Тропами памяти

Сефирот стоял на продуваемом всеми ветрами каменном уступе и напряженно смотрел вниз, туда, где еще вчера находился оживленный городок. На занявшие его место занесенные снегом безжизненные руины, окутанные ночной тьмой и мягко подсвеченные выглядывающей из-за дымки облаков почти полной луной. Он не видел ни единого теплого оранжевого отсвета среди останков стен, и это значило, что здесь некому было греться у огня. Его поиски ничего не дали, и Сефирот, проведя в горах весь остаток дня — до густых вечерних сумерек — решил вернуться в Нибельхейм. И теперь он стоял и в недоумении смотрел на разрушенный и заброшенный город. Привыкший доверять своим глазам, сейчас Сефирот надеялся на обман зрения. Галлюцинацию от голода, усталости, и, как он предполагал, ранения, после которого его, посчитав мертвым или умирающим, скинули в провал, где он и провел одна Богиня знает сколько часов или даже дней, прежде чем организм восстановился достаточно, чтобы пробудить сознание. Он провел рукой по лбу, смахивая мельтешащую из-за ветра перед глазами прядь волос и глубоко втянул в себя стылый воздух. Что бы и когда ни произошло здесь, человеческий запах из этих мест давно выветрился. Дневной густой снегопад к ночи сменился мелким снежком, с тихим шелестом опускающимся с неба на землю. И сквозь легкую, мерцающую серебром, снежную вуаль, руины Нибельхейма казались застывшими в вечности, нереальными, будто принадлежащими какой-то страшной сказке. У Сефирота от тревоги сжало сердце. На какой-то миг ему почудилось, что так выглядят все города на планете и он — последний живой человек в этом царстве руин и монстров. От этой мысли обжигающий холод волной прокатился по спине и Сефирот судорожно вцепился пальцами в дерево, за которое придерживался ладонью. Ствол затрещал и на снег полетела пара щепок. Наверно, Сефирот, замороженный этой мыслью, простоял бы так еще долго, но ему на губы упала крупная снежинка и он машинально слизнул ее. Это нехитрое действие разбило замершее мгновение и время возобновило свой бег, а вернувший самообладание Сефирот отогнал уже начавший сковывать его разум ужас. Моргнув и медленно выдохнув, он выпрямился и ослабил хватку пальцев. Все же он рассчитывал, что найдет Зака и Клауда в городе. И надеялся, что Масамунэ был у Зака. Без меча Сефирот себя чувствовал очень неуютно и неудобно — будто голым. Выбравшись из провала, он тщательно обследовал его края, но так ничего и не обнаружил. Вообще. Не было ни крови, не следов битвы, только ровный нехоженый наст снега. И теперь, глядя на город, он был уверен, что прошли дни... если не недели. Это объясняло и усталость, и мучительное чувство голода. Но только не произошедшее с Нибельхеймом. Сефирот непонимающе покачал головой. Будто и так их мало, была еще одна странность. Он знал, что Зак не бросил бы его добровольно — обязательно спустился вниз. Хотя бы за его телом, если счел Сефирота мертвым. Но этого не произошло. Возможно, кто-то из ребят был ранен, или даже оба (о самом худшем варианте Сефирот пока запретил себе думать), и тогда они могли решить вернуться в город за помощью. Только... Нибельхейм уже никому и ничем не мог помочь. Сефирот надеялся, что если его предположения верны, то парни сумели найти хотя бы защиту от холода и им не нужна серьезная медицинская помощь. В любом случае, за время своих поисков, Сефирот не обнаружил в горах ни единого следа человека. И до реактора Зак с Клаудом точно не дошли. Обследовав окрестности провала, Сефирот первым делом направился к реактору, но даже не зашел в него, только постоял на пороге с десяток секунд и продолжил свой путь — ровный толстый слой пыли, покрывающий металлический пол, говорил о бессмысленности поисков в этом месте. Еще оставались необследованными ближние к городу пещеры, но Сефирот решил сделать перерыв — что-то поесть и передохнуть, чтобы завтра продолжить искать ребят. Раздраженно смахнув попавшие в глаза волосы, Сефирот спрыгнул с уступа и направился к останкам города. ***** Проходя там, где в его вчера были дома, Сефирот прислушивался к хрусту снега под сапогами и все больше не понимал, что здесь могло произойти, и когда — что не менее важно. Пока он выяснил только одно — в Нибельхейме бушевал оплавляющий сам камень огонь. Было похоже, что кто-то, используя огненную материю, выжег это место практически до тла. И Сефирот оказался прав — живых тут уже давно не было. Сефирот остановился у каменных ступеней и осмотрел уцелевшую часть стены с остатками перекошенной оконной рамы. Все, что осталось от приютившей его гостиницы. Ночь и тишина давили на плечи. Отчего-то чувством вины. Неуютно поежившись, Сефирот решил, что надо останавливаться на ночлег и повернул в сторону особняка Шинра. Оставаться в мертвом городе он не собирался, уж лучше ночевать в лесу, если и особняк постигла участь Нибельхейма. ***** Особняку повезло больше, чем городу — он всего лишь обветшал. И полуразрушенное здание могло предоставить Сефироту хоть какую-то защиту от ветра и мороза. Поднявшись по ступеням, он помедлил у двери, и когда уже протянул к ней руку, сознание прошило еще одной яркой вспышкой света, а голову затопило болью. Отдышавшись, Сефирот закончил начатое движение и толкнул дверь. Жуткий скрежет, с которым она отворилась, заставил его скривиться. Внутри было темно и тихо. Постояв еще с минуту на пороге, Сефирот осторожно ступил на изрытый то ли когтями, то ли мечами, заваленный мусором и запорошенный снегом из разбитых окон, пол. Паркет предательски скрипел под его шагами. Внимательно осмотревшись, Сефирот отметил явные следы проходившей тут битвы, и то, что это место было заброшено очень давно, если судить по перегнившим под окнами ворохам листьев, присыпанных снегом. Ему дико хотелось есть. Живот уже часа два сводило от голодной боли. Настолько сильной, будто он не ел с неделю, что, как он теперь думал, вполне могло оказаться правдой. Сефирот вышел за порог и напился, топя снег во рту, надеясь хоть так заглушить голодные спазмы. Все равно, на то, чтобы добывать себе ужин, у него уже не осталось сил. Вернувшись в особняк, он закрыл за собой дверь и принялся искать место для ночлега.