В поисках идеальной

Пит вздрогнул и открыл глаза. Смерть отца, разрываемого неизвестными ему доселе тварями, стала навязчивой мыслью, воспоминанием, идеей, которая прочно засела и не желала вылезать. Конечно, он мог бы заглушить этот ужас лекарствами… если бы они у него были. Он ласково провёл рукой по щеке спящей рядом девушки. Она свернулась возле него клубочком и обняла себя во сне за плечи. Лицо забавно хмурилось, а на щёки полукругами падали тени от густых ресниц. Шелковистые тёмные волосы водопадом спадали по плечам, и никогда прежде Пит не видел её столь красивой и юной. То, что ей было больше девятнадцати лет, даже не подвергалось сомнению. Но сколько же ей было на самом деле? Этот вопрос занимал его мысли довольно долго и прочно. На сколько же лет младше него была эта девушка с хрупким телом и несгибаемой душой? Дернув во сне точёным плечиком, она скривилась и вцепилась в руку парня. Он удивлённо посмотрел на беспокойное лицо. - Папа… - шепнула она. Пит протянул руку и коснулся её плеча. Она прильнула к нему, как котёнок, ища защиты и скрываясь в его тени. - Китнисс, проснись, - произнес парень и с беспокойством посмотрел на лицо, по которому готовы были скатиться первые слёзы. – Китнисс! Первые ручейки слёз проложили дорожки на впалых смуглых щеках. Дрожащие пальцы сжали руку Пита, и он, не на шутку обеспокоившись, сел на кровати и откинул одеяло с девушки, накрывая её плечи ладонями. Руки сжались в кулаки, и девушка замолотила ими по кровати, срываясь на всхлипы и тяжело дыша. Пит потряс её за плечи и заглянул в любимые серые омуты, когда Китнисс с испугом раскрыла глаза и прижалась к нему всем телом. - Пит, - всхлипнула она и уткнулась лицом в его рубашку, сжимая ткань в пальцах и до одури желая сейчас навсегда остаться в тёплых руках, вырвавших её из пелены ночных кошмаров. Быть с ним. Быть его… Кратковременная истерика прекратилась так же быстро, как и началась. Китнисс подняла лицо навстречу Питу, и их губы встретились в жадном, необходимом им сейчас поцелуе. Горячем. Желанном. Нужном. Страхи отступили на задний план. Она доверчиво прижималась к нему, робко обвивая шею руками и притягивая так близко, как позволяли опьянённые друг другом тела. Жадные, голодные до прикосновений руки исследовали, оставляли дорожки касаний, от которых кровь бурлила, закипала в венах. - Ты уверена? – спросил парень, нависая над девушкой, упорно тянущей его продолжить их ласки, но уже в горизонтальном положении. Она робко улыбнулась и провела ладонью по его щеке, выдыхая и глядя в голубые глаза Пита. Он испытующе смотрел в серые глаза, затуманенные желанием, и медленно сходил с ума от её доверчивости и нежности. - Никогда и ни в чем я не была уверена больше, - улыбнулась она и потянулась к нему за поцелуем. Последние границы были стёрты нежным поцелуем, последовавшим за этими словами. Губы Пита то и дело спускались на шею девушки, которая в ускоренном режиме привыкала к новой стороне их отношений - приятнейшей, нужно признать. Их действия были не пугающими – желанными. И это понимали оба. Пит осторожно спустился рукой по тонкой талии, поглаживая её, чтобы успокоить девушку, и коснулся губами ямочки между ключицами. Тёплые губы встретились с горячей кожей девушки, от чего по её телу пробежала приятная волна возбуждения и наслаждения. Новые ощущения поглотили её с головой, а умелые движения парня, нависшего над её покорным телом, дарили лишь наслаждение. Когда его пальцы коснулись пояса на её платье, он вновь посмотрел на девушку, не решаясь принуждать её. Останавливаться было тяжело, но он ни в коем случае не простил бы себе принуждения по отношению к его светлой девочке. Милой, доброй и такой чарующей своей невинностью… - Не останавливайся, - тихо попросила она, заливаясь румянцем и накрывая его руку своей. Узелок пояса дрогнул под их совместными движениями. Ткань распахнулась, и Пит задохнулся, восхищённый и поражённый красотой девичьего тела. Аккуратные очертания грудей, плоский живот, соблазнительный рисунок бёдер… и грубая нить шрама внизу живота. Китнисс стыдливо поморщилась и протянула руку, стремясь закрыть место шрама, но парень перехватил тонкую ладонь и переплёл свои пальцы с пальцами девушки. Его губы дюйм за дюймом покрыли самое, по её мнению, ужасное место её тела, и он вскинул глаза на неё, проводя пальцами по коже вокруг шрама. - Это ужасно, - скривилась она, закрывая шрам рукой. Закрыла глаза и сглотнула подступающие слёзы. - Ты прекрасна, Китнисс, - серьёзно ответил ей парень и осторожно убрал вторую её ладонь, поднимаясь губами всё выше и выше, к самой груди. Удивлённый стон наслаждения вырвался из горла девушки, когда парень коснулся губами её груди. Мучительно нежно. Томительно сладко. Болезненно нужно. Вырвав свою ладонь из захвата его пальцев, она запустила её в светлые пшеничные волосы, гладя и сжимая пряди. Тихие стоны срывались с её губ раз за разом, и она закусывала губы, чтобы попробовать сдержать эти звуки. Но они пробивались, что нескончаемо радовало парня и до бесконечности смущало темноволосую красавицу, лежащую под ним. Робкие пальцы желанной любовницы коснулись пуговиц на рубашке. С надеждой заглянув в глаза парня, Китнисс с предвкушением облизнулась, увидев его улыбку. - Я весь твой, - с улыбкой прищурился парень. Она ответила ему той самой улыбкой, за которую он с каждым днём всё больше и больше влюблялся в эту милую девушку – робкой, полной надежды и предвкушающей чудо. Целуя каждый миллиметр его обнажающейся кожи, она выгибалась всем телом ему навстречу. Топь наслаждения затягивала обоих, но это ощущение напоминало не падение – полёт. Полёт в пропасть. И они с радостью туда падали, наслаждаясь ощущениями. Её робкая, неумелая нежность сводила с ума. До этого у него были девушки, но ни с одной не было такого чувства единения и гармонии. Губы повторяли изгибы тел, руки вторили им… невыносимо ласковые движения. Бесконечно интимные и невероятно дразнящие. Одежда с тихим шуршанием оказалась на полу. Позволяя Китнисс привыкнуть к его обнажённому виду, он не торопился. Нежно провёл дорожку влажных поцелуев от плеча к шее. Подмял под себя стройное тело, стараясь, чтобы ей было удобно – то, что у неё это было впервые, даже не подвергалось сомнению. Успокаивал нежными поцелуями, безостановочно лаская её тело и заставляя её вскрикивать порой слишком интимными ласками. К боли она оказалась не слишком готовой. Прозрачные дорожки слёз прочертили свой путь к вискам, когда парень плавно вошёл в податливое тело любовницы. Она вцепилась пальцами в его спину и всхлипнула, прикусывая губу. Мягкие губы покрывали поцелуями плечи, шею, ключицы, и это немного отвлекало от резкой боли внизу. - Прости, Китнисс, - прошептал Пит, касаясь губами мочки её уха. Она закрыла глаза и качнула головой. Он не двигался, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям. Осторожно целовал влажные плечи, срывая с её губ глухие стоны. Чувствовал жидкость, стекающую по их ногам. Нежно касался губами её губ, получая в ответ горячий отклик. - Ничего. Бывало и больнее, - болезненно улыбнулась она и несмело двинула бёдрами ему навстречу, подавая сигнал к действиям. Любовники наслаждались друг другом всю ночь, даря друг другу свою скопившуюся нежность и ласку, отдавая самих себя и принимая такой же дар. Слишком нежно. Слишком любяще. Слишком раскованно перед проблемами, поджидавшими их впереди. * * * Первый луч рассветного солнца скользнул в окно и коснулся щеки парня, прижавшего к себе светловолосую девушку. На её губах застыла сытая и усталая улыбка, которой он залюбовался на мгновение, проводя пальцами по её щеке. Утро подкралось незаметно, и оно неустанно портило настроение. Из колыбельки, стоявшей неподалёку, раздался характерный звук проснувшегося маленького человечка. Малыш потянулся в кроватке и неизменно заплакал, сжимая пухленькие кулачки и молотя ими по тонкому одеяльцу. Парень устало потянулся и подошёл к колыбели сына, хватая со стола любимую погремушку неугомонного мальца и с опаской озираясь на жену, мирно спящую после действительно бессонной ночи. - Тише, Остин, тише. Давай не будем будить маму, - прошептал мужчина и прижал сына к груди, выходя из спальни. Пока он разогревал детскую смесь, малыш усиленно пытался запустить пухлые пальчики в его волосы и вырвать их, но пока волосы Сэма не очень пострадали. - А ты маленький проказник! – по-доброму пожурил сына Сэм и потрепал по головке, после чего поцеловал мальчика в нос и посадил на детский стульчик. Остин посмотрел на отца яркими лазурно-зелёными глазками и нахмурился. И его отец слишком хорошо знал, чем это может закончиться. - Только не плачь, - попросил мужчина сына, быстро заливая готовую смесь в бутылочку и отдавая предмет мальчику. Тот с удивлением посмотрел на предмет в своих крошечных пальчиках и агукнул. Мужчина со вздохом присел перед ним на корточки и задумчиво взял в руки бутылочку. Полуторамесячный малыш озорно пискнул и протянул руки к отцу. Тот вздохнул и взял мальчика на руки. - Знаешь, хорошо было бы, если бы современные дети были такими же, как и пятьдесят лет назад: умели только держать головку на весу, улыбаться и двигать ручками и ножками. А теперь совсем по-другому… Вы развиваетесь слишком быстро, Остин. Ну и куда ж вы растёте? И зачем учёные придумали эту дурацкую сыворотку ускорения развития? – с грустью спросил у самого себя мужчина и посмотрел на камеры у входной двери. Те зафиксировали движение. - Кажется, пришла твоя бабушка, - рассеянно сказал Сэм и подошёл к двери, набирая на кодовом табло нужную комбинацию. – Может, расскажет новости о твоём дяде? Как только он увидел тёщу, то сразу понял: хороших новостей у неё нет. Красные, опухшие глаза с невероятной тоской смотрели на внука, а сама женщина то и дело норовила сорваться на слёзы. Сэм сдавленно выдохнул: его шурин не нашёлся. Более того, скорее всего, он был… Об этом думать не хотелось. - Вы узнали что-нибудь? – с надеждой спросил мужчина, на что она кивнула и тяжело опустилась на стул. Перед глазами стояли слёзы, и она лишь усилием воли сдерживала себя, чтобы не расплакаться перед внуком, который сразу же протянул к ней ручки. - Ты помнишь пропавшую девочку, Сэм? Старшую дочку Эвердинов? - Китнисс? О ней, кажется, только ленивый не знает, - сказал мужчина и передал внука бабушке, наливая себе и тёще кофе и доставая из лейконтейнера свежие булочки. - Она пробралась на корабль с Грегом, - грустно сказала женщина. – Мне показали запись, которую удалось отправить перед исчезновением Питу. Грег… он попал на неизвестную до этого планету и погиб там. Пит сел на эту же планету. - Что?! – раздался с лестницы голос Мадж. Она торопливо спустилась по лестнице и посмотрела на мать и мужа, застывших с каменными лицами. – Пит погиб? - Скорее всего, - всхлипнула миссис Мелларк и опустила голову. Мадж зажала руками рот и села напротив матери. Её. Младший. Брат. Мёртв. Эти слова никак не могли ужиться в одном предложении. - И никаких шансов на возвращение? – поинтересовался Сэм, видя то, что жена не в состоянии и слова сказать. - Прошло полтора месяца. Его зачислили в «без вести пропавшие», как и Грега в своё время, - грустно сказала женщина. - Миссис Эвердин сказали насчёт её дочери? - Нет. Не хотят отбирать последнюю надежду. - Значит, надежда ещё есть? - Надежда – это последнее, что у нас остаётся, верно? – расстроенно спросил Сэм. Ответа не последовало.