Долгий путь...куда?

Махариэль любила красивые закаты. Махариэль любила долгие прогулки. Именно поэтому в свое время она подалась в разведчицы. Но сейчас, несмотря на красиво догорающий закат над облаками, смотреть она могла только себе под ноги. Кобыла Дункана после нападения порождений тьмы сбежала со всеми пожитками, вынудив стража и долийку продолжить путь пешком, обходясь без запаса провизии и сменной одежды. Дождь вскоре прошел, грязь на сапогах высохла и стала постепенно отваливаться. Запаса воды, остававшегося в бурдюке Дункана, надолго не хватило, свой же провиант Махариэль всецело доверила лошади. Как оказалось, зря. Жажда и голод мучили в одинаковой степени и человека и эльфа, разницы в этом между ними было немного. Рек поблизости не находилось, а вся живность разбегалась, лишь завидев их. Кое-где вообще не было ни души, даже сверчки не пели. Поэтому в воспаленное сознание эльфийки, греющейся у костра, пришла жуткая мысль. Они потерялись. Карты ведь тоже остались в седельных сумках. Эльфийка никогда прежде не была в Диких землях, а в человеке она по-прежнему сомневалась. Махариэль украдкой взглянула на него. Сухие губы сомкнуты в узкую линию, тяжелый взгляд устремлен на языки пламени. - Мы потерялись? – Она, не долго думая, задала терзавший ее вопрос. Терять уже было нечего. - Завтра мы будем у врат Остагара, - внезапная уверенность, с которой говорил мужчина, отрезвила Махариэль, вырвав из начинающей зарождаться паники. Подумав, Дункан добавил. - Я хорошо изучил карты. Ориентируюсь по звездам, - ранее охотливый на нравоучения страж теперь экономил каждое слово, будто устал делать даже это. - Спи, я первая буду сторожить, - Дункан удивленно взглянул на эльфийку. Она улыбнулась. – Тебе еще понадобятся силы, чтобы завтра меня тащить! Шутка, призванная немного разрядить напряженную атмосферу, так и осталась висеть в воздухе. Махариэль сделалось неловко. С той резни у церкви они почти больше не разговаривали. Дункан не спрашивал ее о самочувствии, она – не ранен ли он. Одно время ей казалось, что она не дойдет до Остагара, и ей становилось безразлично. Но они дошли. В середине следующего дня, когда Махариэль увидела высокие башни, затмевающие полуденное солнце, она облегченно выдохнула. Незаметно, чтобы Дункан, спешащий к стражникам, не обернулся, не подумал, что она не верила ему. Усталость накатила на нее с новой силой. Доплетясь до места, где расположились Серые стражи, и пройдя в указанную Дунканом палатку, Махариэль без сил села на соломенную лежанку. Денег у нее не было, и бежать ей было некуда, клан уже ушел, поэтому все существование теперь зависело от Серого стража. Эльфийка стащила с ног залепленные грязью сапоги и размотала вонючие портянки. Пошевелила сбитыми пальцами. Подумала о мытье. И провалилась в глубокий сон. Во сне Махариэль была в сосновом лесу. Они гуляли с Тамленом, болтали о делах насущных – о другом они говорили крайне редко. Вдруг он поймал ее за руку и заглянул в глаза. Она посмотрела на него. Улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Ей захотелось его поцеловать. На щеке у него она разглядела какое-то пятно, будто синяк. - Так мы пойдем туда? - Куда? – не поняла Махариэль. - Туда, туда! – руки схватили ее и потащили к дыре в земле. Вокруг заулюлюкали стоявшие порождения тьмы. – Ты же обещала! Вместо Тамлена ее тащил за руку мальчишка из церкви. Она попыталась остановиться, но ее все равно влекло вперед с непреодолимой силой. Руки, покрытые трупными пятнами, крепко держали ее, даже когда она начала вырываться и орать. Гул порождений тьмы плавно перешел в барабанный бой. - Я убила тебя! – продолжала орать Махариэль, пытаясь отодрать будто приросшие к ней руки. Теперь ее тащило туда волоком. – Ты сдох, сукин сын, ты же сдох! - Нет, я не умер! – на месте ребенка снова был Тамлен, продолжающий ее тащить к приближающейся норе. Он обернулся, эльфийку передернуло. – Я хочу, чтобы ты тоже услышала Песню! Барабанный грохот все нарастал, пока не превратился в мерную пульсацию боли в висках. Ее снова схватили за руку. - А-а-а-а! – заорала она. -А-а-а-а! – заорали в ответ. Мазариэль подскочила на лежанке и с размаху заехала кулаком в темноту. Попала по доспеху. От боли в костяшках пальцев перед глазами заплясали искры. - Ну и новобранцев себе Дункан набирает! Лязгнул кремень, и темноту палатки рассеял тусклый свет лучины. Махариэль пыталась разглядеть лицо человека, севшего напротив нее. - Ты не вышла к завтраку, и Дункан попросил меня сходить к тебе и проверить, все ли в порядке. Вечером мы собираемся с остальными новобранцами, чтобы подготовить вас к ритуалу посвящения. Махариэль промычала что-то нечленораздельное. - Он рассказал про свое путешествие к долийцам. Рад, что ты решила присоединиться к нам! – Человек протянул ей руку для рукопожатия. Махариэль окинула его безразличным взглядом. Пауза затянулась. Улыбка на лице человека дрогнула, но не исчезла. - Забыл представиться, я – Алистер, – он дернул рукой, будто уже приглашая эльфийку ответить на рукопожатие. Махариэль вяло ответила. - Зови меня Махариэль, Алистер, – она подтянулась на поданной руке, чтобы встать. Махариэль сидела около огромного кострища и доедала остатки завтрака солдат. Рацион в лагере был не особо богатый, но и не самый плохой – каждому полагался кусок солонины, тарелка перловой каши и луковица. Представившийся Алистером страж сказал, что ему доверили курировать новобранцев, и объяснил, где найти палатку Дункана, когда она соберется. Если бы у Махариэль была возможность никуда не спешить, она бы с удовольствием не спешила, но расползающаяся внутри зараза подстегивала ее похуже розг. Распухший палец болезненно дернуло, когда она случайно докоснулась им до ложки. С ним тоже надо было что-то делать, он гноился и никак не хотел заживать, распухая все больше. Но она с ним ничего не делала. Эльфийка праздно шаталась и любопытно разглядывала жизнь, кипящую вокруг нее. Для нее все было в новинку – такого сборища шемлен она не видела еще ни разу. Кривилась, когда видела расторопно бегающих эльфов-слуг. Но молчала. Пару раз ее тоже принимали за служанку, видимо, судя по ее грязному походному костюму, но грозный взгляд и кинжал у горла быстро меняли отношение людей к ней. Дикарка. Вот что слышала она. Уголок губ дернулся. Ну и пусть, так даже лучше. Пусть лучше боятся ее. До вечера было еще далеко, поэтому Махариэль решила вернуться к палатке, чтобы почистить там свою одежду. Отличные долийские кожаные доспехи, так любимые ей, канули в лету с лошадью Дункана. Эльфийка до сих пор корила себя, что сняла их, чтобы долгий переход не попортил. Их лагерь, как и все остальные, был огорожен невысоким частоколом, сколоченным наспех из того, что было. Вообще, по общему виду всех лагерей у Махариэль сложилось такое впечатление, что они были поставлены на скорую руку. Будто люди еще не успели обжиться или они не собирались тут надолго оставаться. Сейчас лагерь был пуст, все куда-то разбрелись, и эльфийка была рада, что сможет хоть немного побыть в одиночестве. Все-таки, последнего увиденного ей в лесу человека она без промедления застрелила. Возвращаясь в прошлое, она бы засадила ему еще с десяток стрел промеж глаз, ведь именно он рассказал им про злосчастную пещеру. У кострища мерил шагами землю Алистер, сцепив руки за спиной. Возле него околачивался сухонький мужчинка в длинной синей мантии, висевшей на нем, как мешок на жерди. Страж заприметил ее и, облегченно улыбнувшись, быстро подошел. - Подыграй мне, - заговорщицки шепнул он в длинное ухо и, отстранившись, быстро подмигнул. Тут подоспел высушенный мужчинка и принялся втирать, видимо, уже не в первый раз, что Алистера просила явиться какая-то там Мать. Алистер ему в ответ рычал, что у него важное поручение для новобранца, тыкая пальцем в Махариэль, и что эта Мать подождет. На что худой в балахоне чуть ли не ядом начинал брызгать. Алистер делал вид, что слушает его, и многозначительно шевелил бровями в сторону Махариэль. Та набрала в грудь побольше воздуха. Врать у нее выходило плохо. - Да-а-а, Алистер! – эльфийка на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. - Да-а, Махариэль? Ты что-то хотела сказать? – две пары глаз уставились на нее. Махариэль поняла, еще чуть-чуть – и она зардеется, как помидор. Она обратилась к мужичонке. - Серые стражи…у нас же очень важная и ответственная работа, - ее внимательно слушали. – Да, мы очень важны и ответственны, но… - Ближе к делу, эльф, - поморщился мужичок, делая жест рукой, будто отгоняя муху. Махариэль начала понемногу подбешиваться. - Но…не всегда Серые стражи могут решить все проблемы, - теперь уже и Алистер тоже заинтересованно слушал. – Как сказал Алистер, я новичок, и ничего не знаю в этом лагере. В дороге я поранилась, и рана загноилась. Если мне сейчас же, - она чуть повысила голос. – Сейчас же если мне не помочь, то к вечеру я откину коньки! Этого ваша Мать хочет?! Чтобы из-за ее поручений эльфы коньки отбрасывали?! – эльфийка трясла перед носом мужичка гноящимся пальцем, который уже и на палец мало походил. Так, смердящая сосиска. Алистер воодушевился. Но мужичка не проняло. - Какое дело Преподобной Матери, сколько вас, эльфийских блядей, подохнет? Не ставь мне препон, девочка, не то пожалеешь, - прошипел он. - Ну это уже слишком! – Алистер покраснел. – Махариэль теперь рекрут Серых стражей, и находится под опекой нашего ордена. Так что Преподобная Мать может, - он набрал в грудь воздуха, но, подумав, выдохнул. - Может подождать. Мужичок зло сплюнул себе под ноги. - Да чтобы я, маг, перед храмовником стелился. Пошел прочь! – он оттолкнул Алистера и быстрым шагом ушел из лагеря. - Seth'lin! Ma emma harel! – Махариэль колотило. Чтобы она еще раз шемлену стала помогать! Алистер подавился какими-то булькающими смешками. - Что это? Прокляла его? - Да что-то вроде, - ухмыльнулась эльфийка. Парень почесал коротко остриженную голову. - Так это…палец-то у тебя и впрямь жутко выглядит. Обработать надо. - Нет... То есть, я сама справлюсь, - она убрала за спину руку. - Ну как знаешь. Здесь есть лазарет, если что, - Алистер развел руками. – И… спасибо, что подсобила. Я и не думал, что этот маг за мной аж до нашей стоянки тащиться будет. Это все Преподобная Мать, все никак не может смириться, что я не стал храмовником! Махариэль снова ухмыльнулась. Злость на мага все никак не хотела проходить. - И что, часто люди вот так эльфов называют? - Во имя Андрасте, нет, конечно! - А еще нас дикарями зовете. Разговор не клеился совершенно. Махариэль уже десять раз пожалела, что помогла этому горе-стражу. Пусть бы сам выкручивался со своими маго-храмовниками, матерями и остальными. Тот тоже не особо хотел продолжать разговор, поэтому скоро распрощался и ушел. Эльфийка нашла в одном из ящиков, сваленных в кучу на краю стоянки, моток бинтов, оторвала от них лоскут и туго перебинтовала палец. Теперь можно было приступать к чистке и починке одежды. За работой день пролетел незаметно. Махариэль, как могла, отчистила от пыли и грязи свою походную одежду, вымыла и начистила сапоги, постирала и высушила портянки и нательное белье. День уже начал клониться к закату. На собрании новобранцев представили друг другу – их всего-то было двое, не считая эльфийки, и, кажется, одного из них она даже видела днем в лагере. Было принято решение выступить в Дикие Земли на рассвете, на этом все разошлись по палаткам. Махариэль все больше напрягал ритуал посвящения, но выведать ни у кого ничего не вышло. Оставалось только зло сплюнуть и улечься спать. Что Махариэль и сделала. Утро выдалось холодным и пасмурным. Над Остагаром висел туман. Два рекрута постепенно просыпались и выползали из палаток, стряхивая холодную росу неаккуратными движениями. Но эльфийке было не привыкать спать на холодной земле. Махариэль бодренько пополоскала себе лицо в одной из кадок, собрала в походный мешок вещи, выданные вчера комендантом, и приготовилась ждать их куратора, Алистера. Ждать пришлось довольно долго. Наконец, тот явился, весь провонявший псиной, и они, наконец, вышли за ворота Остагара. Путь им предстоял неблизкий, как минимум – день-полтора. Остагар хоть и стоял на границе с Землями Коркари, но все подступы к нему были хорошо простреливаемы, следовательно, крови порождений тьмы, за которой их отправил Дункан, здесь они точно не нашли бы. Вышли из крепости они по южной дороге, но, чем дальше группа уходила в лес, тем больше он превращался в болото, и тем сильнее размывались очертания тропы, по которой они шли. Конечно, болота – не самое жизнерадостное место в Тедасе, но сейчас они были пугающе тихи. Как подметила Махариэль, будто в лесу, когда они с Тамленом нашли проклятую пещеру. Она знала, что это значит. Порождения тьмы где-то рядом. Самим своим существованием оскверняют землю, по которой идут. Оскверняют все, к чему притрагиваются. Осквернили Тамлена, осквернили ее. Даже того несчастного человеческого мальчишку. В душе эльфийки заклокотала ярость. Палец снова запульсировал. В голове снова забился марш. Она знала, что это значит. Твари близко. Схватка с уродцами была недолгой. Алистер тоже их почуял прежде, чем они успели выскочить будто из ниоткуда. Махариэль пришлось несладко – палец болезненно пульсировал и не давал нормально держать лук. Пару раз она чуть не попала в своих. Двое других рекрутов проявили себя лучше – дрались, не помня себя. Может быть, от страха. Правда, после схватки, одного из них вывернуло, стоило ему учуять смрад, источаемый трупами. Алистер только хмыкнул, но сам пошел набирать в маленькие пиалы ядовитую черную кровь. Хотя Махариэль ясно помнила, что Дункан запретил ему помогать новобранцам в сборе. Оставалось только сжечь тела и двинуться дальше. Те плохо разгорались, пришлось обкладывать их дерном. Все заметно утомились. Было решено высмотреть место посуше и разбить лагерь, чтобы отдохнуть. Однако все было просто только на словах, на деле же – найти сухой клочок земли на болотах было куда тяжелее. Когда группа нашла более-менее сухое место, солнце уже медленно подползало к горизонту. Развели костер. Все ветки, что удалось найти, были влажными, поэтому их обложили дерном, в надежде, что те просохнут. Те начали исходить едким дымом, от которого слезились глаза. Дерн выгорал слишком быстро, поэтому согреть еды не получилось. Махариэль жевала кусок вяленого мяса, бережно уложив руку с больным пальцем себе на колени. Все это было странно. Иногда она ловила себя на ощущении нереальности происходящего. Зачем она здесь? Раньше, у себя в клане, жизнь ей казалась простой и понятной. Если бы не зараза, которая медленно убивала ее, Махариэль вряд ли бы осталась в Остагаре, улизнув при первой же возможности. Или вообще не пошла бы никуда с Дунканом. Теперь ее жизнь вращалась вокруг двух вещей: как бы сегодня не умереть и как бы уложить больной палец так, чтобы он поменьше ныл. Перед сном – воспоминания о Тамлене. Прежняя жизнь стала ей казаться сном, а новая еще не приобрела достаточной реальности, чтобы воспринимать все происходящее всерьез. И только гнойный нарыв напоминал ей о том, что ее прежняя жизнь – не мираж, что Тамлен, Маретари и остальные – не плод фантазии, что она рыла руками землю в той пещере. И тогда воспоминания приобретали былые краски. Махариэль дожевала волокнистое мясо и принялась снова расковыривать болячку на пальце, погруженная в себя. Скоро Алистер скомандует отбой, и нужно будет расстилать спальный мешок. Махариэль подумала о том, чтобы первой вызваться в дозор. Ее совсем не грела мысль спать урывками из-за смены караула. Эльфийке подумалось, что она была уже не той строптивой долийкой, что две недели назад ушла из клана. В ней что-то изменилось, надломилось. Она казалась себе этим самым куском вяленого мяса, которое, нежное поначалу, твердеет и черствеет, обдуваемое всеми ветрами. Горькое осознание того, что ничего уже не будет прежним, захлестнуло ее с головой. Если бы здесь был Тамлен, она бы позволила себе всплакнуть. Подошел Алистер. Верно, время выставлять первый дозор. Но страж пришел не за этим. - Руку покажи. До Махариэль медленно доходил смысл сказанного. - Я говорю, руку покажи. Я видел, как ты стреляла. Все видели, - она не подняла головы. Он вздохнул. – Себя не жалко, так хоть других пожалей. Ты сегодня больше мешала, чем помогала. Ее будто стукнули обухом по голове. Пока она рассуждала о вяленом мясе на ветру, здесь решались куда более важные и насущные вопросы. Эльфийка вжала голову в плечи. - Так, ладно, вставай, - он терпеливо ждал, пока она медленно поднимется. – Времени еще есть немного, будем лечить твою болячку как сумеем. Алистер подошел к своему походному мешку, небрежно брошенному рядом с неразвернутым спальником. Пока он рыскал в нем, Махариэль сжигало чувство стыда. Ей, бывалой разведчице, опытной лучнице, не пристало так безалаберно относиться к своим обязанностям. Она обернулась на двух других рекрутов, мерно подбрасывавших дерн в дымящий костер. Те хмурились и тихо переговаривались друг с другом. Эльфийка подумала, что они осуждают ее. - Так, ладно, садись сюда, на спальник, - Алистер разматывал желтоватые хлопковые бинты. Послышался треск – он оторвал нужную длину. Махариэль послушно села. Когда попросил протянуть руку – протянула. Тот поцокал языком. - Честно говоря, не знаю, что с этим делать, выглядит жутко. По-хорошему – надо в лагерь магов, у них там есть хорошие целители. Но, как видишь – до них нам далеко, поэтому, - он вытащил зубами пробку из бутылки с настоем эльфийского корня. – Нам придется обойтись тем, что есть. Алистер смочил бинты в настойке и поднес к руке. - Думаю, будет больно. Если захочешь орать – ори. Хотя нет, не ори, а то перебудишь всех генлоков в округе. Ты же у нас сильная долийка, да? – он ободряюще подмигнул и начал, для начала, аккуратно обтирать смоченным бинтом больной палец. Махариэль шумно втягивала воздух через нос, скрипела зубами, но молчала. Только шипела сквозь зубы, когда Алистер начал обертывать пропитанными настойкой бинтами палец. Она больше не имела права их подставлять, потому что понимала – чем дальше они будут углубляться в болота – тем больше порождений тьмы встретят. Расслабляться им нельзя. Следующий день они провели в коротких стычках с порождениями тьмы, продвигаясь вглубь Диких земель. Казалось, болота вытягивали все силы, каждый шаг стоил немалых усилий. Махариэль обливалась потом. - Странно, - Алистер прервал молчание ближе к концу дня. – Мы уже должны были выйти к лагерю наших. Он снял заплечный мешок и вытащил карту. Повертел в руках. Устало вздохнул. Все терпеливо ждали. - Нет-нет, я изучал карты заранее и… Нет, мы просто не могли заблудиться! Действительно, заблудиться они не успели. Из-за поворота показались остатки палаточного лагеря. И трупы повешенных солдат. Махариэль задержала дыхание. Вонь стояла невероятная. В гробовом молчании отряд прошел лагерь. Выживших не было, хоть Алистер и звал их, уже не боясь привлечь порождений тьмы. На его лице застыло какое-то отчаянное выражение, будто его предали, будто без предупреждения всадили кулаком под дых. Он не ожидал, что большой отряд опытных бойцов будет буквально вырезан жуткими тварями, да еще и так быстро. Им оставалось только идти вперед. Древняя башня с документами, которые просил забрать Дункан, были уже близко. Все это путешествие напоминало Махариэль кошмарный сон. У замшелых стен башни, которые должны были оберегать документы, их окружили порождения тьмы. Пот заливал глаза эльфийки, она оттирала его и снова вытаскивала стрелу за стрелой, не обращая внимания на пульсирующий болью палец. Потом, все потом. Сейчас главное выжить. И чтобы стрел хватило на всех ублюдков. А потом пришла черноволосая ведьма. Махариэль поняла, что стрел еще и на нее не хватит, поэтому пришлось вытаскивать из ножен кинжал. Неожиданно на нее легла тень – Алистер загородил рекрутов. Выглядел он не лучше самой эльфийки – волосы взмокли от пота, грудь под пластинчатым доспехом тяжело вздымается. Под глазами синяки. И кровь. Да что там, они все сейчас были в черной смердящей крови. Переговаривался с ведьмой только Алистер. Махариэль в это время прикидывала, как удобнее будет из-за его спины удачно метнуть в колдунью кинжал. Чтобы в горло. Когда выяснилось, что документы все это время оберегала эта жуткая колдунья, лицо Алистера вытянулось в удивлении. А когда им предложили переночевать в ведьминской хижине, удивляться уже пришлось не только Алистеру, но и всем остальным. Махариэль взглянула на ведьму, теперь уже разглядывая человечку не как мишень. Стоило ли ей доверять? Но если не ей, то кому же еще в этих проклятых землях? Ведьма посмотрела на эльфийку в ответ. Та быстро отвернулась. Их группа слишком устала и нуждалась в отдыхе. Но идти в логово ведьм тоже было слишком опасно. Алистер не мог так рисковать единственными новобранцами. Им было решено разбить лагерь чуть поодаль от руин, чтобы вонь порождений тьмы не мешала. Сил, чтобы перетащить тела и спалить их, уже не было. Ведьма еще пыталась его уговорить пойти с ней, но страж был уперт, как гном на рынке. Колдунья сплюнула и удалилась. Алистер пошел собирать сухой хворост на костер. Все улеглись рано. На пост был выставлен один из рекрутов. Махариэль проснулась ночью от ощущения чужого присутствия. Будто кто-то смотрел не нее. Она открыла глаза. Ее действительно разглядывала ведьма, появившаяся из темноты. - Не бойся, с миром я пришла, - нараспев сказала колдунья. – Ты можешь звать меня Морриган, я принесла вам ваши документы, матушкой бережно хранимые. - Тогда тебе нужно к Алистеру. Он тут командует, - голосом, еще хриплым со сна, ответила эльфийка. - Не командир мне он, - поморщилась ведьма. – Так что подождет. Меня волнуешь ты. Заразу вижу я в тебе, - желтые глаза приблизились. - Это скверна. Я знаю, - Махариэль поняла, что ничего нового ведьма ей не скажет, и уже приготовилась забраться обратно в спальник. - Нет, не про скверну я. Это, - ведьма наклонилась и резко дернула руку эльфийки на себя. – Тебя гораздо быстрее убьет. Махариэль хотела заорать, но поняла, что не может произнести ни звука. Горло бессильно сокращалось. Морриган с жутким оскалом крепко вцепилась в руку эльфийки и, вытащив костяной нож из-за пояса, приставила к больному пальцу. Долийка задергалась в панике, чуть не выворачивая себе плечо. - Не дергайся ты так, я жизнь тебе спасаю! – Шипела ведьма, пытаясь приладить нож. Оседлав Махариэль, Морриган придавила ее плечи своими острыми коленками к земле. Свободной рукой эльфийка пыталась дотянуться до колдуньи, но получалось только беспомощно размахивать пятерней в воздухе. Махариэль почувствовала, как холодит костяное лезвие воспаленную плоть. С отвратительным хлюпаньем брызнула кровь. Махариэль проснулась. Тяжело дыша, она перевернулась в спальнике. Утерла проступившую испарину со лба. Свернулась калачиком и принялась убаюкивать раздираемый болью палец. Затем, словно сквозь вату, услышала голоса. Любопытство пересилило, и она выбралась из спального мешка. У костра сидел Алистер…и Морриган. Ведьма действительно пришла. Эльфийка потерла лоб. Был ли сон лишь плодом воспаленного разума? Страж заметил эльфийку и жестом позвал к костру. - Ты чего не спишь? У нас завтра долгий переход, нужно успеть вернуться в Остагар. Махариэль вдруг захотелось рассказать стражу про свой ночной кошмар. Она уже открыла было рот. И закрыла обратно. Алистер смотрел добродушно, но немного отстраненно – может быть, эльфийка оторвала его от разговора, может, он просто хотел спать. Осознание реальности вклинилось в утомленное сознание. Конечно, с чего она решила, что этот шем не такой, как остальные? Все его участие и доброжелательность были лишь оттого, что Дункан сказал ему следить за новобранцами. Ему и дела нет до чужих кошмаров, главное – доставить ее и остальных в целости и сохранности обратно. Потому что приказали. Алистер устало глянул на нее. - Что, снова палец? Садись, перевяжу, может, полегчает. Махариэль присела у дымного костра. Морриган ухмыльнулась и обратилась к стражу. - Алистер, раз уж вы не захотели почтить меня и мать мою, сюда я принесла вам договоры ваши. Матушка моя сказала хранить их должным образом, с чем не могу не согласиться я. – Ведьма протянула стражу перетянутый кожей тубус, очевидно, с бумагами. - И на этом спасибо, - он осторожно взял свитки в руки. – Надеюсь, они не отравлены? – Морриган закатила глаза. - Уж если б захотела я, давно бы вы с дружками по свету не ходили. Забирай, да не огрызайся больше, страж. Алистер угрюмо посмотрел на нее, убрал тубус и переключился на Махариэль. Действия снова повторялись – промыть рану настойкой, смочить ею же бинты, замотать обратно. Эльфийка молчала, проглатывая тупую боль. - На вашем месте, - вдруг подала голос Морриган, наблюдавшая за процессом. – Отрезала бы гниющий палец я, - Махариэль вздрогнула. – Ибо не сильна я в целительной магии и, кроме этого, ничего посоветовать не могу. - Не можешь, так убирайся, - обернулся Алистер. – Уж как-нибудь обойдемся без советов отступницы. Вопреки уверениям, больше всего сейчас Морриган хотелось превратить стража в жабу. Огромную и покрытую бородавками. Но мать просила быть вежливой с ними, поэтому ведьма-отступница лишь кивнула и молча ушла, растворившись в обступившей лагерь тьме. Махариэль, до того неотрывно следящая за ней, поняла, что не дышит, и медленно выдохнула. Надо было укладываться спать – завтра предстоял выматывающий марш по болотам. Древняя крепость встретила группу, обагренная закатными лучами солнца. Дункан их ждал, так что Алистер сразу направился к нему, а Махариэль пошла в лагерь, чтобы хотя бы умыться – трехдневный марш по болотам давался нелегко, пропитывая одежду потом. На двух других новобранцев она обращала мало внимания – вроде идут, общаются с Алистером, но ее сторонятся. И ладно, она не горела желанием водить дружбу с толпой шемов. Она плеснула в обветренное лицо водой из бочки и поежилась – холод пробирал до костей, хоть на дворе было тепло. Ее окликнул эльф-гонец – сообщил, что ее ждут у шатра Дункана. Махариэль подметила, что эльф держался с ней легче, чем с людьми. Она хотела ему улыбнуться, но тот уже ушел. Конечно, сейчас Махариэль не хотелось ничего, кроме как завалиться в палатке на соломенный тюфяк и проспать сном без сновидений столько, сколько потребует измученный организм. Но если сказали, что надо, значит – надо. В родном клане она часто пренебрегала просьбами, болтаясь с Тамленом по лесу, и ей попустительствовали, быть может, даже жалели – выросла ведь без родителей. Но здесь она уже уяснила – никто ей попустительствовать не будет, это мир шемленов, и эльфы здесь - что грязь, второй сорт. На секунду отчаяние, так долго сдерживаемое внутри, вырвалось наружу, и Махариэль захотелось убежать – вот так, без денег, стрел, по выжженным мором землям, вернуться в те дни, когда солнце высоко и ясно освещало путь их аравелям, а они с Тамленом бегали по лесу, соревнуясь, кто сколько дичи сумеет набить. Но секунда прошла, прошла и минутная слабость. Вернулись звуки, запахи настоящего. На небе показались первые звезды, проглядывавшие сквозь перистые облака. Дела сами не делаются, ведь так? У шатра уже все стояли в сборе – Дункан с посеревшим лицом, Алистер, хмуро смотрящий впереди себя, да два новобранца, спросить чьи имена Махариэль так и не удосужилась. - Все, наконец, в сборе? Хорошо, - Дункан обернулся на звук ее шагов. Алистер, все также хмурясь, недовольно ее оглядел. Махариэль даже хотела себя осмотреть – неужто где-то испачкалась? Ах да, она и так с ног до головы была чумазой – времени привести себя в порядок не было. – Сегодня мы проведем Ритуал Посвящения. Алистер, маги подготовили кровь? - Кровь? – растерянно переспросил один из рекрутов, мужчина средних лет с залысинами на голове. Алистер молча кивнул, не поворачивая головы. - Пошли! Алистер, бери чашу. Времени слишком мало, - в голосе стража Махариэль почудилось…сожаление? Дункан шел быстрым шагом. Новобранцы старались не отставать, но вылазка на болота давала о себе знать. Алистер подоспел за ними, замыкая процессию. В одной руке он нес кувшин, стараясь не расплескать содержимое, во второй же – здоровую серебряную чашу, явно старинную. Наконец Дункан остановился. Они очутились в какой-то заброшенной части крепости. Вокруг – ни души, только звезды, больше не сдерживаемые светом костров, сияют уже в полную силу. Дункан медленно заговорил. Голос его, прежде сдерживаемый, сейчас гудел, словно медные трубы. - Много лет назад, когда Первый Мор бушевал на наших землях, первые Серые стражи нашли способ противостоять скверне порождений тьмы. - К-кровь… - Да, сир Джори. Кровь порождений тьмы помогает нам в борьбе с ними, но требует платы. Кто-то заплатит сегодня, кто-то - через много лет. Но наш орден никогда не забывает тех, кто решился на подобную жертву Махариэль почувствовала себя обманутой. Сколько раз Дункан ей говорил, что только посвящение в Серые стражи может спасти ей жизнь, а теперь выяснилось, что это в равной степени может и убить ее. Эльфийка перевела взгляд на двух других рекрутов. Те молча смотрели на Дункана. Тот передал слово Алистеру. - Присоединяйтесь к нам, братья и сестры, - он начал медленно лить содержимое кувшина в чашу. Как и подозревала Махариэль, это была обработанная лириумом кровь порождений тьмы. – Присоединяйтесь к нам, сокрытым тенью, где мы бдим неусыпно. Присоединяйтесь, ибо на нас возложен долг, от которого нельзя отречься. И если вам суждено погибнуть, знайте, эта жертва не будет забыта. И однажды мы присоединимся к вам. Кубок был отдан Дункану. Махариэль затошнило от одной мысли о том, что снова придется прикоснуться к скверне. Она боялась умереть. Пот заливал глаза, но эльфийку бил озноб. Человек, испив из кубка, вдруг повалился ничком на землю, раздирая себе горло ногтями. Тишину ночи разрывали его хрипы, перемежавшиеся со всхлипами. Потом и это стихло. Все это было очень странно – люди, с которыми она сражалась плечом к плечу, сейчас умирали. Впервые ей было тошно смотреть на смерть шемленов. Она перевела растерянный взгляд с трупа человека на сира Джори. Тот тоже смотрел на нее в упор, и оба видели отражение страха в глазах друг друга. Человек поддался слабости, обнажил меч. Выбил кубок из рук Дункана. Больше он ничего не смог выбить из его рук. Человеческая кровь смешалась с черной, разлившейся по камням. Алистер поднял кубок, пока Дункан вытирал кинжал, и наполнил его остатками из кувшина. Запасливый, зараза. - Махариэль, подойди. Липкая от пота ладонь легла на рукоять кинжала на поясе. Лучше бы она осталась в клане. - Я проделала такой долгий путь, чтобы умереть? – Она тяжело дышала, слова вылетали с присвистом. - Ты умрешь, только если обнажишь сейчас клинок. Будь благоразумна хоть раз в жизни и подойди сюда. На негнущихся ногах она подошла к воняющему кровью и скверной человеку. Скользкими от пота ладонями едва не выронила чашу. Оскверненная кровь была чуть солоноватой и отчетливо отдавала мертвечиной. - Отныне и навсегда ты – Серый страж. А потом она увидела Архидемона. Если бы она тогда знала, что это не последний раз, когда она будет его видеть и даже слышать, то, наверное, вытащила бы клинок и сражалась до последнего вздоха. В ушах стоял гул, из-за которого Махариэль не могла ничего расслышать. Ей казалось, что ее несет по волнам, хоть раньше она никогда не плавала. Но затем эльфийка поняла, что действительно лежит на берегу моря. Разгоряченное лицо обдувал приятный бриз. Она повернула голову влево – там вальяжно возлежал Архидемон, лепя песочные куличики. Повернула вправо – Тамлен, улыбаясь, раскинулся на песке в одних подштанниках. Солнце пекло неимоверно, но Махариэль казалось, что она впитывает это тепло. Недалеко от берега в воде плескались Алистер с Дунканом. Она взяла так удачно подвернувшиеся под руку кокосы и стала швыряться ими в Серых стражей. Однако, сколько она ни старалась попасть, те всегда ускользали от метких бросков, показывая ей языки и улюлюкая. Эльфийка начала беситься, но, стоило ей встать, как она поняла, что снова лежит. Попыталась приподняться на локтях – ее снова придавило к обжигающему песку. Казалось, от жара у нее облезает кожа. На лоб легла прохладная лапа Архидемона – тот убаюкивал ее и просил не вставать. Она попыталась объяснить ему, что кокосы сами в стражей не полетят, но тот и слушать ничего не захотел. Сверху на нее глядело солнце с лицом Маретари. Она хотела закрыться от прожигающего взгляда руками, но те оказались неподъемными, и Хранительница продолжала укоризненно смотреть на нее сверху. Махариэль поняла, что лежит совершенно голая. Она ойкнула. Тамлен обернулся. - Ты чего? – Спросил он. - Отвернись, Алистер. - Да ладно, чего я там не видел, - усмехнулся Тамлен. Шум волн слился в один протяжный драконий рев. Кровь зашумела в ушах. Махариэль отодрала руку от раскаленного песка и с удивлением посмотрела на пламя, охватившее ее. Ей подумалось, что это должно быть больно. И это действительно стало ужасно больно. Она забилась, пытаясь сбить пламя, но холодные лапы Архидемона удерживали ее на месте. Из воды медленно выходили Серые стражи. - Что, думала, достанешь нас? – Они оба злорадно ухмылялись. - Не дергайся, и все пройдет безболезненно, - Алистер вытащил из-за спины зазубренный костяной нож размером с него самого, а Дункан вытер окровавленные руки об одежду. Тамлен укоризненно посмотрел на нее. - Ты думаешь, я такой участи для тебя хотел? – Она схватила его за руку, но эльф резко отстранился – в руке эльфийки остался кусок его кожи, покрытой струпьями. Махариэль завизжала. Алистер с огромным ножом все приближался. Голову стискивали ледяные тиски. Рука с больным пальцем обуглилась до костей, но болела по-прежнему сильно. Сверху жгла Маретари. - Пожалуйста, не умирай. С неба на нее прилетел кокос. Махариэль разлепила тяжелые веки. Кожа по-прежнему горела, будто эльфийка лежала на сковороде. Сквозь вату до нее доносились звуки, резавшие уши. - И ты столько молчал?! – Голос Дункана обрушивался на Алистера. – Своей безответственностью ты чуть не убил единственного выжившего рекрута! - Надо резать сейчас, Дункан. Винн сказала, что иначе не спасти, - Алистер говорил глухо. - Ты прав. Держи руки. Ее придавили к тюфяку. Эльфийка замычала, задергалась, пытаясь прогнать дурное наваждение. Махариэль уставилась на Дункана, раскаляющего нож над факелом. - Не отхватить бы лишнего. - Да, но и слишком мало отрезать нельзя. Махариэль бешено завращала глазами, снова дернулась в попытке вырваться. Ей зашептали что-то успокаивающее. - Дункан, скорее! Эльфийка завопила. Раскаленный нож рассекал плоть, словно масло. На лоб легли холодные руки. - Отлично, теперь можно лечить. - Она такая горячая…ты уверена, что сможешь? - И не таких вытягивала, дружок! А теперь держи ее покрепче, как бы сама себя не покалечила. Махариэль почувствовала, что кожа больше не горит, как прежде. Сознание пришло в необычайную ясность. Она подняла руку, неверяще глядя на обрубок указательного пальца, обмотанный бинтами. И заревела в голос. - Ну что, теперь ты довольна? – Орал на нее подошедший Дункан. – Хочешь пойти вслед за своим ненаглядным Тамленом? Да? – Алистер положил руку ему на плечо. – Многие считают за честь вступить в наши ряды, но только не ты! Мне стоило оставить тебя в клане и дать умереть еще там. Страж вышел из палатки. Махариэль продолжала заливаться слезами. - Вставай, - Алистер помог ей сесть. – Нужно идти в наш лагерь. Чародейка, спасшая ей жизнь, предложила оставить эльфийку в ее палатке, но Алистер отказал. Он практически выволок ее на себе на свежий воздух. - Не реви. Она попыталась утереть сопли. - Да успокойся уже. Я виноват не меньше тебя, виноват, что не уследил, - он улыбнулся. – Надо было за шкирку тебя в лазарет тащить, пока была возможность. Махариэль хотела сказать, что во всем виновата только она сама, но могла только всхлипывать. - К тому же, не думаю, что такой великолепной лучнице помешает отсутствие какого-то пальца! Ты же правша, верно? Махариэль кивнула. Над Остагаром занимался рассвет.