Стокгольмский синдром

— Дима, — моя посуду, обратился к парню Макс, — если ты не знал ни моей матери, ни моего отца, то почему тогда похитил именно меня? — Я разве не говорил? — несколько удивился Дима. — Выбор был сделан совершенно случайно. Я увидел какую-то статью о компании твоего отца в «Криминал-бульваре». Если честно, я не помню, что именно там было написано, но ты упоминался. Вернее, было сказано, что у Сергея Андреева есть сын. Когда я узнал, что ты мой ровесник, я даже на какой-то момент засомневался, стоит ли тебя похищать. Но времени было потрачено уже довольно много, и я решился. — Значит, на моем месте мог оказаться кто угодно, — протянул Максим. — Погоди, а зачем тебе вообще нужно было кого-то похищать? — Ради денег, — мрачно отозвался Дима. — Если я просил за тебя выкуп, то очевидно, что я похитил тебя только ради денег. — Ты просил за меня миллион долларов, — произнес Андреев-младший. — Дим, а зачем тебе миллион долларов? — Благими намерениями выстлана дорога в ад, — усмехнулся Дмитрий. — Детского дома, в котором я вырос, уже нет. Как нет и еще нескольких. И это явно не из-за того, что сирот стало меньше. Столько же, если не больше. И все эти мальчики и девочки вынуждены жить в не самых лучших условиях. Конечно, новая кровать не сможет заменить им папу или маму, но если я могу помочь детям, то я должен это сделать. — Только не говори, — упавшим голосом попросил Макс, — что ты этот миллион долларов собрался пожертвовать в какой-нибудь фонд помощи для детей-сирот. — Именно так, — кивнул Дима. — В свой собственный. — Нет, я не говорю, что идея плохая, но зачем таким-то способом деньги зарабатывать? — домывая последнюю тарелку, пожал плечами Максим. — Зачем тебе понадобился миллион так срочно? — Мне двадцать лет, — принялся объяснять Дима. — При хорошем раскладе я доживу до шестидесяти. Получается, что треть жизни я уже бессмысленно прожил. Что я сделал за все эти двадцать лет? Да ничего. — И поэтому ты решил похитить сына бизнесмена? — скептически осведомился Макс. — Чтобы было не так стыдно перед самим собой. Знаешь, отличная мысль. — Нет, Максим, — покачал головой брюнет. — Я просто понял, что если буду еще медлить, то ничего не добьюсь. И тогда я стал искать деньги. Друзей у меня нет, просить деньги у знакомых я бы не стал. И я подумал: «А ведь есть богатые люди, у которых столько денег в сейфах, что снизу даже начинают подгнивать». Я искренне верил в то, что они отзовутся на мои просьбы. Но с кем бы я ни говорил, все смеялись мне в лицо и отказывали. — Если бы ты вместо того, чтобы похищать меня, поговорил с моим отцом, он бы помог тебе, — сощурившись, сказал Максим. — Потому что вместо того, чтобы бегать по жирным похотливым мужикам, нужно было найти честного и порядочного человека, который свои деньги заработал своим собственным трудом. — Таких людей нет, Максим, — печально улыбнулся Дима. — Я убедился в этом на собственном опыте. — Ты красиво размышляешь о судьбе, о неизбежности, и, кажется, у тебя даже есть свой собственный взгляд на квантовую физику… или химию… Механика, может быть?.. В общем, неважно! Я не особо в этом разбираюсь, так что… Но сейчас ты неправ. Настолько, насколько это вообще не возможно. — Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь, — заметил Дима, поднимаясь с табуретки. — Нельзя было выпускать тебя из подвала. И говорить об этом тем более не стоило. — Ты просто подумай, — воскликнул Макс. — Если тебя сегодня посадят, и ты лет пять прокукуешь за решеткой, что будет? Ты, без образования, без денег, без работы, и дети в детдоме. Чем ты им тогда сможешь помочь? Ладно, тебя возьмут куда-нибудь грузчиком. Ты пойдешь получать высшее образование. Это лет шесть. Тебе уже тридцать. По твоей логике, прожито уже полжизни. А ты так ничего и не сделал. — Хватит! — перебил Дима, хлопнув ладонью по столу. — Ага, нервничаешь? — обрадовано вскрикнул Макс. — Потому что понимаешь, что я прав! Потому что понимаешь, что совершил глупость! — Глупостью было тебя целовать, — выпалил Дима. Максим схватил только что вымытую тарелку и кинул ее в своего похитителя. — Что ты делаешь? — еле успел пригнуться тот. — Показываю тебе, что ты дурак! — В Диму полетела вторая тарелка. — Это не самый эффективный способ показать мне, что именно я дурак, — с сарказмом заметил брюнет, и третья тарелка просвистела буквально в паре сантиметров от его уха. — Макс, погоди! Закрой шкаф с посудой! Максим! Синеглазый уже стоял с салатницей наперевес и готовился к очередному броску, когда Дима подлетел к парню и перехватил его руки. — Ты ведешь себя неадекватно, — строго произнес Дима. — И знаешь что? Это уже не в первый раз. Может быть, у тебя проблемы с головой? Не проверялся у специалиста? — Ты! Макс выпустил салатницу из рук, и она со звоном приземлилась на пол, разбиваясь на сотни мелких хрустальных осколков. — Сначала ты травишь меня какой-то дурью и похищаешь. Потом рассказываешь о себе такое, что голова кругом идет. Заставляешь в тебя влюбиться. Целуешь. А теперь говоришь, что это было глупостью? — Максим на секунду умолк, восстанавливая сбившееся дыхание. — Глупость — это тратить деньги в дорогих клубах. Глупость — это спать с девчонками, у которых до тебя было тридцать парней, а после будет тысяча. Глупость — это похищать парня, чтобы заработать на этом деньги. А целовать человека, который готов за тебя глотку другим перегрызть, это не глупость! — Ты готов перегрызть за меня глотку? — улыбнулся Дима. — Да. Дима взглянул в бездонные сапфировые глаза, полные решимости, блестевшие доверием и нежностью. Диме часто говорили, что у него красивые глаза, но они ни в какое сравнение не могли идти с потрясающими глазами Максима. Синий — цвет ночного неба и моря, чего-то спокойного и неизведанного. Цвет верности и мудрости, холода и льда. Цвет космических тайн. Самый странный из всех цветов, но один из самых прекрасных. — Ах, глаза у Синеглазки, — тихо запел Дима, — вы у неба взяли краски… — Ты ужасно поешь, — опустил взгляд Макс. — А ты ужасно готовишь, — не остался в долгу Дмитрий. — Ты своенравный мальчишка. Нахал, если говорить честно. Таких как ты еще поискать надо. Добрый и открытый. Ты веришь в своего отца. И в меня веришь. Да, искать даже нет смысла. Один из сотен тысяч… — Один на миллион способен так же мыслить, как ты, как я и, может, он, — подхватил шепотом Макс. — Есть у тебя свобода, она не просто так дана… — Довольно разговоров, нас ждут серьезные дела. Дима улыбнулся и крепко обнял Максима, провел рукой по мягким светлым волосам. Макс поднял голову и обхватил губами нижнюю губу своего похитителя. Встретившись с ним взглядом, Максим, как завороженный, замер. Димин язык скользнул по губам и зубам Андреева, коснулся его языка. Каждый осколок искрился и переливался разными цветами. Каждый из них был прекрасен, уникален. Разбившись однажды на сотню мелких частей и поняв истинную красоту каждой из них, очень сложно соединить себя вновь.