Стокгольмский синдром

Повествование от третьего лица С самого раннего утра в редакции газеты «Криминал-бульвар» кипела работа. Поддерживать звание самого читаемого издания нелегко, но вполне возможно, если иметь такого прекрасного сотрудника, как Валерий Мурзич. Валерий сидел в большом офисном кресле, подчеркивающем важность работы журналиста, и листал модный журнал в поисках вдохновения. В дверь осторожно постучали. — Войдите, — оторвавшись от журнала, крикнул Валерий. В малюсенький кабинет (три на два) вошла стажер Эльвира. На самом деле Эльвира — было лишь творческим псевдонимом, в паспорте же торжественно значилось: «Иванова Мария Семеновна». Марии это сочетание катастрофически не нравилось, и она предпочитала подписывать все свои статьи ярким именем Эльвира. — Эля, ласточка, — приторно заулыбался Валерий при виде своей стажерки. — Где ты пропадаешь, кисонька? Я тебя уже заждался, Эльвирочка. — Дела были, — противно чавкая жвачкой, отозвалась Мария-Эльвира. — Ну ладно, — вздохнул Валерий. — Давай, покажи, что ты написала по поводу этого мальчика Андроповых. — Андреевых, — поправила его Эльвира. — Очень мало информации, на полноценную статью не наскребем. Только если в раздел «Новости» коротенько написать. — Еще чего! — возмутился Мурзич. — Настоящий журналист умеет делать из мухи слона и из малюсенького очерка огромную статью. Учись, Эля, пока я жив! Давай, что там у нас есть? Эльвира распахнула толстенную папку, которую все это время держала в руках, стремительно пролистала его практически до конца и выудила на свет Божий лист А4, исписанный меньше чем на четверть. — Андреев Максим Сергеевич, одна тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, полных лет — двадцать, — зачитывала Эльвира. — Пропал в субботу, одиннадцатого июня две тысячи одиннадцатого года. То есть шесть дней назад. Одет был в темно-синие джинсы и белую футболку. Последними его видели одногруппники, с которыми он встречался в кафе «Хамелеон». Встреча затянулась допоздна, Максим ушел третьим или четвертым. Одногруппники говорят, что он не был пьян. Сказал, что поедет домой на такси. Больше его никто не видел. В воскресенье утром его родителям поступило требование о выкупе в размере одного миллиона долларов. — Что еще? — осведомился журналист. — Больше ничего не известно, — призналась стажерка. — Не так уж и плохо, — потер руки Валерий. — У Казимира есть фотографии? — Только одна из офиса, — призадумалась Эльвира. — И еще одногруппников он щелкнул. — Итак, начинаем работать, — потянувшись, встал с кресла Мурзич. — Садись, Эльвирочка. Начинай печатать. — Что печатать-то? — не поняла девушка. — Вступление! — воскликнул Валерий. — «Уровень преступности в России ежегодно возрастает с геометрической прогрессией. Безопасность каждого человека находится под угрозой. В нашу редакцию поступило тревожное сообщение об одном вопиющем преступлении, совершенном средь бела дня. Безразличность населения к судьбе этого мальчика является наглядным примером критического положения нашей страны». Эльвира послушно напечатала все, что продиктовал опытный журналист, и хмуро сообщила: — Бред какой-то. — Нормально, — отмахнулся Валерий. — Его же практически ночью похитили, — попыталась воззвать к разуму напарника Эльвира, но тщетно. — Боже, да кто об этом знает-то кроме нас? — засмеялся Мурзич. — Пиши дальше. Красная строка. «В субботу в два часа дня на Невском проспекте был похищен сын известного бизнесмена Сергея Андропова Марат». Записала? — Записала, — кивнула девушка. — А с чего ты взял, что его похитили на Невском? — А где его похитили? — с интересом поглядел на нее Валерий. — У «Хамелеона» этого, наверное, — неуверенно отозвалась Эльвира. — Вот именно, что никто точно не знает, — воскликнул Мурзич. — А так все поймут, что где-то в центре. Все же знают, что Невский находится в центре? — Надеюсь, — пробормотала стажерка. — Только его зовут Максим Андреев. — Да хоть Мефистофель Акименко! — взвыл журналист. — Какая разница! Если тебе так хочется — можешь исправить. Только знай, что всем наплевать, как его зовут. Эльвира тихонько изменила имена и преданно уставилась на Мурзича. — Кхем… — деловито кашлянул Валерий. — «Мальчик возвращался с занятий большим теннисом один. Его няня несколько недель назад скончалась от рака головного мозга»… Ты чего не пишешь? — По-моему, это у тебя рак головного мозга, — мрачно проинформировала Эльвира. — Ему двадцать лет. Какой теннис? Какая няня? — Так никто же не знает, что ему двадцать лет, — простодушно пожал плечами Валерий. — А если мы представим его, как маленького мальчика, все читатели будут сочувствовать. Подумаешь, двадцатилетний парень пропал. Кого это волнует? А вот маленький мальчишка, надежда российского тенниса… Тут общественность взбудоражится. — Хрень какая-то, — авторитетно заметила девушка. — Пиши, женщина! — закричал Мурзич. — Ты ни черта не соображаешь в журналистике! Пиши все, что я продиктую! И не смей возражать! Эльвира покорно забарабанила по клавишам. — «…от рака головного мозга. Мальчик, тяжело переживавший потерю женщины, заменившей ему мать, отказался от услуг новой няни, объясняя это тем, что лучше Тамары Петровны быть никого не может. Последним мальчика видел тренер — Иосиф Кириллович Хамелеон». Видишь, дура? Чистая правда же. Где он в последний раз был? В «Хамелеоне». Кто его видел? Хамелеон. Логично! А главное, как чисто выполнено, не подкопаешься даже при желании. О чем бишь я? «Иосиф Кириллович проводил Матвея до остановки и посадил в автобус. О дальнейшем пути мальчика ничего не известно. Утром следующего дня родителям Миши позвонил похититель с требованием предоставить ему выкуп в размере трех миллиардов евро. На звонок ответила новая няня, которая была не принята мальчиком. Она посчитала звонок шуткой и повесила трубку. Вечером того же дня у порога дома Антоновых обнаружили кулек. В кульке лежала окровавленная нога. Родители опознали ее и подтвердили, что нога принадлежит их сыну». Нет, погоди. Про ногу это слишком жестоко. Давай так: «В кульке лежала окровавленная майка. Родители опознали ее и подтвердили, что майка принадлежит их сыну». Так получше. «Через несколько часов похититель позвонил вновь. На этот раз с преступником беседовал сам Сергей Валентинович. Одним из условий было стандартное требование не обращаться в полицию. Именно поэтому Сергей Валентинович и его жена Яна Константиновна обратились за помощью в нашу газету. Разумеется, мы не смогли отказать своим старым друзьям и немедленно приступили к журналистскому расследованию»… Мурзич все продолжал диктовать свои бредовые мысли, а смирившаяся Эльвира покорно печатала все, что он произносил, исправляя лишь имена, на которые у Валерия была отвратительная память.