Наш маленький, но большой мирок.

«Все люди боятся монстров – это естественно: они их боятся, презирают, ненавидят, желают выгнать и искоренить. Убить. Плохо лишь, что они забывают, что монстром может стать любой их них, ведь монстром человека делает далеко не облик, а поступки.»

      Добравшись до города единственной мыслью Курапики было поскорее встать и немного походить, чтобы размять затекшее тело. Пайро и Курама проспали намного дольше, чем предполагалось, и, как оказалось, во вне они довольно тяжелые, чтобы причинять достаточно неудобств своей временной подушке. Но она справилась и ничего страшного не случилось, правда теперь приходилось врать, что она не хочет спать, но...       Добравшись до города, сон пропал, уступив место нетерпеливому возбуждению и нетерпению.       Город казался большим, шумным и необычайно живым: люди ходили из стороны в сторону, разговаривали между собой, кто-то бегал, кто-то подзывал к себе покупателей. Это выглядело необычно, но по-особому гармонично, подходяще для окружающей среды города, к этим разноцветным вывескам, энергичному потоку людей и разнообразию голосов. Привыкнуть сразу было трудно, от городского балагана кружилась голова, а от желания все поскорее посмотреть и разглядеть – рябило в глазах и перехватывало дыхание.       В родном поселке все было по другому – тихо, спокойно, а если кто и шумел, тем самым оживляя соклановцев, то это была она. Правда одного человека не хватало для полного веселья и приходилось бесить старших братиков, чтобы те, в свою очередь, создавали ору на весь лес. Конечно, потом ей перепадало по пятой точке, но это не огорчало, а лишь веселило. Энергичные догонялки с целью поймать её держали в тонусе старших, а более младших веселили так, что те порой могли присоединиться к ней в попытках спрятать от злых взрослых.       Но не более того.       Курапика часто жалела, что для ребят субординация была важнее всего, но сделать ничего с этим не могла. К тому же, эта самая субординация была не более, чем прикрытие для взрослых, ведь когда никто не видел её ровесники или ребята из похожей годовой категории были совсем другими, не такими правильными и не такими добрыми, как казались при родителях. Это было даже обидно, потому что часто за то, что делали они, перепадало ей, хотя она там была ни при чем.       Порой она жалела, что решила не прикидываться пай-девочкой, а была самой собой, но это было так редко, что даже не придавалось огласке.       –Потрясающе! Тут так много людей! Столько всего! – с нескрываемым восхищением бормотала она, стараясь разглядеть и запомнить все, что только могла увидеть собственными глазами.       –Курапика, постой, эй! – её резко дернули за плечо, и она тут же дернулась назад, оборачиваясь, – Курапика!       –П-простите, – смущенно улыбнулась она, увидев порядком запыхавшегося Пайро, и недовольную Кураму. Они оба сверлили её осуждающими и злыми взглядами, а она даже не могла сказать в свое оправдание ничего, поскольку увидев красоты города забылась настолько, что от нетерпения сорвалась с места разглядывать необычные витрины и одетых по-разному людей. Ей так хотелось все это изучить...       Пайро тяжело вздохнул, пригладил растрепанные от бега волосы и строго посмотрел на подругу: – Курапика! Сейчас мы в городе и из-за тебя не знаем где сейчас находимся. Нам, прежде всего надо купить все товары, которые сказал купить старейшина, и уже потом разглядывать... город, – он чуть завистливо вздохнул, стараясь не показывать, что самому хочется точно также сигануть в толпу и осмотреть места. Но надо было, чтобы хоть кто-то помнил о цели их прибытия, поэтому приходилось останавливать не только себя, но и других: Кураму за руку он уже тащил, и если понадобится, возьмет за руку даже Курапику, – И ещё, контролируй эмоции, я тебя прошу!       –Ну, я не думаю, что от радости мои глаза могу сменить цвет, Пайро, – замялась она, неожиданно поняв, что совершенно не знает ответ на этот вопрос. От гнева и злости – могут, от боли – точно могут, но, неужели есть ещё что-то? Она не знала, поэтому запомнила, что надо спросить об этом у папы по приходу домой.       Словив недовольный взгляд друга Курапика сдавленно хихикнула, – Хорошо, точно-точно. Я спокойна, я спокойна. Видишь, Пайро, я совершенно спокойна! – крутанувшись на месте и распахнув руки на манер птицы, улыбнулась девочка. Рядом стоящая Курама весело фыркнула от вида старшей сестры, – А ты не смейся, Ку. Я правда-правда спокойна!       Покачав головой и спрятав улыбку за ладонью, мальчик огляделся и нахмурился, – А сколько времени осталось? Ребята, посмотрите на меня и хватит спорить, я спрашиваю вас, вообще-то!       Обе девочки замерли, удивленно посмотрели на прикрикнувшего на них друга, после чего синхронно пожали плечами.       –У меня часов нет.       –О, а у меня есть! – вдруг вспомнила Курама, немного задирая край рукава, давая всем обзор на небольшие черные часики, крепко держащиеся на её запястье. – Мне папа их подарил на мой последний день рождения. Сказал, что это для того, чтобы я всегда могла ориентироваться во времени, если вдруг что случится, – улыбаясь пояснила младшая Курута, с не меньшим интересом, чем остальные, разглядывая собственные часы.       –Он, кажется, на вырост, – задумчиво тянет Пайро, щурясь, чтобы разглядеть украшение. – Обидно, мой папа мне ничего такого не дарит.       –А это женские часики. Может мужские тяжелее достать, вот и не дарит! – помотала головой девочка, тут же возражая.       Пайро закатил глаза.       –Пайро, не переживай, мой папа только Кураме дарит взрослые подарки, мне он только глупости всякие дает, – лениво тянет Курапика, после чего добавляет: – Кстати, осталось 17 часов.       Курама тут же оживилась.       –Отлично! Вперед за покупками! – весело сказала голубоглазая, и взяв за руки сестру и друга, потащила обоих вперед. – Кстати, я знаю, что где-то здесь есть супермаркет. Там можно купить, что угодно, хихи. Пойдемте туда и посмотрим, что там есть, ладно-ладно?       –Это даже я знаю... – пробормотал Пайро, но получив тычок от старшей Курута замолк, понимая, что Кураме просто хотелось немного похвастаться своими знаниями. По-детски мило, если подумать, что она намного младше его и Курапики. Поэтому замолчав, и перестав слушать болтовню подруги, он все время оглядывался по сторонам, рассматривая то, что мог увидеть со своим плохим зрением.       Окружающая среда поражала, но он был уверен, что никто из проходящих мимо людей этого не ценит так, как оценивал и ценил он. В родном поселении не было всего того, что людям внешнего мира казалось привычным, не было этих славных магазинчиков с разными побрякушками, не было странно-одетых людей, которые зачем-то прыгали или играли на музыкальных инструментах посередине города, которым зачем-то бросали мелкие монетки. Не было шумной музыки, звучавшей из мест, которые он опознал, как те самые рестораны или бары, о которых писалось в книгах. Он, правда, ещё не мог отличить бар от ресторана, но мальчишка был уверен, что ещё успеет научиться этому.       Все это интересовало и теребило его любопытство.       Для него лес давно стал чем-то изученным, скучным и жутко однобоким. Воспринимался как данность, как часть тела, просто зеленая и находящаяся в тесной связи с природой. Город же был необычным и красивым, был другим, отличным от их привычного леса. Здесь были высокие и огромные дома, заставляющие его поднимать голову, чтобы увидеть последний этаж или крышу. Были странные глыбы камня или металла, так называемые памятники или статуи, чтобы украсить улицы. Были фонтаны, чем-то похожие на маленькие водопады или каскады в лесу, в которых многие дети его возраста плескались водой.       Необычно. Странно. Ошеломляюще.       –Вот оно! – воскликнула Курама, показывая на огромное здание, с большой надписью «Супермаркет». – Ууу, оно такое огромное!       Курапика и Пайро переглянулись, а затем одновременно фыркнули в сторону, надеясь, что девочка их не услышит.       –Пика, Пика! Давай купим мне альбом и карандаши здесь, ну пожалуйста! – вдруг обратилась она к старшей сестре, умоляюще посмотрев на неё. У Курамы, так и чесались руки, достать где-то карандаш и альбом, чтобы сделать небольшой набросок этого города. Но, к её сожалению, альбом остался дома, а карандаша нигде не было, поэтому.... – Пожалуйста, сестра!       –Но, мы не можем... – неуверенно вздохнула Курапика, переводя полный сомнения взгляд на друга. – Мы, сначала должны купить все, что надо, и, если деньги останутся, то, наверно, их надо вернуть деду... Что скажешь, Пайро?       В ответ на сомнения подруги мальчик скидывает с плеч рюкзак, начиная искать кое-что нужное ему. Он согласен с её доводами, однако и у него было кое-что припасено: – Давайте сделаем так: сначала покупки для старейшины, потом все оставшееся потратим на нас, ладно? Он знает, что мы дети, а значит дал нам намного больше, чем должен был.       –Почему?       –Потому что мы не разбираемся в том, что должны купить. Мы не смыслим ничего в здешних ценах, не знаем ничего о необходимом количестве товара, так что он наверняка должен был нам дать столько, сколько потребуется чтобы заплатить за покупки даже если мы захотим скупить весь магазин. А если что, то скажем ему, что потеряли чек, который нам выдадут в магазине, и он не сможет доказать, что мы что-то купили себе. Главное спрятать купленное для нас и все будет в порядке!       Под конец он довольно усмехнулся и всё же достал увесистую банку из рюкзака, вызывая удивленный вздох Курамы и подозревающий взгляд Курапики.       –Это все твое?! Обалдеть! - восхитилась наконец-то ожившая Курама, до этого внимательно слушавшая его и кивая на каждое его слово. – Это действительно круто, Пайро!       –Пайро, а откуда эти деньги? – тут же напряглась Курапика, которая в отличии от сестры понимала, что деньги на пустом месте не появляются. А ещё она знала, что пусть Пайро и был обычным мальчишкой, но все же в меру хитрым, чтобы, например, позаимствовать эти деньги у кого-то из клана не спросив ни у кого разрешения.       Ей бы сильно не хотелось вернуться в родное селение, где их будут поджидать не радостные родственники, а злые соклановцы, готовые отучить их брать чужое без спроса. Она волновалась даже не за себя, ей-то все равно на наказания, одним больше или меньше большой роли в её жизни не сыграет, но вот подставлять Кураму или того же Пайро не хотелось. Им итак часто говорили, что водясь с Курапикой научатся плохому, а тут такой повод разрушить их дружбу...       –Я никогда не отказывался помочь людям, в отличии от тебя, Курапика, – весело улыбнулся мальчик, потрясывая в воздухе банкой с монетами. – Так что мне удалось скопить денег на путешествие! Старшие были очень добры ко мне и давали немного денег за мою им помощь, – а затем с довольной улыбкой добавил: – Оказывается коллекционировать монеты внешнего мира так прикольно!       Курапика облегченно вздохнула: знала она, как друг мог попросить взрослых. Будучи слабым физически он не мог многого делать, быстро уставал и ему часто требовался отдых для восполнения сил. Порой он мог днями просидеть в кровати, а иногда даже проспать, практически не просыпаясь. Но он не унывал и быстро приспособился к этому – он понял, что взрослые жалеют и щадят его, многие мелкие капризы могли быть исполнены в мгновение ока, поэтому понять, как у него накопилось столько денег было легко... Пайро пытался кому-то помочь, возможно даже у него это все получалось, а в замен ему давали монетки для его коллекции.       Осуждать его она не собиралась, ей самой часто приходилось привирать на счет того, где она ходила до полуночи, зачем она сбежала с уроков или нахамила кому-то из клана. А осуждать доверчивых соклановцев считала глупостью, поскольку сама часто пыталась угодить другу до тех пор пока тот не сказал ей, что не примет подобное поведение от неё и если они хотят остаться друзьями, то она будет обращаться с ним как раньше.       –Хорошо, тогда давай поскорее закончим со списком, и сможем купить что-нибудь для нас всех, - улыбнувшись, быстро проговорила Курапика, доставая из кармана списки с тем, что надо было купить.       Пайро улыбнулся: – А давайте немного облегчим нам работу?       –Как?       –Давайте разделимся, мы пойдем в отличные от друг друга отделы, – оперативно предложил он, выбирая первую попавшуюся тележку для себя. – Так же будет быстрее, верно? Если что, то спросим у продавца о том, что нам нужно. А я не потеряюсь, вы же меня знаете.       Курапика недоверчиво оглядывает друга, после чего сомневаясь даёт свое согласие: – Ладно, тогда...       –Тогда я тоже! – внезапно поддержала эту идею Курама, в глазах которой было много веселых искорок, которые выдавали её с головой. Ей безумно хотелось пройтись по магазину одной, не отвлекаясь ни на что, посмотреть и запомнить все вещи, которые она там увидит. Плюс ей давно хотелось почувствовать себя взрослой и чтобы сестра так сильно не заботилась о ней.       –А... – тихо протянула девочка. – С вами, точно все будет в порядке? – с подозрением спросила она, опасаясь, что все же разделяться им совершенно не стоит. Она, как самая старшая в компании, обязана была быть уверена, что никто не пострадает и не потеряется, поэтому ужасно волновалась, что они все потеряются в этой толпе народу.       –Курапика! Побольше доверия напарникам! – одновременно возмутились ребята, с негодованием смотря на сероглазую, отчего та почувствовала себя снова не совсем уютно.       –Ну да, простите, – виновато улыбнулась она, нервно проведя рукой по волосам. – И правда с чего бы мне волноваться? Это же я вас выбрала, я в вас полностью уверена! – самоуверенно улыбаясь фыркнула девочка, руками упершись в бока. – Тогда вот вам списки покупок, и идем покорять этот магазин, верно, ребята?       Работу распределили поровну, так, чтобы никто не был не у дел: Курапике, как самой старшей, достался отдел с ванными и туалетными принадлежностями; Кураме достался отдел детской одежды и игрушек для детей младенческого возраста; а Пайро, как самому везучему, достался продуктовый отдел. На том и порешили.       Курама и Пайро победно улыбнулись – они отвоевали свою автономию и теперь могли спокойно пройтись по магазину. ***       Пайро тихо вздохнул.       Он должен был признать, что желая пройтись в одиночку по магазину, чтобы купить пару подарков для подруг и приятно удивить их во время дальнейших праздников, он не подумал о неминуемых последствиях, которые могли приключиться с ним пока он выполнял свою часть работы.       Первая проблема – он с трудом разбирал почерк старейшины. Уважаемый дедушка Курапики настрочил список из тридцати пунктов таким вычурным почерком, что у мальчика невольно создавались сомнения: а не специально ли он так сделал? По-словам подруг их старик был горазд на всякое, чтобы не дать им пройти экзамен, но чтобы вот так легко подозревать старейшину?.. Он, правда, чувствовал себя плохо от понимания, что смеет подозревать старейшину в заговоре против своих детей.       В конце концов, кто он такой, чтобы так просто обвинять более мудрого и взрослого человека?       –«Проклятье!» – не сдержавшись чертыхнулся про себя мальчик: тележка катилась тяжело, хотелось все время оставить её где-то в стороне, и уже потом тащить туда необходимые вещи, но это значило создавать прохожим проблемы, а значит это было нежелательно. Прохожие даже так на него оглядывались, он же не... ладно он слеп, но не настолько!       Понять бы ещё почему они так странно смотрят на него... Неужели его глаза все же поменяли свой цвет и это кто-то заметил? Хотя вряд ли из-за этого, там бы они реагировали по-другому, кричали что-то или даже тряслись от страха. Ему папа рассказывал, что на их натуральный цвет глаз такая реакция происходит у любого нормального человека. Даже не из-за того, что страшно, а по причине не натуральности и необычности.       Хотя мальчик все равно не понимал причину: он же не ненавидит внешний мир за то, что он отличается от его привычного места жительства.       –«А тут... это помидоры, верно? Но, они какие-то маленькие и желтоватые... Ой, это апельсины... Святые! Я устал от ошибок!» – так как у него было плохо со зрением, ему приходилось часто всматриваться в написанное на упаковках, перечитывать названия, чтобы не ошибиться. Вот и сейчас он с трудом распознал название, поскольку никак не мог правильно сфокусировать взгляд на нужной табличке.       Будь здесь Курапика, он бы привычно улыбнулся и посмеялся над собой, но подруги не было, а он... был несколько раздосадован своими неудачами, чтобы самому себе врать, что собственная неспособность нормально читать никак его не злит. Именно в такие моменты, будто насмехаясь, сознание напоминало, что он не совсем здоров.       В обычное время можно обманывать себя сколько он может, однако факт от этого не изменится – он болен. Очертания букв расплывчаты, глаза от чрезмерного напряжения слезятся, а в голову лезут мысли, что все это не всегда было так. Он помнил, как ясно для него выглядел мир раньше и все ещё не мог признать то, что давно сказали ему врачи. Не мог признать даже самому себе, что его зрение снижалось всё сильнее, не мог признать, что даже с очками мир не становился яснее и чётче. Не мог признать, что Курапика теперь виднеется светлым пятном на разноцветном фоне, а родители больше не ругают его, а только и делают, что жалеют его.       Так делают все, даже Курапика хотела какое-то время, но он пресек любые наклонности на это поведение. Но все равно это обидно. Он такой же, как и все другие, может чуть-чуть глазами слабоват, но он был чистокровным Курута и его глаза имели один из самых ярких оттенков, почти наравне с Курапикой! Пусть сейчас он не мог ими толком пользоваться, поскольку их использование лишь приближало неизбежную слепоту, но...       Неожиданное столкновение выводит его из своеобразной задумчивости – после встречи с неизвестным большим пятном, ноги не удерживают его на весу и он падает на копчик. Что-то разбивается, заставляя его испуганно вздрогнуть и начать оглядываться по сторонам, пытаясь понять что именно только-что произошло и где находятся осколки от разбитого стекла.       –Смотри куда прёшь, сопляк! – резко рявкнули сверху злым и грубым голосом разъяренного зверя. – Дерьмо! Из-за тебя теперь на моей одежде пятно!       Мальчик непонимающе моргнул – он не сразу понял, что только что ему сказали. Разве звук разбитого не произошел после его падения? Или он что-то путал? Но... он точно что-то держал в руках: бутылка подсолнечного масла..? Он недоуменно хмурится, пытаясь понять, как так получилось, что она упала. Он ведь держал её в руке, верно? Значит и упасть она должна была на пол. Или он по привычке успел её подкинуть в воздух? Тогда это бы все объясняло, но...       –Пайро!       Впрочем это было неважно.       –Пайро! – настойчиво повторил голос, после чего ему на шею упало чье-то тело, обнимая за шею и взволнованно вглядываясь в лицо. По нечетким очертаниям и характерным повадкам девочки он понимает, что это Курама и расслабляется. Ему сейчас объяснят, что происходит и помогут подняться на ноги, поскольку сам он сейчас, кажется, неспособен встать самостоятельно. Колени ощутимо дрожали от перенапряжения из-за падения и он неожиданно вспомнил давние советы родителей, которые говорили, что чтобы не калечить ещё сильнее ноги, чем уже есть, он должен был стараться не падать на колени или на копчик.       На колени, потому что ноги итак слабые из-за его недуга, а на копчик, потому что его проблемой со слабыми ногами послужили многочисленные травмы позвоночного столба. Даже легкие падения могли спровоцировать смещение позвонков и... Как итог инвалидное кресло.       –Ты в порядке? Поранился?!       Нет, он этого не хочет.       –Д-да, все в порядке, Курама, – он несмело улыбнулся в затылок девочке, неуверенно обнимая подругу за талию одной рукой, а другую используя для опоры, чтобы вдвоем не распластаться на полу. Курама-то была уже немаленькой и вынести её вес было трудновато. – Я просто споткнулся, и, как видишь, упал, – он на секунду замер, раздумывая о том, говорить или нет, но... – Что случилось, я не сильно понимаю... Не могла бы ты мне?..       –Что тут происходит?!       –«...объяснить почему я упал и почему те люди на меня накричали.» – в мыслях договорил мальчик, понимая по-голосу только что пришедшей Курапики, что объяснять ему это будет далеко не Курама, а очень злая старшая Курута. ***       Люди во внешнем мире были странные.       Одетые в непонятные, непривычные для её глаз, наряды, они свободно гуляли по магазинам поодиночке или по парам. С прохожими людьми не заговаривали, даже не приветствовали и не желали удачного дня. Честное слово – будто незнакомые люди ходят, а ведь они из одного города!       Первое время она думала, что прохожие люди были в ссоре, но такого быть не могло, поскольку это означало бы, что все-все люди злились друг на друга и потому не разговаривали друг с другом. Потом пришлось отгонять мысль, что здесь такой закон: в магазинах не разговаривать, чтобы полностью сосредоточится на покупках. Какие ей только глупости в голову не шли, пока она думала об этом странном поведении окружающего её народа, а оказалось все было легко – они просто не были знакомы друг с другом.       Это оказалось неожиданностью похлеще осознания, что слушая понимать новый язык было труднее, чем читать в книгах.       Поскольку в её деревне людей было чуть больше сотни, то все собратья знали друг друга с самого детства. Ей казалось, что во внешнем мире все также. Что даже в больших городах все будут знать друг друга, а атмосфера между людьми будет такой-же теплой и приветливой, как между её братьями и сестрами. А оказалось, что люди смотрят на других людей лишь с небольшой долей любопытства, кто-то с презрением, а кто-то оценивающе.       Неприятное открытие, но это все равно не омрачало тот факт, что она была очень рада выйти по внешний мир.       Занятая радостными мыслями, она уже почти закончила с покупками и собиралась пойти поискать друзей, совсем не ожидала услышать звон битого стекла неподалеку от себя. Девочка даже подпрыгнула на месте от столь сильного, эхом отдающего по всему вдруг затихшему магазину, звука. Поморщившись, нехотя погладила уши, в которых ещё отдавался этот неприятный звук от падения чего-то очень хрупкого.       –Смотри куда прёшь, сопляк! – рыкнули неподалеку, а сразу после добавили ещё более злым тоном: – Дерьмо! Из-за тебя теперь на моей одежде пятно!       Заинтересовавшись, Курапика все же решила разобраться из-за чего неизвестный человек так сильно раскричался. Ну, подумаешь, одежда испачкалась, она вообще каждый день пачкала свою и ничего, её даже никто не ругал за это. Папе было всё равно, он лишь посмеивался с её испачканного вида, а мама начинала ругаться лишь когда видела, что одежда порвана, а сама девочка приходила вся в синяках и царапинах.       Весело даже было – мама часто заставляла папу стирать её одежду в наказание за какой-то его глупый поступок. Папа в ответ ныл, просил не истязать его, но мама была непоколебима и всегда выполняла свои угрозы в реальность. То есть, если бы папа не выстирал её одежду, то тогда бы мама бы с ним не разговаривала какое-то время. Или бы заставила его спать на диване. Папа вздыхал, махал на маму рукой, но потом всё равно всё исполнял, попутно включая в своё наказание и Курапику, которой было интересно посмотреть на папу делающего такие неестественные ему вещи.       Кстати, она до сих пор не понимала почему спать на диване для папы казалось настоящим наказанием. Диван удобный, большой и мягкий, раскладной, а ещё на нем удобно прыгать вместе с Курамой, которая собственно и изобрела эту забавную игру.       –Пайро! Ты в порядке? Поранился?!       Взволнованный голос сестры неожиданно сильно ударил по ушам. Что значит Пайро? Что значит поранился? Неужели он упал и разбил что-то? Резко вспоминаются вопли незнакомца и слово «сопляк» направленное на кого-то. Неужели...       Картина представшая её глазам была совсем не той, которую она ожидала увидеть идя по направлению к медленно собирающейся вокруг чего-то толпе. Пайро, сидящий на полу и болезненно морщившийся, рядом с ним Курама, отчего-то перепугано глядящая на мальчика, плюс три взрослых мужчин стоящих совсем рядом с ними, один из которых злобно смотрел на сидящую на полу парочку.       –Что тут происходит?!       Один из тех мужчин, тот который жутко злой, резко обернулся на её голос:       –Этот пацан твой дружок, мелочь? – грубо рявкнул он. – Смотри, шкет! Он мне всю одежду той разбитой хренью испачкал! Ещё и бутылку специально подбросил так, чтобы она разбилась и осколки полетели в меня!       –Ч-что..? – едва выдавила из себя она, придя в искренний шок от наглости этого человека. – Да Пайро никогда в жизни ничего плохого специально не сделал! Если что-то произошло, то это совершенно не его вина!       –Тогда чья? Моя что-ли?! Ты вообще понимаешь, что это покушение на убийство, малявка?! Меня облило этой гадостью с ног до головы и лишь чудом пронесло, что осколки не выкололи мне глаза! Плати мне ущерб, живо!       –Вы... вы..! – она резко зажмурилась, крепко сжимая кулаки, стремясь хоть как-то себя успокоить, чтобы не натворить ничего за что потом будет непомерно жалеть. Она прекрасно понимала, что Пайро никогда бы ничего не сделал, чтобы умышленно навредить живому существу. И сейчас не мог сделать этого. Однако её не было рядом, когда все случилось и теперь она могла разве что лишь на словах защищать друга. Со злостью она оглянулась на собравшуюся рядом толпу, оживленно наблюдавшую за ними.       Никто даже не пытается им помочь, хотя случись подобное в клане все бы уже во всем разобрались и нашли бы виновного. До ссоры бы даже не дошло. А здесь..!       Больше не обращая внимания ни на что, она резко развернулась, чтобы резким и отрывистым шагом подойти к другу ради того, чтобы помочь ему подняться с пола. Курама взволнованно посмотрела на неё, но Курапика быстро натянула широкую улыбку на губы, чтобы подбодрить её.       –Как ты? – протягивая руку обратилась она к Пайро.       –Вроде... в порядке, – неуверенно улыбнулся он, после чего чуть смущенно добавил: – Не надо было мне идти... Из-за меня одни проблемы у тебя, прости пожалуйста, Курапика, я...       –Помолчи, – нервно буркнула она, после чего сильно потянула руку друга на себя, тем самым помогая тому подняться. Только он ступил на обе ноги, так сразу едва не упал обратно, но она вовремя успела придержать друга за плечи. – Это не твоя вина, мне кажется к тебе просто дострелялись вот и...       –Мелочь, а ну живо платите мне за причинённый ущерб! – рявкнули ей практически в ухо, неожиданно сильно хватая за плечо и дергая на себя. – Мелк...       Курапика банально бы не выдержала и выбила бы отморозку пару зубов, если бы он тут же не отшатнулся от неё, а кто-то из толпы тут же не выкрикнул:       –Хватит тут цирк устраивать! Это вы подножку мальчику подставили, вот и получили по-заслугам!       –Отстаньте от них!       –Какой ужас, это же дети!       –Может, хватит уже?! Вам не стыдно на детей наезжать?       Толпа, будто им всем кто-то вернул способность говорить, разбушевалась, запричитала, начала выкрикивать обвинения в сторону мужчины и его молчаливо не вмешивающихся друзей, которые всё это время стояли и насмешливо ухмылялись, изредка поддакивая его воплям.       –«Подножку?» – резко напряглась девочка, услышав, наконец, причину почему её друг упал. – «То есть они, эти твари, подставили ему подножку? Пайро?!» – она уже хотела дернуться вперед, но Пайро успел её остановить, крепко сжав её ладонь своей.       –Не стоит, Курапика, – тихо, практически умоляюще прошептал мальчик ей на ухо. – Ты сейчас разозлишься и мы все провалим твой тест, а я этого не хочу, поэтому прошу, пусть взрослые со всем разберутся, а мы постоим в стороне. Если не выйдет, то мы им заплатим, у меня есть деньги, плюс кое-что наверняка останется после того, как мы купим всё, что нам будет нужно. Я извинюсь и всё будет хорошо, ладно?       –Но, Пайро, ты же не виноват, это все они подстроили! – от несправедливости хотелось отчаянно зарычать, но друг каким-то образом всё равно оставался спокойным, хотя это именно его толкнули и несправедливо обвинили в том, чего он не делал.       –Все в порядке, – упрямо повторил он, смотря ей прямо в глаза. – Это все не важно для меня. Подумаешь толкнули, не умер же от этого. И все, хватит, Пика, я больше не хочу, чтобы ты злилась из-за меня. Они того не стоят!       –Ладно, но они все ещё здесь и-и...       –ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ, БЕСИТЕ, ОТРОДЬЯ! – неожиданно громко заорал тот самый мужик, прерывая поток ругани толпы. – МНЕ НАСРАТЬ НА ВАС ВСЕХ! А ВЫ, – он тыкнул пальцем в сторону успевших отойти от эпицентра ругани детей. – ВЫ МНЕ ЗАПЛАТИТЕ ЗА ВСЕ!       Он разворачивается, пинает разбитую бутылку в сторону в испуге вскрикнувших людей из толпы, а затем распихивая всех подряд на своем пути уходит прочь из магазина, напоследок просверлив детей очередным безумным от злости взглядом.       Весь магазин замолкает на пару секунд, а после взрывается негодованием.       –Да как он смеет!       –Мама, эта острая штука чуть не попала в нас!       –Эти козлы уже достали шуметь! Денег заработали и решили, что они пуп земли!       –Отребье они, а не богатеи! Хамы и тупые мужланы!       –А вы видели тех двоих? Да они только и делали, что стояли и ухмылялись, как какие-то гниды!       –Да уж, лучше было бы если бы их здесь не было!       Пока толпа возмущалась, Курапика осталась стоять на том месте где была и думала обо всем, что только-что произошло. Она никак не могла поверить, что такие плохие люди, как тот странный мужчина, могли решить подставить её друга. Её беспомощного друга, который мухи не обидит даже если ему это прикажут сделать в насильственной форме.       Зачем они пристали? Зачем тот человек так сильно кричал? Неужели нельзя было все решить мирным путем, чтобы никого не выгоняли и не оскорбляли?       Это было жутко. Придя во внешний мир она не ожидала увидеть нечто столь неприятное, готовое растерзать её и её друзей, лишь бы они заплатили за... испорченную одежду? Неужели для людей внешнего мира это нормально вести себя словно звери, лишь бы вытребовать для себя какую-то услугу? А как-же уступки, доброта, желание помочь, честь в конце концов?       Гордость.       Её с детства учили вести себя прилично, никому не грубить, опрятно одеваться и придерживать в узде собственный нрав перед другими людьми. Быть независимой от других, помогать нуждающимся и вести себя точно так, как хотела бы она, чтобы вел себя её эталон. А эталоном была мама. Она всегда красивая, умная, веселая, душа компании и великолепных манер, истинный пример женственности. Все эти качества – это и есть её идеал. Её гордость.       Так как же так, что люди внешнего мира такие малодушные? Ни капли чести – разве напасть на ребенка это нормально? Ни капли гордости – тот человек вел себя как загнанный зверь, злой и рычащий на всех. Ни капли доброты – почему люди не помогли сразу Пайро, зачем чего-то ждали и смотрели, как над ним измываются?       В книге об охотнике Дино такого не было. Там все было хорошо: люди были добрые, а те, которые вели себя плохо получали по заслугам. Справедливо. Правильно.       –Эм... ребенок с блондинистыми волосами, – вдруг окликнул её кто-то, вынудив обернуться и увидеть небольшую сутулую старушку, которая ей солнечно улыбалась. – Ты молодец, храбро защитил своего друга. Вот только ты рисковал знатно, не делай так больше, – едва заметно нахмурилась она, обеспокоенно прикусив обветренные сухие губы. – Те трое большая головная боль для нашего города, они могут практически все. Если бы мы за вас не заступились, они бы могли вас серьезно побить, и мало ли, ограничилось бы все только этим или нет... Не стоит так больше рисковать, лучше сразу идите в полицию. Люди там, может не очень честные, но детям ещё помогают. В следующий раз идите сразу к ним.       Курапика озадачено моргнула, переглянулась со сразу повеселевшим Пайро, после чего неловко засмеялась, потирая затылок:       –Понимаете, леди, я не..       –Вы путешествуете, – улыбаясь перебила её старая женщина.       –Ах, ну... – старшая Курута замялась. – А откуда вы..?       Немолодая женщина мягко рассмеялась: – Я долгие годы живу в этом мире, многое повидала и могу с уверенностью сказать, что вы – маленькие путешественники, неопытные, но жаждущие приключений. Должно быть наслаждаетесь жизнью на свободе, я так полагаю?       –Что-то типа того, – немного уверенней кивнула Курапика, все ещё немного сконфуженная из-за рода в котором к ней обращались. Но, может тут так заведено? Она где-то читала, что в некоторых языках внешнего мира к детям не достигшим определенного возраста обращаются в третьем роде. А тут просто в мужском... Возможно есть какое-то правило, которого она не знает, а эта женщина, в силу своих долгих лет, знает и использует.       В это время Курама, впервые за все это время, ожила и скромно потянула сестру за рукав кофты: – Пика, мне кажется нам надо закончить с покупками, – тихо проговорила она, обращая внимание всех на себя.       –Д-да, конечно, Рама, – тут же кивнула головой девочка. – Я со своей частью уже закончила, просто тележку оставила неподалеку. Давайте я сейчас быстро пойду и возьму её, а потом мы вместе закончим с приготовлениями, хорошо, Ку, Пайро?       Оба одновременно кивнули со стыдом вдруг осознав, что несмотря на то, что сами выбивали себе право на то, чтобы пойти и собрать все по-отдельности, они, максимум, что смогли сделать – это найти половину необходимого.       –Ой, а давайте я вам помогу! – вдруг предложила бабушка. – Мне все равно делать тут уже нечего, все что нужно я уже купила себе, – она показала небольшую сумочку с очень маленьким содержимым внутри. – А так хоть вам компанию составлю и помогу все найти. Конечно же, если слабая старушка вас не побеспокоит, а то мало ли я тут стою, вам мешаю и..       –Нет-нет! Вы что! Вы нам нисколько не мешаете! – тут же в один голос забормотали Пайро и Курапика, обеспокоенные грустным тоном собеседницы. – Мы, конечно же, рады будем вашей компании! Поэтому, пожалуйста, помогите нам, леди!       Удивленная их слаженности, старушка тихо рассмеялась, – Вы такие забавные, детки! Идемте тогда, вижу же, что вам не терпится выйти отсюда поскорее. Кстати, неподалеку отсюда есть один очень интересный парк, вам, должно быть он очень понравится, плюс там...       Под мирный аккомпанемент тихого старушечьего голоса время прошло быстро и незаметно. Необходимые покупки были осуществлены, деньги заплачены, а сами они не заметили, как за весь день обошли большую часть городка, который по словам их немолодого путеводителя был достаточно маленьким по сравнению с другими городами намного дальше отсюда. Слушая интересные истории из жизни Сахиты-сан, – так она представилась, – они поражались разнообразию её жизненных приключений, которые она именовала никак иначе чем «пустяки, не стоящие ни дженни, но вы только послушайте о.....!».       Им было и правда весело. ***       Уже вечерело, когда они поняли, что необходимо возвращаться домой. Все вещи уже были собраны благодаря проворности и предусмотрительности Сахиты-сан, которая первым делом после супермаркета отправила сгрузить сумки на спины пико, которые славились не только своей проворностью и быстрым бегом, но и повышенной недоверчивостью к посторонним людям. Коротко говоря, оставляя многочисленные пожитки у них на спинах можно было быть уверенным, что ни один вор не сможет украсть вещи, ведь пико просто обожали кусаться и пинаться.       Вот уж точно, что лесные животные даже будучи одомашненными всегда оставались лесными животными.       Устав за весь день ребята едва ли шли быстрее своей старой «подруги», вяло переговаривались между собой и делились впечатлениями за весь день.       –Жалко, что надо уходить, – нехотя протянула Курама, устало волоча ноги по земле и все время опираясь то на руку Пайро, то на руку Курапики. – Я бы здесь с радостью переночевала, а вы?       Пайро устало улыбнулся и тихо пробормотал: – Я бы не прочь поспать, но... Мы должны идти домой, а не то наши родители будут волноваться. Плюс, ты же не хочешь, чтобы мы завалили спор на радость твоего дедушки? – девочка демонстративно кривится, а мальчик фыркает. – То-то же.       Курапика ухмыльнулась, – А ведь мы выиграли, ребята. Сходили в город, сами, без его помощи, плюс очень весело провели все время благодаря нашей новой знакомой, верно Сахита-сан?       Бабушка с согласием кивнула и вновь улыбнулась, хотя и было видно по её улыбке, что она порядком устала. Правда когда они предложили повести её до дома, и там же распрощаться, старушка неожиданно бойко запротестовала и сказала, что будет с ними до тех пор, пока они не уедут из города. Им ничего не оставалось, кроме как принять это и начать плестись к загону, где они оставили своих ездовых животных.       Ради того, чтобы быть совсем честными с этой доброй женщиной, они решили рассказать ей полу-правду: о том, что они поспорили со своим дедушкой, что достаточно взрослые, чтобы самим начать путешествовать по миру. А он сказал, что если они купят всё, что написано в выданных им списках и принесут это домой, то смогут путешествовать сами. Но только если смогут это сделать, в другом случае он их запрет дома и ещё долго не даст им выйти наружу.       Сахита-сан повозмущалась немного, сказала, что они и правда ещё очень маленькие для слишком дальних поездок, однако также осудила методы старейшины, сказав, что он не должен так сильно настаивать на том, чтобы они никуда не выходили, ведь «дети, полные энтузиазма, нуждаются в приключениях».       –Похоже так просто нам не дадут уйти, – вдруг нахмурилась Курапика вдалеке разглядев неприятно знакомые три фигуры. Она уже успела о них позабыть, увлеченная вспоминанием всего хорошего, что увидела собственными глазами за весь день, но... Они все равно появились. – «Плохо это, надо бы уйти отсюда поскорее, а то мало ли чего они ещё выкинут... Мне бы не хотелось из-за них провалить экзамен, тем более мы же почти закончили!»       Пайро осторожно берет её за руку обращая внимание на себя, – Не обращаем внимание на них, пройдем мимо, ладно? – девочка секунду задумалась, но потом решительно кивнула на слова друга. – Сахиса-сан, мне кажется нам надо здесь попрощаться. Мы собираемся быстро проскользнуть мимо тех троих и... нам бы очень не хотелось, чтобы у вас были проблемы вместо нас.       Старушка понимающе кивнула:       –Ох, хотела я остаться с вами подольше, но раз уж так... Приятно было с вами познакомиться ребятки, удачи вам в ваших начинаниях!       –Нам тоже было очень приятно с вами познакомиться, – счастливо улыбнулась Курама, на секунду подходя и обнимая старую женщину.       –Как только я смогу свободно перемещаться, я обязательно вас навещу, – чуть покраснев пробормотала Курапика, затем взяла ладонь женщины в свою ладонь и быстро прикоснулась губами к смотренной годами коже. – А это моя вам благодарность за великолепный день!       Пайро кивнул на слова подруг, будучи полностью солидарным с ними, – Спасибо вам, Сахиса-сан!       Смотря вслед медленно уходящей женщины, Курапика подумала, что была неправа.       Люди внешнего мира бывают как добрыми, так и злыми. А сегодня она познакомилась сразу с двумя типами людей, и это было здорово. Пусть тут есть такие люди, как те трое, что сейчас их поджидают впереди, но такие люди, как Сахиса-сан вполне закрывали те мелкие грешки, которые создавали они. Как было написано в книге об охотнике Дино, добро всегда побеждало зло, а значит... Значит даже сейчас все будет в полном порядке. Они быстро пройдут мимо тех троих, войдут в загон, чтобы забрать своих пико и выйдут в лес через задний выход загона.       Ничего сложного, тем более, если что, то она сможет защитить Пайро и Кураму от напастей. Это не сложно, главное быть готовой ко всему и бить со всей силы, как показывал папа во время их тренировок. Пусть их трое и они все большие, намного больше, чем она, но она быстрая и верткая, а куда бить, чтобы люди падали с ног и стонали от боли она знает. Её уже научили.       –Так-так, – медленно протянул уже знакомый мужчина, оглядывая их с головы до ног и неприветливо цыкая. – А где же деньги, мелочь?       Курапика почувствовала, как предупреждающе сжалась ладонь Пайро вокруг её собственной, будто успокаивая её, после чего мальчик невозмутимо остановился, взял рюкзак и неторопливо достал оттуда небольшой красный мешочек с оставшимися деньгами.       –Вот, тут как раз столько, сколько нужно для чистки вашей одежды. Я специально ходил уточнять сколько это стоит и мне сказали, что этого хватит, – он протянул ладонь со своеобразным кошельком. – Я также приношу свои извинения за доставленные вам неудобства, я плохо вижу и не заметил вас. Прошу прощения. Теперь мы можем пройти?       Мужчина какое-то время тупо смотрел на спокойного, как удав, мальчика. Не дождавшись никакой от него реакции, Пайро решил лично сделать пару шагов вперед и вложить деньги в чужую ладонь, после чего предусмотрительно отошел назад к Курапике и Кураме.       –Детки, детки... ха-ха-ха, ну уж нет... – отмер мужчина, услышав пару насмешливых хмыков от своих товарищей. – Что это вообще такое? Восемьдесят дженни? Ты смеешься надо мной, что ли? Этого мало, мальчишка. Неужели ты не понимаешь, что я имел в виду также моральный ущерб? Я ведь мог пострадать из-за тебя, щенок. Так что давай сюда сумму в три раза превышающую эту мелочь, что ты мне всунул в руку. Дополнительно.       Пайро раздраженно вздохнул, понимая, что именно этого и следовало ожидать от этих людей. И что теперь делать? Он так хотел решить все мирно, чтобы никто не кричал или вновь не начал обвинять никого, но... Как?       –Такого закона нигде нет, – с недовольством сузив глаза тихо произнесла Курапика. – И у нас нет больше денег, так что обойдетесь. Мы здесь всего на один день, дайте нам пройти, пожалуйста.       –А ты-то, откуда знаешь, козявка? – с презрением спросил один из товарищей самого главного. – Он есть, точно также как есть выбор у вас: либо вы отдаете нам деньги, либо мы забираем их силой. Советую подумать хорошо, прежде чем давать ответ, малыш.       Курама волнительно потопталась на месте за спиной у ребят и тихо, едва слышно вздохнула: – Я устала, ребята...       Мальчик понимающе кивнул и молча достал мобильник из кармана.       –Ха, смотри-ка, телефон, а как прибеднялись-то! – с сарказмом произнес третий мужчина. – Давайте так, вы отдаете его нам, а мы, так и быть побудем хорошими и пропустим вас туда, куда вы так торопитесь, – он сделал шаг вперед и протянул руку вперед. – Ну?       Старшая Курута в защищающем жесте встала перед другом и хмуро высказалась: – Нет. Мы купили телефон не для того, чтобы отдать его. Оставьте нас в покое.       –А если нет, то что?       –Я звоню в полицию, – нахмурившись, громко сказал Пайро, преподнося телефон к уху.       Все трое мужчин резко замерли на месте, сразу перестав ухмыляться и лыбиться, как делали до этого. Ещё секунда и самый крикливый из них неожиданно рванул вперёд, отталкивая стоящую на его пути девочку в сторону и замахиваясь, чтобы дать затрещину замершему на месте мальчишке.       –Быстрее, они там! Помогите же им...!       Несмотря на то, что совсем рядом закричали люди, – Курама даже в шоковом состоянии смогла разобрать, что голос принадлежал встревоженной Сахисе-сан, – тот, кто замахнулся для удара так и не остановился. Курама тут же с ужасом пискнула, а Курапика...       –Пайро! БАМ.       –Дерьмо! Уходим, быстро! – тут же рявкнул главарь, осознавший, что всё зашло слишком далеко и сюда уже бегут люди. Однако убежать, как остальные его товарищи, он не успел, так как только он развернулся его резко свалили с ног тяжелым ударом в живот, из-за которого он упал на спину и прокатился назад, окончательно испортив свою одежду.       Курапика была очень зла.       –Курапика, нет! – резко подорвалась с места Курама, с ужасом в широко раскрытых глазах попытавшись остановить разъяренную сестру, но...       Алые глаза у главного наследника Курута выглядели не страшными, а абсолютно бешеными.       –Подонок! Кап.       –Курапика! Кап.       –Как ты посмел! Ублюдок! Кап.       –Не надо.. Нет...! Кап.       –Ударить! Моего! Друга! Кап.       –Сдохни! Кап. Кап. Кап.       Курама с ужасом наблюдала за тем, как её сестра сидела верхом на человеке, который уже даже не защищался, и превращала его лицо в кровавое месиво. Из-за ужаса, неожиданно охватившего её тела она не знала что делать. Пайро лежал неподалеку и с силой зажимал голову руками, и не ясно что именно с ним было. Один товарищ того мужчины/, который поднял руку на Пайро уже сбежал, а другой в полнейшем оцепинении сидел и смотрел с ужасом на кровавое действие, а люди...       –Боже мой! Что здесь... Что здесь происходит?!!!       –Какой кошмар!       –Этот ребенок обезумел!       –Он захвачен демоном!       –Да остановите же его кто-нибудь! Он же убьёт его!       Несколько мужчин побежали вперед, пытаясь отодрать Курапику от уже не подающего признаки жизни мужчины, но не успели они даже дотронуться до неё, как она резко остановилась и тяжело дыша прорычала:       –Р-р-руки убр-р-рали, – схватив кого-то ближнего за кисть и сжав пальцы так, чтобы длинные ногти вонзались в кожу, она угрожающе прошипела: – И только посмей ещё раз подумать о том, чтобы прикоснуться ко мне, я тебе её сломаю, – и оттолкнув шокированного мужчину от себя, девочка резко встала, с отвращением на лице отряхивая руки от крови. – Ты! – она подошла к замершему товарищу того, кто сейчас лежал рядом истекая кровью. – Вы! Зашли слишком далеко! Ублюдки! Вы..!!!       –Не трогай меня, монстр! – вдруг закричал он, вызывая ещё более острую волну отвращения в юной Курута.       –Заткнись, ты..!       Но он внезапно пошёл напопятную, выставляя руки перед своим лицом и крича: – Я прошу прощения за всё, что мы сделали, мне искренне жаль!       –Замолч...!       –Прошу! Позволь нам уйти! Умоляю! Это все была не наша идея!       –Что значит «не ваша идея»?! Чья тогда?!       –Несколько дней назад... – захрипел от страха он. – Несколько дней назад странный дед обещал заплатить нам, если мы выведем вас из себя...       –Как он выглядел?!       –Со здоровенной бородой... и шрамом на лбу!       –А издеваться над Пайро он тоже попросил, да?!       –Да!       Курапика резко замолчала, тем самым испугав ещё сильнее мужчину.       –Он врет, – послышался слабый голос Пайро со стороны. Мальчик сидел сгорбившись, прижимая руки к голове и практически плача от боли. – Ты только вчера попросила его, чтобы Курама и я пошли с тобой. Какие же ещё «несколько дней назад»?       Курапика дёрнулась.       –Сволочь...       –Простите! На самом деле он сказал, что ты придешь со взрослым, который будет в курсе про уговор! Нам велено было только разозлить тебя! – быстро забормотал он, увидев ещё более мрачный и злой взгляд, чем был до этого. – Но ситуация изменилась! Он велел не доводить план до конца и что заплатит лишь половину! И.... нас это взбесило...       –Погорячился?! По твоему это...! П-пайро! – тут же испугалась Курапика, увидев, что друг начал медленно подниматься на ноги. – Не вставай тебе же больно!       Мальчик тяжело поднялся, с трудом поднял телефон и со словами: – Позвони этому странному деду.... Скажи, что как бы ни старался, нас ты не сумел разозлить... И.. можешь идти... – кинул его в подрагивающие руки мужчины.       Алые глаза мрачно следили за каждым движением человека, молчаливо предвещая страшные пытки за непослушание. Мужчина гулко сглотнул. Перед ним стояли дети, он видел это просто прекрасно. У таких детей отбирать что-либо было легко, ведь они даже не могли за себя постоять. Его даже не мучила совесть, ведь беззаконие было у него в крови. Но в этот раз он явно встретился с чем-то иным.       Это существо, светловолосый ребёнок, мальчишка с налитыми кровью глазами с вертикальным кошачьим зрачком не был ребёнком. Оно было даже не человеком, а чем-то более... отталкивающим.       –Я-ясно... Сейчас.. – набрав номер и дождавшись ответа, он, напряжённо сглотнув, заговорил: – М-мне очень жаль, сэр, но мы не смогли их разозлить... Д-да, все так и было... и деньги нам не нужны... Да, конечно, – только отключив связь, он сразу протянул телефон мальчику. – Вот, я позвонил... Простите.       Мужчина поклонился, при этом прося прощения и боясь даже пошевелиться. Он замер. Когда им пришло это предложение, он не сомневался, что всё пройдёт удачно. Сейчас от его уверенности не осталось и следа, а его товарищи оказались последними подонками. Один трусливо сбежал, а другой довёл всё до того, что разозлил это звериное существо, заключенное в теле ребёнка. Остался лишь он, невредимый и его дальнейшая судьба зависела от вердикта красноглазого зверёныша.       Курапика крепко сжала испачканные в чужой крови кулаки и сердито сощурилась. Губы слегка побледнели, так сильно она их сжала со злости, а где-то внутри рвалось наружу угрожающее рычание. Она хотела ударить этого человека. Он был жалким и слабохарактерным, предпочитающим делать другим больно. Он заслуживал того, чтобы его наказали. Она могла это сделать. Она знала, что могла и, главное, она этого хотела.       Шаг вперёд сопроводился испуганным шепотом людей, испуганно застывших неподалёку и тревожно следивших за происходившим. Они снова не шевелились, снова боялись хоть что-то сделать, снова предпочитали отмалчиваться, хотя им было что сказать. Это было омерзительно. Даже не стараясь, она могла попробовать витавший в воздухе слабый запах страха и тревоги, отвратительно смешанный с отчаянным желанием сбежать.       Огонь в глазах гневно вспыхнул, но почти тут же погас.       –«Это... это я их так напугала?»       На глазах у толпы людей алые глаза с неверием во взгляде расширились, обвели испуганных людей своим взором и вспыхнули с новой силой.       –«Я?»       Гулко сглотнув оказавшуюся вязкой слюну, Курапика медленно развернулась на каблуках, длинной чёлкой скрывая вновь вспыхнувший огонь в глазах. Зрачок начал медленно изменяться, возвращая себе свою изначальную форму. Рваным и отрывистым шагом юная Курута направилась к Пайро, давя в зародыше неприятное жжение в глазах.       Мужчина трусливо выдохнул, стремясь унять дрожь в руках. Те странные, пугающие глаза больше за ним не следили, но страх всё ещё оставался внутри. Было ощущение желчи на губах и тяжелая спёртость в груди от бешено бьющегося сердца. Он не верил, что этот монстр его не тронул. Ему вообще было трудно поверить в то, что он мог настолько испугаться ребёнка.       Курапика огорченно скрипнула зубами, краем глаза заметив каким испуганным взглядом на неё смотрела Курама. Младшая сестра была напугана до ужаса. Ею. Её действиями и поступками. Она никогда не видела её такой. Она никогда не участвовала в тех тренировках, на которые её ведут каждый день. Она никогда не видела крови во время драки.       Курама была негласной принцессой, будущей советницей, но никак не наследником клана. Её обучение было другим.       Курапику же учили жесткости и сражениям.       В полнейшей тишине юная Курута подошла к другу и аккуратно обняла того за плечи, чтобы ему было чуть больше поддержки. Она не смотрела ему в глаза, опасаясь увидеть немой укор и разочарование. Поэтому Курапика смотрела вниз, на ноги лучшего друга и видела, как его ноги тряслись от пережитого падения и вновь не смогла остаться равнодушной.       Алые глаза слабо блеснули, взгляд метнулся к застывшему на месте мужчине и его дружку, который валялся на земле. Он был без сознания и весь в крови. Курута наверняка сломала ему нос и выбила несколько зубов, ведь била она со всей силы, которая внезапно возросла во время гнева. Возможно у него было даже сотрясение, потому что при попытке повалить человека на землю, она успела схватиться за его голову и треснуть её о землю.       Пусть так.       Хотя бы чуть-чуть.       Пусть он хотя бы немного почувствует ту боль, что испытал Пайро, когда тот его ударил.       Даже сейчас, после того, как выместила часть злобы на виновнике всей ситуации, злоба яростно клокотала внутри, не давая ей успокоиться даже внешне. Невольно Курапика сжала пальцы правой руки чуть сильнее, ощущая на ней влагу. Много влаги. Это была кровь того ублюдка. Она была немного липкой и стекала по пальцам вниз, к земле.       Кровь не пугала – разве у красного цвета могли быть недостатки? Тот человек заслуживал даже худшего, ведь трогать её семью никто не смел. Но пойди кровь у Пайро или у Курамы, она бы на одном человеке не ограничилась бы. Она бы всем показала причину, почему её людей не стоило трогать.       Несмотря на мрачные мысли, желания подойти к лежачему без сознания ублюдка и пнуть его посильнее не возникло, хотя мрачная удовлетворительность могла бы спровоцировать её будь она чуточку менее зла. Невольно взгляд метнулся к напряженному мужчине стоящему на своих двоих. Он был вместе с тем уродом, навредившем Пайро и он был цел и недвижим от страха перед ней.       Она вполне могла наказать и его, чтобы знал и помнил, почему нельзя вредить её клану.       Но Пайро этого не одобрит. Она чувствовала его руки, сжимающие её накидку, его тихое и прерывистое дыхание прямо у своей шеи. Он знал как её успокоить, точно также как знал, чего она сейчас желала. А ещё он помнил об их цели, в отличии от неё. Поэтому она и боялась смотреть ему сейчас в глаза. Прямо сейчас ей было стыдно и обидно.       К тому же она была зла на саму себя, ведь Курама, державшаяся немного поодаль от неё, была до чёртиков напугана её поведением. Необходимо было успокоиться, улыбнуться младшей сестре и, наконец, вернуть своих друзей домой, где их никто не ударит или обидит. Дома было безопаснее.       –Монстр.       Невольно Курапика вздрогнула, тут же переводя растерянный взгляд на подобравшуюся поближе к ним толпу.       –Уходите.       –Вам здесь не рады.       –Прочь отсюда!       Курапика не... понимала.       Все эти люди раньше сами осуждали и говорили, что лучше бы этих людей не было у них в городе. Она всё слышала тогда в магазине, просто молчала и не подавала виду. Им всем не нравился ни тот ублюдок, ни его компания. И то, что она избила его было обыкновенной, правильной реакцией на всё, что он посмел сделать её другу.       Весь день он издевался над Пайро, оскорблял его, а под конец посмел даже поднять на него руку. Её друг даже извинялся, при этом совершенно не будучи виноватым в произошедшем днём, а уж тем более сейчас. Этот ублюдок был сам виноват во всем.       –Демоны. Красноглазые демоны.       –«Почему... Почему они это говорят? Они же сами говорили... Я... Я всего лишь защищала моего друга!»       Глаза чуть расширяются от шока, когда среди толпы она находит Сахиту-сан, смотрящую на неё с откровенным ужасом и страхом. В сердце болезненно закололо от беспокойства. Что-то... случилось что-то нехорошее. Почему Сахита-сан смотрела на неё так странно? На них всех? Почему она вообще здесь, а не у себя дома? Почему её ужас был такой сильный, что даже не напрягаясь она могла его ощутить в воздухе, среди всех остальных эмоций той толпы? Почему?!       –Они все монстры, какой кошмар!       –А ведь дети...       –Зло.       –Дьявольские ублюдки!       –Прочь отсюда, демоны.       –Монстры!       –«Но вы же все сами говорили... Вы же сами видели, что они хотели нам навредить!» – в глазах начало щипать от невнятного укола обиды и... ужаса. На этот раз собственного, не чужого, а своего. – «Они ударили Пайро, они хотели нас обокрасть. Это они во всём виноваты. Я лишь защищала свою семью!»       Почему на неё смотрели с таким ужасом? За что? Она не заслуживала подобного отношения к себе! Она сделала все правильно, мама всегда говорила, что свою семью и друзей надо защищать. Она имела право ударить того, кто посмел ударить её друга. Из-за него Курама кричала! Это он не пускал их, не давал пройти, хотя они вежливо попросили его уступить им место!       –Демоны! Красноглазые демоны! Уходите отсюда и никогда не возвращайтесь!       Но Сахиса-сан кричала эти жуткие слова так отчаянно, что в где-то в груди становилось очень страшно и больно, из-за чего слезы начинали наворачиваться на глаза. –Нас ненавидят за то, что мы другие, Курапика. Наши глаза меняют свой оттенок в порыве сильных эмоций и это приводит в ужас людей, когда-то ты поймешь это...       Курапика с болью понимает – её глаза стали алыми.       А люди... даже самые добрые люди ненавидели тех, кто отличался хоть как-то от них.       –Ребята, идёмте домой, – тихо пробормотала Курапика, пряча повлажневшие алые глаза за длинной чёлкой. – Наши родители нас наверняка уже заждались....       Они уходили, в то время как их провожали проклятьями и пожеланиями больше не возвращаться в их город. Кинутый прямо в Курапику камень пролетел мимо щеки, оставляя за собой тонкий, почти не заметный след на память. Под аккомпанемент злых выкриков людей, во влажных алых глазах мелькнула глубокая обида и тихий отголосок боли.       Боль от маленькой царапины, оказывается, могла быть нестерпимо жгучей.