Наш маленький, но большой мирок.

      –Мам, почему многие из взрослых против нашего общения с теми, кто приходит к нам из внешнего мира?       Светловолосая девушка отрывается от своего занятия – стрижка волос своей дочери, – после чего едва заметно хмыкает себе под нос что-то неразборчивое и, уже громче, говорит: – Все дело в привычках и привитых с детства правилах. Ещё моему поколению рассказывали сколь опасен внешний мир, какие все там страшные и насколько там все завязано на постоянных войнах и битвах. Будучи детьми мы все это запоминали, плюс, ещё лет двадцать назад общая ситуация в мире была правда ужасна. Наши старшие часто приходили серьезно покалеченные, а это доверия и желания выходить из отчего дома совсем не добавляло.       –Но сейчас же это не так, верно, мама? – Курапика загривком чувствует, как ножницы отрезают очередной мешающийся локон волос, из-за чего слегка вздрагивает и пугливо выдыхает задержанный в легких воздух.       –Верно. Ситуация во внешнем мире сейчас несколько легче из-за того, что произошло окончательное формирование новых организационных систем, которые до этого тщательно боролись за свое выживание, – задумчиво улыбаясь подтверждает слова дочери молодая женщина, – Однако это никак не повлияло на тех, кто был выращен на полнейшем недоверии к неизведанным для них землям. Это нормально – в отличие от детей взрослым трудно привыкнуть к новому или принять новые устои мира. Если подумать, то взрослые люди – те ещё консерваторы.       –Но ты и папа не такие. И родители Пайро, и тетя с дядей, и.. – протестующе нахмурилась девочка, немного поерзав на стуле в знак отрицания того, что говорит мама. Она бы продолжила перечислять имена тех, кто не чурается коммуникации с внешним миром и его обывателями, но девушка мягко приложила пальчик к её губам, чтобы она замолчала.       Не послушаться маму она просто не могла.       –Я с детства ненавидела правила и недолюбливала своего отца, Курапика. Я делала все назло ему, из-за этого я сейчас такая, какой ты меня видишь, – очередной клочок волос опадает на пол, – А твой отец рос не в клане, я с ним познакомилась во внешнем мире, он был нашим затерявшимся родственником, я, правда, не знаю чьим. Мне не было это никогда интересно, я просто полюбила твоего отца, а он меня. Вот и всё, – договорив, женщина с забавой смеется, ловко орудуя ножницами совсем у кожи дочери, заставляя оную вздрагивать и тихо попискивать от страха, – Не бойся, трусишка, я тебя не порежу!       –Я... не боюсь, – с горящими от смущения щеками храбрится Курапика, обиженно надувая щеки от того, что её поймали с поличным на её стыдливом испуге, – А остальные? Почему они не такие зажатые?       –Если ты говоришь о родителях Пайро, то они выполняют свою работу, а остальные.. – пока дочь не видит, молодая женщина качает головой – она понимает интерес своего ребенка, но не все ей можно рассказывать из-за её слишком молодого возраста, – Они такие, какие они есть. Все дело в характере и событиях их жизни, которые они успели пережить. Многие вещи могут поменять восприятие человека.       –То есть, это не твое влияние? – удивилась сероглазая, закидывая голову назад, чтобы встретиться с такими же как у неё удивленными, только синими, глазами.       –Мое... влияние? – переспрашивает мама, в то время как Курапика утвердительно кивает, – Нет, я не думаю, что я... моего влияния хватило бы, чтобы так сильно изменить кого-то, – усмехнулась Натсу, – Я не старейшина, чтобы менять кого-то против их воли. Я лишь показываю, что есть другие пути к лучшему развитию нашего клана, чем те, в которых мы отчужденно стояли в стороне на протяжении нескольких десятков лет. Кто-то меня понимает и помогает, кто-то нет, я никого насильно не заставляю что-либо делать.       Курапика не особо вдумывается в слова матери, но все же суть улавливает и привычно кивает, подтверждая, что более-менее поняла сказанное.       На какое-то мгновение они перестают разговаривать. В полной тишине слышно клацанье ножниц, дыхание обеих представительниц единой семьи и отдаленные крики веселящихся детей под окнами их дома. Кажется, они играли в догонялки, однако Курапике это было не интересно. Каждый раз когда она играла со своими ровесниками её любили обвинять в жульничестве из-за того, что она загоняла своих соклановцев в углы, где было легче всего поймать намеченную цель. Но ведь все было честно! К тому же, когда она играет в подобного типа игры со старшими братиками, то они хвалят её за находчивость....       –Скажи, во внешнем мире трудно заводить дружбу с людьми?       Этот вопрос её уже давно мучил и интересовал, но она все время забывала спросить его хоть у кого-нибудь. По словам деда, друзей ей даже не стоит там искать – она найдет лишь тех, кто её предадут в любой момент. По словам тех, кто не особо любит внешний мир – друзья и полезные знакомства необходимы везде, однако всегда надо быть осторожным и никогда не разглашать информацию о её принадлежности к Курута. Что думали родители она не знала.       –Кто тебе сказал, что люди внешнего мира отличаются от нас? – неожиданно серьезным тоном спросила Натсу, легонько потянув её за волосы, чтобы девочка снова запрокинула голову и посмотрела на неё, – Несмотря на любые различия: расовые, физические, культурные, религиозные, несмотря на все это люди везде одни и те же. У нас у всех одного цвета кровь и одинаковое начало, просто разные умы по-разному интерпретируют его. А так мы все похожие. Одна раса, одна кровь. Единственное, что нас различает – это наши характеры, поступки и субъективное мнение. Так с чего же ты решила, что мы отличаемся от людей из внешнего мира, Курапика?       Маленькая Курута вздыхает, – Просто все говорят, что мы отличаемся от них, вот я и подумала...       –..что сможешь найти друзей во внешнем мире, а не здесь?       Курапика поморщилась, проглотила комок обиды из-за сказанной вслух правды и постаралась успокоить себя, понимая, что если она этого не сделает, то просто расплачется от обиды на своих одногодок. Её не понимали, не признавали и часто просто игнорировали. Единственный, кто её понимал – это Пайро, но вести дружбу она начала с ним относительно недавно, а до этого она была одиночкой. Одиночкой, которой не оставалось ничего, кроме как проводить всё свое свободное время с сестрой и родителями. Это было жутко неприятно.       –Прости, конечно, что я сказала это, но ты же понимаешь, что это было слишком явно для меня. Ты никогда не играешь с ними, я тебя не заставляла, так как понимала, что тебе с ними скучно и одиноко. Я была искренне рада, когда увидела, что ты начала гулять с Пайро и приводить его к нам домой, но, честно, не ожидала, что до этого времени у тебя разовьется боязнь не завести себе друзей в будущем, – женщина тяжело вздохнула, отложила ножницы на столик, обошла ровно сидящую на стуле дочку и присела напротив неё на колени.       Глаза в глаза, потому что так можно понять, о чем думает человек особо не напрягаясь.       –Послушай, хоть люди одни и те же везде, но я же говорила тебе, что мы также разнимся по нашей натуре, верно? В клане ты нашла пару человек, что тебе симпатичны, но, похоже, все остальные просто не пришлись тебе по-душе, а ты им. Не надо расстраиваться из-за этого, ты не можешь нравиться всем, точно так же как ты не можешь симпатизировать всем, это нормально, – мама мягко улыбается, сжимает её ладони в своих руках, – Во внешнем мире также найдутся те, кто тебе будут интересны и те, кто будут менее интересны в твоих глазах. Там, как и тут, ты сможешь найти несколько друзей, которые тебе будут нравиться и которые тебя никогда не предадут.       Напряжение и скрытые опасения начинают медленно рассеиваться. Слушая проникновенный, добрый и спокойный голос мамы, она верит во все, что ей только что было сказано. Верит и тщательно запоминает, потому что всё, что говорит мама – это правда, которая когда-то ей поможет в жизни. Когда-то потом, очень не скоро, но поможет.       –Главное помни, что настоящих друзей очень мало. И не переживай. Многие проживают жизнь так и не найдя даже одного человека, которому можно довериться полностью, без скрытых обид и секретов. В основном те, кого они называют друзьями это просто попутчики, люди с которыми они не прочь провести немного времени для собственного развлечения. Не поверишь, но есть люди, которые обыкновенных собутыльников называют друзьями, просто за то, что с ними пьют, – со смешком добавляет женщина, аккуратно накручивая на указательный палец прядь своих коротких волос.       –Это... весело, – неуверенно предполагает девочка, полностью полагаясь на эмоции своей матери, а не на свои, запутанные и растерянные, от открывшейся ей информации.       –Очень, – утверждающе кивает головой светловолосая девушка, очень мягко и приятно улыбаясь, – У тебя все будет хорошо, вот увидишь, дорогая.       Именно из-за этой улыбки в голове формируется первая осознанная, правильная и воистину приятная мысль – она совершенно точно сможет найти хороших друзей во внешнем мире. Немного, но достаточно, чтобы быть счастливой. А ещё она обязательно их всех познакомит с Пайро, Курамой и, возможно, её родителями.       Она не уверена, хочет ли делиться её самыми лучшими в мире родителями с кем-либо, кроме сестры. ***       В отличие от своих одногодок выращенных, на недоверии к неизвестным людям, Курапика не боялась новых знакомств. Зачем? Она привыкла к гостям в своем доме. В основном они разговаривали с её родителями, без интереса или с интересом смотрели на находящуюся неподалеку девочку, представленную им, как старший ребенок семьи. Хотя в основном те, кто приходил на короткие и серьёзные визиты, на неё не обращали много внимания, и это никак её не волновало.       Однако были также гости, которые иногда оставались в клане пожить на недельку или две. В таких случаях им выдавался специально обустроенный для гостей домик, достаточно большой и комфортный. Тот самый домик, который она часто занимала для себя, когда соклановцы думали, что она потерялась в лесу и искали её.       Неловкая ситуация случилась лишь раз на её памяти, но менее неловкой она от этого не становилась.       В дом поселили гостей, а она об этом не знала, поскольку в тот раз пропустила своё первое знакомство с незнакомыми людьми из внешнего мира. По причине своего незнания она неосторожно залезла во внутрь дома. Какое-то время гуляла по дому, ставила раскиданные вещи на свои места, удивляясь, как за её отсутствие всё стало таким неопрятным и... откуда-то появились чужие вещи, да.       Тогда-то она и поняла, что тут что-то не так. Притаившись в укромном месте, она решила узнать, кто владелец вещей, и через какое-то время нашла его, а точнее их. Её нашли сразу.       На тот момент ей было лет семь или восемь, и она совершенно не знала языка внешнего мира, чтобы правильно изъясниться перед теми людьми. Правда, один из них знал некоторые слова её родного языка, и они более менее смогли понять друг друга. Тогда она, красная от смущения, смутилась ещё больше, потому что некоторые из незнакомцев весело рассмеялись, узнав чей она ребенок и почему она находилась в гостевом доме.       Было безумно неловко.       Её фразу «Этот дом и так принадлежит мне, как и все здесь находящееся, глупые!» ей припоминали каждый раз, когда её замечали в последствии. Но именно из-за тех людей она научилась понимать хотя бы пару слов из внешнего мира, поскольку они её не сдали родителям для наказания за доставленные им проблемы. Наоборот, они сказали, что она может остаться, раз уж это «и так ей принадлежащий дом».       На свой страх и риск она осталась (в её защиту необходимо было сказать, что она была очень маленькой, сейчас она бы на такое не решилась ни за что). Как сейчас она помнит, что чувствовала тогда: было очень волнующе и любопытно. И несколько горько, потому что тех людей она больше никогда не видела. От них остались лишь смутные воспоминания и выученные азы разговорного языка внешнего мира.       Сейчас, думает девочка, она бы очень сильно хотела их отблагодарить за это. Очень сильно, потому что впервые за всю её жизнь эти пару слов ей серьезно понадобились на практике.       Как Курапика говорила ранее, она не боялась новых знакомств. И новых незнакомцев тоже. Однако встретить раненую, с пятнами крови на одежде, лежащую без сознания девушку, которая совершенно точно была не из их провинции, – это было видно по её одежде и характерным чертам лица, – было неожиданно необычно.       Единственное, что было ожидаемо от этой встречи – это общий испуг и детское любопытство.       Лежащая девушка была симпатичной, не такой красивой и милой как мама, но совершенно точно хорошо сложенной. У неё были длинные волосы платинового цвета, круглая форма лица, небольшой аккуратный носик и болезненно сжатые в тонкую полоску губы. Очень сухие, потрескавшиеся губы.       Несмотря на то, что Курапика часто прогуливала уроки, она знала, что это был первый знак обезвоживания. И, святые, спасибо за то, что она это знала! Ведь когда сероглазая подошла поближе к незнакомке, чтобы проверить дышит ли она, Курута неосторожно разбудила лежащую и не поняла ни слова из того, что девушка хрипло, едва слышно, зашептала заплетающимся языком.       Если бы рядом не было растерянного Пайро и порядком испуганной младшей сестры, Курапика бы сама ударилась в панику от понимания, что не понимает ни слова, но тут были друзья и она не могла показать им, что ей так же, как и им, страшно.       –Курама, – негромко скомандовала она, доставая собственную пустую фляжку для воды, – Не могла бы ты принести немного воды из ближайшей речки?       –Хорошо, я-я-я быстро! – заикаясь кивнула голубоглазая, схватила фляжку и сорвалась с места, исчезая за ближайшим деревом.       Пайро подходит поближе, щурясь, разглядывает вновь потерявшую сознание девушку и растерянно бормочет, – Это была хорошая идея – отправить Кураму за водой, но, Курапика, разве нам не стоит побыстрее обратиться к нашим родителям, чтобы они нам помогли?       –И как ты себе это представляешь? – на секунду зажмурившись от страха при взгляде на отчетливо виднеющиеся пятна крови на одежде незнакомки, шепчет Курута, – В этот раз мы правда зашли очень далеко от деревни, Пайро. Мы шли несколько часов и зашли туда, куда нам обычно запрещают идти, потому что тут водятся опасные звери. Пусть мы, предположительно быстро, доберемся до нашего дома, что мы им скажем? Они сразу потребуют объяснений как мы нашли её, почему оставили в столь опасном месте без присмотра и зачем вообще пошли сюда.       Пайро удрученно вздохнул, он уже сам понял, что задал очень глупый вопрос. Им немерено попадет от всех в клане, от ребят немного постарше их до самых старых членов их племени. Но что им делать?       –Курапика, давай мы подождем пока она проснется. А там уже решим что делать.       –А если не проснется? – с опаской спрашивает девочка.       –Тогда нам придется её отнести к нам домой и получить наше наказание, – беспомощно разводит руки шатен, – Мы не можем бросить её здесь без сознания на всю ночь. Если она сама не умрет, то её сожрут звери, посчитав легкой добычей.       Курапика несчастно вздыхает: она всегда жаждала приключений, но лишь тех, которые не принесут никому увечий или травм. То, что они сегодня зашли дальше обычного – воля случая, пусть несколько приправленная её природной смекалкой, с помощью которой она этот случай устроила. Темная часть леса, запрещенная для детей, туда им всегда запрещали идти, говорили что опасно. Но слушать взрослых ей сегодня не хотелось – её обидели.       Над ней очень обидно посмеялись, зная, что пойти и нажаловаться ей некому: родители были на очередном собрании, а все остальные взрослые, которые хоть как-то её уважали, были безумно заняты, ведь совсем скоро будет большой праздник – Рождество. Она просто не посмела их потревожить.       И сбежала.       Естественно Курама и Пайро пошли за ней, пытались её успокоить, развеселить. Они сами не заметили, как они оказались в неизведанных для них местах, где вместо светло-зеленой листвы их окружают темные ветви деревьев и темноватого цвета флора. А дальше Курапика просто не захотела возвращаться, аргументируя это фразой: «Когда нам удастся сюда попасть без надзора старших? Это же случай один из миллиарда! Мы просто обязаны им воспользоваться и осмотреться здесь!». Нехотя с ней согласились и они пошли дальше, избегая особо опасных животных благодаря хорошему слуху Пайро и великолепному зрению обеих девочек.       Их интересное изучение местности прервалось нахождением этой загадочной девушки, которая каким-то образом оказалась здесь. И именно из-за неё у них могли быть просто ужасные проблемы, из-за которых они могли лишиться полного доверия старших и быть наказанными чуть ли не на веки веков каким-нибудь жутким наказанием от деда. Типа запрета на выход из клана. На всю жизнь.       –Апчхи!       Оба Курута подпрыгивают на месте, с испугом посмотрев на место, откуда раздался... чих.       –Курама! – одновременно облегченно вздохнули Пайро и Курапика: мало ли какое животное могло их настигнуть, а тут просто Курама подобралась к ним незаметно... Слава всем святым.       –Я воды принесла, – солнечно улыбаясь сказала девочка, трепетно прижимая фляжку к груди обеими руками.       Пайро вздохнул.       –Давай её сюда, Рама, – вытягивая руку вперед сказал он. Только фляжка оказалась в его руках, мальчик пробормотал тихое «спасибо» и присел на корточки рядом с незнакомкой, – Курапика, придержи её за голову, я попытаюсь её напоить водой, – сероглазая согласно кивнула.       Просунув ладонь под голову девушки, она медленно приподняла её и удивленно прошептала: – Она теплая.       –Естественно она теплая, – вздрогнув, пугливо вздыхает друг, аккуратно открывая фляжку и приставляя её края к губам незнакомки, – К нашему счастью она живая, просто спит. Не хочу даже думать, что бы мы делали, если бы она... – он немного наклонил бутылочку, осторожно вливая немного воды в приоткрытый рот и сразу убирая горлышко подальше, ожидая хоть какой-то реакции от платиноволосой, – Знаете что? Я даже произносить этого не буду.       –Ты хотел сказать, если бы она была мертвой? – невинным голосом поинтересовалась у него Курама, вынудив обоих «докторов» ощутимо вздрогнуть.       –КУРАМА! – в один голос рявкнули они на девочку, которая тут же испуганно сжалась от их дружного крика.       –П-простите, – невнятно буркнула она, после чего стыдливо отвела взгляд от их испуганно-злых лиц.       Девушка вдруг зашевелилась, вынуждая их всех вновь внимательно посмотреть на неё, но ничего кроме сдавленного стона от неё они так и не услышали. Переглянувшись с Курапикой, Пайро пожал плечами и решил повторить процедуру с водой, только вливая чуть больше воды. На этот раз реакция была незамедлительная, незнакомка облизала губы и слабо вздохнула.       –Давай ещё раз, – предложила старшая Курута, которую мальчик незамедлительно послушался, выполняя сказанное.       Девушка повторно зашевелилась и вдруг хрипло заговорила:       –В..да... пож...та... да...       –Что..? Пика, Пайро, вы поняли, что она сказала? – заинтересованно спросила Курама, подойдя немного поближе к застывшим на месте друзьям, которые силились понять только что сказанное.       Курапика помотала головой и кивком указала другу, чтобы он повторил процедуру с водой. На этот раз девушка все же приоткрыла глаза, – они оказались медово-карего оттенка, – и немного шевельнула рукой в сторону фляжки с водой. Пайро сразу понял намек, уже более умело и менее опасливо справляясь с фляжкой: он больше не боялся, что будучи без сознания девушка захлебнется водой.       –Курама, у нас кончается вода, ты не могла бы принести нам ещё немного? – вопросительно посмотрев на голубоглазую спросила Курута, ответом ей был ничего непонимающий взгляд сестры, – У тебя есть ещё одна фляжка для воды в рюкзаке, мы её туда положили пару дней назад, помнишь? – девочка отрицательно помотала головой, – Ох, просто возьми её и принеси ещё нам воды, ладно?       Наконец-то младшая Курута кивнула. И убежала.       –Как думаешь, что нам с ней делать?       –Может, для начала приведем её в сознание? – неуверенно предположил шатен, метнув быстрый взгляд на подругу. Незнакомка громко закашлялась, – О, Святые, простите меня, я случайно! – тут же запаниковал он, резко отдергивая руку с водой, кажется он случайно наклонил бутылку слишком сильно из-за чего все ещё слабая незнакомка не сумела правиться с напором воды и закашлялась, – П-простите... – вновь промямлил, взглядом умоляя Курапику ему помочь.       Курута вздохнула: она совершенно не знала, что делать, но... от неё ожидали решения.       –...Жажда..       Уши улавливают знакомое слово, из-за чего девочка встрепенулась, внимательно посмотрев на незнакомку. Она могла бы с ней поговорить, поправочка – попробовать поговорить, но для этого необходимо, чтобы девушка была в сознании, а не в этой странной полудреме в которой она находилась сейчас. Хотя глаза у неё были приоткрыты, может она просто..       –Я... ты... понимать мен-ня-я? – заикаясь из-за непривычки попробовала сказать она свои первые слова, и не прогадала – глаза девушки в удивлении приоткрылись пошире, будто в узнавании привычных звуков, после чего она медленно перевела свой взгляд на неё: чуть более осознанный, внятный.       –Да, – хрипло выдохнула платиноволосая, совсем чуть-чуть приподнимаясь на локтях и слабо охая от боли, – Да, я... кх.. у вас ещ..ё ...ть вода?       Курапика мучительно вслушивалась в невнятные слова, было трудно с непривычки разбирать неизвестные ей слова, но кое-что она смогла понять.       –Пайро, отдай ей фляжку, она, вроде, просит воды, – обратилась она к молчаливо слушавшему их другу, тот едва вздрогнул, будто опомнившись и быстро протянул девушке почти пустую бутылочку воды.       –Там немного, – сразу предупредил он с волнением вглядываясь в неловкие и очень медленные действия незнакомки. Из под рукава розоватого цвета блузки выглядывало хрупкое и очень тонкое запястье, но несмотря на кажущуюся слабость, рука справляется с заданной задачей: берет в руки протянутую вещь, сжимает подрагивающие пальцы на горлышке и преподносит к губам, жадно глотая воду.       Опустошив фляжку, девушка с жалостью вздохнула, должно быть сожалея об опустошенной бутылке и перевела взгляд на двух изучающих её действия детей, – Спасибо... – выровняв голос с хриплого на более ровный, тихо выдыхает она, – Где я?       –Что она спрашивает? – непонимающе склонив голову на бок спрашивает Пайро у подруги, на что та неопределенно ведет плечом.       –Где она находится. Я... попытаюсь с ней поговорить, если ты не против, – шатен жмет плечами, показывая что ему все равно: он-то не понимает даже пары слов, – Провинция Луксо, – осторожно отвечает Курапика, отчаянно надеясь, что эти два слова одинаковые в обоих языках. И вроде бы она не прогадала.       –Понятно... – с трудом у девушки получается сесть и облокотиться на находящееся рядом дерево спиной, она слабо поморщилась и добавила, – Мое имя Сиэла, а вас... как зовут?       –Курапика, – тут же отвечает Курута, после чего добавляет на родном языке, – Она хочет узнать наши имена, скажи ей свое.       –Пайро.       –..нь...прия..тно...       Курапика немного хмурится, не понимая смысла сказанного, но все равно кивает.       –Мы... тебе... нужно помощь? – все же решает задать очень важный для них вопрос, но кажется Сиэла не совсем поняла смысл сказанного ею, – Близко есть место... дом.. мама и папа... можем помочь тебе? – из-за понимания, что она совсем не знает, как правильно сказать то, что она хочет, хочется безудержно плакать, но она не имеет права на это. Сейчас она должна быть спокойна, поскольку никто кроме неё не сможет связать даже пары слов, если она впадет в истерику.       Сиэла задумчиво посмотрела на неё, затем перевела взгляд чуть повыше головы девочки, разглядывая неподалеку растущую флору и слабо улыбнулась уголками губ, – Нет, я... мне это не нужно, хорошо? Я сама о себе... поз....усь..       Девочка едва слышно вздохнула с облегчением. Если бы девушка сказала, что не сможет сама себе помочь и попросила бы их привести к ним в деревню, то это был бы полный крах. Они все бы получили за все свои грешки сполна, а сероглазая – даже больше. Но, к её искреннему, незамутненному ничем счастью, все обошлось.       –Она сказала, что не хочет помощи наших родителей.       Пайро точно также как она ранее выдохнул с облегчением – все складывалось очень даже хорошо.       –Я вернулась! – раздалось из ближайших кустов, вынуждая всех подпрыгнуть на месте. Сиэла сдавленно застонала от боли из-за резкого движения и обняла себя за плечи, переводя дыхание. По выступившим капелькам пота на висках можно было с легкостью понять, что ей было очень больно, – О наша гостья уже проснулась, круто! Вы уже все выспросили у неё, да? – энергично спросила голубоглазая, стряхнув подозрительно влажную челку со лба и весело сверкая лучившимися интересом глазами, – Я, кстати, принесла воды, как вы и хотели, – она потрясла бутылкой в воздухе.       С неё капало. С бутылки. И с Курамы.       –Черт, ты что, окунулась в речку? – устало схватилась за голову Курапика, подрываясь с места и хватая сестру за плечи. Поправка – мокрые плечи.       –Случайно, – пожимает плечами девочка, после чего выглядывает из-за плеча старшей Курута и добавляет, – А что с ней мы будем делать?       Сиэла будто поняв, что говорят о ней перевела взгляд на сестер. Курама ощутимо вздрогнула и опасливо придвинулась к сестре. Курапика поморщилась от холодной мокрой ткани прижимающейся к ней, но ничего не сказала, просто сняла с себя накидку и, не слушая протесты Курамы, скинула с той мокрую накидку и тунику, оставляя оную в штанах и не промокшей кофте, надетой под тунику. Затем накинула свою накидку задрожавшей девочке на плечи и плотно застегнула молнию.       Температура тела Курапики всегда была высокой, так что ничего, кроме легкого морозного ветерка она не почувствовала. К тому же, в отличии от сестры, у которой промокла большая часть одежды, у неё была ещё теплая туника и под ней плотная кофта с высоким горлышком. Так она точно не замерзнет, даже если захочет.       Как хорошо, что температуры ниже десяти градусов у них начинаются после Рождества, а не раньше.       –Её зовут Сиэла и делать с ней мы ничего не будем, – попутно объясняла сестре девочка, пока одевала её. Затем она повернулась к наблюдавшей за ней незнакомке, – Ты.. остаться... здесь? – уточняюще спрашивает она.       –Да, – согласно кивнула платиноволосая, – Я сейчас не могу никуда идти. Мне больно, – легонько погладив лодыжку говорит девушка, – Я ос..у..сь зд..есь.. на...долго..       –Долго? – повторяет за ней Курапика, – Сколько.. долго?       –Пока не п..т..нет боль...ь.       Она её не поняла. Проклятье.       –Кажется она останется на некоторое время здесь, – неуверенно предполагает, не полностью разбирая сказанное, – Я... не знаю, как вы, но я думаю мы должны ей помочь, – облизнув пересохшие губы добавляет она, обращаясь к своим друзьям. Ребята посмотрели на неё, как на сумасшедшую, – Мы её нашли здесь. И мы ей помогли. Я считаю, что мы в ответе за неё.       –Но, Курапика, – запуская руки в волосы, неодобрительно вздыхает Пайро, – Мы уже нарушили множество правил, придя сюда. И не забывай, что здесь опасно находиться для нас. В этот раз нам повезло, но в следующие мы можем не справиться и...       –Я знаю, – спокойно вздыхает Курута, упрямо складывая руки на груди, – Мне все равно на правила.       –Не перебивай, пожалуйста, – с раздражением хмыкает мальчик, – И да, я сам знаю твое к ним отношение, но прошу, будь благоразумнее! Тем более помощь незнакомой девушке, без уведомления наших родителей – это очередное нарушение, за которое нам надерут задницы не меньше, чем за то, что мы сюда пришли!       Курапика это все понимает, но все равно упрямо поджимает губы, отстаивая свою точку зрения. Она уже решила, что поможет этой девушке, Сиэле, и никто её не переубедит в обратном. Должно быть Пайро что-то увидел в её взгляде, поэтому устало потер переносицу и невыносимо медленно хмыкнул:       –Черт с тобой, Курапика, – затем поднял руки вверх, слабо усмехаясь уголками губ, – Ты выиграла, я сдаюсь, я буду помогать тебе с ней.       –И я! И я! – радостно закричала Курама, повиснув на шее сестры, заставив её вскрикнуть от неожиданности и схватить младшую за талию, прижимая небольшое тело к себе, чтобы голубоглазая не упала.       Курапика победно улыбнулась в макушку сестры, после чего коротко объяснила Сиэле, что она может просить у них что угодно для своего лечения – они помогут. Девушка сначала отнеслась к ним с забавным снисхождением, не веря, что они смогут ей чем-то помочь, но все равно не отказалась от их помощи.       Как под самый конец их знакомства сказала девушка, она просто не хотела оставаться одна в незнакомом месте.       Сиэла ненавидела одиночество.