Действенный способ

      Шерлок рассказывает, как на духу. С трудом, мучительно подбирая слова и запинаясь, но рассказывает. Не обо всем, конечно. Джону вовсе не нужно знать некоторые его истинные мотивы. Вряд ли он будет готов принять чувства Шерлока. Но вокруг было столько недомолвок и столько обмана, что прояснить ситуацию казалось необходимым. К тому же, Джон тоже мог рассказать немало интересного. В общих чертах Шерлок уже ситуацию понимал, но хотелось бы конкретики.       Он говорит, не поднимая глаз, иногда торопливо, словно стараясь разделаться с наиболее сложными или смущающими моментами поскорее. Как очнулся, как понял, что вокруг творится что-то неладное, как пытался найти способ выбраться и что у него получилось. Джон молчит, не перебивая. Шерлок не видит его лица, не знает, поймет ли его друг, но не умеет объяснить лучше – чувства и эмоции никогда не были его сильной стороной. Рассказывая весь этот бред, он чувствует себя идиотом.       Закончив говорить, Шерлок устало прикрывает глаза. Джон все еще молчит. Нужно набраться смелости и посмотреть ему в лицо. Самому Шерлоку собственная исповедь кажется на удивление несвязной и глупой. А еще ему страшно, вдруг Джон все-таки разглядел между строк так тщательно скрываемые чувства?       Не дай Бог!       Но время идет, а в комнате по-прежнему тихо. Джон не смеется и не уходит. А потом Шерлок чувствует осторожное прикосновение к своей руке и потрясенно распахивает глаза. Джон смотрит на него очень серьезно. И в глазах его столько сочувствия и теплоты, что хватило бы на половину Лондона. Шерлок просто теряется в этом океане сопереживания.       - Боже, Шерлок, мне так жаль. Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Я никогда не смогу…       Шерлок с трудом заставляет себя сконцентрироваться на том, что говорит его друг.       - Джон, стоп. За что я должен тебя прощать?       - За все, - Джон виновато отводит глаза, - Я… Мы поругались тогда, той ночью. Я, правда, мало что помню, но я точно наговорил тебе лишнего. Ты ушел. И получил бутылкой по голове. Удар был настолько сильный, что треснула кость. Мы..., - он на секунду запинается, но заставляет себя договорить, - Мы думали, что ты не выживешь.       - Мы?       - Майкрофт, Лестрейд, Молли… доктора… даже у меня появились сомнения, когда и через две недели ты не вышел из комы. А потом ты пришел в себя, но это было… это было еще хуже. Я никогда себе не прощу, что допустил это. Сколько ты рисковал головой во время своих расследований, а угробил тебя я, тот, кто должен был, мать твою, спину тебе прикрывать…       Шерлок удивленно смотрит на Джона. Он это серьезно? Как Джон может думать, что он, Шерлок, злится на него? Это же совершенно невозможно. А потом, в том, что с ним случилось, виноват исключительно он сам. Это он распсиховался на пустом месте, а потом еще напился. Совершенно идиотское поведение, достойное Андерсона. Результат – очевиден. Но Джон, видимо, как обычно, взял всю вину на себя. И явно уже не один месяц предается самобичеванию.       С полной самоотдачей.       Допускать продолжения этого бреда было никак нельзя, и Шерлок решительно возвращает разговор в интересующее его русло.       - И что там было дальше, когда я вышел из комы? Мой добрый братец сразу запер меня в клинике или для приличия выждал пару дней?       Джон на полуслове прерывает поток покаяний.       - Нет! Нет, Шерлок. Он тоже переживал. В своей манере, конечно. Ты долго был на реабилитации. Обследований было столько, что я со счета сбился. Когда ты пришел в себя, твой мозг практически не функционировал. Это было жутко – видеть, что тело твое здесь, а сам ты…, - Джон снова запинается, - Сам ты далеко. А потом это произошло в первый раз.       - Это? Что это?       - Ты попытался встать с кровати и чуть не угробился окончательно. Доктора так и не сумели понять, как тебе это вообще удалось. Никто бы и не поверил, если бы не я. Я ночевал в палате и вышел на пять минут, а когда вернулся, еле успел тебя подхватить. В итоге оказалось, что это такой рецидив и ты по-прежнему не в себе. В больнице за тебя ответственность нести отказались и посоветовали подобрать специализированную клинику. Вот Майкрофт и подобрал. Самую лучшую.       - Где меня регулярно накачивали снотворным, чтобы подобное не повторялось. И привязывали к кровати, очевидно, тоже с этой целью. Ну, надо же, какое прогрессивное лечение, - Шерлок иронично поднимает бровь, - Надеюсь, оно достаточно дорого обошлось моему братцу.       - Если бы только это, - по-прежнему не глядя в глаза, процедил Джон, - Тебя стали колоть каким-то экспериментальным препаратом. Я не знаю, что это за дрянь, она совсем новая и даже не прошла клинические испытания. К сожалению, я поздно понял, насколько все это опасно. Тебе все же успели сделать несколько инъекций и твое состояние еще ухудшилось. Тогда я подменил несколько доз и когда убедился, что тебе лучше, вытащил оттуда. Правда, я уже почти не надеялся, что ты придешь в себя. Никто не верил, - шепотом заканчивает он.       В комнате снова повисает тишина. Каждый думает о своем. Шерлок о том, что эти приступы странной активности совпадают с его снами. Когда он, будучи не в себе, видел во сне зовущего Джона и пытался до него добраться, в реальности тоже начинал пытаться встать. Конечно, у него ничего не выходило и не вышло бы.       Джон думает о том, что Шерлок сейчас полежит-помолчит и выгонит его из квартиры к чертовой матери.       Теплая рука Джона по-прежнему лежит на руке Шерлока. И он, затаив дыхание, наслаждается чувством покоя и умиротворения, которые дарит это прикосновение. Но вот Джон тяжело вздыхает, и устало поднимается.       - Я пойду, Шерлок. Тебе уже лучше, а значит это, - он кивает на притулившуюся в уголке раскладушку, - Тебе больше не нужно.       - Куда это ты собрался?!       - Возможно, Майкрофт прав. Я ничего не смыслю в психиатрии. Мое общество не самый лучший вариант для тебя.       - Джон. Послушай меня внимательно, - прикрыв глаза, Шерлок тяжело вздыхает и вновь внимательно смотрит в глаза самому дорогому человеку в своей жизни. Джона нужно срочно успокоить. Недопустимо, чтобы он продолжал расплачиваться за его, Шерлока ошибки, - Я сильно устал и хочу спать. Поэтому сосредоточься на том, что я скажу, хорошо?       Джон неуверенно замирает.       - Я не виню в случившемся никого, кроме себя самого. В отличие от тебя, я прекрасно помню тот вечер и наш с тобой разговор. Ты абсолютно ни в чем не виноват. Это я вел себя отвратительно. Кроме того, еще и непростительно глупо, за что и поплатился. Мне очень жаль тебя огорчать, но ты нужен мне, Джон. Я никак не обойдусь без тебя. И я хочу быть уверенным, что когда я проснусь, ты будешь в этой квартире.       Джон долго смотрит на него серьезным пристальным взглядом и коротко, по-военному кивает.       - Вот и хорошо.       Шерлок устало откидывает голову и проваливается в спокойный сон без сновидений. Когда он просыпается, Джон тихонько сидит за его столом и что-то печатает на ноутбуке. За окном темно и слышно, как дождь бросает в окна целые пригоршни воды. Но Шерлоку так тепло и уютно, что кажется, всю жизнь пролежал бы так, глядя на профиль Джона, слабо подсвеченный экраном компьютера.       Жизнь в квартире на Бейкер-стрит потихоньку налаживается.       Самочувствие Шерлока тоже с каждым днем все лучше, за исключением одного – ходить у него пока не получается. В первую неделю он не обращает на это внимание, списывая все на общую слабость, но потом прятать голову в песок становится невозможным. И Джон звонит Майкрофту. Как бы Шерлок ни старался оттянуть неприятный момент, разговора с братом было не избежать.       Визит брата оставил неоднозначные ощущения. С одной стороны Майкрофт старался вести себя как обычно, чем жутко раздражал брата, с другой стороны, под маской холодной учтивости Шерлок отчетливо видел смесь радости, облегчения, заботы и тревоги. И это было неожиданно приятно.       В больницу на этот раз Шерлок ехать категорически отказался. К его немалому удивлению, Джон его поддержал и Майкрофт, подняв некоторые связи, обеспечил полное обследование на дому. Как затаскивали по узенькой лестнице в гостиную томограф – отдельная история. Как и ранее, обследование ни к чему не привело. Позвоночник в порядке, ноги здоровы. Почему ниже пояса он парализован – неизвестно. Доктора в один голос заявляли – все проблемы рождаются в голове. Пациент просто боится, что не сможет встать, от этого встать и не получается.       Замкнутый круг.       Шерлок слушал и кивал. Видит Бог, в такой ситуации он оказывался не впервые. История повторялась, как в дешевом фарсе. Джон задавал вопросы и сыпал терминами. Дав очередные рекомендации, которые, кажется, детектив знал уже наизусть, доктора уходили. Время шло.       Кресло, так бесцеремонно прихваченное Джоном с места последней работы, немым укором стояло в углу. Пользовался им Шерлок редко и только по крайней необходимости. Ему казалось унизительным все, что касалось его недееспособности. И помощь Джона при купании и прочих интимных процедурах, и одевание, и передвижение в этом проклятом кресле. Кроме того, их квартира никоим образом не была приспособлена для полноценной жизни инвалида. Поэтому большую часть времени детектив валялся в собственной кровати, сходя с ума от скуки, но упорно игнорируя требования Джона поесть или его попытки вытащить его на прогулку. Зачем? Ведь все доктора в один голос твердили, что он здоров. А значит, скоро все наладится, надо только подождать немножко, и можно спокойно на собственных ногах выйти с Джоном на прогулку, или поехать, наконец, в Скотлад-Ярд, или в Бартс. И никто не увидит его в этом дурацком кресле.       Гром грянул примерно месяц спустя.