Стокгольмский синдром

— Яна, немедленно отпусти меня! — попытался вырваться Сергей Валентинович. — Вот уж нет! — нахмурилась жена, крепко схватившая мужа за руку и не дававшая выбраться из машины. — Ты туда пойдешь только через мой труп! — Они очернили и опорочили имя нашей семьи! — в сердцах воскликнул Андреев-старший. — Это журналисты, — попробовала образумить супруга Яна Константиновна. — Очернять и опорочивать — их работа! — Ты как будто не возмущена, что твоего сына публично назвали геем, — прищурился Сергей Валентинович. — Я ужасно возмущена, но я не думаю, что твой скандал улучшит дело, — вздохнула Яна Константиновна и сильнее сжала руку мужа, впиваясь в нее своими длинными ногтями. — Если ты пойдешь туда, тебя обвинят в том, что ты гомофоб, что именно из-за тебя Максим сбежал со своим тренером. — Но это полная чушь! — возмутился глава компании. — Да, только кроме нас и журналистов об этом никто не узнает, — строго произнесла женщина. — Конечно, ты можешь поступать так, как тебе вздумается, но учти, что через полтора часа у нас встреча с партнерами. — Ты не пойдешь со мной? — удивился Сергей Валентинович. — Ты хочешь, чтобы я приняла участие в этом ужасном скандале? — сморщила носик Яна Константиновна и отпустила мужа. — За столько лет совместной жизни уже можно было понять, что я таких конфликтов избегаю. Ты вообще меня слушаешь? Сергей! Сергей Валентинович вышел из машины и подал своей жене руку. — Думаю, без своей лучшей помощницы мне не обойтись, — с улыбкой произнес он. — Благодарю, — церемонно отозвалась женщина, но синие глаза ее поблескивали от сдерживаемого смеха. — Давай, Валера, обеденный перерыв же, — торопил Казимир. — Погодите, мне буквально пару слов надо написать, — отмахнулся Валерий, уткнувшийся в монитор. — Каким может быть убийца? — Хладнокровным и безжалостным, — без колебаний выдала Эльвира. — Фи, как это банально, — закатил глаза Мурзич, но послушно застучал по клавишам. — Ладно, тут совсем чуть-чуть. — Добрый день, господин журналист, — раздался от двери раздраженный мужской голос. Валерий недовольно цокнул языком, повернулся к источнику шума и тут же сник. У дверей стояли высокий крепкий мужчина в деловом костюме и женщина в черном платье, красиво облегающем стройную фигуру. Мурзич моментально узнал в них супружескую пару Андреевых. — Вы не рады нас видеть? — поинтересовался Сергей Валентинович, и в его голосе отчетливо были слышны нотки стальной решительности. — Что вы! — замахал руками Валерий. — Конечно рад! Всегда приятно увидеть старых знакомых. Яна Константиновна, вы сегодня выглядите еще лучше, чем обычно! Черный цвет вам так к лицу. — Спасибо, — холодно поблагодарила Яна Константиновна. — Это вы написали статью «Скандальная правда о семье бизнесмена Андреева»? — спросил Сергей Валентинович, прекрасно зная ответ. — Неудачник! — засмеялась Эльвира, ткнув в Мурзича пальцем. — Лузер, — вторил ей Казимир. — Пошли вон отсюда! — взвился Валерий. — С удовольствием, — выскочила из кабинета Эльвира. — Пока, лох, — последовал за ней фотограф. — Теперь, когда мы остались с вами наедине, хотелось бы узнать, что побудило вас написать столь необычную статью? — угрожающе навис над журналистом Сергей Валентинович. — Понимаете, во всем виноват мой информатор, — выдал Валерий. — Я был уверен, что все, что он мне сказал, чистая правда. Неужели это не так? — Во-первых, моему сыну двадцать, и он никогда не занимался большим теннисом, — принялся перечислять Андреев-старший. — Во-вторых, у него была няня до пяти лет, но она, как ни странно, не умерла от рака головного мозга. В-третьих, мой сын не гей. После этой потрясающей статьи мне хочется задать вам один вопрос. — Задавайте, не стесняйтесь! — подбодрил Валерий. — Вы сами часом не больны раком головного мозга? В вопросе слышалась неприкрытая ярость и злость, поэтому Мурзич в панике затараторил: — Понимаете, это все мой информатор. Точнее, информаторы. Они, видимо, ввели меня в заблуждение. Я тут совершенно не при чем. Я же всего лишь скромный журналист. Понимаете, я же не придумываю новости. Мне о них сообщают мои информаторы, а я лишь записываю их так, чтобы читать было интересно. А мои информаторы… Вы их только что упустили. Это фотограф Казимир и стажерка Эльвира. То есть, Казимир Артемьев и Мария Иванова. Я могу дать вам их адреса, если хотите. И я, кстати, знаю, где они сейчас. Они… — Я шел сюда, чтобы потребовать написать опровержение, — оборвал его Сергей Валентинович. — Потому что полагал, что вы, как журналист, просто хотели заработать на скандале. Но вы разочаровали меня как человек. Вы готовы валить свою вину на других. И, знаете, мне совершенно наплевать теперь, что вы напишете обо мне и о моей семье. Я знаю вас слишком хорошо, чтобы принимать всерьез. Андреев-старший презрительно отвернулся от журналиста, смахнул с плеч невидимую пыль и направился к выходу. — Пойдем, Яна, — приказал мужчина, покидая маленький кабинет. Яна Константиновна, все это время стоявшая в дверном проеме, тихо прикрыла за мужем дверь и подошла к столу журналиста. Мурзич попытался отпрянуть, но женщина ласково провела ладонью по его щеке. — У моего мужа так много дел на работе, — томно произнесла Андреева. — Поэтому у него много денег и мало свободного времени. Он практически не следит за тем, чем я занимаюсь. А у меня довольно много возможностей. Вы понимаете, о чем я? — Да, — расплылся в похотливой улыбке Валерий. Рука Яны Константиновны переместилась на затылок. Женщина нежно гладила журналиста и перебирала его волосы. Мурзич расслабленно сощурился. В глазах Яны Константиновны блеснули огоньки, и она резко дернула руку. Валерий с размаху прижался носом к столу. — Я так рада, что вы меня поняли, — изменившимся голосом произнесла Яна Константиновна. — Надеюсь, сегодня вы придете домой рано. И будете крайне осмотрительны по пути. Ведь кто знает, кто будет поджидать вас с ножом за поворотом? Мурзич с ужасом проводил женщину взглядом до двери, размазывая по лицу кровь из носа. — Вы мне угрожаете? — дрожащим голосом спросил Валерий. — Что вы, — пожала плечами Яна Константиновна. — Мне нет совершенно никакого смысла вам угрожать. Мы ведь с вами взрослые умные люди, живущие в цивилизованном обществе. Угрозы ведь не имеют никакой силы. Силу имеет сила, простите за каламбур. Сильные люди защищают то, что им дорого. Я защищаю свою семью. Угроза это ведь что-то вроде условия, да? «Если ты не сделаешь это, я в отместку сделаю то». Так? В таком случае разве я вам угрожаю? Я просто предупреждаю. Мурзич нервно сглотнул. — Семья — самое дорогое, что есть у человека, — произнесла Яна Константиновна, закрывая за собой дверь. — Подумайте над этим, господин журналист. До скорой встречи.