Наш маленький, но большой мирок.

      Если подумать о том, что предшествовало сегодняшнему дню, очень долго не было никаких предпосылок, чтобы Курапика так рано заинтересовалась в сдаче экзамена.       До своих четырех годов она вообще была очень пассивным ребенком. Играла с родителями, но никогда не с одногодками, слушала взрослые разговоры и много спала. Ей было скучно, она ничего не понимала и.. ей было скучно, да.       Когда родилась Курама, старшей Курута было лишь неполных четыре года, и, в принципе, девочка не могла ничего особенного сделать своей сестре, чтобы заинтересовать её, но... Но уже тогда, только родившаяся девочка навязывала Курапике свое общество. Саму старшую сестру это ни капельки не раздражало, а только, неожиданно, веселило. Ответственность за сестру, которая была младше её, создавала некую теплоту на сердце у девочки: сестра нуждалась в ней и это было здорово.       Непонятно как так получилось, но Курама для неё стала чем-то вроде живой игрушки, что все время тянула ручки к ней, и солнечно улыбалась. Это столь сильно впечатляло, что Курапика не возражала посвятить все свое свободное время заботам о младшей сестренке, тем самым помогая маме. С возрастом, забот становилось больше, приходилось заботится не только о Кураме, которая все время падала, тем самым раня себя, но и о других вещах, на которые указывали родители.       А потом появился дед и начал поучать её. Нет, он был всегда, просто в форме чего-то побочного, не особо значимого для неё. Она с ним проводила очень мало времени и никогда даже не думала о том, чтобы пойти проведать его. А потом он, из бесформенной тени, стал очень близким и занудливым человеком, тщательно вбивающим свои моральные устои в её голову.       Говорил, что Курута отличны от всех других людей.       Говорил, что детям нельзя выходить за пределы селения, так как во внешнем мире опасно.       Говорил, что другие люди ненавидели их клан из-за глаз.       Курапика слушала, кивала и не придавала этим словам значения, неимоверно действуя на нервы старейшине – ей банально было неинтересно и скучно слушать байки занудного дедушки, который будто чувствовал, что когда-то в будущем внешний мир станет ей интереснее всего на свете.       И это случилось.       Она заинтересовалась внешним миром, до этого таким далеким для неё, когда младшая сестра немного подросла и стала более осмысленной. Курама начала спрашивать о внешнем мире, поставив старшую сестру в тупик. Она почти ничего не знала о нем со своих слов, а лишь по сказкам взрослых или путников, что иногда приходили в клан и знали пару слов их языка. Больше сказать, она даже не задумывалась о выходе из родного селения до того, как Курама не спросила её об этом.       Старшая Курута начала искать книги в кабинетах родителей, чтобы узнать немного больше, и, найдя одну книгу с картинками, начала разглядывать её. К тому времени, как её нашли родители, она уже просмотрела половину книги и поняла, что внешний мир намного лучше, чем говорит дедушка. И даже намного красивее, чем рассказывает мама.       Мама тогда долго смеялась, услышав её слова, а папа лишь снисходительно покачал голов, погладил её по голове и отправил спать. А ей снились сны о необычном внешнем мире, где все такое восхитительное и удивительное. Её восхищению не было предела, настолько ей понравилось увиденное.       Должно быть, именно тогда, Курапика твердо решила увидеть внешний мир, показав его и сестре.       –Ну, что, готова? – спросил старик, хмуро разглядывая упрямую внучку, которая терроризировала его на протяжении многих лет.       Неподалеку стояли Курама и Пайро, молчаливо поддерживая её, и это придавало намного больше сил и уверенности, чем казалось на первый взгляд. Она была им благодарна за это.       –Уверена, – храбрясь, фыркает девочка, складывая руки на груди, всеми силами стремясь скрыть собственную нервозность от деда.       Она хорошо помнила, как познакомилась с раненой Сиэлой, которая, как оказалось, родилась во внешнем мире. Её рассказы, которые девочка понимала кое-как, переводя слова благодаря словарю, были словно глоток свежего воздуха. К тому времени дедушка успел хорошо поработать над ней, и старшая Курута была почти готова смириться, что ей не выйти из клана до её шестнадцати лет, но подарок Сиэлы помог ей одуматься.       Книгу о «Приключениях Охотника Дино» она читала с упоением, разделяя свою радость с сестрой и Пайро. Восхищение. Жажда нового. Любопытство. Интерес. Её желание сбежать из клана становилось все мощнее, а ребята лишь смотрели на неё, поддерживая, но не так сильно, как могли бы. Она их не винила, у них просто не было такого мотива, как у нее, вот и все.       За них во внешний мир будет стремиться она. Уж её-то запала хватит на всех – она уверена.       –Ну, что же... – тяжело вздохнул дед, – Тест состоит из трех частей. Естественно, пройти нужно все три, – замолчал, но через секунду начал снова, – Первый тест: знание языка. Для путешествия во внешний мир, тебе нужно освоить официальный язык, – пока старейшина говорил, рядом стоящий мужчина уже преклонных лет, её не особо любимый дядя Рик, вечно ругающий её за мелочи, положил на стол небольшую стопку листиков.       На взгляд их было примерно пятнадцать. Для одного человека – пятнадцать листов? Это жутко, но именно это и ожидалось от старейшины клана. К счастью, мама её предупреждала, что дед не особо жаждет, чтобы она прошла этот тест. И помогла подготовиться.       –«Спасибо, мам!» Я знаю, ты мне это талдычил кучу раз, старик. Переходи к экзамену уже.       Старик хмурится сильнее, но потом резко разворачивается и бросает: – Принимайся за заполнение теста. Проходной бал – 85%, время – полтора часа. Пайро и Курама, – он переводит строгий взгляд на застывших мышками детей, стоящих у самой стены, и надеющихся, что их не заметят, – Можете остаться здесь, но не смейте помогать ей. Узнаю, что помогли, останетесь запертыми навечно в клане. Все. Втроем.       –Дед! Хватит нас запугивать!       –А ты молчи и делай тест, мелочь! – гневно рявкнул старик, после чего все же вышел из кабинета вместе с Риком, оставив детей одних.       Ребята удрученно вздохнули, переглядываясь между собой. Курама хотела что-то сказать, но Пайро вовремя успел закрыть ей рот, тихо зашипев, чтобы она помолчала. Девочка расстроенно пихнула друга под ребра, после чего отошла на пару шагов влево, обиженно дуясь. Мальчик тяжело вздохнул, вымученно улыбнулся Курапике, наблюдавшей за всем этим, после чего губами прошептал: – Удачи.       –Спасибо, – вздохнув, задорно улыбнулась Курапика, садясь за письменный стол и пододвигая поближе стопку листков.       После всего, что ей пришлось пережить, чтобы вынудить старика дать согласие, она была не просто должна, а обязана сдать экзамен, чтобы не разочаровать Пайро и Кураму. Чтобы увидеть довольные лица родителей, которых дед на зло всем не допустил до экзаменационного кабинета. Чтобы утереть нос деду, от которого слов, что он доволен ею, или желает ей добра, не дождешься даже на смертном одре.       А ещё, чтобы исполнить свою мечту. ***       Поставив последнюю точку, Курапика отложила ручку подальше от себя и потянулась всем телом на стуле.       Вопросы были сложные, слишком... странные, но отдаленно похожие на те, о которых ей говорила мама. По смыслу, используя логику, она смогла найти предположительные ответы на вопросы, но это в любом случае было тяжело. Непонятно, правильно ли она ответила на них, но что сделано, то сделано. Лучше чем только выполненная работа, она сделать все равно не сможет.       –Я закончила, ребят, – она чуть зевнула, прикрывая ладошкой рот. – Вы себе представить не можете, я даже нашла две ошибки в тесте старика!       –Правда? – широко раскрыв глаза, удивилась Курама. – Походу, не такой уж он и умный! – весело заключает она, пару раз хлопнув в ладоши от веселья. Она тут же подскакивает к сестре и нетерпеливо заглядывает в исписанные листики. – Ой, тут так много всего... Я бы не смогла так быстро это сделать, – несколько расстроилась девочка, понурив голову.       –Да ладно тебе, Рама! – Курапике сильно не понравилось, что сестра так остро отреагировала на это. – Это легко, поверь, ты бы сделала все за полчаса! Верно, Пайро?       Мальчик несмело улыбается, подходит с другой стороны к ним, и робко гладит голубоглазую по голове, – По-моему Курапика всегда во всем права, так что я уверен, что это так. Не надо расстраиваться, ладно? – он улыбается чуть уверенней, но потом нервно оглядывается по-сторонам. – Слушай, а ничего, что мы подошли к тебе? Старейшина же может решить, что мы тебе помогали или..       –Да не беспокойся ты так! – девочка несильно хлопает друга по спине, заставив того болезненно фыркнуть, после чего закидывает руки за голову и откидывается на стуле назад. – Этот старый хрыч не здесь, а был бы здесь, он бы уже тааак орал!..       Резко открывшаяся дверь пугает настолько, что Курапика не удерживается на месте и падает со стула. Пайро сдавленно ойкает, будто наяву почувствовав боль от падения подруги: не хотелось бы ему так упасть, ой, не хотелось.... Зашедший в комнату Рик насмешливо разглядывает упавшего ребенка, после чего язвительно замечает:       –Экзамен столь сложен для тебя, что ты решила угробить себя прежде, чем это сделает старейшина? Смело, Курапика, смело.       Вообще, из всех взрослых, Рик – был самым противным. Точнее, он был хорошим со всеми, но не с Курапикой. Её он недолюбливал поскольку с самого детства девочка только и делала, что не слушала его и, по-чистейшей случайности, многое портила или ломала. А потом он стал её учителем истории, и она, не особо чтившая школьные уроки, часто прогуливала их, убегая в лес сама или прихватывая с собой Пайро с Курамой. В принципе, их отношения были полной виной девочки, но исправлять что-либо она даже если могла, то просто не хотела. Потому что Рик был проти-и-ивным.       –Иди ты! – резко поднимаясь на ноги, вскрикивает девочка, злобно зыркая на дядю.       Тот только снисходительно-презрительно качает головой, обходит собравшихся у стола ребят и забирает тест. Пролистав листки, хмыкает, медленно бредет к дивану и садится там. Снова наскоро проглядывает бланки, кое-где останавливаясь и вчитываясь в текст: – Почерк странный, не проходишь.       Что значит «почерк странный, не проходишь»?!       –Ч-чего?!! – от шока заорала она, резко подрываясь с места к спокойно сидящему дяде. – Что значит «почерк странный», Рик?! – её что, вот так вот просто завалили?! Из-за почерка? Да она просто спешила, вот и не заботилась о почерке, но ведь все понятно! Она все сделала правильно, да как он смеет, вот так вот просто...?! – Пайро, хватит меня держать, дай мне ему физиономию начистить!       Пайро упрямо помотал головой, крепко держа девочку поперек груди, чтобы та не натворила дел, из-за которых сама же потом будет жалеть. Попытка подраться со старшими никогда хорошего результата не давала – только лишние проблемы их родителем. А своих родителей Курапика любила сильно, просто во время злости забывала обо всем, из-за чего потом мучилась, съедая себя за причиненные проблемы семье. Пайро это знал, поэтому ни за что не позволит подруге так подставить себя.       –Рик, давай посерьезней. Что там у нее? Сколько ошибок? – неожиданно раздается голос неподалеку, заставляя прекратить всех этот балаган.       Рик изменил насмешливое выражение лица на более нейтральное, а Курапика перестала пытаться дотянуться до взбесившего её дядю и повернула голову к дверному проёму, чтобы вперить злой и жутко обиженный взгляд красных глаз на спокойного, как удав, деда. Пусть он только скажет что-то, пусть только скажет и она ему..!       –Для ребенка её возраста хорошо. Почерк и правда странный, но с правописанием у неё все нормально. Те ответы на вопросы, что я увидел на скорую руку, правильны. На данный момент проходит ваша внучка, старейшина, – Курапика удивленно застыла. Разве только что ей не сказали, что она не проходит? Значит, дядя просто пошутил, да, обидно, но пошутил. Черт, как же бесит, что её не воспринимают всерьез! – Потом проверю более тщательно, сейчас, сами понимаете, времени особого нет.       –Хм... – старик тихо вздохнул, погладил бороду и разочарованно протянул. – Конечно, понимаю... – затем перевёл взгляд на неё. – Тогда, идем дальше. Второй тест: общие знания. Нужно иметь общее представление о внешнем мире. Рассказывай все, что знаешь, у тебя час, чтобы убедить меня, что ты прилежно училась, а не дурью маялась все эти два месяца, что я тебе дал на подготовку, освободив от всех остальных дел.       Вот именно: она учила теорию два месяца. Зарывалась по уши в книги, читала дополнительную информацию и выспрашивала о чужих экзаменах у родителей. Пайро и Курама ей помогали так, как только могли, поддерживали и сами разбирали информацию, всеми силами стараясь понять и объяснить непонятные ей фрагменты прочитанных текстов. Мама даже приходила к ней в комнату на ночь и вместо сказки, рассказывала необычную информацию, который не было даже в книгах.       Девочка мстительно сверкнула глазами, и начала говорить. ***       Старейшина уже понял, что зря сказал ей говорить все, что она знает. Информация была специфической, доходящей до абсурда, но он понимал, что все это было и правда в тех книгах, которые он сказал выдать Рируке для обучения непоседливой внучки. Уже около сорока минут девочка болтала без умолку, действуя этим на нервы обоим мужчинам в помещении – она умела и любила действовать на нервы, а в добавок к этому, она не контролировала собственный голос, который в порыве разговора вполне мог восприниматься криком, а не обычным голосом.       Он упоминал, что у него болит голова?       –Кстати, а вы знаете, какие ещё могут быть приветствия? – увлеченно спросила Курапика у Рика, который всеми силами стремился ему передать просьбу о том, чтобы он заткнул, наконец, этот шумящий аппарат быстро действия. К сожалению мужчины, он не мог накричать на девочку при старейшине, опасаясь праведного гнева её деда, вот ему и приходилось молчаливо взывать о помощи.       –Ну, и какие же? – устало вздыхает он.       –Айбони, при встрече, встречаются носом о нос, а Миха, – светло-серые глаза мстительно сверкают алыми всполохами, - ...представляете, задним местом! – после этого заявления, старик уже не выдержал, поняв, что либо он прекратит этот цирк, либо все это продолжится ещё на очень много времени и непонятно когда закончится.       Упрямая девчонка.       –Ладно, прошла! – недовольно рявкнул старейшина, сам уже жалея, что раньше не отправил внучку на тест, когда той ещё было девять лет. Ведь тогда она могла не пройти просто из-за детской лени, а сейчас она довольно взрослая и, имеет большую силу воли, чем раньше.       –Старейшина, мне кажется, её уровень подготовки.... – поморщившись, тихо, почти устало, начинает Рик.       –Да вижу я! – гневно шикнул старик, перебивая соплеменника, – Итак, ладно, последний тест – это проверка самоконтроля. При путешествии наружу нужно быть в силах защитить секреты нашего клана. Ты, конечно, и сама знаешь, но мы – единственные, чьи глаза краснеют от бурных эмоций. К сожалению, во внешнем мире боятся наших так называемых алых глаз. Так повелось с давних времен: дискриминация, недоразумения, любопытство. Все это вело к кровопролитию и нашей смерти, и нам бы сильно не хотелось повторения истории. Так что, Курапика, в обществе других людей нельзя допускать, чтобы глаза меняли свой цвет.       Немного помолчав, тем самым давая переосмыслить его длинную речь детям, он уверился в том, что ребята его слушают. Тяжело вздохнув, он снова принялся за дело: достал из кармана маленькую бутылочку с бледно-синей жидкостью внутри. Немного повертев её в руках, и заметив, что дети с интересом наблюдают за его действиями, он, несколько жалея, что согласился на все это, продолжил:       –Стоит закапать глаза этим раствором и дать им налиться кровью, даже если ты успокоишься, нормальный цвет не вернется. Эффект длится ровно сутки. То есть, к примеру, если ты разозлишься через час, твои глаза так и пробудут красными ещё 23 часа. А если они станут алыми на двадцатый час, то вернутся в прежний вид, лишь через четыре часа.       –Зачем он нам, если он такой опасный? Им же можно воспользоваться против нас, старейшина, – неожиданно заинтересованно спрашивает Пайро, получая в ответ одобряющий взгляд старейшины.       Признаться честно, иногда старик жалел, что у него во внуках именно Курапика, а не этот мальчик. Он бы был хорошим претендентом на его пост старейшины, а может и лидера клана. Нет, он, конечно, ещё мог стать старейшиной, но не лидером. Место лидера уже давно занято его старшей внучкой, и, если бы она не отказывалась от своих привилегий, была более послушна и меньше слушала родителей, ей бы замены не было, но... Девочка была слишком шебушной, недоверчивой, слишком любящей свободу и новые знания, которые ей могут дать не её клан, а внешний мир.       И это было плохо. Пайро был хорошим примером будущего для их клана, тихий, спокойный, не лезущий в драки и не желающий выделяться. То, что нужно для клана, что старается жить тихой и мирной жизнью. Вот только... не бывать этому, и это серьезно волновало его. Плохо все это, очень плохо.       –Это неудачный эксперимент наших предков, Пайро. В попытках подавить эффект наших глаз, они вместо этого каким-то образом получили эту смесь, – немного покачав головой, отгоняя плохие воспоминания, ответил он, – Даже без практического применения, формула сохранилась и по наши дни. Теперь же мы её используем для таких вот тестов.       Он на немного замолкает, раздумывая, правильно ли, что он им всем это сейчас говорит, и не стоит ли ему остановиться. Однако вспомнив кое-что, он переступив через себя добавил:       –Закапав глаза этими каплями, ты, Курапика, отправишься в ближайший город за покупками.       –Город?! Я могу отправиться во внешний мир?! – радостно сверкая глазами, воскликнула Курапика.       Ему стало не по себе от этого взгляда. Когда-то точно таким же взглядом на него смотрела Натсу, мать Курапики, когда узнала, что может выйти из родного селения. Правда, потом он ей отказал, когда она должна была вот-вот уйти в город, вдруг поняв, что дочка неспособна ещё жить самостоятельно даже на чуть-чуть. Не сработало – она сбежала, просто уйдя из клана пока он был погребен под завалом всех дел клана. Взяла и ушла, бросив свою семью и друзей, никому ничего не сказав напоследок.       Её искали. Искали долго, муторно, почти доводя себя до безумия, а она все не находилась, будто исчезла. И лишь когда наигралась, обогатилась опытом, и решила, что надо бы проведать родственников, она вернулась. Много ругани, криков, ссор, и несмотря на то, что её он запер и цербером следил, чтобы не ушла... Она все равно смогла выбраться из клана.       Ушла. Пришла. Снова ушла.       Он не хотел, чтобы внучка тоже такой выросла, но, как оказалось, все это бесполезно. Натсу хорошо постаралась, ограждая дочку от его влияния, от, вообще, любого влияния, а её муж ей во всем помогал. Это было невыносимо терпеть, но он ничего не мог сделать: дочка поклялась, что если он станет что-либо говорить её дочкам до их более-менее вменяемого возраста, то она просто снова сбежит и он никогда больше её семью не увидит. Её, не их.       С каких пор Натсу считает, что клан – это не семья? Он не знал ответа, но ему было все равно очень горько. Он сам все испортил, когда впервые не разрешил ей выйти за пределы селения. Сейчас он может точно также испортить итак не лучшие отношения со своей внучкой, вдобавок потеряв уважение Курамы и, дополнительно, Пайро. Дети из младшего поколения, будущее клана... Нет, так нельзя.       –Это лишь на время теста! – отрезал он, однако подтверждая, что сейчас Курапика может выйти из города, – Условие незамысловатое: вернутся с глазами нормального цвета. С собой возьмешь одного напарника. Таким образом, если с одним из вас, что-то случится, другой свяжется с нами. Ответственность лежит на вас обоих, так что, придется придержать личные разногласия. И помни, даже если только твой напарник вернется с красными глазами, ты все равно провалишь тест, – затем, чуть подумав, добавляет, – Выбирай любого человека старше восемнадцати.       –Хорошо, – послушно кивает головой девочка, задумчиво складывая руки на груди.       Старейшина облегченно вздыхает, он справился, все рассказал, и вроде, судил все праведно, без оглядок на родственные связи. Самое сложно позади...       –Хорошо, тогда я беру с собой Пайро и Кураму!       ...наверно.       Воцарилась мертвая тишина, не прерываемая в течении минуты. Пайро и Курама удивленно посмотрели на улыбающуюся девочку, но в этих взглядах, можно было заметить ещё и призрачную надежду, которую старик с легкостью заметил и теперь сгорал от недовольства. Они дети. Они всего лишь дети, и так сильно надеются на то, что они тоже увидят внешний мир, лишь потому что они ещё дети и не поняли, что внешний мир не сказка.       Напрасно, очень напрасно Курапика давала им эту надежду, потому что это неправильно. Дети не должны подвергать себя опасности, тем более такой далекой от них. Он уже итак позволил им слишком многое, а теперь...       –Ты что, не поняла?! Мы тебя отправляем на закупку огромного количества товаров для всего клана! – взорвался он, стараясь не замечать испуганные взгляды Курамы, остро реагирующей на любые громкие звуки, – Тут немало силы потребуется! А если твой напарник позволит глазам покраснеть, ты и сама провалилась! – раздраженно повторил он, игнорируя расстроенное лицо лучшего друга его внучки, – Тем более, можно брать с собой только одного напарника, а не двух!       –Я же сказала, я поеду только с ними обоими! – стояла на своем Курапика, несильно топнув ногой по паркету, – Тем более, ты должен быть более, чем доволен. Если я поеду с двумя людьми, то риск провалить тест, увеличивается. Но даже если так, с ними, я не буду жалеть об исходе!       Он устал. Сколько он борется с этой девочкой, с молчаливого согласия её родителей? Года два, а то и все три. И никаких результатов, только одно разочарование. А он стар, слишком даже, чтобы пытаться вновь и вновь объяснить, что значит внешний мир и что там может её ждать. Не поймет, пока сама не увидит. Увидит... Да, увидит.       –«Святые не могут себе представить, как же с тобой сложно.» – старейшина мог высказать многое, но не стал, – Делай, как хочешь. Мне, честно, уже все равно. Я сделал все, что мог, теперь твоя очередь делать ошибки.       Уже почти не слушая его, Курапика радостно сверкает красными от возбуждения от предстоящей поездки глазами, подпрыгивает на месте, улыбается так счастливо, что горько становится его сердцу от понимания, что так улыбаться она будет недолго. Внешний мир разрушит эту улыбку, а он... он постарается это предотвратить, пусть и несколько нечестным способом.       –Отлично, поехали, Пайро, сестренка! – волнительно улыбаясь, оборачивается она к своим друзьям.       Старейшина вновь удрученно вздохнул: даже вечно спокойный Пайро казался счастливым настолько, что, казалось, начнет обнимать всех вокруг, как это делала его старшая внучка, обнимая свою смеющуюся от радости сестру.       –Но, Курапика, ты уверена, что я не буду обузой? – вдруг взволнованно спросил Пайро, от чего старик поперхнулся. Его единственная надежда, что Курапика не натворит дел в том городе хотел не пойти? Плохо, пусть уж все вместе и правда, а то мало ли...       –Да ну тебя, Пайро! Кто же ещё, если не ты! – ободрила своего друга старшая Курута, а потом посмотрела на младшую сестру, которая вдруг замолкла. Удивленно посмотрев на макушку Курамы, она резко развернула девочку к себе лицом и посмотрела ей в глаза. Ожидаемо, девочка прятала смущенный взгляд в пол, – Ку? Что случилось, Ку?       Младшая Курута смущенно вздыхает, носиком тыкается в лицо сестре, а потом тихо бормочет: – На счет Пайро я уверена. Он тебя никогда в жизни не подводил, а вот я.. Я же уже буду второй напарницей, и риск увеличивается... Честно, я не хочу, чтобы из-за меня ты не прошла тест...       Курапика сдавленно засмеялась, – Эй, сестренка, когда это тебя останавливало? Ты же любишь рисковать, так рискни ещё разок, вместе с нами, – и приобняла за плечи, – В любом случае, даже если что-то случится, через пару лет, я смогу снова пройти тест. Главное это то, что мы, наконец-то выйдем отсюда, просто наслаждайся, хорошо?       –Ага, – кинула головой голубоглазая, все ещё смущенно смотря в пол.       Старейшина сквозь зубы застонал: лидерские качества Курапики всегда были её плюсом, но именно сейчас, когда можно было оградить двоих из них от излишних опасностей, они были огромным минусом. Было бы хоть что-то, за что можно было зацепиться, чтобы оставить их здесь, остановить, он бы схватился за этот шанс всеми руками, но... не было – Натсу все пути перекрыла, великолепно зная его характер.       Курапике и правда повезло с такой хорошей матерью, как она, а ему... ему не повезло имею такую дочь, как она.       –Короче, дети, вот вам ваши капли, – протянул он лекарство, не особо смотря, кто именно берет его.       –Хай, – кивнул мальчик и быстро, быстрее подруг, пошел забирать склянку, – Вот и... ой! – неловко схватившись за баночку, он сразу же теряет её, – П-простите, я сейчас подниму, – неловко улыбнулся он, начиная аккуратно водить руками по полу, пытаясь найти закатившуюся под тумбочку вещь.       Старик устало прикрывает лицо рукой, не понимая, как он вообще дожил до того, что отправляет в незнакомый город детей, один из которых практически слеп, другая имела шило в попе, мешающее ей сидеть на месте, а последняя просто... ребенок. Святые, ей же даже десяти нет!       Курапика резко дернулась вперед:       –Пайро, давай я помогу...       –Не надо, я сам! – немного нервно фыркнул мальчик, продолжая искать не в том месте, – Как ваш напарник, если я что-то смогу, то сделаю это сам!       –Х-хорошо, – виновато и неуверенно улыбается старшая Курута, с беспокойством наблюдая за хаотичными действиями друга.       Старик отворачивается, понимая, что сейчас его внучка вот-вот обвинит его во всех грехах этого мира. Он не собирается вновь видеть этот осуждающий взгляд, столь похожий на многочисленные взгляды её родителей. Его осуждают, возможно даже ненавидят, но сделать что-то, он просто не мог. Эта болезнь, нет, травма, неизлечима, он понимал это очень ясно, но другие не хотели этого признавать, искали способы вернуть зрение и ноги мальчишке... Курапика тоже хотела этого.       –О, нашел! – радостно воскликнул Пайро, заставляя его вынырнуть из собственных раздумий. Закапав себе глаза, он передает их сначала Курапике, а та, в свою очередь, после себя, передает их своей младшей сестре, помогая той закапать их, поскольку голубоглазая ещё не знала как это делать. Проморгавшись, они все выжидающе посмотрели на него.       –Выходим, вас уже ждут пико.       Пико – это одни из самых мирных животных леса, обладающие длинными ногами, которые очень быстро бегали. Обладали они также большим пушистым хвостом, мягким, как подушка, настоящая перина. Эдакая помесь курицы, павлина и страуса. Не редкие животные для их провинции, так что особого внимания они не привлекут, хотя будет все равно несколько странно, что водить пико будут, в буквальном смысле, дети.       –Пико? Круто!       Круто? Ну да, наверно для них так и есть. На пико они ездили редко, лишь в сопровождении взрослых, хотя это не про старшую Курута. Уж она-то имела большой опыт в верховой езде на этих птицах, поскольку часто воровала их и гуляла по лесу верхом на животном. Получала тысячу раз за это, но не останавливалась на достигнутом. Можно считать, что в этом плане Курапика сможет сойти за взрослого, способного вести их всех.       –Если ваши глаза покраснеют ещё по пути туда, то немедленно, повторяю, – посмотрев на Курапику, уже оседлавшую одного из двух пико и помогающую залезть на седло сестре, старейшина повторил погромче, – НЕМЕДЛЕННО остановитесь и возвращайтесь, ясно?!       Курапика вздрагивает от крика и недовольно смотрит на старика, после чего демонстративно закатывает глаза, но все равно кивает. Затем помогает уже Пайро залезть на птицу и устало, но довольно улыбается.       Он продолжил говорить: – Конечно, вы могли бы пользоваться темными очками или цветными линзами, но это не слишком надежно, поэтом..       –Не волнуйся, деда! Я же сдам – это точно! – уверенно усмехнулась девочка, после чего помахала рукой хмурому дедушке и, не слушая больше ничего, дернула за поводья, – Марш!       Пико медленно, будто нехотя развернулся, и пошел вперед. За ним побежал ещё один Пико, что несущий на себе пару небольших сумок.       Старейшина про себя ругнулся – ему ещё предстояло разбирать скандал, что устроят ему родные Пайро. Честно, порой казалось, что необходимо сдать роль экзаменатора кому-то другому, возможно тому-же Рику, но... Это означало снять с себя последнюю должность, закрепленную за ним ещё при его бытие лидером клана, что не сильно прельщало его.       Уж лучше так, чем совсем без дела, его и так уже мало кто слушает из молодежи. Зато слушают Натсу и её мужа, вот уж что за напасть, а? ***       Курапика удрученно вздыхает: на все приготовления к поездке ушло слишком много времени, плюс экзамен длился достаточно долго. Как итог, уже вечерело, а друзья начинали сопеть у неё над ухом, укаченные мирной поездкой. Ей же приходилось следить, чтобы ни одно из двоих животных не свернуло с намеченного на карте пути. Потеряйся хотя бы один пико – она знала точно, что не только дед, а многие из клана захотят её наказать.       Вполне вероятно, что это сделает мама. А мама наказывает больно и обидно, правда потом просит прощения, дарит много подарков и вообще, рассказывает ей много интересного, но все равно не хотелось быть наказанной. Плюс, ей не хотелось расстраивать маму – дед и так делал это с регулярной частотой, а Курапике совсем не хотелось быть похожей на него.       –Город Нанча отсюда прямиком на запад, – громко сказала она, разворачивая карту, тем самым выводя из легкой дремы сонных друзей.       –Со скоростью Пико на весь путь уйдет, как минимум, часов шесть, – лениво проговорил Пайро, без интереса разглядывая вечерний лес: он все равно видел только размытые пятна, нечего было даже напрягаться, чтобы увидеть хоть что-то, – А на обратной дороге, ещё и сумки будут~, – вздохнув, протянул мальчик, сильнее прижимаясь к подруге, чтобы ненароком не упасть, а то уж больно он ненадежно сидел, – На сами покупки потребуется часа четыре-пять, я так думаю.... Поспать, наверно, некогда будет, так что предлагаю поспать сейчас, по очереди.       Курама невнятно что-то пробормотала.       –Похоже, она уже спит, – со смешком заключает старшая Курута, после чего прижимает девочку к груди покрепче, чтобы не упала, – Пайро, ты тоже спи, я пока бодра и полна сил, так что волноваться не стоит.       Друг устало улыбнулся: – Хорошо, тогда я посплю немного. Ты только держи меня, если что, а то ведь и упасть могу.       –Естественно, – кивает она, чувствуя приятное тепло исходящее от друга, который столь близко прижимался к её спине. Она осторожно выдохнула и с грустью улыбнулась, покрепче прижимаясь к другу, надеясь, чтобы он вылечился поскорее.       Ноги и глаза, плюс вся эта жуткая слабость в теле. И все это её вина. Она не уследила, решила, что бессмертна, забрела в запретную для них область леса и... упала со скалы. Хотя странно, что не смогла вовремя схватиться за что-то и вылезти, очень странно. Возможно, просто испугалась, возможно ещё что... Она не помнила, все было как в тумане, когда она пыталась вспомнить об этом дне, но особых деталей ей и не нужно было.       Тогда Курапика не заметив обрыва, полетела прямо вниз. Но её успел взять за руку Пайро, который ещё не имел проблем, ни с ногами, ни с глазами. Сильный, подвижный, один из лучших среди своих одногодок, перегоняющий даже её в соревнованиях гоночного типа. Не чета тому, что было сейчас. Не чета тому, что было до того, как они упали вместе с этого проклятого обрыва.       Её травмы были ничтожны: подумаешь, сломала пару ребер, да левую руку. Она отделалась легким испугом, в то время как Пайро.... она сломала ему жизнь. Из-за неё он стал, в буквальном смысле, калекой – его зрение падает все ниже с каждым прожитым днем, и вполне возможно, что совсем скоро он не сможет видеть вообще ничего. А ноги... его ноги слабеют с каждой секундой, доктора говорят, что через пару лет он просто окажется в коляске, не способный ходить. И это не лечится.       –«Когда выйду во внешний мир, найду тебе доктора и приведу его сюда. Или, наоборот, приведу тебя к нему, а он тебя вылечит и мы сможет путешествовать, как всегда мечтали. Увидим много нового и интересного, познакомимся с разными людьми, станем Охотниками и...»       Если ей было больно и страшно тогда, то для Пайро в бесконечную боль и страх превратилась вся его последующая жизнь.       Из-за неё.