Долгий путь...куда?

Махариэль не любила промозглую погоду. В особенности, из-за колена, ноющего теперь непрестанно. Махариэль не нравился Дункан, она даже побаивалась его слегка. Но только слегка – лук за спиной и колчан стрел на боку всегда помогали ей справиться со страхами. Они уже второй день ехали по реденькому лесочку, останавливаясь только на сон и еду. Уже второй день лил дождь, и спать приходилось по очереди, закутавшись в шерстяной плащ, полусидя-полулежа, просыпаясь от каждого шороха. Махариэль задремала – ехать приходилось на одной с Дунканом лошади, ибо второй просто-напросто не было. Голова теперь гудела почти постоянно, и, стоило эльфийке только прикрыть глаза, как ей начинал слышаться нескончаемый марш, отдающийся эхом в ушах. Содранный ноготь на пальце воспалился и постоянно болел, и Махариэль в полудреме убаюкивала больную руку. Гул подземных шагов больше не пугал ее, даже, каждый раз, когда она засыпала, мерный марш убаюкивал ее. Остановка кобылы вырвала Махариэль из тревожного сна. Спина стража, сидящего впереди, выглядела напряженной. Дункан вытянулся в седле, будто разглядывая что-то. Эльфийка ткнула его в бок. - Что там? - Хм, - он вытянулся в седле еще больше, привстав на стременах. – Кажется, у нас сегодня будет кров и, возможно, что-нибудь получше раскисших хлебных лепешек, - Дункан спешился. - Так кажется или будет? – Продрогшая Махариэль спрыгнула с кобылы следом за ним. - Смотря, как ты себя поведешь, - пробурчал Страж и повел кобылу под уздцы. Дальше дорогу размыло и идти придется пешком. Махариэль подняла взгляд. Впереди на холме стояла церковь. Казалось, до этого здания они не дойдут никогда – так медленно они шли, утопая сапогами в грязи. Сквозь мерную дробь дождевых капель эльфийка расслышала голос Дункана. - Махариэль, ты меня слышишь? – кажется, он повторил это уже не один раз. - Чего тебе? - Когда придем, - Дункан вздохнул. – Постарайся вести себя потише. Желательно, вообще не заговаривай ни с кем. Повисло молчание. На секунду вскипевшая в Махариэль ярость уступила место усталости. Колено ныло беспрестанно и, проваливаясь в грязь, эльфийка еще сильнее прихрамывала. - Если они не тронут меня, я не трону их, - устало изрекла она. Ей послышался вздох Дункана. Вокруг царило странное запустение. Кроме дроби дождевых капель и хлюпанья сапогов, звуков больше не было. Никаких. Дункану, поднявшемуся на возвышенность, открылась картина по другую сторону холма. Махариэль, плетясь следом, окликнула стража, но тот ее проигнорировал. Наконец, она поднялась, и ее взгляду открылась пустая деревня. Точнее, ее тлеющий остов. Дункан двинулся к церкви и постучал кулаком в деревянные двери. Махариэль вздрогнула от этого звука – так он напоминал ей барабаны у себя в голове. - Эй, тут кто-нибудь есть? – заорал Дункан, для верности еще побарабанив в дверь. Он устало опустил саднящую руку. - Может, взломаем замок? – внезапно, даже для самой себя, предложила Махариэль, так сильно ей хотелось наконец оказаться в сухости. - Бесполезно, если изнутри дверь закрыта на засов. Они были слишком изможденными, чтобы двигаться дальше, поэтому Дункан предложил осмотреться и укрыться от дождя в каком-нибудь сарае. - Но ведь если дверь заперта изнутри, значит, там кто-то есть? Почему они не открывают? – оживилась Махариэль. – Давай я залезу через окно? – Она указала на круглое витражное окошко над дверьми. - Возможно, этот кто-то не очень хочет видеть нас. - Давай, подсади меня! – осторожно сцепив руки, Дункан подсадил ее. Махариэль взлетела на стену, вовремя схватившись за уступ. До этого ей не приходилось лазать по человеческим постройкам, только по деревьям, но любопытство пересиливало всякие сомнения в ней. Ноющее колено, конечно, давало о себе знать, но до окошка она добралась без приключений, цепляясь за любые уступы и стараясь не соскользнуть с камня. Рукоятью кинжала Махариэль выбила тусклый витраж и, стараясь не пораниться о битое стекло, ужом скользнула внутрь. И застыла. Эльфийка, выросшая среди природы, в вечно движущемся караване, никогда не видела таких больших сооружений. Внутри было темно, и своды церкви утопали в черной мгле. Тишину, величаво царящую здесь, нарушал только мерный звук дождя, да шаги Махариэль. Она испуганно заозиралась – на вид церковь была пуста. Тогда кто же закрыл двери на засов? Ее шепотом произнесенное «эй» гулко разнеслось по всем углам и забилось там, снова и снова отражаясь от стен. Неожиданно к этому эху примешалось еще одно – будто кто-то шевелился. Махариэль повернула голову в сторону шума, силясь различить силуэт в темноте. На нее накатила волна страха. Выхватить лук, приладить стрелу – все уже на автомате, заучено с детства. Лук в руках - страх долой. Эльфийка натянула тетиву. Шуршание повторилось. Крысы? Послышался кашель. Точно не крысы. Махариэль медленно подходила к источнику шума, давая глазам привыкнуть к темноте. Под натянутой стрелой завозился ворох тряпок. Эльфийка пнула его заляпанным грязью носком сапога. Послышался стон. Махариэль облегченно выдохнула и сняла стрелу с тетивы, убирая ее обратно в колчан. Наконец из-под тряпок вылезла засаленная голова шемленского ребенка, мальчика. Он посмотрел на нее и улыбнулся. - Ты пришла за мной? Забери меня. Она кое-как подняла ребенка на руки. Тот вцепился в нее, как клещ, обвив ногами талию эльфийки. Мальчишка был гол, и стоило ей вытащить его из вороха тряпок, как он начал дрожать. Махариэль подняла одну из смердящих тряпок и накрыла ребенка. Ее обуревало странное чувство противоречивости – будучи долийкой, она презирала людей и их обычаи, но этого ребенка, несмотря на вонь, исходящую от него, она готова была вытащить отсюда любой ценой. Тыпришлазамной, тыпришлазамной, тыпришлазамной. Что он там бормочет? Она встряхнула ребенка, перехватывая его поудобнее. Надо было отпереть засов и впустить Дункана, похоже, в церкви больше никого не было. Не успели спастись? От кого? Тыпришлазамной, тыпришлазамной, тыпришлазамной. Забери меня. Забери меня туда, где Песнь. Туда, где бьют барабаны. Бум, бум, бум, бум, бум, бум, бум, бум. Махариэль замерла. Позвоночник прошибло холодом. Руки, удерживающие ребенка, будто одеревенели. Эльфийка замерла в паре шагов от выхода. - К-какие барабаны?.. – она повернула голову к изуродованному скверной мальчишескому лицу. - Которые у тебя в голове, - он обнажил в улыбке гниющие десны. Махариэль услышала голоса за дверью. Точнее, какие-то животные повизгивания, иногда переходящие в рычание. Услышала лязг стали. - Нет-нет-нет! Прекрати-и-и! – внезапно взвыл мальчик и, больно пнув Махариэль в живот, скатился с ее рук. Он злобно посмотрел на нее. – Ты не слышишь Песню? Обманула-а, обманула-а! Но они помогут, ты услышишь ее! Он проворно кинулся к двери и, откинув засов, вылетел во двор. Махариэль – за ним. Она уже видела этих существ раньше, там, в пещере. Это их скверной было заражено зеркало, это из-за них ее клан пел Uthenera. Эльфийка обвела бешеным взглядом пространство - двое под навесом, наседают на Дункана, но он не сдается, оттесняет их к склону; двое взбегают по другостороне холма, подкрадываясь к человеку сзади. Один из них уже заметил ее. Натянуть тетиву – выпустить в шею твари, стоящей за Дунканом. Следующий выстрел - в тварь, бегущую на нее. Стрела глубоко вошла в плечо, но уродец как будто бы и не почувствовал боли и, ревя, несся на нее. Натягивать тетиву времени уже не было, она потянулась за пояс за кинжалом, но обнаружила, что его нет. Монстр был в паре шагов, времени на раздумья уже не оставалось. Махариэль рванула стрелу с колчана на бедре и всадила ее в глаз подлетевшей твари. Та взвыла. Махариэль увернулась от падающего тела и мутант распластался спиной на земле. Она вытащила стрелу из еще вопящей головы, наладила на тетиву и зарядила твари промеж глаз. Тот затих. Утерев дождевую воду с лица, эльфийка огляделась. Порождения тьмы только прибывали. Дункан теперь дрался уже с тремя новыми, еще пять медленно обступали его. Махариэль все сделала так, как ее учили. Натянуть – выстрелить, натянуть – выстрелить. Каждую стрелу она сопровождала яростным шепотом: "За Тамлена, за Тамлена, за Тамлена!" Подоспела следующая партия уродцев, стрел в колчане осталось всего ничего, а Дункан исчез из ее поля зрения. Ее резко дернули за локоть. Едва не потеряв равновесие, эльфийка вовремя перекатилась и натянула тетиву. Кончик стрелы смотрел на ошарашенного Дункана. Тяжело дыша, она убрала лук. Бой был закончен, и новые твари не лезли. - Там…мальчишка… - Я видел. Махариэль огляделась и побрела собирать целые стрелы. Три она выдернула из трупа ребенка. Затем с силой разомкнула пальцы и вынула свой кинжал. Дождь немного сбивал запах, но она все равно чувствовала его. Или ей так казалось. Ей снова вспомнилась пещера. Трупы надо было бы сжечь, но дождь не давал такой возможности. Она повернулась к стражу. Тот сидел на скамейке под навесом и оттирал найденной ветошью кровь с клинка своего кинжала. - Дункан, - хрипло, смакуя человеческое имя. – Что здесь произошло? - Я ждал у дверей, когда порождения тьмы полезли с той стороны холма… - он махнул рукой, но вдруг замолчал, глядя на Махариэль. Она спрашивала вовсе не о нем. – Они идут с Земель Коркари, дикарей. Вырезают деревни, отравляют почву, - взгляд его метнулся в сторону изувеченного тельца ребенка. – Людей тащат под землю. Я думаю, это начало Мора. – Он опустил голову и снова принялся оттирать заляпанное кровью оружие. - А Тамлен… его тоже утащили? - Комок подкатил к горлу. - Будем надеяться, что он умер. Махариэль вырвало черной слизью. Страж не поднял головы. - Давай…давай не будем здесь останавливаться? Нам же нужно поскорей попасть в Остагар. - С чего это такое рвение? – буркнул Дункан, не поднимая головы. Махариэль посмотрела в сторону тел. - Я слышу их, Дункан. Я слышу барабаны.