Parallel lines Х

Funkadelic – Maggot Brain

Мы стояли друг напротив друга, я смотрел в его ореховые глаза, которые встретили меня удивительной чуждостью, и был не в силах сказать ни слова. На моем лице запечатлелась растерянность. Мне казалось, прошли года, прежде чем я хрипло прошептал: - Андерс, выслушай… - Мне надоело постоянно слушать твои однотипные фразы, Хоук, - любимый схватился за голову и быстрым шагом проследовал в гостиную. Я поплелся за ним. - Я не виноват, что эти однотипные фразы – истинная правда! Или ты хочешь услышать, что между нами что-то есть? Так давай я скажу, - я захлопнул дверь и заорал: - Я трахал Фенриса! Андерс посмотрел на меня стеклянными глазами и пробормотал: - Ты пьян, и я не хочу говорить с тобой сейчас. Ложись спать. Он повернулся к двери, но я преградил ему путь и сказал: - Нет, мы будем говорить сейчас. Мне тоже надоели твои безосновательные обвинения, - я сел на пол подле двери и, скрестив руки на груди, повторил: - Мы будем говорить сейчас. Андерс тяжело вздохнул и сел напротив меня. Несмотря на то, что я ратовал за разговор, сказать ему мне было абсолютно нечего, потому что я уже не знал, какие доводы использовать в свою защиту. Он напрочь отказывался воспринимать мои слова и искренне верил в то, что я изменяю ему с эльфом. Ну, может, и не верил, но постоянно зачем-то искал этому подтверждения, и это порядком достало меня. В тот момент я понял, что эта ночь – отправная. Мы либо разобьемся, либо восстановим все, как было. Время половинчатых решений прошло – либо да, либо нет. И мне стало страшно. Страх ворвался в мою душу, как год назад, когда я впервые пришел домой в ночь из-за Фенриса. Когда впервые я почувствовал, как сильно боюсь потерять Андерса, как он дорог мне. Я поежился. - Давай я начну? – я посмотрел на любимого и, не увидев в его взгляде возражений, продолжил: - Я люблю тебя. И мне надоело, что я боюсь просыпаться каждое утро, потому что знаю, что неизменно наступит вечер, и мы обязательно поругаемся. Я люблю тебя, Андерс. Я уже не знаю, как тебе доказать, что наши встречи с Фенрисом – дружеские. Да, я сейчас пьян, как свинья. И я напился с Фенрисом. А еще знаешь, с кем? С Варриком. И это все – не заговор против тебя или нас. Я просто напился с Фенрисом и Варриком. Я выпалил все это на одном дыхании и, закончив свою тираду, выдохнул. Я смотрел в пол, и мне казалось, что сейчас он начнет дымиться, в воздухе витал чуть ощутимый запах гари, от перенапряжения нервов, я полагаю. Если хорошо прислушаться, можно было даже услышать скрип. Нас обволакивала пустота, и она давила, она прижимала к полу так, что у меня перехватывало дыхание. Я еще никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным, как сейчас. - Что значили его слова, Миам? – голос Андерса звоном раздался в моих ушах, мне казалось, что он говорил нестерпимо громко, несмотря на то, что он шептал: - Про то, что я вновь не уберег тебя, про предупреждение… Что это было? - Я не знаю, Андерс. Не знаю. Мы замолчали. Тишина душила меня, и я первый подал голос: - Может, ты что-нибудь скажешь? Андерс вздохнул, облокотился о стену и, сконцентрировав свой взгляд на потолке, начал: - Это все так нелепо, но я даже не знаю, что сказать. Я бесконечно люблю тебя, и ты знаешь это, и, несмотря на то, что я верю тебе, меня не покидает чувство, что с каждой секундой ты предаешь меня. Но больше пугает меня то, что я совсем не знаю, что нам делать, - он горько улыбнулся и повернул голову в мою сторону: - Что нам делать, Миам? Его ореховые глаза взглянули в мои, и, если у меня еще оставались мысли, которые были хоть немного упорядочены, то теперь и они разбежались по углам, оставив меня наедине с этим взглядом. Я порывался сказать, что все будет хорошо, что все забудется, как страшный сон, что какой-то там эльф - не преграда нашим отношениям, но у меня не поворачивался язык. - Вот и у меня не поворачивается это сказать, - я почувствовал, что его голос дрогнул. Нет, только не это. - А сказать, что все кончено, он поворачивается? Это какой-то нелепый тупик, и мы впечатались в него со всей скорости. Мне в нос ударил запах пыли. Знаете, такой можно почувствовать на руинах. Она господствует там. И сейчас эта пыль господствовала в нас и между нами. Я сорвался с пола и, подлетев к нему, взял его лицо в свои руки, притянул к своему: - Это какой-то бред, я не верю, я отказываюсь верить в него, Андерс, ты слышишь меня? Мы не можем закончиться так, - я заглядывал ему в глаза, пытаясь найти в них поддержку, пытаясь найти в них что-нибудь, чтобы опереться и сказать, наконец, что все будет хорошо.

Но я.

Не видел.

Ничего.

- Кажется, мы уже кончились, Миам. Я отпрянул от него и услышал, как все по крупицам разваливается. Этот шум догонял меня, он сводил меня с ума, я был не в силах ни двигаться, ни говорить. Я просто осел на пол, обессиленно отрывая и закрывая рот. Я выглядел жалко. Даже мое сердце билось медленнее, и я чувствовал, что вслед за разрушением нас, разрушался и я. Я встал, покачиваясь, будто до сих пор пьян. Я старался не смотреть на Андерса, будто его и вовсе не существует. Все внутри меня сжалось до размеров молекулы. Я, все так же не отрывая взгляда от стены, прохрипел в сторону Андерса: - Если так, тогда уходи, - слова камнем упали между нами, завершив работу Фенриса с его кувалдой. Мы, отныне, стояли по разные стороны расщелины. Наверное, навсегда. Только чудо могло заново все собрать, залатать, не оставив дыр и обид. Я был огорошен и, пожалуй, был чертовски спокоен, именно поэтому я не осознавал, что это случилось. Я не осознавал, что то, чего я боялся больше смерти, произошло. Я не смотрел в сторону Андерса, но знал, что он кивнул. За спиной хлопнула дверь. Мы разбились.