Действенный способ

      Это дело было очень интересным. Прямо как он любил. Инспектор Лестрейд, очевидно войдя в предательский сговор с Джоном, упорно подбрасывал ему различные дела, коих за время отсутствия Шерлока в строю скопилось, видимо, немало. Но все они были до невозможности скучными и решались за пару часов, не вылезая из кровати.       Двойное убийство в запертом изнутри офисе, в самом центре города, да еще среди бела дня было просто подарком судьбы.       Промаявшись некоторое время, перечитывая отчеты, и в который раз прокляв нерадивых экспертов во главе с Андерсоном, Шерлок решился на личный осмотр места преступления. Инвалидное кресло нет-нет, да и притягивало его взгляд. В итоге, работа, как всегда, победила. К тому же, Шерлок уже чуть не сходил с ума от скуки и невозможной близости Джона. Он страстно хотел находиться рядом с ним и в то же время, этого ему было отчаянно мало. Его желание сбылось. Выйдя из дурманного состояния, Шерлок продолжал помнить все свои грезы, в которых Джон был его мужем, его любовником. И пусть этого никогда не было, но ощущения не истерлись, и ночами Шерлок просто сходил с ума, не имея возможности прикоснуться к спящему в уголке на раскладушке любимому. Джон же категорически отказывался переезжать обратно в свою комнату, мотивируя это тем, что лишенному возможности самостоятельно передвигаться другу может в любой момент понадобиться его помощь. Теперь ночами, слушая размеренное дыхание Джона, Шерлок горел в адовом огне неутоленного желания, а днем старался заглушить тупую боль в груди несуществующими воспоминаниями.       Отвлечься было необходимо.       А тут такое замечательное двойное убийство.       Джон с радостью воспринял идею. Он быстренько собрался и помог собраться Шерлоку, вызвал такси и устроил все настолько четко и слаженно, словно неоднократно репетировал. Шерлок был изумлен, насколько, оказывается, это легко и просто. Стоит, пожалуй, задуматься про ежедневные прогулки. Всю дорогу он находился в приподнятом настроении, рассматривая сквозь окно оживленные улицы родного Лондона, вдыхая его запах, чувствуя невероятную свободу и облегчение. Он вернулся! Один Бог знает, чего ему это стоило, но он вернулся! Остались мелочи – встать на ноги. Он был уверен, что ежедневные тренировки вскоре принесут свои плоды. У него все получится, ведь он – Шерлок Холмс, практически сверхчеловек. Если уж кто и умеет обращаться с собственными мозгами и телом – так это только он.       Приехав на место преступления, Шерлок чувствовал себя так, словно может горы свернуть.       А потом начался ад.       Назад они с Джоном ехали молча. И Лондон за окном был просто серым, холодным и грязным муравейником.       - Шерлок…       - Не надо, Джон.       И Джон умолкает, но не отодвигается, в надежде на то, что его друг примет его поддержку.       Джон проклинал Лестрейда, весь Скотланд-Ярд, тупых людей, убийцу, так не вовремя совершившего это преступление. Но, как ни крути, прежде всего, виноват в случившемся был он сам. Это он первый настаивал на том, что Шерлоку надо заняться любимым делом, начать выходить в свет. Он опять ошибся.       Он опять подвел Шерлока.       Но, Боже мой! Джон даже в мыслях не мог допустить того, что люди могут быть настолько жестоки!       Не успел он устроить Шерлока в инвалидном кресле, как со всех сторон посыпались насмешки и издевки. Первым, как всегда, начал Андерсон, за ним эстафету подхватили и остальные. Да, Шерлок далеко не подарок, характер у него еще тот. Но мстить ему так низко, так подло и гадко… Джона до сих пор трясло, когда он вспоминал, что и как говорили за спиной Шерлока, даже не пытаясь понизить голос, откровенно наслаждаясь его реакцией.       Шерлок был холодным и невозмутимым. Как обычно. Только, пожалуй, слишком уж молчаливым. Только Джон видел его боль и растерянность. Он хорошо изучил своего соседа, научился читать его настроение даже по абсолютно невозмутимому выражению лица. Ведь он так давно любил его. Что же тут удивительного?       Джон никогда еще в своей жизни никого так не любил. Шерлок был для него всем: другом, объектом страсти, семьей, ребенком. Он забрал всю нерастраченную нежность и любовь, всю его душу. Поэтому глядя на побледневшее лицо, плотно сжатые губы и бешено пульсирующую жилку на шее, он отчетливо понимал, что Шерлоку сейчас очень, очень плохо.       У него ничего не получилось. Там, на месте преступления, под неумолкающим шквалом радости от вида его слабости, Шерлок не смог сделать ни одного путного вывода. Джон видел, что его родной человек оказался просто не готов к такому. Ведь душа у Шерлока, несмотря на всю его показную силу и равнодушие была очень ранимая. Он, просто стиснув зубы и вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки, сидел посередине комнаты и молчал. Лестрейд замер позади и ждал. А Шерлок молчал. И тогда Андерсон, светясь от радости и самодовольства, подошел вплотную.       - Ну что, фрик? Язык проглотил? А, хотя, что ожидать от человека, провалявшегося два месяца в психушке.       - Может, хватит? – Джон тут же приблизился и встал за кресло Шерлока.       - Да я еще и не начинал. Разве это неправда? – Андерсон намеренно повысил голос, чтобы его слова были слышны всем окружающим, - Разве он не лечился в клинике? Я вот слышал, что мозги у нашего дорогого гения совсем ослабли, а теперь вижу это своими глазами.       Джон, стиснув зубы, ухватился за ручки кресла и решительно покатил Шерлока к выходу. Он понимал, еще немного и он не сдержится, и что тогда? Нападение на сотрудника Скотланд-Ярда при исполнении грозит арестом, а что будет с Шерлоком? Они почти добрались до выхода, когда дорогу преградила Салли.       -О, привет Джон! Ты до сих пор носишься с фриком?       - Салли, для постели он сгодится, там мозгов много не надо, если, конечно, фрик не стал импотентом. Впрочем, для дела это не главное – главное ноги раздвигать, - крикнул с другого конца комнаты Андерсон, - Хотя нет, он же и этого не сумеет сделать самостоятельно. Ноги раздвигать ему тоже придется Джону.       У Джона потемнело в глазах. Он вытолкнул кресло в коридор и резко развернувшись, бросился вперед, одним точным ударом сбивая Андерсона с ног. Он бил его с остервенением, до сбитых костяшек на руках. Визжащий криминалист пытался спрятаться за спину Лестрейда, но тот, безмерно удивив Джона, отошел в сторону и отвернулся, делая вид, что страшно увлечен видом за окном.       Остановился Джон так же внезапно, как и набросился. Сдавил горло скулящей, зажимающей разбитый нос гадине.       - Еще раз, гнида, услышу хоть слово, яйца тебе оторву и жрать заставлю. У меня получится, не сомневайся. Понял меня?       - П-п-онял, - прогундосил тот.       Джон выпустил его из захвата и брезгливо отер руку о собственные джинсы. На душе было гадко, как будто в грязи вывалялся. Нерешительно замер. Что теперь делать? Он же расправлялся с Андерсоном на глазах у четверых свидетелей. Лестрейд продолжал смотреть в окно, остальные замерли по углам. Андерсон, со страдальческим видом держал платок у разбитого носа и усиленно притворялся умирающим. Вякать, впрочем, он не решался, тем более что благодарные слушатели не торопились приходить ему на помощь. Даже Салли не спешила поддержать бывшего любовника.       - Я…, - Джон откашлялся, - Прошу прощения. Инспектор, я полностью в вашем распоряжении.       - Спасибо за помощь, доктор Ватсон, - Лестрейд повернулся и окинул тяжелым взглядом присутствующих, - Но больше не считаю возможным вас задерживать. Прошу простить моих людей. Заверяю вас, сегодня же об этой ситуации будет доложено начальству и они понесут надлежащее наказание. Приношу от себя и от лица моих подчиненных самые искренние извинения вам и Шерлоку.       Джон недоуменно смотрел на Лестрейда. Он это серьезно? Но, кажется, инспектор действительно не шутил. Джон неуверенно кивнул и вышел за двери, еще не веря, что все обошлось. Хотя, видит Бог, ему стоило неимоверных усилий не прибить мерзавца на месте и плевать на последствия. Оскорблять Шерлока он больше никому и никогда не позволит. Хватит.       Сам детектив обнаружился около лестницы. Видно было, что если бы Шерлок мог, он бы уже был на пути к Бейкер-Стрит.       Дома они молчали. Вернее, сначала молчал один Шерлок, а потом замолчал и Джон, не в силах как-то растормошить его. Впервые за эти несколько недель Шерлок почувствовал, как почва ушла у него из-под ног. Ведь Андерсон прав, он инвалид и совершенно теперь не нужен Джону. Если раньше он мог дать ему приключения и тот адреналин, который был так необходим любимому, то теперь превратился в обузу для него. И Джон уйдет. Уйдет рано или поздно. И раньше Шерлок был не подарок, а теперь и подавно. Даже самая преданная и искренняя дружба не выдержит таких испытаний – отдавая все, не получать взамен совсем ничего. Ведь он теперь бесполезен, совершенно бесполезен. Как в быту, так и в работе.       Шерлок не знал, что с ним случилось на месте преступления. Андерсон и раньше не скупился на оскорбления, но это воспринималось не так остро. А сегодня каждое слово было точно под дых, выбивая воздух, парализуя мысли. Возможно, потому, что большая часть сказанного была правдой. За исключением одного – он не нужен был Джону даже в постели.       Почти все время он проводил теперь в бесплодных попытках заставить свое тело подчиняться. Он должен, должен встать как можно скорее. Пока не стало слишком поздно.       Тщетно.       Чем больше Шерлок старался, тем отчетливее становилась истина, что быть ему прикованным к креслу всю оставшуюся жизнь. Сколько бы ее не осталось.       Глядя на спящего Джона, Шерлок понимал, что после его ухода собственная жизнь будет очень недолгой. Нет, Майкрофт его, конечно не бросит. За время его болезни они с братом неожиданно стали ближе друг к другу чем когда бы то ни было. Наймет сиделок, массажистов, нянек. Только зачем жить, если рядом не будет его личного Солнца?! Да он просто загнется от холода. Со временем Шерлок замыкался в себе все больше, старался как можно больше отгородиться от Джона. Ему не нужна его жалость!       Теперь жизнь на Бейкер-Стрит была наполнена ожиданием. Тянущее чувство тревоги и напряжения, казалось, было разлито в воздухе.       Джон собрался уходить в середине августа.