещает два силуэта около кровати. Шерлок может пока только слушать.       - Вы увеличили дозу.       - Да, пришлось. Пациент плохо реагировал на прошлое назначение.       - Вы хотите сказать, никак не реагировал.       - Лечение и так экспериментальное. Я не могу поручиться за безопасность.       - Что ж, в таком случае нужно сообщить родственникам.       Шерлок не хочет никакого экспериментального лечения. И вообще, руки ужасно затекли и потеряли чувствительность. Он честно пытается сказать об этом, неловко дергаясь на кровати. Голоса смолкают, и практически сразу же появляется медсестра. Это уже другая девушка, только шприц в ее руках такой же. Шерлок всеми силами пытается отползти от его стального жала, отвернуться. Показать, что не желает этого. Но все напрасно. Легкий укол и он снова засыпает.       Сколько продолжается такое существование, он не знает. Время между инъекциями стирается. Иногда Шерлок слышит голоса, иногда чувствует прикосновения к своему телу. Но все это проходит мимо него. Вскоре он вычисляет простую закономерность – чем меньше он двигается, тем реже уколы. И тогда Шерлок перестает реагировать на окружающее, старается лежать неподвижно, если в комнату (палату?) кто-то заходит.       И это срабатывает.       Во всяком случае, кажется, количество уколов значительно сократилось. А в голове существенно проясняется. Не то чтобы он мог что-то поделать со своим положением, но слушать и смотреть теперь был вполне в состоянии. И спит теперь Шерлок гораздо меньше.       Именно это его и спасает.       Джон появляется в момент одного из "просветлений". Полная темнота вокруг сменяется слабым светом и Шерлок отчетливо, всем своим существом понимает, кто находится около него. Запах, тепло, и еще что-то неуловимое, что нельзя было спутать ни с чем. Каждая клеточка тела просто вопила: «Джон! Джон! Джон!».       И Шерлок решается.       Он с трудом распахивает глаза и слабо стонет от облегчения – ему не показалось! Джон рядом, сидит на стуле около кровати. И тут Шерлока «накрывает». Воспоминания обрушиваются на него подобно лавине. Он вспоминает, что с ним произошло, что он сделал, чтобы выбраться, излечиться и вернуться. Кажется, у него получилось. По крайней мере, Джон выглядит именно таким уставшим и изможденным, как в одном из его снов. На дальнейший анализ сил пока не хватает, и Шерлок снова издает слабый звук, надеясь привлечь внимание.       Джон вздрагивает и пересаживается на краешек постели. Осторожно отводит со лба Шерлока прядь волос.       - Шерлок, что? Руки? Сейчас я помогу.       Он аккуратно отвязывает от изголовья кровати сначала одну его руку, потом вторую и начинает осторожно, но сильно массировать затекшие мышцы. И это так хорошо, что слезы невольно наворачиваются на глаза.       Джон не халтурит. Он добросовестно разминает его руки, потом освобождает ноги и переходит на них. У Шерлока от радости и облегчения начинает кружиться голова. Джон здесь, все хорошо и, вероятно, он сейчас заберет его отсюда. Шерлок отдал бы все за уютную мягкость родного дивана. Но надежды с треском проваливаются, когда Шерлок ощущает, как Джон снова привязывает его ноги к столбикам кровати.       НЕТ!       Нет, нет, нет, нет! Нельзя этого допускать, Джон не должен этого делать. Джон должен забрать его домой!       Но Шерлок ничего не может поделать – его тело все еще беспомощно и непослушно. Он старательно пытается вспомнить, как нужно говорить. И что сказать, чтобы Джон его понял. Ведь сил-то совсем мало – хорошо, если хватит на одно слово.       И когда Джон осторожно разводит в стороны его руки, это одно-единственное слово срывается с его губ едва слышно.       Помоги…       Джон резко замирает, наклоняется близко-близко, вглядываясь в глаза друга. Впервые за столько времени осмысленные, ясные. Невероятно яркие, полные слез. Некоторое время Джон, затаив дыхание, смотрит в их прозрачную глубину и чувствует, как сердце обрывается и падает куда-то в желудок, когда видит, как две прозрачные капельки стекают из уголков глаз.       А потом он срывается с места.       Шерлок мало осознает, что с ним происходит дальше. На призыв о помощи ушли все его силы. Людей вокруг стало гораздо больше. Много голосов, много шума. Его тело часто трогают, тянут в разные стороны, сдавливают. Он ничего не понимает, но выделяет среди общего шума голос Джона.       - Он приходит в себя!       - Не обольщайтесь. Мозг, по-прежнему, практически не функционирует – взгляните на показания!       - Что мне ваши показания! Я видел его глаза, я слышал его! Разве это возможно при его диагнозе?       - Доктор Ватсон, при всем уважении… вы не психиатр и даже не психотерапевт. Вы не компетентны в этого рода проблемах. Мы перешли на новые препараты. Возможно, они стимулируют…       - Да вы себя слышите! – голос Джона становится все более взбешенным, - Эти препараты скорее сделают из него овощ, чем что-то там «простимулируют»! Это чудо, что он вообще при таком лечении пришел в себя.       - Мистер Ватсон! - в голосе оппонента звучит раздражение, - Вам сделали одолжение и взяли сюда на должность санитара для того, чтобы вы ухаживали за больным, или для того, чтобы учить меня работать?! Назначение согласовано с родственниками пациента, а вы, насколько мне известно, родственником не являетесь! Вот и приступайте к своим непосредственным обязанностям…       Дальше Шерлок не слышит. Его уставший от впечатлений мозг просто отключается. Он не знает, как опять оказался в палате. Руки и ноги, правда, больше не привязаны и уже от этого намного легче. Джон не отступится. Шерлок слишком хорошо его знает. При всей своей доброте, характер у его друга железный… нет, стальной.       И, словно в подтверждение ленивых мыслей Шерлока, дверь приоткрывается, и Джон проскальзывает в комнату (или все же палату?) и наклоняется над ним.       - Шерлок, ты слышишь меня? Открой глаза! Немедленно открой глаза и посмотри на меня. Давай же, ты можешь!       И он, уставший и измученный, подчиняется требовательному тону. Разлепляет склеившиеся от недавних слез ресницы. И тут же тонет в ослепительной голубизне искрящихся радостью родных глаз, слышит сбивчивый шепот.       - Молодец, Шерлок, молодец. Я вытащу тебя из этой богадельни.