Эпизод lV Я буду ждать...
18 августа 2014 г., 10:33
Петли протяжно заскрипели — дверь в сто сорок пятую открылась. Запыхавшийся от быстрого бега и спешки, Ир пулей подлетел к проститутке и, наспех скидывая с него одеяло, проговорил:
— Мукор, как ты? Можешь обслужить посетителя, — его движения рваны и неаккуратны, но до парня совсем недавно дошло, что в комнате он не один.
— Нет, я хочу... есть... — нечленораздельно ответил лежавший, разрешая «кассиру» посадить его сначала на край матраса, а потом и вовсе предпринять попытки поставить его на пол. Слабые ручки омеги, прилагая огромное усилие, смогли удержать все пятьдесят с лишним килограмм юноши. Ноги совсем не держали тело, и Мукуро это даже чем-то нравилось. Выражения лица Ирина нужно было видеть: испуганное, передёрнутое от напряжения при поднятии проститутки, уставшее и нервное одновременно. Добавить проблем этой сволочи было только удовольствием.
— Поешь потом, у тебя сейчас клиент.
— Я его не обслужу.
— Тебя никто не спрашивает, — он резко и со всей силы прибил Мукуро к стене, наваливаясь своим весом, чтобы он не соскользнул на пол. Продолжая ничего не чувствовать, Рокудо не сопротивлялся. Ему было даже интересно, что с ним мог сделать «кассир». Омега слегка ослабил нажим на тело проститутки и, удостоверившись в равновесии конструкции, перестал удерживать его одной рукой, в которой сжимал небольшую стеклянную ампулу с запаянным верхом.
— Кроме меня, шлюх больше нет? — стараясь произносить слова чётко и понятно, чтобы не повторять. Его веки сомкнуты, а приятное чувство того, что один из ненавистных ему людей втоптан в грязь, согревало душу.
— Нет, потерпи. Он хочет только тебя. Скандал устроил, польцию грозил вызвать, — смысл слов доходил немного медленно. С трудом различая слова, Мукуро уже не хотел думать про назревавший секс. Его не будет. Никто не станет трахать наколотое дурью и обезболивающими бревно.
«Хотят только меня», — запоздало дошёл до парня смысл фразы. И кому он мог понравиться? Почти после каждого полового акта он говорил своим клиентам гадости или как-то задевал недостойным поведением и гордостью: кто мог вернуться? Любитель мазохизма? Тот зеленоглазый извращенец, на дух не переносивший альф? О, нет, второго такого раза Мукуро больше не переживёт.
Какие-то звуки, слегка отдававшиеся эхом в голове Рокудо. Какие-то крики, жесты, угрозы, но он устал. Устал настолько сильно, что больше не мог стоять, прислонившись к стене. Всё-таки на кровати было намного ловчее, и парень знал, что нужно сделать, чтобы на неё вернуться.
Резко поведя плечом в сторону небольшого, не имевшего створок шкафа, он разрушил хрупкое равновесие и, не боясь боли, скатился на пол под безумно громкий, слышимый даже сквозь туман вскрик «кассира». Боли и правда не последовало, только лёгкий дискомфорт от неудобной позы, в которую он сложился на полу. Тело продолжало не соображать. Может это плохо, а может и хорошо. В любом случае, Мукуро не намерен ни с кем спать.
***
— Прошу прощения, но Мукуро не может сейчас вас обслужить, — распинался перед Кёей омега, подливая в его бокал коньяка. — А когда он сможет? — абсолютно трезвым, ничем не затуманенным голосом поинтересовался он, поиграв бокалом в руке, — я могу подождать. — Ну что вы, не стоит, это плохая затея... — всё стараясь хоть как-то отвести внимание посетителя от потерявшей сознание проститутки, говорил он. — Он же не последний в нашем заведении. Я понял, кто вам нравится, и могу подобрать похожих. — Нет, — уверенно ответил Хибари, подсознательно не желая видеть других проституток. Он на них насмотрелся: все, как один, лезли к нему с одной только целью и, что особенно бесило парня, по своей собственной инициативе и даже с животным желанием. Неужели Мукуро был единственный в этом борделе, кому не в кайф было продавать своё тело. Для большей внушительности своего решения он с особым грохотом поставил бокал на барную стойку, чтобы это услышал даже глуховатый бармен. — Я не хотел заниматься с ним сексом. Я хочу его увидеть. Что с ним? — честно признался Кёя, не показывая волнения, глядя на кассира. Тот слегка побледнел, в незнании чего бы такого сказать, но ничего, кроме правды, отвечать не оставалось. Видимо, перед ним сидел серьёзный человек и врать ему бессмысленно — проверит, сволочь. — У него болевой шок. Лежит, отдыхает, принимать клиентов не может. Я пробовал ему помочь, но он принял лекарство и спит, — а ведь соврал, гад. Вколов ему ампулу энергетического наркотика, он лишил его любого отдыха разом. Главное, чтобы после обезболивающего, понижавшего давление препарата, ввести сверху что-то похожее на допинг, выдержало сердечко. — Могу я просто зайти к нему и пообщаться. Я не сильно потревожу его покой. Уверен, он не будет против. — Он отказался от любого посещения. — С каких пор вас волнуют возражения обслуживающего персонала? — вспоминая рассказ парня о том, какие тут все бессердечные твари, и кто такой Ирвин Шимин, спросил он, сомневаясь в искренности переживаний омеги. — Хорошо, — не выдержал тот, выпивая содержимое бокала одним махом, словно водку, — я без проблем могу устроить вашу встречу. Все четыре часа он будет вашим, но... — он выдержал многозначительную паузу, собирая всю внимательность посетителя, — если за время вашего у него пребывания с ним что-нибудь случится, ответственность будете нести вы сами. Уж таковы условия, — надеясь на то, что хоть это остановит неудержимый нрав Кёи, уточнил он, добавив, глядя на то, как без колебаний клиент поднялся с высокого стула и направился к лестнице. — Мы не принимаем жалоб! — в ответ — одобрительный жест рукой. Деньги оплачены, проститутка ждёт в комнате, вернее, так думал Хибари, пока не вошёл туда сам.***
Сердце бешено стучало о клетку рёбер, не просясь, требуя на свободу. Боли в туманной голове усилились, действие обезболивающего заглушала быстродействующая дурь наркотика, отзываясь во всём теле мелкой дрожью, болью и большой усталостью. Сидя на краю кровати, он думал лишь об одном: когда всё это закончится. Лёгкие не справлялись с циркуляцией воздуха, даже дышать было неприятно. Ощущение голода и полной растерянности не покидало, с каждым мгновением увеличиваясь, подкрепляемое действием наркотических средств. Дожить бы до утра и ладно: за окном давно стемнело, жаль, что время определять по настенным часам Мукуро не умел. Тугие петли глухо скрипнули, выдавая присутствие альфы в комнате, парень недоверчиво поднял голову, картинка поплыла перед глазами. Было невозможно определить даже основные черты вошедшего, только острые широкие плечи, темная одежда и, может, короткая стрижка. Через мыльную плёнку было трудно разглядеть цвет глаз, оттенок кожи и детали одежды. Он был безумно похож на похотливого омегу-мазохиста. «Да, это определённо он. Больше ко мне никто не мог вернуться», — вынес вердикт парень, закрывая веки. Из состояния легкого волнения и недопонимания Кёю вырвал громкий и невыносимо мерзкий скрип пружин матраса, от которого попытался оторваться Рокудо. Его костлявые, перемотанные бинтом руки твёрдо упирались в кровать, помогая ногам удержать тело на полу. Молча подойдя к проститутке, Хибари одним лёгким, но сильным движением помог ему полностью выпрямиться, удерживая его плечи и бедра для большей устойчивости. Мукор никак не отреагировал, запоздало подмечая, что это явно не слабак-омежка. Благодаря последующим аккуратным движением рук альфы, парень почувствовал, как его укладывали головой на подушку, как проминался под его торсом матрас от веса ещё одного человека, как чьи-то тёплые руки касались его лба, щёк, шеи. Чувствовал, как одной рукой проверяли пульс на кисти, второй заботливо взлохмачивали странный хохолок на голове по направлению роста волос. Как неспешно скручивали сбившееся в одну непонятную массу одеяло, как поправляли запачканную простынь, как поудобнее укладывали его на спину, чтобы парень мог обеими лопатками коснуться кровати. И знакомый, запавший куда-то в глубинку голос спросил: — Я не побеспокою тебя своим присутствием? — Хибари старался не делать резких движений, не задавать сразу вопросов, для которых нужно подумать. Только молча ждал ответа. Он последовал незамедлительно в форме вопроса: — А кто ты? Или... вы? — его напущенный забитый голос звучал тихо. Кто бы там ни сидел рядом с ним, партнёр не желал спать с ним. Или, как и предыдущий, боялся? — Думаю, ты меня узнаешь. Ты ведь Мукуро, я правильно произнёс твоё имя? — очень вежливо и всё ещё ласково, пока он не поймёт. — Хи... — в голове сразу воссоздалась картинка давно минувшего дня. «Это же тот странный клиент! Неужели он всё-таки пришёл ко мне? С ума сойти, я ещё кому-то нужен», — думал он. — «Только вот как его зовут. Он помнит меня, значит думал. А я даже и не вспоминал», — прожигая совестью свою и так уже настрадавшуюся душу, он предположил, что имя альфы начиналось на букву «Ха», он не думал, а был в этом точно уверен. — Да, это я. Хибари Кёя, — уточнил он, приподнимаясь с кровати, чтобы присесть на пол и оказаться на уровне лица проститутки. — Ты подарил мне карту, по которой меня, собственно, и впустили сюда. Без минимальной суммы в пятьсот йен простого человека просто не впустят, хотя... думаю, ты знал об этом раньше. — Извини, — на выдохе произнёс лежавший, поворачивая лицо в сторону звука, и добавил: — Я опять перед тобой в неподобающем состоянии. — Тебе не тяжело говорить? — Нисколько, — соврал парень, задерживая дыхание, чтобы хоть чуть-чуть успокоить бешеный пульс. — Ты надолго? — Четыре часа. Но могу уйти. — Не надо, — пропуская в голосе долю волнения и гостеприимности, — останься... — Что с тобой? Омега у входа несколько раз не хотел пускать меня, говорил, что, мол, у тебя болевой шок, и ты отдыхаешь под препаратом, но, думаю, ты тут помираешь, — в этот момент Мукуро понял, что этот альфа единственный человек, который разбирался в ситуации. Хотя любой бы на его месте сказал, что он тут именно подыхал от постоянной боли и конфликтов с другими. — Подрался. — Заметно, — видимо, Хибари сменил положение, ведь голос звучал теперь не перед самым носом, а значительно выше: он поднялся на ноги, — у тебя сильно повышено давление. Я даже без измерений тебе это гарантирую. Не хочешь посидеть в холодной ванне? Мне, например, всегда помогало, — его предложение звучало заманчиво-неадекватно. В таком состоянии только ванну принимать. Да и где? В этом худом железном тазике? А оно надо? — Только я не дойду, — предупредил он, стараясь проявить самостоятельность и хотя бы сесть самому. Получилось не слишком быстро и хорошо, но результат был: наркотик чуть приглушил действие обезболивающего и в тело вернулись ощущения, им можно было управлять. — Не переживай, я помогу. Полежи пока так. Я скоро подойду. Он не соврал, когда говорил, что вернётся скоро. В ванне зажурчала вода, что-то зашабуршилось, заскрипело и забулькало: Кёя умел привести неживое в приметный вид. Его шаги парень услышал через несколько минут. Он пришёл тихо и почти неслышно, его сдал только голос, спросивший: — Готов? — Готов, — согласился Мукор, уже находившийся в сидячем положении. Ослабевшими руками зацепившись за шею Кёи, он почувствовал, как оторвался от койки. Посетитель протащил его несколько метров до ванной комнаты и, усаживая парня на крохотную табуреточку, служившую подпоркой для таза с грязным бельём, легко стащил с него расстёгнутую рубашку. — У тебя из-под повязок сочится кровь. Менять будем? — он коснулся размотавшегося кончика бинта и, туго обернув его вокруг груди парня, подпихнул под наложенный слой. Мукор покорно кивнул: ему, честно говоря, было абсолютно плевать, что с ним будут делать. Пока обезболивающее действовало, его ничего не беспокоило.***
Кёя успел взбить подушку, выбить пыль из натянутой на пристенной половине кровати простынь, снять пододеяльник, аккуратно сложить одеяло, скатав его в трубочку, укладывая, как продолжение подушки. Оставшуюся тряпку он отнёс в ванну, чтобы после высушить ею Мукуро. Половой тряпкой промыл от безделья полы, согнал мусор и пыль в самый дальний угол; помыл единственное окно, на котором мирно разместилась паучья семейка; протёр всю мебель влажной тряпкой и, наконец, когда дела просто кончились, посмотрел на время — у него осталось ровно полчаса. Заплатил, чтобы убраться в грязном подвале. Отличное вложение денег. Проститут лежал в прохладной ванне, наполовину погружённый в воду. Она отливала ядовитой ржавчиной, однако, что поделать, другой не было. — Как себя чувствуешь? Не замёрз? — спросил он, подходя, чтобы вытащить парня из воды. — Нет. Твой метод хорош.***
— Ладно, спасибо, что ты хочешь, — переходя от благодарностей к делу, спросил парень, сидя на высоком стуле около барной стойки, соседствуя со своим героем. — Мне ничего не нужно, — гордо ответил Кёя, подзывая бармена. Он сразу заметил, что Мукор постоянно хотел есть, но безуспешно старался это скрыть. Бульканье и клокотание в желудке заставили клиента задуматься не только о своём голоде, — что хочешь ты? — переспросил он, когда подошёл мужчина. — Спасибо, ничего. «Врёшь же», — мелькнуло в голове Кёи. Он понимал, что его новый знакомый из принципов ничего не попросит, пока не вернёт должок. А ведь когда помогал, Хибари даже не думал об этом. — Есть у вас первые блюда? — на вопрос заказчика «официант» улыбнулся, указывая на широкий ассортимент выпивки жестом левой руки. От всего спиртного парень отказался, продолжая: — Или что-нибудь мясное, но относительно дешёвое. Мужчина посмотрел на золочёную карточку в руке заказчика и, жестами прося показать её, что-то замычал. — Он глухонемой, — пояснил Мукуро, следивший за немым представлением бармена-официанта, — тут нет никакой домашней еды. Выпивка есть, закуски и только мясо на гриле. Так оно достаточно дорогое — сорок пять йен, но, думаю, со скидкой это обойдётся не так дорого, если хочешь. Он хочет посмотреть на карту. — Можешь заказать это сам. Я не умею объяснять глухим людям. Терпения не хватает, — достаточно вежливо попросил Хибари, понимая, что действительно врежет мужику в костюме, если он будет его недопонимать и принесёт что-нибудь не то. Мукор коснулся рукава бармена, тем самым привлекая его внимание и за насколько несложных жестов объяснил желание покупателя. Он улыбнулся, записав заказ и, состроив из пальцев два знака, ушёл в сторону к другим жаждущим покушать. — Спасибо. — И всё же, не отвлекайся, что ты хочешь? — не успокаивался он, чувствуя непомерный долг перед своим собеседником. — Я не привык оставаться должным. — Что ты можешь предложить? — согласился Кёя, подумывая, а почему бы и нет? Если его предложение будет действительно заманчивым, почему им не воспользоваться? — Я могу воплотить в жизнь совершенно любую твою сексуальную фантазию, независимо от того, на сколько она грязная и унизительная; как недавно оказалось, могу танцевать эротику. Пускай не профессионально, но есть на что посмотреть. Но могу посоветовать человека, который бы бесплатно показал тебе это с большей ловкостью; раньше умел делать массаж, сейчас не уверен. — К сожалению, — как-то безынициативно отказал Хибари, — меня не интересуют подобные услуги. Только не спрашивай, зачем я тогда сюда пришёл. — Хорошо, не спрошу, но... всё же? Ты сделал для меня уже много хорошего. Позволь и мне, — с одной стороны было понятно, почему Мукор хотел сделать хоть что-то для Кёи, а с другой... с него нечего брать, кроме натуры: денег нет, квартиры, машины и любого имущества нет, даже одежда выдавалась публичным домом. Повисло немое многозначительное молчание, разрываемое чьими-то смехом, гоготом, криком или стоном. Они оба смотрели друг на друга, изредка отводя для приличия взгляды. Атмосфера угнетала, раскалялась с каждым мгновением всё больше. Было нечего говорить, хотя в японском языке существовало достаточно слов, чтобы завести беседу. Эта пытка кончилась через несколько минут, когда почти глухие шаги бармена послышались за барной стойкой. Он тихо замычал, привлекая к себе внимание и, осторожно поставив блюдо на стойку между Кёей и Мукуро, попросил карту и денег. Это было ясно даже из его нечленораздельных мычаний и странных жестов, часть которых Мукор не понимал. — Благодарю, — по привычке вежливости произнёс Хибари, поздно догадавшись, что официант его вряд ли услышал. Счёт выставили, как и предполагалось, не слишком звёздный. Такой ужин обходился чуть дешевле десяти йен. — Нам принесут вилки, или это подразумевается есть руками? Что за беспредел, — стараясь хоть как-то развязать собеседнику язык, наиграно жаловался Кёя, понимая, что столовые принадлежности ему дадут после оплаты счёта. — Он сейчас принесёт. Тут не принято есть перед тем, как заплатил, — Мукор бегло посмотрел на принесённое мужчиной блюдо: широкое, богато украшенное зеленью и овощами прожаренное мясо, долька лимона на лопухе салата, маленькая лужица соуса в углу. От блюда исходил пар, видимо, его только сняли с огня. Запах сногсшибательный, но... нельзя показывать свою маленькую слабость. Не отходя от бара, мужчина сделал все операции с карточкой и вернул её владельцу, не вернув сдачи с пятнадцати йен. — Не удивляйся тому, что от платы ничего не осталось: он сам берёт себе на чай, — предупредил Мукуро, глядя, как немного сморщившиеся влажные руки бармена положили на его сторону тарелки вилку. — Ешь, — приказным тоном произнёс Кёя, тут же загладив указание еле уловимой улыбкой. Его собеседник недоверчиво посмотрел на блюдо, потом на Хибари и сглотнул мгновенно набежавшие слюнки. В животе предательски заурчало — это негласное поражение. Парень поднял со стола прибор и, ожидая инициативы с противоположной стороны, косо глянул на мясо. Начинать есть первому было неудобно, всё же это не он платил и... этот человек всё-таки не ответил ему на поставленный вопрос. Расспрашивать об этом дальше было бессмысленно: клиент упёрся и не желал ничего брать с проститутки. Кёя быстро сообразил причину робости Мукора и, первым потянувшись к самому мелкому куску, наколол его на вилку, показательно медленно положив в рот. Синеволосый глупо улыбнулся, как это иногда бывало, и последовал примеру сидевшего напротив. Не каждый день ему удавалось нормально поесть хотя бы раз. Он с нескольких попыток наколол то и дело сваливавшийся кусочек на прибор и быстро, словно не веря в то, что это наконец свершилось, и счастье могли отнять, проглотил, почти не разжёвывая. Мясо было слегка недожаренным и чем-то смахивало на резину, но привередничать не было возможным: парню не с чем было сравнить вкусовые ощущения. Вновь наступило бездействие. Хибари тупо смотрел то на кусок мяса, то на лицо Мукуро, то на мясо, то на Мукуро и понимал, что придётся есть по очереди. Один кусок он, другой ему. Хибари повторил то же, что и в первый раз, умиляясь над тем, как парень пытался удержать на вилке то и дело падавший кусок. Это выглядело так нелепо и глупо, что хотелось рассмеяться, но из чистого приличия и понимания Кёя сдерживался. Всё-таки откуда знать проститутке о манерности? Хотя... что-то он пытался повторить за Хибари: с вилкой было проще — её хоть можно было удержать в руке, а вот еда на ней держалась куда хуже.***
— Спасибо тебе, — запоздало поблагодарил Мукор, опуская глаза на пол: как-то неловко было смотреть на человека, так много для него сделавшего. Хибари сидел на том же месте, тиская в руках ещё один приятный подарок заведения — бокал вина. Пить он его не хотел, но отказаться третий раз не мог. Хозяин всё-таки пытался услужить посетителю. — И тебе спасибо, — поблагодарил Кёя, следя взглядом за каждой проституткой в холле. Все их движения были какими-то грязными, пошлыми и... совершенно недостойными внимания, хотя, по сути, они просто выполняли профессиональный долг. — За что? — шок. В голове не укладывалась фраза собеседника. Он ничего не сделал, только посидел рядом, послушал что-то о работе Хибари, когда мясо на блюде закончилось. — Разве нужно называть причину? — Нет, — ничем необъяснимое тепло медленно расползалось от сердца по всему телу. Впервые одним только словом, одной улыбкой какой-то альфа смог вызвать такую бурю радости, счастья и... желания... жить? Сам того не замечая, Мукор слегка залился краской. Кёя улыбнулся, увидев такую реакцию на свои слова. — Я что-то не так сказал? — стараясь не испортить такой момент своей иногда проявлявшейся грубостью. — Извини, — конечно он понимал, что его слова только больше заставят проститутку краснеть. Ему это даже чем-то нравилось. У Кёи не было любящих и ждущих омег, кроме мамы, но она не в счёт. Сравнивая с другими шлюхами, можно сказать, что Мукор и не относится к ним. Он выше этой грязи. — Нет, нет, — начал отнекиваться парень, закрывая ладонями пылавшее лицо, — это ты извини, — уже без угрызений гордости и других мелочей, влиявших на него обычно, извинился он, как ребёнок, добавляя: — Я... я не знаю, что на меня нашло, — он слегка отслонил лицо от рук и посмотрел на Кёю снизу вверх. Так он выглядел более мужественно и величаво. Альфа и сам себе удивился, когда, глядя на проститутку, понял, что его губы сомкнуты в неподдельно умилённой улыбке. Не каждый мог её видеть и остаться после этого целым и невредимым. Внезапно это умиротворение прервало чьё-то тихое сбившееся от быстрого бега или, скорее всего, утомительного секса дыхание — и к Кёе подошёл невысокого роста со смазливым личиком и коротко стриженными светлыми волосами омега: — Хозяин не хочет получить удовольствие на ночь? — раздался его тихий пошлый шёпот. Он подошёл почти в плотную к слегка опешившему от неожиданности Хибари, протягивая свою до ужаса худенькую ручку к коленям клиента. — Ар, а меня тут совсем нет?! — возмущенно спросил Мукор, окончательно убирая с лица руки. Личико молодой шлюхи искривилось неподдельным удивлением и завистью одновременно: — Я думал, ты ещё никого не обслуживаешь... быстро же тебя выпустили. — Катись отсюда. Это мой клиент, — его голос мгновенно огрубел и потерял ту прекрасную ласковость, к которой за время разговора успел привыкнуть альфа. — Ну, не жадничай ты, — проститутка был серьёзно настроен заарканить в свои сети «богатенького», на его взгляд, Кёю. Он опустился перед посетителем на колени, подавленно глядя на него, словно вымаливая. Хибари молчал, будучи перебитым Мукуро: — Пошёл вон, — он явно был раздражён такой наглостью и лицемерием своего коллеги, — ебись с кем хочешь — полный зал альф. — Я уступил тебе своего клиента, теперь и ты имей со... — его голос сорвался, когда Кёя с силой оттолкнул от себя переходившую все границы приличия шлюху. Тот с хрустом приземлился на пол, громко вскрикнув, явно не от боли в боку от того, что упал. Видимо, предыдущий клиент был слишком груб с ним. — Ты не слышал? — спокойным, будто ничего не случилось, голосом спросил Хибари, стараясь удерживать себя в уздечке. — Простите, простите, хозяин, — молил он, опять поднимаясь на колени, — я буду слушаться, — его голос дрожал, что было заметно. Что он вот-вот расплачется, — Мукош, умоляю, запиши на меня поручительство хотя бы на час! Я сойду с ума! — он уже не шептал, а кричал, утирая внезапно набежавшие слёзы тыльной стороной ладони. — Чего это с ним? — окончательно разочаровавшись в отдельных представителях этой профессии, поинтересовался Кёя, отворачиваясь от ревущей шлюхи. — Течка, — коротко пояснил он, соскальзывая с высокого стула. — Ты не против подождать меня тут пару минут? Я отведу его к доку, и пусть делают, что хотят, — в ответ одобрительный ковок. Хибари было глубоко наплевать, что будет с этим Аром, пусть только не закатывает у его ног истерики.***
— А почему я не почувствовал его запаха? Это как-то не логично, — уже когда все шлюхи, найдя себе работу на ночь, расползлись по комнатам, а новые альфы пришли в надежде удовлетвориться, Хибари и Мукуро стояли за барной стойкой, где было меньше всего шуму и народу. — Тут большинство омег, дающих во время течки, сидят на подавителях и прочих гормонах. Они убирают запах, — пояснил Мукор, сидя на деревянном пропёкшемся полу, — но не желание. — Я уж думал, совсем нюх потерял. А что он говорил про поручительство? Это как? — впервые его интересовало что-то из жизни проституток в их весёлые дни. — Ну... — задумался собеседник, как бы поконкретнее ответить на поставленный вопрос, — всем молодым шлюхам запрещено заниматься сексом во время течки: они могут залететь, а рожать по факту рано. Может, конечно, произойти чудо и он не забеременеет, но это бывает реже. Если уж очень-очень хочется, можно найти такого человека — поручителя. Он берёт ответственность за состояние омеги на время оформления поручительства и, если омега забеременел, человек должен выплачивать определённую сумму директору борделя. — И что, во время течки так сильно хочется альфу? — Хибари никогда не доводилось видеть течных экземпляров вживую и хотя бы пообщаться с ними. Мать всегда уезжала на дачу, чтобы не искушать мужа, а из знакомых у него пара альф с работы и зажравшийся в отцовской заботе и деньгах дурачок-однокурсник из института, который однажды позвал его в этот бордель поразвлечься. — Скажу по своему опыту: хочется всего, что движется. Ну... я не знаю, как передать тебе это ощущение. Ты никогда не поймёшь. — А на тебя когда-нибудь оформляли поручительство? — Нет, — не раздумывая над ответом, сказал он, — раньше этого не было. Я дважды залетал, ещё пару моих знакомых, но только после десяти абортов у несовершеннолетних ввели эти поручения.***
Хибари посмотрел на часы — половина четвёртого утра. М-да, не слабо он повеселился в борделе. Нужно возвращаться домой: завтра, а точнее сегодня через четыре часа, ему нужно стоять на улице в день открытых дверей в своём ресторане, а выспаться уже не было никаких шансов. Зато он увидел его. Увидел омегу, о котором думал, за кого переживал. — Мне нужно домой, — словно отсёк Кёя, обрывая Мукора на полуслове. Омега улыбнулся, понимающе кивнув, в душе не желая отпускать этого человека, но понимал, что он никогда не будет рядом с ним всегда. Он всего лишь клиент. Хибари уже направился в сторону барной стойки, где, по идее, находилась дверь выхода из частной зоны, где обслуживали действительно не бедных людей вот с такими золотыми картами. — Хи... Хибари... — неуверенно позвал проститут, идя следом за ним. Парень остановился и, повернув голову в сторону говорившего, замер, — это ведь твоё имя? Кёя с немым усталым лицом кивнул, прикрывая веки на пару мгновений: уже безумно хотелось спать. — Я... ты придёшь ещё раз? — его голос тоже был пустоват от усталости, но всё же звучал с надеждой. Вдруг, вдруг он опять вернётся и... будет рядом, будет говорить что-то о мире за пределами борделя, вдруг опять рассмешит, заставит улыбаться и... может, он опять почувствует то неописуемо-приятное тепло после его слов. Вопрос заставил Кёю действительно задуматься: он пришёл к нему, проведал, посмотрел как дела, выслушал, покормил и... вселил надежду? Да-да. Это была именно она. Вновь глупая всепоглощающая тишина, раздумье. Глупая улыбка медленно стиралась с лица проститутки, он прекрасно понимал, что Хибари не ответит «нет» ему в лицо. Он пообещает, как многие другие, и предаст, чтобы не видеть этих умолявших глаз. — Знаешь, — нарушил тишину альфа, поворачиваясь всем корпусом к собеседнику, — я, честно говоря, не знаю, как тебе ответить, — говорить было как-то тяжело и даже противно. Он хотел бы вернуться ещё раз, вновь увидеть эту странную и одновременно такую уже... родную? Проститутку. Сердце лежало к нему, хотелось почаще проводить время с этим человеком, почаще слушать его бредовые рассказы о ненавистных клиентах, самому рассказывать о своих проблемах, хлопотах и вообще будних днях и осознавать, что есть человек, которому это действительно интересно. Что есть омега, который будет ждать его. Не будет верен, но каждая встреча будет незабываема. — Если у меня будут деньги — я приду. Завтра и послезавтра точно нет. Жди меня... — он представил в голове воображаемый календарь на июнь и, подсчитав деньки, сказал: — В пятницу — А что сегодня? — Уже как четыре часа вторник. — А завтра? — Среда. — А после? — А после четверг и уже пятница. — То есть ты придёшь через три дня? Хорошо, — Мукор тихо зевнул: хоть он спал весь вчерашний день и проснулся под ночь, уже хотелось спать. Вот и как сейчас он себя чувствовал, если бы остался в сто сорок пятой под действием обезболивающего? Поднялся ли с кровати сам? Или нет? — Пока, Мукуро. До встречи, — он развернулся в направлении выхода и, не желая оборачиваться, скоро зашагал вперёд. — Хибари! — окликнула его шлюха, заставляя вновь остановиться. Его шаги частой дробью послышались почти за самой спиной, — доведи меня, пожалуйста, до комнаты. Пусть все думают, что у меня уже есть посетитель. Не хочу цеплять новых клиентов.
