Наш маленький, но большой мирок.

«Ты будешь делать все, что я хочу. Даже если я прикажу тебе умереть, ты не посмеешь ослушаться приказа. Ты будешь моим, и этого знания тебе хватит для долгой жизни. ...извини. Я не гарантирую, что она будет счастливой. Ты же моя собственность.»

Шалнарк задумчиво разглядывает потухший экран телефона. Пару раз попробовав его включить и выключить, он сдается и кладет разрядившийся прибор в карман брюк. Обидно, конечно, но это не беда. Он всегда мог использовать свой обычный телефон, а не эту глупую подделку. Но все равно жаль, игра, в которую он битый час играл, скорее всего не сохранила те данные, что были в последней игре. –Мачи, я отойду. – обращается он к хмурой сидящей неподалеку розоволосой девушке. Вышеупомянутая тут же одаривает его холодным взглядом и взмахом руки останавливает его на месте: – Нет. –«Замечательно, она таки меня не выпустила.» – улыбаясь вздыхает парень, рукой взлохмачивая блондинистые волосы, – «Она меня никуда не отпустит пока Босс не вернется. Поскорее бы он уже закончил с Курута, хотелось бы узнать, о чем именно они разговаривают, да и телефон подзарядить перед уходом надо.» –Шалнарк. – неожиданно окликает его Мачи, заставляя улыбнуться чуть шире, чтобы показать ей, что он все ещё преданно слушает её. Однако его вежливость как всегда была отвергнута привычными холодноватыми нотками в женском голосе. Что же, что и требовалось ожидать, – Ты разговаривал с Боссом, он сказал зачем ему мальчишка? –Неа. – тянет гласные парень, довольствуясь легким раздражением на лице подруги. По правде сказать, даже если бы он знал ответ на вопрос, он бы не решился рассказать об этом кому-либо до тех пор, пока не посчитал бы нужным. Он был хакером, мог взломать любую систему защиты и узнать любую информацию записанную на жестом диске машин, однако без определенной платы за свои услуги, он никогда ничего не скажет. Однако новая информация всегда его манила. –Мачи, что ты думаешь о пользователе цепей? Мачи провела чуть больше недели рядом с Курута. Она должна была узнать хоть что-то о нем. Все-таки, она девушка, да и не знал Курута тогда, что она часть Редана. Хоть какая-то откровенность к товарищу по команде должна же была быть, верно? Ну, по-крайней мере Шалнарк так думал. В конце концов, из того, что он слышал о пользователе цепей, тот был слегка наивен, хотя это и не вязалось с картиной убийцы Убогина и Пакуноды. Его интерес имел смысл быть. В начале плана считалось, что тем, кто станет коллегой блондина должен был быть сам программист, однако Нобунага разорался на всех и вся, и после недолгих раздумий было решено, что лучше уж Шалнарк будет сдерживать самурая, чем не особо дружелюбная Мачи, которая и сама, честно сказать, недолюбливала пользователя цепей. Наверно, Куроро просто считал, что Нобу сможет настроить Мачи против пользователя цепей, и по мнению Шала это опасение было правильным. Сам же парень хоть и расстроился, – слишком уж ему хотелось узнать каким был тот, кто почти развалил их группировку, – однако возражать не стал. Боссу итак хватало неистовствующего самурая, который все порывался разорвать на части Курута, незачем было добавлять ему ещё больше хлопот своим неподчинением из-за маленькой прихоти. В любом случае, у него было бы время узнать мальчишку и «после» миссии. –Он... раздражающий, – поморщилась Паук, – В нем нет ничего, в чем бы я могла сойтись с ним во мнениях. Ощущение, будто он пришел с другой планеты, настолько противоположные у нас точки зрения. Никак не могу понять, как с такими мыслями он смог победить кого-то из нас. Больно уж он... – она чуть-чуть кривится, – Строптивый. –Это тебе интуиция так говорит? – чуть улыбаясь спрашивает он, с интересом вслушиваясь в речь старшей подруги. На его удивление Мачи задумалась. –Интуиция.. хм... Я подожду решения Босса, прежде чем что-то говорить... – она снова мрачно замолкает, кажется, что-то вспоминая, – Хотя нет. Я думаю, от него будут одни проблемы. Если Босс все же решит его оставить в живых, то большинство из нас никогда не примет его существования на этой земле. К тому же, я не верю, что он так просто откажется от мести. Он не из тех людей, кто умеет подчинятся, Шал. То, что мы поймали его только сегодня, а не той ночью великолепно показывает это. Та ночь... Шалнарк чувствует, как капля раздражения проскальзывает в его улыбке. О, та ночь была просто не за-бы-вае-ма! В ту ночь все было подготовлено просто идеально: широкое место для битвы, темнота, и утомленность под конец дня со стороны пользователя цепей. Проблема была в том, что в то самое, идеально подстроенное под их задачу место... никто не пришел. Курута стали искать – Мачи и проснувшаяся Сарен, – его никто не смог найти. Шалнарк, который тоже хотел поискать мальчишку пойти снова не смог: ему надо было успокоить Нобунагу, который обещал что выпотрошит ублюдка с цепями, как только вырвется из захвата товарища. Мачи не спала всю ночь, рыская по округе в поисках пользователя цепей. Шалу вытрепал все нервы самурай, а сам Нобунага превратился чуть ли не в дышащего бешенством дракона – дошло даже до того, что на следующий день, своей злой и грубой аурой самурай распугал всех зверей в округе, которые табуном понеслись прочь от них. А как оказалось, Курута с самого начала не хотел дежурить на указанном месте, так как не видел в этом необходимости, и пошел в противоположную сторону дежурить, вопреки всем наставлениям старика–фармацевта. А потом ещё и пропал неизвестно куда, и начал подозревать Мачи в чем-то сомнительном, что могло бы серьезно подставить их миссию, будь он чуть-чуть более подозрителен и агрессивен. –Я никогда не говорила, что против идей Босса, но, – продолжает говорить девушка, – Принесет ли нам пользу этот мальчишка? Он слишком наивен, он будет нам лишь обузой. –Знаешь, я тоже так думал, когда спросил сегодня об этом Босса. –И что он ответил? – с интересом спросила паук. Блондин усмехается краешком губ: –«Иногда наивность это тоже самое, что дать добровольно обокрасть себя. Неужели ты думаешь, что мы не вправе украсть то, что пользователь цепей нам так усердно предлагает?» *** –Ну, так что? Какова их цена, Курута? – мужчина, несильно надавив на его плечи, будто предупреждая, что если тот шелохнется, ему будет очень, очень больно, неожиданно отпускает его, обходя стул и останавливаясь прямо перед ним, хищным взглядом вглядываясь в его глаза. Алые, горящие пугающей ненавистью, глаза. Блондина передергивает от мысли, что он позволяет этому подонку видеть их, а потому чуть отворачивается, презрительно кривя губы в мрачной ухмылке и прикрывая длинной челкой свои глаза. Он ненавидит этого монстра, нисколько не боится, однако сказать что-либо не может. Не из-за темной ауры, что опутывает не только тело Люцифера, но и все окружающее пространство вокруг него, и совсем не из-за легкой парализованности и скованности от ранее пережитой боли. Курапика напряженно молчит, потому что никогда не думал, что когда-то попадет в ловушку связанную с обычаями своего клана. А уж тем более, что традиции клана вдруг плотно переплетутся с его товарищами. Именно это било по нервам намного сильнее, чем вся ситуация в целом. Люди, которых он ценил намного больше, чем ценил себя, снова находится в опасности из-за него. Они уже столько раз рисковали своими жизнями ради него, а он вновь их подводит. Несправедливо. –«Похоже, я просто не создан для того, чтобы вокруг меня находился кто-то живой. Хах, черт, я снова создаю им одни лишь проблемы... Я даже обещания друзьям не в состоянии исполнить так, как надо, ужасный из меня друг.» Из всех клятв и обещаний, что он давал в своей жизни, он все ещё не выполнил ни одного. Он клялся родителям, что отомстит за них и вернет все, что было украдено у них. Он клялся себе, что больше не будет убивать и калечить людей. Клялся, что его друзья больше никогда не получат ни единой царапины из-за него. Клялся, что будет беречь их и защищать от всех в мире, также, как берег Кураму до сих пор. Ничего не получалось. Жизнь бежала вперед, и он не успевал сделать ничего. То, что он мог и то, что хотел, всегда противоречили между собой. Клятва мертвым родителям и клятва живым друзьям. Что важнее? Каждый раз, выбирая друзей он ощущал вину перед кланом. Каждый раз выбрав клан, он сожалел, что обещал что-либо друзьям. Метаясь из разу в раз от семьи к друзьям, и наоборот, Курапика чувствовал себя самым большим предателем на свете. Казалось, будто он выбирает ту сторону, что наиболее выгодна для него в тот или иной момент. Как в тот раз в Йорк Шине. Он мог вновь напасть на Пауков, мог убить больше монстров и преступников, очистив мир от их кровавого существования. Но он послушался друзей, выбрал более мирный путь, который привел его к тому, что он имеет сейчас. Это была его вина – он слишком слаб, чтобы противостоять больше, чем одному Пауку за раз. Как оказалось, во много раз сложнее сражаться, когда знаешь, что тварь, которую ты ненавидишь много лет, стоит недалеко и наблюдает за тобой, следя за каждым твоим движением, а ты сам окружен прочими врагами, помимо него. Это было ужасно. Курапика задается вопросом: если бы он тогда не послушался Гона, он не был бы в подобной ситуации? Тогда бы Куроро Люцифер, причина геноцида его семьи, не посмел бы использовать нечто подобное против него... верно? Возможно Курапика бы смог сбежать от пауков, успеть придумать план, и даже выйти живым из ловушки. На вид ловушка готовилась долго, продумывалась каждая деталь, как и тот момент, когда он будет просто не в состоянии достойно ответить на внезапную атаку, однако были и недочеты. Вспоминая все задание, казалось странным, что раньше он ничего не замечал. Были моменты, когда он мог понять, что что-то идет не так: Сарен, что вела себя странно, часто оглядываясь по сторонам; отголоски чье-того неуловимого присутствия рядом; ощущение неправильности и нелогичности многих действий работодателя... И несмотря на все это его сознание решило, что лучше умереть в лесу, полном отравленных растений и испарений. Наверно это и было бы лучшим решением, тогда бы ему не пришлось вспоминать, что его кровные враги ещё живы и что все ещё хотят убить его, за его ошибку двухлетней давности. –«Проклятье, убив двоих, я должен был сделать тоже самое и с другими, я не имел права бросать все на самотек!» И пусть после окончания мести, хуже всех было бы именно самому Курапике, он не смел оборачиваться спиной к Пауку. Он знал, что не имел на это права, но тем не менее повелся на уговоры друзей, обеспокоенных его жизнью и здоровьем, обещая им постараться не искать встречи с Призрачной Труппой. А теперь, из-за собственной наивности и глупости, он умрет смертью ещё хуже, чем его родители. Они хотя бы боролись до самого конца, а он все бросил на полпути, и сейчас не может даже помочь своим друзьям. –Если ты думаешь, что молчанием ты что-то решишь, то ты ошибся. – в мысли врывается чужой, ненавистный, переполненный издевательскими нотками, голос. Курапика зло скрипит зубами, неимоверно жалея, что сейчас не в состоянии выбить Люциферу пару-тройку зубов, чтобы эта мерзкая ухмылка наконец-то исчезла, как два года назад в Йорк Шине. – Советую начать говорить, прежде чем я решу, что ни один из твоих друзей тебе не важен. Курута крепко сжимает единственно рабочую руку в кулак, едва не сорвавшись с места чтобы убить ублюдка. – Только тронь их..! –А то что? – усмехнувшись, парирует мужчина, – Думаешь, в том положении, в котором ты находишься, можешь противостоять хоть кому-то из Труппы? – в столь слабом и невыгодном положении, где он не имеет права даже встать.... А из-за кого это он оказался в этом дерьмовом положении?! По чьей милости все это происходит?!!! Курута, не контролируя себя из-за клокочущего внутри бешенства, резко встает, с силой отфутболивая кресло в Люцифера, вкладывая в этот пинок чуть ли не все свои силы. К глубокому сожалению блондина, ненавистный стул, который он возненавидел сразу же, как только его силой усадили на него, не достиг своего назначения, пролетев в десятке сантиметров от мужчины и треснувшись с громким треском в стену, перевернулся и остался валяться на месте. –Не недооценивай меня, ублюдок, – сквозь зубы шипит красноглазый, нисколько не показывая, насколько сильно устал из-за столь незначительного действия. Возможно все дело было в том, что как только он начал двигаться, волна почти осязаемой темной ауры враз ударила по его незащищенному и ослабленному организму. Лишь из-за упрямства и нежелания сдаваться он смог выстоять на ногах, хотя психологически эта атака ударила его почти с такой же силой, как била мысль, что на экранах все ещё светились лица его друзей. Курапику мутило. Проклятье! Ему даже не надо было смотреть в глаза ублюдка, чтобы понять, что все также предупреждающе-опасно сощуренные глаза разглядывает его, наверняка думая о том, как бы его сильнее помучить. Однако сдаваться и показывать свои слабости перед пауком он не будет – скорее уж сам себе ноги переломает, чем преклонится перед лидером убийц и преступников. – Если мне придется сражаться сейчас с кем-то, я с легкостью убью его. Даже тебя. Куроро насмешливо фыркает, нисколько не удивленный неожиданной вспышке гнева. Даже не удостоив летящий предмет взглядом, он привычно спокойно смотрел на тяжело дышавшего и злобно смотрящего на него мальчишку, который, казалось, был готов убить его одним лишь взглядом полу-безумных алых глаз. –Приятно видеть, что ты ценишь мою жизнь больше, чем жизни тех ребят, с которыми мне повезло встретиться два года назад, – невзначай замечает мужчина, вынуждая ощутимо вздрогнуть Курута, – Кстати, просто для того, чтобы ты знал: за любое твое подозрительное действие будут платить твои товарищи, ещё раз попытаешься что-то сделать, не могу гарантировать, что твои товарищи будут целы и невредимы. Это ясно?– Куроро смеряет блондина колючим взглядом, не предвещающим ему ничего хорошего, если тот и правда ослушается его приказа. Блондин по инерции хочет огрызнуться, однако тут же замирает, осознавая смысл только что сказанного Люцифером. Кончики пальцев, против воли хозяина, холодеют от понимания, что он только что чуть своими же руками не убил своих друзей, поведясь на подначки врага. Куроро великолепно знал, что Курапика никогда не пожертвует друзьями, даже ради достижения своих же целей, однако специально его бесил, чтобы напомнить о том, что пленники у него и любое сопротивление бесполезно. Гребаный ублюдок подготовился ко всему, создал идеальные условия для того, чтобы полностью связать Курапике руки! –Понятно, – хрипло выдыхает блондин, понимая, что кроме как согласиться у него не было никаких других путей. Он на секунду прикрывает полыхающие огнем глаза, а затем сквозь зубы бормочет: – Не трогай их... прошу... – из-под припущенных век Курапика наблюдает за тем, как на лице лидера Пауков образуется ледяная улыбка: спокойная, уверенная, и наслаждающаяся его уязвимостью и слабостью. Ублюдок веселится, с ясной злостью думает Курута, с трудом сдерживающий клокочущий гнев внутри. –Отчего же нет? Они же твои друзья, значит виноваты в той же мере, что и ты. Вот оно как. Вот из-за чего угрожали именно их жизнями. В понимании убийцы все было просто – виноваты те, кто зовется друзьями Курапики. У него нет семьи, у него нет ни пары, ни дома, в который можно было бы вернуться. Единственное, что у него ещё было – это друзья. Все остальное Пауки у него уже давно забрали, а теперь пришли чтобы забрать и то, что осталось. Его драгоценных друзей. –Мне… мне надоели эти разговоры… – скрепя сердцем, начинает говорить алоглазый, скрывая хмурый, полный сомнениями взгляд от безучастного к его волнениям Люцифера, который наслаждался его сомнениями и страхами. Теми страхами, борьбу с которыми он вечно проигрывал – дружба и верность. Курапика отчетливо знал, что ему не следовало заводить дружбу с кем-либо. Ни на Экзамене, ни на заданиях, он не смел позволять себе довериться кому-либо, как делал это все долгие годы до получения карточки Хантера. Однако в свои шестнадцать, устав жить лишь для сестры и данных когда-то клятв, он не выдержал и доверился. Рассказал откуда он, завел друзей, начал с ними переговариваться и потихоньку делился мечтами. Он знал, что это опасно, и тем не менее позволил себе эту непозволительную роскошь, все также питая свою ненависть, чтобы отомстить Геней Редан. Он был слишком жаден, желая все вместе: иметь друзей, осчастливить Кураму новыми знакомствами, выполнить свои клятвы данные на могилах родителей. Теперь пришло время платить за его эгоизм. –Раз уж... раз ты пришел мстить, мсти мне, я не буду сопротивляться. – цепи вновь протестующе всколыхнулись на краю сознания, а сердце забилось чаще, зажатое в тисках металлических условий, но он все равно нашел в себе силы продолжить, – Но, их не трогай. Поимей хотя бы чуточку совести, они... тебе ничего не сделали, они лишь дети или те, кто живут обычной гражданской жизнью. Не надо втравливать их в это дерьмо, и.. – он останавливается, сглатывая ставшую вязкой слюну, – Я считаю, что нам обоим неприятно видеть друг друга, поэтому, – в любой другой момент он бы отрезал сам себе язык за любую мысль подобной той, что он собирался озвучить, но сейчас у него не было другого выхода, – Поэтому побыстрее убей меня, и покончим с этим. Все равно мысль о смерти не пугала сильнее, чем потеря последних близких на этой планете. Лучше уж его смерть станет концом для всего, чем смерть друзей станет началом чего-то ещё более ужасного. Если все удастся, если в обмен на его жизнь Пауки оставят в покое его товарищей, то он, возможно, посчитает это своей личной победой. Посмертной, но если он сможет помочь им, тогда все в порядке, главное лишь вытребовать жизнь для них, остальное пустяки. Он выдержит любые последствия, даже если это будет одна из самых мучительных и ужасных смертей в мире. –Убить? – повторяет мужчина, и медленно, почти лениво шагает в сторону напряженного, как струна мальчишки, – В твоей смерти сейчас меньше смысла, чем семь лет назад, Курута. Хотел бы я просто убить тебя, не стал бы выдумывать всего этого. –Тогда что ты хочешь от меня? – тихо, – усиленно скрывая от самого себя угрозу в голосе, чтобы не провоцировать себя на ещё больший соблазн напасть на подонка, – бормочет блондин, крепко сжимая руку в кулак. Ему очень трудно себя контролировать, в голове вечно что-то темное нашептывает о том, что необходимо убить убийцу; что необходимо заткнуть его, чтобы не болтал лишнего; что даже друзья не стоят того, чтобы закапывать себя заживо в могилу на радость презренных тварей. Соблазн столь велик, но, к радости, а может к несчастью, человеческая рациональность и мозги ещё не отказали. Он не станет, – или все же просто не должен? – рисковать жизнями и здоровьем друзей. –Ты слышал о деле "Тридцати Алых Мучеников"? – неожиданно отвечает вопросом на вопрос мужчина, оглядывая Курапику с ног до головы совершенно не читаемым взглядом. Блондин неопределенно ведет плечами, напряженный упоминанием о столь мерзком событии чуть ли не двадцатилетней давности. – Ты не похож на камикадзе. К чему ты ведешь? Дело о "Тридцати Алых Мучениках" – названное так, из-за тридцати камикадзе из города Метеора, которые превратились в кровавый фарш вместе со своими жертвами, взорвавшись вместе с ними. Все это было лишь для того, чтобы отомстить за несправедливо обвиненного в убийстве товарища, которого упекли на пожизненный срок в тюрьму, где он, в общем-то и умер спустя пару месяцев. Некоторые жертвы были одними из крупных шишек, потому все это дело и принесло столь большой фураж среди масс. А ещё, это было первое дело связанное с городом Метеором, которое Курута нашел в архивах, когда пытался хоть что-то найти о Пауках. Найдя это дело, он выучил все, что успел прочитать, чуть ли не наизусть, пытаясь хоть как-то разобраться в менталитете своих врагов, чтобы понять, как правильно с ними бороться. Помогло мало, но отвратительное знание осталось, никак не выветриваясь после просмотра фотографий останков тел. Мужчина хмыкает, ничуть не удивленный тем, что мальчишка знает даже это, – Раз уж слышал, тогда почему бы тебе не проанализировать обе ситуации? Если немного подумаешь, то заметишь некую... схожесть ситуаций, между тем, что произошло тогда, и тем, что создали мы оба. –Мы, – ядовито выделяет местоимение Курапика, – Ничего не создавали. Были лишь ты и твои шавки, которые из прихоти уничтожили мой клан. –А ты решил повести себя, как истинный выходец из города Метеор и пойти мстить тем, кто намного сильнее тебя. – пожимает плечами брюнет, наслаждаясь скрытым раздражением на лице мальчишки, – Пусть ненамеренно, но твое поведение и правда похоже на поведение тех тридцати человек, которых мир обозвал мучениками. Занятно, не правда ли? Столь разные ситуации и истории, а поведения у таких гордых людей, как ты, всегда одно. –Бред, – мрачно высказывается блондин, – Будто я стану слушать слова лжеца и матерого убийцы, который обманом и уловками крадет чужие способности. Ты просто хочешь запудрить мне мозги, как ты это вечно делаешь со своими жертвами. Но, со мной подобное не пройдет, Люцифер. Куроро цокает языком, недовольный упрямством мальчишки, однако именно это качество ребенка его так сильно развлекало. Разубеждать столь упрямых людей было забавно, они упрямились до последнего, но когда раскалывались, словно орехи, они открывали все самое слабое и хрупкое в себе. Оставалось лишь руку протянуть, чтобы достичь запретного плода. Слегка сощурившись и улыбнувшись мягкой, акульей улыбкой, брюнет начинает говорить, подходя все ближе и ближе к блондину: – Ты так сильно винишь во всем меня, пользователь цепей. Называешь убийцей, вором.. И все это чистейшая правда, однако, ты забываешь одно: ты ничем не лучше меня, – Курапика чуть-чуть вздрагивает от полнейшего омерзения из-за только что сказанных слов, чувствуя как по спине проходит табун неприятных мурашек. –Не говори чуши, мы с тобой совершенно не..! –..похожи. – уверенно перебивает его Куроро, делая ещё шаг, а за ним другой, тягучий и хищный, – Ты такой же преступник и убийца, как и я. Ты убил Пакуноду и Убогина. Ты украл у некоторых мафиозных семей глаза своего клана. Чем же ты отличаешься от меня? Нет, они не похожи!!!! –Я ничего не крал! – не выдержав, рычит взбешенный блондин, горизонтально рассекая рукой воздух, – Это вы насильно украли то, что мне принадлежало, я всего лишь возвращаю несправедливо украденное, то, что принадлежит мне по праву! А те двое, – он мстительно усмехается, смотря прямо в лицо ублюдку, лишившему его всей его жизни, – Они заслужили. Они убили моих людей, и я всего лишь отомстил за них. Их смерть – это лишь последствие ваших кровавых...! Резкий хлопок обрывает несдержанный порыв, шедший прямо из души. Курапика моргает пару раз, пытаясь собрать воедино расплывающуюся картинку мира, и понимает, что ноги его совсем не держат, но его держит что-то другое, сильное, за предплечья. Голова откинута в сторону, а щека жжет огнем, будто от удара или пощечины. Судорожно вздохнув, он языком слизывает капельку крови на губе, а сам он рваными движениями поворачивает голову на начальное положение, затем приподнимая ошалевший взгляд вверх, натыкаясь на два темных ледяных омута. Когда осознание, что его только что ударили, а сам Люцифер стоит непозволительно близко, доходит, Курапика в испуге пытается отпрыгнуть назад, но ничего не удается – слишком сильным было чужое тело, чтобы выбраться из его железной хватки. Сердце скачет загнанным зверем, готовое разорваться от ужаса и отвращения. Мерзость. Ужас. Отвращение. Гнев. Ненависть. Все смешалось в единый коктейль, готовый вот-вот выплеснуться наружу, разломав стекло вдребезги. –Отодвинься. – сдавленно приказывает Курута, угрожающе смотря снизу вверх на мужчину, однако тот игнорирует словесный приказ и наоборот, слегка наклоняется, внимательно смотря в алые от ненависти и адреналина в крови, глаза. Мужской баритон снижается до тихого, но не теряющего твердости и угрозы голоса, а руки сжатые на плечах наверняка оставят огромные синяки – проклятая отметина, отличительный знак того, что лидер Пауков касался его. –Ты не невиновный, Курута. И я тебе это докажу. Куроро неожиданно отпускает его и тут же с различением смотрит на отшатнувшегося от него блондина. Ухмылка сама по себе наползает на лицо, когда он видит плещущиеся через край эмоции Курута. Что и требовалось доказать. Курапика, последний выживший из племени Курута, боится. Сколько бы он не скрывал все за глубокой ненавистью, мальчишка все равно боится его, Куроро Люцифера, и только что это было доказано. «Это только начало, Курута.» –Что же, – с мрачным удовлетворением изрекает Люцифер, а Курапика чувствует, как сердце делает удар и замирает. Он ещё не восстановил контроль над собой после пережитого отвращения, он все ещё не в состоянии мыслить так, как должен, он не выдержит очередной психологической атаки, вроде той, что только что была! – Мой первоначальный план заключался в том, что как только я смог бы удалить твои цепи, я должен был заставить тебя заплатить за смерть двоих моих товарищей, убив тебя и твоих друзей. По коже пробегает ледяной холодок, точь-в-точь, как глаза лидера Пауков. Будто не замечая состояние блондина, Люцифер, как ни в чем не бывало, продолжает: – Многие из нас давно мечтали о том, как бы уничтожить тебя, поэтому проблем с этим не должно было бы быть, однако, боюсь, как я тебе сказал недавно, так я бы допустил большую ошибку. Увы, даже заставив тебя мучится от потери друзей, даже замучив тебя до смерти, это была бы слишком легкая месть для тебя. – усмехнувшись, он жестко припечатывает: –Я решил, что необходимо проучить тебя, показав, почему ты ошибался, когда считал, что способен уничтожить Паука. – тонко улыбается брюнет, вкладывая в улыбку всю кровожадность, какую только имел, – Понимаешь ли, по правилам Труппы, тот кто убил члена Бригады, сам становится частью паука. Ты был достаточно силен, чтобы победить Убогина, и достаточно умен, чтобы обмануть меня и Пакуноду. Я считаю, твои способности могли бы быть нам очень полезны, к тому же, убив Убо и Пакуноду, ты заслужил занять их место в Труппе. Глаза расширяются в реализации, а живот скручивает в спазме отвращения, почти доводящего его до несуществующих болей в животе. –Никогда в жизни! Через мой труп! Нет! Нет и ещё раз нет! Он понял, что Люцифер имел в виду под «проучить», он не хочет его смерти, он хочет, чтобы Курапика жил, жил и мучился следуя правилам этого подонка! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Не может быть такого, чтобы Куроро Люцифер вместо того, чтобы пытать его, а затем убить, вдруг предлагает ему стать пауком! Разве не он раньше говорил, что его план – это уничтожить все связанное с последним выжившим Курута? Что за бред он несет?! –Это был не вопрос, Курута. – разводит руками в стороны брюнет, – Это был приказ, который ты выполнишь, по своей воле или нет. Если тебя это удовлетворит, то ты не будешь полноправным членом банды, ты будешь лишь нашей гарантией выживания. – последние слова брюнет произнес с издевательским смешком, – Ирония судьбы, не находишь? Ты так хотел нас уничтожить, но вместо этого, ты станешь тем, кто должен будет помогать нам. –Я не соглашался. Он не согласится, даже если ему скажут, что он снова должен будет пережить всю боль и отчаяние от потери родных, которую он испытал в свои детские годы. Даже если его будут пытать, он никогда в жизни не согласится на это, он скорее сам себя убьет, чем согласится. Лучше смерть, пытки, боль, отчаяние, но не это. Не это. Не это. –Согласишься. – с уверенностью хмыкает Куроро, – Если тебе дороги твои друзья, если ты, действительно, хочешь спасти всех своих товарищей, с этой секунды ты будешь слушаться меня во всем, что бы я тебе не приказал сделать. А теперь, – Люцифер прохладно ухмыляется, – Материализуй цепи и поставь себе условия, что я тебе надиктую. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Курапика крепко сжимает зубы, упрямо-отчаянным взглядом сверля пространство перед собой. Два года назад, перед тем, как прибыть в Йорк Шин, он мучительно создавал физический образ для его ненависти, которую он сам взрастил в себе, чтобы когда-то отомстить. Полгода его жизни стерлись из памяти, заменившись тренировками и неудачами, но под конец, когда он был готов отчаяться, у него получилось создать то, чего так хотел. Его идеал кромешной ненависти. Тихий звон цепей, что исходит из глубин чего-то очень далекого и в тоже время близкого. Ощущение не ощущаемого, почти доходящее до сюрреалистичности происходящего. Покалывание в пальцах, означающее появление несуществующих колец, исписанных странными рунами и иероглифами. Белесая аура, что принимает форму связанных между собой звеньев. Ледяное появление крошечных атомов, соединяющихся в настоящий металл. Люцифер правда хочет, чтобы оружие, что было создано для его убийства, вдруг обернулось против хозяина? Он, что, правда думает, что Курапика согласится предать все свои идеалы, растоптать свою гордость, предать свой клан, ради.... друзей. Очередная волна отвращения и отрицания происходящего лишает дыхания. Почему?! Ну почему его тело такое слабое?! Разве честно, что судьба дает все, что только может этому ублюдку, а Курапике совсем ничего?! Хотя бы раз... Хотя бы раз, судьба могла бы сделать хоть что-то для парня, не требуя ничего взамен. Почему он обязан за все платить своими нервами, своей кровью, своей болью? Почему она позволяет этому монстру коверкать всё в его жизни?! Он, что, не заслуживает простого человеческого счастья с друзьями?!!! –Похоже, я вынужден перефразировать, – в его отчаянные мысли врывается самый ненавистный голос в его жизни, владельца которого он проклинает на протяжении долгих лет, и смерти которому желает с каждым мгновением все сильнее, все настойчивее, – Либо ты сам соглашаешься и ставишь себе мною продиктованные условия с помощью своих цепей, а твои друзья продолжают жить своей жизнью, либо я убиваю всех твоих друзей, и делаю из тебя послушную марионетку, которая больше никогда не будет иметь своего мнения. Или лучше, – Люцифер холодно ухмыляется, ловко дирижируя слабостями блондина, – Ты сам, своими руками, убьешь своих товарищей, и будешь жить, зная, что это сделал именно ты. Без права на мщение, без права голоса, прямо как куклы Омокагэ, с которыми тебе доводилось встретиться раньше. Курапика открывает рот, чтобы что-то сказать... но тут же закрывает его, прикрывая глаза длинной челкой. А что он может сказать? Умолять его не делать это? Громко проклинать, а затем стать марионеткой? Вновь попытаться ударить, зная, что на этот раз у него точно ничего не выйдет? Потерять последние остатки былой гордости на радость ублюдку? Он ничего не может, кроме как согласиться, ведь лишь в этом случае ребята будут жить. У Курапики же судьба была предрешена ещё с самого начала, и похоже, уже в тот момент, когда он родился. –Два. – еле заметный звон разбивает тишину помещения, а затем к горлу подступает неприятный комок желчи с привкусом крови, – Условий два. Ему трудно сосредоточиться на материализации цепей. Собственной ауры едва хватает на поддержание собственного сознания и легкого вылечивания ран, а уж на создание чего-то емкого, как реальный металл сил не было совсем. Однако для этого монстра это не ответ. Однако для самого Курута для не причина, чтобы рисковать жизнями друзей. Он итак их подвел множество раз, он больше не имеет права на ошибку. Больно. Сил хватает на материализацию лишь одной Цепи Правосудия: сначала появляется кольцо, а затем короткая цепочка звеньев с острым наконечником, чем-то похожим на крест, под конец. Правая рука подрагивает, она почти не слушается своего хозяина, но Курапика удерживает её на весу используя остатки своей силы воли и терпимости к боли. Это даже не так больно, как мысль, что он сейчас должен будет сделать. Люцифер недолго смотрит на отводящего глаза пользователя цепей, а затем едва заметно усмехается, что вкупе с холодными темными глазами кажется неестественно отталкивающе. – Первое: ты будешь слушать и выполнять каждый мой приказ. Мое слово для тебя – приоритет, который ты будешь ставить превыше всех чужих слов. Второе: ты никогда больше не посмеешь навредить членам Геней Редан. Ты не смеешь предать нас ни словом, ни жестом, ни каким-либо другим способом. Теперь твоя жизнь – это помощь Геней Редан. Курапика чуть-чуть прикрывает глаза, слабо вздыхая и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Он отказывается смотреть на Люцифера, чтобы не наделать глупостей. Он отказывается от своей жизни, в угоду монстра, которого он всю жизнь ненавидел и проклинал. Он отказывается от чувства гордости и самосохранения, чтобы сохранить жизнь своим друзьям. –Это все? – ровным тихим тоном спрашивает Курута, крепко сжимая левую руку в кулак. –Да. Ты принимаешь условия? – внимательно и цепко вглядываясь в отрешенное лицо мальчишки, задает свой вопрос Куроро. –Я.. – голос на секунду охрип, – Я согласен с условиями, в случае, если ни ты, Куроро Люцифер, ни кто-либо из Пауков, никогда более не станете угрожать дорогим мне людям. – он открывает алые глаза, внимательно вглядываясь в почти черные глаза Люцифера. Это было последнее, что он мог сделать для своих друзей, последняя надежда, последняя гарантия их благополучия. Если Куроро и был удивлен подобным условием, то он не подал виду и просто ухмыльнулся, – Согласен. А Курапика не согласен. Он не хочет этого, он не хочет сдаваться, он хочет, чтобы время обратилось вспять, чтобы все было совершенно по другому, чтобы.. Цепь Правосудия резко вонзается в грудь, полностью выбивая воздух из легких. В глазах все мутнеет от недостатка кислорода, а сердце отзывается жесточайшей пульсирующей болью. В ушах отчетливо слышится звон, пока цепь Правосудия нисколько не щадя своего хозяина, жестко обвивает качающий кровь орган, и острым уголком креста вонзается в него. Курапика не выдерживает и кривится от боли, не понимая отчего же ему сейчас настолько больно, ведь раньше так не было... Заслужил. Предал свои собственные правила. Предал свою гордость. По подбородку стекает струйка крови, и все вдруг прекращается. Остается лишь ощущение пустоты внутри, и острое чувство заполненности в груди. –Курута? Едва удерживаясь на ногах, Курута приподнимает голову вверх и мутным взглядом смотрит на… того, кого поклялся слушаться. Сердце сжимается от боли. –Я тебя ненавижу. Ненавижу. Будь ты проклят, Куроро Люцифер. Ненавижу тебя. – хрипло шепчет он, с ненавистью вглядываясь в лицо лидера Пауков. Он его ненавидит. Ненавидит каждой клеточкой тела, каждой молекулой. И плевать, что сейчас он показывает пылающие огненными оттенками глаза, он просто не в состоянии сдержать эту боль, эту злобу, этот гнев в себе. Он желает ему смерти, он проклинает его, он смотрит лишь на Куроро Люцифера, который теперь являлся его мучителем, его наказанием и его... господином. ***

–Эй. –Мы. –Слышали. –Новость. Какую... –Нас. –Предали. ... –Мы. –Простим. ? Кто... –Мы. –Знаем. ?! –Уничтожить. –Должны. –Ли. ? Разузнай... все...