Жизнь - это выбор

      Вдалеке забрезжил рассвет. Кроваво-алый... Битвы вновь хлынули в этот мир. Наверное, они и не прекращались. Но Лайнели о них не знала, "прячась" во дворце с Леголасом. Сейчас же новая война, как и когда-то раньше, внезапно затянула её, вновь давая ощутить физическую боль и моральный взлет. Она жила битвами. Другого она не хотела. Эльфийка не видела для себя другой жизни, кроме как с кинжалами в руках на поле боя. И она всегда мечтала погибнуть на войне. Ибо понимала, что врагов становится всё меньше, и в скором времени сражаться будет не с кем. А это для неё хуже Бездны. Хуже Небытия. Лайнели прощупала сквозь плотную рубаху туго перетянутую повязку. Она считала себя либо неудачницей, либо до ужаса везучей девушкой. Первое смертельное ранение шестьдесят лет назад, благодаря Леголасу и полевым лекарям, она пережила. И всё же потеряла много драгоценной крови. И вот второе. На этот раз ранение было до ужаса глупым. Только маленький ребёнок мог падая, получить стрелу в бок. Просто ужасное невезение, но и на этот раз потерянная кровь не стала причиной смерти. Её вновь спасли. И кто же, спрашивается, был виной всем её несчастьям? Лайнели горько усмехнулась. - Слезай, девочка, - тихо раздалось внизу. Эльфийка глубоко, но прерывисто вздохнула. После встречи с отцом всё вновь перевернулось с ног на голову. Весь её с таким трудом восстановленный после его ухода мир. Тогда, при встрече, она просто трусливо сбежала. Сбежала от свалившегося обстоятельства. Вместо того, чтобы смеяться и радоваться возвращению отца, в тот момент она почувствовала совсем иные чувства. Горечь, обиду, злобу, вину. В конечном итоге гнетущую пустоту внутри. Она потерялась в чувствах, не зная, что и делать, думать! Она бежала до самой южной границы Лориэна, стрелой пробежав мимо отряда. Забравшись на высокое дерево, Лайнели устроилась на нижней широкой ветви, устремляя пустой взгляд на восток. Внизу журчал Великий Андуин, унося свои воды в далекое море. Быстрое течение уносило и гнетущие чувства, оставляя спокойствие. Сейчас эльфийка вновь могла спокойно подумать над случившимся, но почти забытый голос внизу вновь встрепенул в её душе тревогу.       Прикрыв на мгновение глаза, золотоволосая вновь широко распахнула их. Нельзя бегать вечно. Она не сможет. Пора встретиться с тем, чего она боялась и втайне желала. Лайнели ловко, в два прыжка, спустилась с дерева, встав перед отцом в полный рост. Взгляды их встретились. Его, как и её, для стороннего смотрящего казались спокойными, но лишь эти двое знали и ощущали те чувства, что плескались в глубине. В следующее мгновение отец крепко, но нежно обнимал дочь, а та, уткнувшись носом в шею, тихо плакала. - Вот видишь. А ты думал, не простит, - как-то радостно прошептал голос. - Ну, я думал, что знаю её, - вторил ему другой, более грубый голос. - С чего это ты взял? - совершенно пораженно вопросил собеседник. - Ну, отец же мне рассказывал... - Никто, кроме её отца, не знает её настоящую. Я боюсь, что даже я не до конца разгадал её. Она бы никому просто так не открылась. Уж тем более Глоину, - усмехнулся голос. - Ну знаешь ли! - возмущенно фыркнул другой. - Стыдно не знать свою жену. - Я знаю её лишь ту, которую она мне позволяет видеть. За другие её образы, если я их ненароком увижу, после просит прощения. Она странная в этом отношении. - Леголас отполз назад и встал, быстро отряхнув рубаху и брюки. - Как это так? - совершенно пораженно произнес Гимли, не отставая от эльфа. Они направились обратно в лагерь. - Отец Лайнели - великий и ужасный полководец короля Трандуила, - издалека начал принц. - О нём говорили шёпотом, с придыханием, делая страшные глаза. О его подвигах ходили легенды. В мастерстве владения мечом он мог соперничать только с Владыкой Лихолесья. В его семье родилась дочь, а не долгожданный сын. Но девочка с ранних лет проявляла интерес к действиям отца. И Лейндил решил учить дочь, не обращая внимание на то, что тогда в армии эльфов девушек практически не было... - А почему? - вдруг перебил Гимли, споткнувшись на ровном месте. - Ведь ваши женщины до ужаса бойкие! - Тогда мой народ жил в достатке. Не было нужды посылать женщин на битвы. Чаще они становились лекарями, садовницами, кухарками. Битвы были делом мужчин. Но полководец не отступал. С ранних, по мнению эльфов, лет он обучал Лайнели. Давал азы владения мечом, кинжалом и луком. Маленькая тогда эльфийка сразу невзлюбила длинный и громоздкий меч, отдав предпочтение быстрому и легкому кинжалу. - А стрельба из лука у вас, видимо, в крови? - не упустил возможности съязвить сын Глоина. - А ты сомневался? - нарочито удивленным тоном произнес Леголас. Лишь дождавшись, когда возмущенный гном утихомирится, эльф продолжил: - С тех пор пошли регулярные тренировки. Даже уходя в далекие походы, Лейндил наказывал дочери тренироваться постоянно. Но он учил её не только премудростям ведения боя. Хороший воин должен контролировать свои чувства и эмоции. И Лейндил научил её. Девушка хорошо прятала эмоции, когда это было необходимо. - Но что потом у них произошло? - удивленный такой осведомленностью Леголаса, спросил Гимли, перепрыгнув маленький ручеёк. - Потом была битва с морозными орками, - принц приостановился, вспоминая рассказы ветеранов и метания отца. - Мать Лайнели была цельницей, очень хорошей. Она обещала, что после этой битвы вернется к нормальной жизни. Будет с дочерью. Станет достойной женой полководца, - эльф грустно усмехнулся, но усмешка исказила его лицо. - Но, видимо, не суждено было. Она погибла героем. На недолгое время повисло молчание. Гимли не торопил принца, а тот что-то для себя обдумывал. - Лайнели тогда пришлось очень тяжело. Лейндил с головой ушел в воинское дело. Лайнели казалось, что она осталась одна. Но уже тогда, совсем молодая, она решила, что не сможет стать обычной. Такой, какой хотела видеть её мать. И эльфийка продолжила тренировки. Больше никто не видел её слез. Она вновь стала той жизнерадостной девушкой, что была раньше. Мало кто мог сказать, что в ней что-то изменилось. Именно тогда она постигла наивысшее мастерство владения эмоциями. Это был её первый подвиг. - А как её звали? Как звали мать Лайнели? - неуверенно поинтересовался гном, подныривая под перетянутую между деревьями паутину. Леголас на мгновение остановился. Его голубые глаза, до этого казавшиеся почти серыми, вновь приобрели оттенок глубокого моря. Эльф будто пришел в себя. - Прости, Гимли. Я и так слишком много тебе рассказал, - эльф бросил это через плечо, быстрым шагом удаляясь вглубь леса. - Везде-то у них какие-то тайны. Какие же сложные существа, эти эльфы, - проворчал гном, неспешно продолжая путь. Ему надо было осмыслить услышанное. Ведь это не просто рассказ, это история жизни Лайнели.

***

      Лайнели вернулась к отряду только вечером. На лице сияла спокойная улыбка. Её встретили радостным гулом и тут же позвали разделить с Братством плотный ужин. Девушка сразу согласилась, садясь рядом с друзьями. Спутники не спрашивали её на счет отца, да и сама она не спешила раскрываться. Но это была ночь историй. Историй о приключениях. Хоббиты восторженно внимали рассказам эльфийки о страшных морозных орках, легендарных воителях, древних сокровищах далеко на севере. О правителях давно ушедших лет, о Тьме, желавшей поглотить их мир, и о вечной победе сил Света. Истории шли на ура, поднимая боевой дух отряда и сплачивая их. Фродо, раскрыв рот, слушал свою подругу, ведь раньше он даже не подозревал об этих битвах и победах. За весь вечер и пол ночи лишь один из Хранителей сохранял молчание, не издавая восторженных "Ох"-ов и "Ах"-ов. Гимли привалился спиной к большому меллорну, чуть дальше костра с сидящими там, и курил "Старый Тоби", задумчиво глядя на Лайнели.       На следующий день Лайнели вернулась в покои Владык, дабы попросить прощение за своё поведение. Стражник у подножия лестницы сказал, что Владычица вышла на прогулку. - И где же мне её искать? - обескураженно произнесла эльфийка, пораженная тем, что Галадриэль ходит одна, без стражи. - Она в своём саду, - слегка раздраженно произнес стражник. Потом спохватился, будто что-то вспомнил, и окликнул удаляющуюся девушку: - Никого, кроме вас, пускать не велела. Лайнели остановилась и удивленно посмотрела на стража. Тот лишь пожал плечами. - Почему-то мне это не нравится, - под нос произнесла она, продолжая путь. Сады находились у подножия Великого Древа. Они разительно отличались от садов Ривенделла. Если в Последнем приюте сады дарили восторг и некое желание жить на полную, то сады Лориэна создавали ощущение покоя и защищенности. Если в Ривенделле хотелось петь, то в Лориэне - слушать тишину. У них было что-то общее, но единение с природой чувствовалось только здесь. Лайнели восхищенно оглядела резную арку, после которой вниз тянулась маленькая тропинка, уложенная гладким камнем. Арка представляла собой сплетение двух деревьев, они витиевато будто врезались друг в друга, приобретая новые формы, но сохраняя изначальную. Эльфийка прошла под аркой, на мгновение ощутив дрожь в самом сердце, а затем такую легкость, что, казалось, можно взлететь к небесам! Девушка пошла по тропе. Мысли текли спокойно и размеренно, не путаясь в прочный комок как обычно. Куда-то исчезла нервозность и неуверенность. Осталась лишь цель. Галадриэль стояла у невысокого каменного постамента, на котором находилась большая чаша. Эльфийская Владычица смотрела в чашу, держа в руках серебряный кувшин. Лайнели стояла на холме и смотрела на Галадриэль, незнамо чего ожидая. Вдруг лориэнская правительница подняла глаза и встретилась взглядами с лихолесской. - Подойди, Лайнели, - улыбнулась она. - Владычица Галадриэль, - подойдя, золотоволосая опустилась на одно колено, склонив голову. - Смиренно прошу прощение за то, какой вы меня видели. Это было неподобающее поведение при Вас. Такого больше не повторится, обещаю! - Я прощаю тебя, - серьёзно ответила женщина. Лайнели поднялась и взглянула на правительницу. В голове роилось столько вопросов, и с какого начать эльфийка не знала. - Я вижу твоё смятение. Не тумань свой разум вопросами. Подойди, загляни в чашу. И ты всё поймешь, - Галадриэль отодвинулась, давая девушке шанс подойти ближе. Лайнели неуверенно подошла к постаменту и заглянула через край чаши. - Пусто, - вдруг произнесла она. Владычица тихо засмеялась. Затем, поднеся кувшин, вылила в чашу содержащуюся в нем воду. Вода стала мутной. - Расслабься, девочка. Позволь мыслям течь размеренно, не сжимай в капканах разум, - прошептала правительница и отошла на шаг. Лайнели покорно расслабилась, давая волю сознанию. Муть ушла, и в воде появились блики, как от солнца. Затем это мерцание стало складываться в некую картину. Стараясь рассмотреть получше, эльфийка наклонилась ниже, и свадебный кулон, что висел на шее, выскользнул за ворот и погрузился в воду.

Пепелище Белой крепости, выжженное пространство, усеянное трупами. Повсюду летает воронье. Нет жизни. Нет света. Куда не глянь, везде царит Тьма и Смерть. Больше нет никого и ничего, Он всё уничтожил! Саурон добился того, чего хотел. Но в эту партию начали играть более высшие силы. Создатель... У Эру есть лишь один выход. Уничтожение всего!

Горькая слеза упала в чашу, пуская многочисленные круги. Блики заиграли в воде, меняя картинку.

Заснеженная лесная поляна. Солнце скрылось за свинцовыми тучами. В округе гробовая тишина. По краю из леса выступили стройные ряды эльфов Лихолесья. Они быстрым шагом начали пересекать поляну. Вдруг отдаленный свист, и снег на пространстве окрасился в алый. Всё мгновенно пришло в движение. Из противоположной стороны на эльфов выбежали огромные орки в белых одеждах. Началась резня. По другому происходившее нельзя было назвать. Орки против эльфов. И вот, спустя, казалось, несколько лет эльфы начали оттеснять орков. С многочисленными потерями, но лесные жители перетянули чашу весов на свою сторону. И когда казалось, что победа не за горами, и последнего орка добивает соплеменник, из далекого леса на территории тёмных вспыхнул пламенный луч. Вспыхнул и погас. Через мгновение эльфов не стало.

Крик застрял в горле, а сердце, казалось, перестало биться. Из заправленной за острое ушко челки выбился локон, проскользнув по воде. Блики. Картинка.

Тишину осеннего леса пронзил зов рога. Он слышался далеко-далеко, он звал на помощь, он умирал. Стрелы, размером с копьё, пущены в воздух, они летят на встречу с плотью друга, дабы отобрать у него жизнь. Стрелы летят очень быстро, а видение движется слишком медленно. Не успеть. Резкая смена пространства, и вот уже берег реки, недалеко шумит водопад. Серого цвета две лодки стоят на берегу, одна плывет на другой берег. В ней сидят два силуэта, разглядеть которые очень сложно. Вот они уже проплыли свой путь и вытянули лодку на берег. Затем стремительно стали отдаляться вглубь противоположного берега, который так и пышет опасностью. И что-то подсказывает, что две ситуации происходят одновременно.

Полу-крик полу-вой разорвал тишину Лориэнского сада. Лайнели отлетела к ближайшему дереву. Кулон нестерпимо жёг кожу. Сорвав его, девушка отбросила его от себя как можно дальше. Пелена закрывала глаза, в грудь будто вонзили кинжал и несколько раз повернули. Всё резко нахлынуло. Галадриэль спокойно смотрела на дрожащую эльфийку. Лицо лихолесски было скрыто её длинной густой челкой, но правительница знала, что оно искажено гримасой ужаса. Отброшенный кулон блеснул под ногами Владычицы, и та, наклонившись, бережно подняла его. Она медленно подошла к золотоволосой. - Что... Что это бы... было? - срывающийся голос разнесся по пространству. - Ты скоро всё поймешь, дитя. Ты поймешь, - тепло улыбнулась Галадриэль, хоть Лайнели этого не видела, и, положив к ногам девушки кулон, ушла.