Эпизод V Общая Комната Утех
20 августа 2014 г., 10:33
Когда Мукуро проснулся, было далеко не утро, а день. Душно, воздух в помещении спёртый: давно надо бы уже проветрить комнату. Чьё-то размеренное, тёплое дыхание касалось шеи парня. Неужели клиент? Так быстро? На груди распластались чьи-то тонкие, но вездесущие волосы, слипшиеся от его пота. Неужели практикант?
— Собери волосы хотя бы в хвост и не сильно наклоняйся над пациентом. Можешь подцепить заражение воздушно-капельным путём, — раздался чей-то занудный басовый голос, явно принадлежавший доку, — и быстрее нужно определять давление. Плохо! — видимо, он так и не заметил пробуждения не подававшей виду проститутки.
— Прошу прощения, учитель, — его голос звучал значительно дальше: видимо, блондин послушался своего «мастера» и, пошарив в карманах, виновато произнёс, — простите, пожалуйста, у меня нет с собой резинки.
— И что ты предлагаешь? — со своей гаденькой издёвкой выбивал док из парня душу.
— Я... — он искренне не знал, что бы такого ответить, чтобы не получить выговор, — можно я сейчас повязки без неё поменяю, сбегаю в ординаторскую и...
— И будет уже поздно, — голос врача звучал более громко и внушительно, — когда-нибудь ты дождешься и я отрежу твои волосы, пусть они тебе не мешают, — практикант нервно дёрнулся, сдерживая испуг и желание вскрикнуть. Видимо, это единственное, что ему в себе нравилось: длинные платиновой белизны локоны, ровно лежавшие на спине. Он не заплетал их в косы, не собирал в пучки и прочу лабуду, а держал распущенными, всем показывая, что у него было.
— Простите, учитель, — его голос звучал забито, виновато и напугано. Кажется, он извинялся за то, что дышал не так, как требовал док. Он быстро скрутил из волос баранку и подпихнул под ворот халата, застёгивая на нём молнию под шею.
— Действуй быстрее, твоё время почти истекло. Не копайся, это не соответствует требованиям к профессии, на которую ты хочешь поступить. Такими темпами ты станешь шлюхой, как твои родители. Им тянуть время только выгодно, — не успокаивался мужчина, упиваясь растерянными и неаккуратными действиями своего подчинённого. Руки омеги дрожали. Когда его пальцы коснулись правой кисти лежавшего, Мукор на себе почувствовал, насколько сильно практикант был напуган.
— Ты не засёк время. Что ты считаешь?! — наводящий вопрос учителя заставил ученика вновь сильно дёрнуться и отпустить руку проститутки. Он достал из кармана круглые часики и, разглядывая разбегавшиеся стрелки и стараясь скрыть волнение и нарастающую злобу, всхлипнул. — Пошёл отсюда вон и приведи себя в порядок! И зачем я только взял такого бездаря? Иди умойся и приходи опять. Считай, зачёт по измерению пульса ты провалил, — док ухмыльнулся. Даже лёжа на кровати с закрытыми глазами, Мукуро мог почувствовать, как ликовал продажный учитель в душе: ему удалось завалить самого успешного ученика в группе. Он был рад, что сделал ещё один шаг к тому, чтобы вся прибыль текла в его карман.
Омега вскочил с колен и быстро, словно за ним сейчас кто-то гнался, побежал в сторону выхода в коридор.
— Раковина в ванной комнате. Мог бы не уходить далеко! — окликнул док, зная, что ученик его уже не слышал.
— Злой же ты, док, — приподнимаясь над кроватью, проговорил Мукор, полностью освободившись от оков сна. Его встретили два суровых, довольно прищуренных глаза, мгновенно вильнувших в сторону звука.
— Не злой, а основательный. Этому раздолбаю не быть врачом. Я не позволю неопытным мальчикам занимать столь высокую должность... — и фраза эта звучала действительно убедительно, если бы не из его уст.
— Тебе самому диплом подарили. Что ты требуешь от ученика, — стараясь поддеть дока, констатировал факт проститутка, незамедлительно соскочив с кровати и направившись в сторону ванной комнаты. Ну и пусть он в одной только рубашке и нижнем белье — он на работе.
— Ничего подобного! — возразил док, следуя за парнем в соседнюю комнату, — я купил его сам, — как-то с ободрением и даже гордостью добавил он, уже оказавшись в дверном проёме. Мукор подошёл к раковине, привычно глянул в зеркало, пока сливалась ржавчина из трубы. Умыв лицо прохладной водой, парень почувствовал относительное пробуждение, облегчённо выдохнул.
— Может выйдешь? — намекая на это, спросил Мукуро, расстёгивая несколько первых пуговиц на рубашке.
— Не хочу.
— Выйди. Мне не нужна медицинская помощь, — его голос звучал наиграно опустошённо, но душа ликовала. Пока он не видел в этом дне ничего такого, что могло бы вызвать отвращение и ненависть.
Врач подло усмехнулся, отмечая для себя какой-то из симптомов дистрофии у проститутки и, не удосужившись закрыть за собой дверь в ванну, развернулся, зашагал в сторону выхода из сто сорок пятой.
Омега легко улыбнулся, скидывая рубашку в угол комнаты и развязывая не подтёкший кровью бинт. Кёя перевязал его действительно туго, когда довёл до комнаты этим утром, и таким блаженством было хоть немного ослабить натяжение. Мукор тихо выдохнул, прикрыв глаза. Ранки немного давали о себе знать, но не слишком сильно, что боль была нетерпима. Единственное, что его сейчас волновало, это предстоящий рабочий день. Док его точно выпишет по своей природной вредности и нежелания лететь мимо денег.
***
Когда Мукор вышел из ванны, чтобы одеться в свою обычную рабочую форму, он увидел невысокого молодого человека, волосы которого явно были пробриты машинкой и стояли малиновым ёжиком. В носу кольцо пирсинга, ну точно какой-нибудь гопо-эмо-обделённый сексом-задрот. — Доброе утро, — даже не задумываясь запахнуться, поздоровался Мукуро, проходя мимо, осматривая вошедшего. Альфа, худой, можно сказать, до ненормальности. Ссутуленные плечи, одно выше другого. Одежда довольно скромная — никаких модных изысков и фирменных лейб. Безымянные рыночные шорты-шаровары, майка на бретельках, чёрные кеды, совершенно обычные носки, небольшая сумочка через плечо. — Доброе, — как-то скромно ответил он, разуваясь. Повисло молчание: Мукор не хотел начинать беседу. Всё-таки он брал деньги не за разговоры. Но молчать нельзя было — нужно же знать, каким предстать перед клиентом, а главное: на и за сколько. — Вы застали меня в несоответствующем виде. Мне переодеваться или нет? — казалось бы, вопрос был довольно стандартным и не должен был вызвать у альфы недоумение, но, видимо, в этом деле он явно профан. Или девственник, или его омега ему не давал, или давал, но его это не удовлетворяло. В любом случае, причина по-любому связана с этим. Однако собеседник немного опешил от такого неожиданного вопроса. Он, похоже, вообще не рассчитывал разговаривать с проституткой. — Не знаю. Можете не одеваться, — о, эта прекрасная неуверенность. Впервые за столь долгое время Мукор почувствовал, что он тут хозяин. Всю его душу переполняло неповторимое чувство возвышенности перед своим «господином». Он был морально сильнее, более увереннее и главное: наконец осознавал, что инициатива в любом случае достанется ему. Пусть тот и альфа, Мукуро сильнее, выше, более спокойнее и больше знающий в этом деле. — Сколько? — привычный вопрос. — А сколько вы стоите? — так и хотелось спросить: «А на сколько тебе хватит, чтобы потом осталось на трамвай до дома?» — Девяносто йен в час, — уже без стыда. — Тогда... — он помедлил, расстегнув свою сумочку и вывалив из неё всю мелочь, что там собралась. От звона железок, проститутке поплохело: неужели он будет брать мелочью? Обычно давали сотню, не ожидая сдачи, а тут пересчёт пойдёт на копейки... — минутку. С пересчитаю финансы, — «ты ещё и копил?» Мукор хотел улыбнуться, но вовремя поймал себя на мысли, что он всё же его клиент. И в любом случае он мог подать на него жалобу за несоответствующее поведение. — Прошу прощения, — стараясь не показаться грубым, чисто для утоления собственного интереса спросил проститут, — а вам уже есть двадцать пять? Или вы всегда выглядите таким... — как же хотелось выкинуть слово «отморозком», — молодым. Альфа непонимающе посмотрел на стоявшую перед ним шлюху, сбившись со счёта монет. Он даже не предполагал, что это могло волновать какой-то низший сорт. — Это не важно. Я уже достиг возраста согласия и могу принимать решения, — слегка грубо высказался он, обнажив клыки своей мерзкой натуры. Папенькин сынок, не более: я всё могу, я уже большой... А в частную зону его могли пропустить так же, как и пропустили Кёю. Либо за связи, либо за деньги, что, в принципе, одно и то же. — Сто тридцать йен. Подойдёт? — наконец, после долгого подсчёта, объявил клиент, насыпая шелестевшую кучу мелочи на тумбочку. Мукор кивнул, поправив простынь, и аккуратно, чтобы не напороться на сломанные в матрасе пружины, присел на койку, приглашающе похлопав по ней ладонью. «В любом случае, на долго его не хватит. А даже если и хватит, то только на час. Денег у него нет», — этот факт тоже немного грел душу. «Потерпеть можно».***
— Подходите, господа, подходите, горячая курочка, картошечка, хот доги, налетай в день открытых дверей! — срывая голос, орал уже в преклонном возрасте альфа в костюме сосиски, — чего молчите, Хибари, вы же стоите у плиты: может люди потянутся. Кёя нервно повёл плечом, переворачивая недожаренный полуфабрикат. Ещё чего, не хватало орать. Стыдно же, как-никак. И спать хотелось. Когда парень пытался открыть рот, чтобы произнести хоть слово, он начинал зевать. Да уж, поспать не удалось. Восемь утра, вторник, праздничный день, пустая улица, полный прилавок еды. — Хибари, последите, пожалуйста, за Михаэлем: он недавно устроился в ресторан, и шеф хочет устроить ему тест-драйв, — внезапно вырвал из приятной заволакивавшей полудрёмы звонкий голос напарника по кухне. Он подкрался незаметно за спину и резко хлопнул спавшего по плечу. Кёя неохотно разлепил глаза, увидел, то что происходило на плите — тихий ужас. Он сжёг котлеты. Всем своим видом показывая, что не желал ни за кем следить, он повернул голову и с самым серьёзным видом, какой только мог иметь зевавший человек, ответил: — Нет. — Ой, да ладно вам, ему нужно устроиться на место. От вас ничего не требуется, только посмотрите, чтоб нигде не начудил и всё, — не успокаивался альфа, подталкивая Михаэля под спину, чтобы Кёя увидел его лицо. — Я постараюсь не принести вам хлопот, Хибари-сан, — раздался его почти писклявый голос, буквально моливший о согласии. Горе повар оценивающе посмотрел на омегу, так желавшего получить работу в их ресторане и, недолго думая, повторил: — Нет.***
Только за молодым альфой захлопнулась дверь в коридор, как Мукуро положил ладони на лицо, посмеиваясь. Сомнений не было, что мальчик опозорится, но чтобы так быстро. Парень прекратил улыбаться, шевельнув ногой. Немного неприятное болезненно стягивавшее ощущение в паху нарастало. Что ж, не привыкать. Успокаивающе поглаживая себя по внутренним сторонам бёдер, он действительно тем самым избавлялся от дискомфорта. Решив, что хватит бесцельно пролёживать кровать, Мукор, зажмурившись, свёл колени, перевернулся на бок и только из этой позы сел. Благо, раны заживали быстрее, чем предполагалось: осталась пара значимых глубоких порезов от плётки, но, по словам дока, они должны стянуться за пару недель, не дольше. Отчего-то на душе было весело и даже радужно. Неужели позор своих клиентов в постели так приподнимал настроение. Ноги слегка дрожали, но стоять можно было. Порезы ещё давали знать о себе, но куда более спокойнее, чем вчера. Босыми стопами ступая по деревянному полу, Мукуро добрался до ванной комнаты. После каждого клиента он шёл сюда, просто чтобы не видеть места, где только что вновь потерял честь. Хотя... о какой чести тут можно говорить, если он шлюха? Опять неправдивое отражение. Черты лица были холодны, пусты и ничего не выражали, но на душе было весело. Бывало же такое. На всю раскрутив краник с холодной водой, парень смиренно ожидал момента, когда первые ржавые потоки сольются и можно будет напиться. Решив не терять драгоценной жидкости, он умылся, пригладил влажными ладонями растрёпанные волосы, промочил шею. Одежда осталась где-то в соседней комнате. Клиент по незнанию своему пожелал увидеть подстилку нагишом. Прошло несколько минут, которые парень провёл сидя на прохладной плитке ванны. Вода так и лилась с ржавчиной. Пить рисково, но так хотелось. Глядя на тоненькую нитку, неудержимо струившуюся в слив, Мукор быстро облизнул пересохшие губы. Вот почему им тут не выдавали воду? Не будешь же ты пить тональный крем? Кстати, который, ему пока не требовался. Синяки под глазами перестали играть для клиентов какую-то роль. Внезапно в соседней комнате раздался тихий грохот? Чей-то смех, грубые голоса и топот сразу нескольких человек. Это заставило насторожиться и даже бросило в дрожь: он всё-таки не готов ещё принимать клиентов, да и вся одежда осталась в соседней комнате. Хотя по степени алкогольного опьянения, которое можно почувствовать ещё за несколько метров, было ясно, что вошедшим не важно, будет ли что-нибудь надето на шлюху. От растерянности и немого предвкушения самого страшного Мукуро замер, боясь пошевелиться, чтобы издать какой-нибудь звук, который его выдал, но поздно осознал, что вода всё ещё лилась. Внезапно повисшую в ванной тишину нарушил чей-то несдержанный смех прямо под дверью — и через мгновение, с особым усилием нажимая на ручку, неизвестный вошёл в комнату. От столь неожиданного визита Мукор немного растерялся, не зная, что закрывать: то ли пах, то ли лицо. Скрутившись в один небольшой кулёчек у ванны, парень бегло посмотрел на вошедшего — высокий щуплый альфа, явно накинутый ещё с позавчера. По его губам расползалась пошлая улыбка, с каждой секундой становившаяся всё шире и шире. Он сделал пару неустойчивых шагов в сторону проститутки и рассыпавшимся от градуса голосом спросил: — Сколько стоишь? — Мукуро, сам того не замечая, отрицательно замотал головой, ведь совсем не хотел его обслуживать. «Пусть всё это мне приснилось, пусть я заснул с тем эмо и ещё не проснулся, пусть он сгинет...» — наперебой мелькало в голове парня до тех пор, пока за спину первому альфе на зашел ещё один. Он оказался чуть ниже ростом, более пухлый и со странными крапинками по всему лицу, чем-то отдалённо напоминавшими веснушки. Как подумал Мукуро, это бета. Мужчина взял альфу за рукав и, глядя в сторону сидевшего кульком омеги, потащил его в соседнюю комнату, стараясь не замечать поток мата, лившегося на него. Парня в момент охватили одновременно дикий страх и ярость от своей беспомощности. Он немного расслабил позу, когда услышал там, среди мата и ругани, знакомый тоненький хитрый голос рыжика, видимо, тоже поддатого. Юный полуобнажённый силуэт предстал в дверном проёме в сопровождении одного из клиентов совсем скоро. В одной руке у него была охапка презервативов, а во второй недопитая бутылка саке. Как быстро страх накатил, так же быстро он и пропал. Чувствуя, что трахаться с этими алкашами будет не он, а его друг, было куда более радостнее. — С нами не хочешь? — немного путаясь в словах, пригласил рыжик, улыбнувшись. Ему явно было тяжело стоять — он опирался то о стену, то о дверной косяк. М-да, мальчик явно перепил. Мукуро отрицательно замотал головой, вновь сковываясь. Ему было просто омерзительно цеплять на себе взгляды людей, которые не будут за это платить. И не из-за того, что он шлюха и это не профессионально! Просто так он ничего делать не собирался. — Рич, подойди, есть разговор, — постарался он подманить омегу поближе, чтобы высказать мнение о вошедших и о своём сейчас положении, которое он, по ходу, не замечал. Мальчишка одним незамысловатым жестом указал альфе, чтобы тот подождал его со всеми в соседней комнате и, дождавшись пока он уйдёт, подошёл к парню. Пропажа фирменной приветливой улыбочки означала, что он готов услышать что-нибудь поучающее. — Что тут происходит? — почти шёпотом спросил Мукор, чтобы не привлечь внимание клиентов. — А Ир тебе ещё не сказал? И даже док? Я думал, ты уже ушёл. — Да не медли ты. Я ничего не знаю, мне никто ничего не говорил, от меня только что ушёл посетитель. Что? — терпение парня быстро сошло на нет, когда всё происходившее начало хоть как-то касалось его самого. — Тебя пересаживают в общую комнату для утех. Это... на первом этаже. — Что?! — возмущению проститутки не было придела. Да за эту отдельную сто сорок пятую его отец отдал последние деньги, только бы его сын мог иметь хоть что-нибудь своего. Да это наглость. Ричи только пожал плечами, полностью садясь на плитку. — Я не знаю. Но теперь эту комнату переоборудуют под садомазо. Она по расположению хорошо оказалась, — пытался объяснить он, вспоминая левые сплетни из зала, но Мукуро это уже не сильно волновало. Общая комната для утех — это ад. — Эй, шлюха, не трать время на трёп, мы не за это тебе платим! — раздался грубый опьянённый голос из коридора, и рыжик послушно подскочил с пола, стараясь не медлить, показал Мукуро, чтобы следовал за ним. Парень недоверчиво посмотрел на полураздетого бету в дверях и смирился — он всё равно не имел права его насиловать. Прикрываясь обеими руками, Мукор вышел из ванны, собрал вещи, комом валявшиеся около кровати и, под пять пар пошлых, но сдерживавшихся взглядов выбежал из комнаты. Осознание произошедшего пришло только тогда, когда за ним навсегда захлопнулась дверь в сто сорок пятую. Парень немного шокировано сел на пол, облокачиваясь спиной к стенке и кладя одежду на колени, чтобы получше прикрыться. Его выставили из его тихого гнёздышка. Пускай быть шлюхой было мерзко, но в отдельной комнате делать это было куда спокойнее. Прощай, отдельная раковина с ржавой водой и треснувший унитаз. Прощай, собственные кровать и вещи. Теперь всё общее. Если это действительно правда, что его переселили в ОКУ, то с относительно спокойной жизнью придётся распрощаться.***
— Хибари Кёя-сама, - позвал Мишель, подбегая почти к самой плите, чтобы похвастаться, — посмотрите, я правильно сложил журавлика из салфетки? — Кёя даже не посмотрел на «шедевр» своего недавнего подчинённого и всё так же однообразно нагнулся над жаркой плитой. Он был без понятия, как там нужно складывать журавликов, знал только одно — безумно хотелось спать. М-да, не нужно было так крепко засиживаться в публичном доме. Парень на мгновение сомкнул глаза, позволяя им отдохнуть. Держать веки раскрытыми было просто невыносимо — глаза нещадно щипали и болели. День открытых дверей в самом разгаре, а он уже очень устал и готов завалиться спать прямо на этом месте. Благо, что скоро его подменит ещё один повар, а его отправят на кухню следить за тем, чтобы картошка фри обжаривалась равномерно. Работка не сложная, но безумно скучная. Не уснуть бы. — Хибари Кёя-сама! — вновь выдернул из приятной дрёмы звонкий голос омеги. «Повар» нервно дёрнулся, слегка оскалившись, но быстро свёл свою ярость на тихое зевание, — вы, кажется, сожгли сосиски! — этот возглас заставил альфу всё-таки открыть глаза и собрать крупицы внимательности. И правда: он умудрился пожечь все полуфабрикаты, что лежали на решётке. Он кивнул, перевернув решётку и скинув сосиски к углям. — Хибари, да ты совсем заработался. Уже вторую партию портишь, — раздался за спиной чей-то очень знакомый мужской голос. Даже обернуться не нужно было, чтобы по этой гаденькой интонации определить: за спиной его босс. Кёя с трудом оторвался от своего места и всё-таки повернулся на голос начальника. Его поплывшее от лишнего веса лицо было непоколебимо весёлым и радостным, хотя парень мог дать голову на отсечение, что в душе у него буквально прыгали чёртики со злобы. — Простите, шеф, этого больше не повториться, — коротко попросил прощения альфа, уже потянувшись за новой порцией котлет, но начальник его тактично остановил, сказав: — Нет, нет. Хибари, вы слишком... устали. Я, честно говоря, тоже долго не мог уснуть перед этим днём. Вас можно понять. Идите в шатёр, там поспите полчасика и вновь примитесь за работу. Спорить с начальником не было смысла. Да Кёя и не хотел. Благо, что он вообще не получил выговор. Еще раз простившись и передав плиту соседу, он посмотрел на своего подчинённого, пока неплохо зазывавшего посетителей к шатру, и подумал: а почему бы действительно и не вздремнуть?***
Это оказалось правдой, а не пьяным бредом рыжика. О перестройке сто сорок пятой трепал весь зал, да и Ир потом снисподобился пересказать всё от третьих лиц. Уже на подходе к ОКУ Мукуро почувствовал, что это будет действительно испытание. Чьи-то несдержанные стоны и мольбы пробивались сквозь фанерную дверь и разносились по всему коридору. По звукам там было не двое, не пятеро и даже не десять человек, а больше. Ну конечно, это же самая дешёвая зона, где могли справить нужду только нищеброды или люди, абсолютно не имевшие комплексов. Слегка приоткрыв дверь, Мукуро бесстыдно заглянул в щель между дверью и дверным проёмом. Когда он сравнивал это место с адом, не ошибся: по обе стены рядами стояли одноместные кровати. Потолок низкий, к которому были прикреплены трубы, с которых свисали тряпочные ширмы-отгородки. Ведь стен не было. Рядом с каждой кроватью небольшая тумбочка, которая заменяла шлюхам шкаф. Почти все кровати были пусты, но на некоторых всё-таки развлекался кто-то. Парень неуверенно распахнул дверь до конца и вошёл в комнату. Она была достаточно большой по площади, но в ней было только три окна, и то которые не открывались. Поэтому тут был очень спёртый вонючий воздух, застревавший где-то в лёгких камнем. Ритмичный скрип кроватей, стоны омег, рыки альф и прочие побочные звуки просто одолели за несколько первых секунд, проведённых тут. — Я, я... — шипел какой-то юноша, словно отпружинивая от своего клиента, — не могу больше, хозяин, — с этими словами он обессиленно грохнулся на альфу, отдавая инициативу в свои руки. Мужчина, явно этого не ожидавший, грубо дотрахал омежку и, потянувшись к небольшой кожаной сумке на тумбочке, вынул из неё несколько купюр разного номинала. Альфа оглянулся по сторонам, недовольно рыкнул, завидев новоприбывшую проститутку, быстро одел нижнее бельё, брюки и, гордой походкой направившись к выходу, бросил: — Ты просто омерзителен! Юный омега тихо застонал, прикрывшись частично свалившимся на пол одеялом, и быстро надрочил себе. Ему хватило нескольких толчков, чтобы излиться в тряпку. Он не собирался никуда уходить или спешить в ванну. Его взгляд упал на интересную причёску молодого человека, любопытствовавшего в сей комнате. Ещё один обладатель такой профессии одиноко сидел около стены и, болтая ногами, чистил ноготки. — Кто ты? — громко спросила проститутка, поднимаясь. Мукуро не с первого раза понял, что это обращено к нему. Он обернулся на ещё незнакомый голос и, словно не поняв вопроса, спросил: «Что?» — Как твоё имя? — более громко и чётко произнёс юноша, присаживаясь на край кровати и одевая что-то похожее на брючки. — Мукуро, — так же громко представился парень, присаживаясь на одну из кроватей в углу комнаты. — Тут занято, — предупредил омега, который находился ровно напротив него. Мальчишка, сидевший в углу и болтавший ногами, видимо, так и не заметил никаких изменений. — А где тогда не занято? — Вон там, — протянул парнишка, указывая на одну из кроватей ближе к центру комнаты, рядом с которой находилось первое окно. Мукуро как-то с грустью посмотрел на неё и разочарованно выдохнул: он совсем не хотел обслуживать посетителей посреди комнаты, всем на обзор. «А может я зря стесняюсь? Тут же все так делают?» — он подошёл к указанному месту и оценивающе на него посмотрел: узкая одноместная кровать, старые, грязные, шито-перешитые простыни из дешёвой ткани, которая начала скатываться в маленькие чёрные катышки. Хиленькая обшарпанная тумбочка без дверцы. Она была приставлена к кровати как дополнение. Окно очень грязное, замызганное и забитое на все замки, снаружи, как и в сто сорок пятой, обрамлённое железными решётками. Тюрьма: жрать не дают, в зад трахают. — А вы кто? — из приличия и хотя бы уважения, которое у него ещё осталось, спросил парень, поворачиваясь лицом к людям. Юноша в шароварах, уже шедший в сторону небольшого тазика, обернулся и с лёгкой улыбкой ответил: — Я Юкио, а он Иши, — его голос был бархатно мягким — видимо ещё не ломался. Странно. Он был такой... маленький... действительно ребёнок. Мукуро присел на кровать, отмечая, что та, на которой он спал, была плоха, но эта куда хуже. Парень мимолётно вспомнил, что попал сюда где-то в этом же возрасте. Таким же мальчишкой. А сейчас ему уже почти двадцать. Семнадцать лет от роду. Полжизни шлюха, полжизни нормальный человек. — А почему он не разговаривает? Глухонемой? — Нет, он просто нелюдимый. Я сам узнал его имя только со слов Ирин-сана, — он искренне удивился, посмотрев в сторону парня, всё так же чистевшего ногти, — и ни слова ты от него не добьёшься. Я уже пробовал его разболтать, — мальчишка отвернулся лицом к стене, спустил брюки, придвинул к себе тазик с мутной тухлой водой и пару раз подмылся. «М-да... а я ещё жаловался, что у меня из раковины льётся ржавая вода». — А почему я тебя тут никогда не видел? Новенький? — уже когда закончил, спросил парнишка, скоренько натягивая штаны на пояс. — Нет. Слышал, сто сорок пятую перестраивают под садомазо, — Юкио понимающе кивнул, — так вот. Я оттуда, — Мукор опять тяжело выдохнул. Всё-таки как-то жалко ему было свою родненькую комнатку. За пять лет он уже привык к ней. Столько с ней связано. А теперь, упаси Бог, туда попасть в следующий раз. — Это самая дорогая комната во всём борделе. Вам повезло там быть. Скажите, в ней правда есть отдельная ванная комната? — с таким наивным детским азартом спросил мальчишка, возвращаясь обратно на кровать, чтобы заправить её. — Да. Там много чего было, — «если я считал свою комнату помойкой, а она была лучшей во всём борделе, то что тогда худшее?» — мелькнула у парня в голове, пока новый вопрос не прозвучал в его адрес: — А это вас отец сюда сдал, чтобы вы его долг отрабатывали? — это ввело проститутку в лёгкий шок. Он даже хотел было обидеться и не ответить, но по отношению к новому знакомому это было бы глупо. Он же молоденький мальчишка, что с него взять? — Да, — коротко ответил парень, специально пряча от любопытных глаз Юка лицо, заглядывая в абсолютно пустой шкафчик. Повисла немного неловкая немая тишина. Только пружины скрипели в матрасах, когда шлюхи по ним лазали. — Прошу прощения, Мукуро, — всё-таки посмел порвать тишину юнец своими глупыми не прекращавшимися вопросами, — вы явно не захотите отвечать, но... — он умолк, стараясь то ли подобрать слова, то ли усмирить своё любопытство. Мукор безынициативно повернулся в сторону говорившего и замер, предвкушая вопрос: — А это к вам ходит альфа, который ещё спит только с вами, а остальных на дух не переносит? Парень потупил взгляд, соображая о том, что имел в виду мальчишка. «Это он, наверное, про Хибари. И откуда этот паразит про него знает?» — А откуда вы о нём слышали? — стараясь вытянуть хоть каплю информации из болтливого омеги, парень начал аккуратно к нему подкатывать. — Так о нём все знают — тут недавно такой скандал был. Вы не слышали? — «вот почему все проблемы в этом заведении происходят из-за меня. А я узнаю о них последним?» — Нет, я не слышал. Меня не поставили в известность. — Так вот. Ирин-сама его принял, посоветовал проститутку, а клиент говорит, что уже знает, к кому идёт. В общем хотел его взять Алек, а клиент скандал закатил, мол, он обычная блядь и его это не устраивает. Милицию грозил вызвать — он не бедный, говорят, с золотой картой ходит, одевается красиво. И только к одному, говорят, ходит. Куда-то в сто сорок пятую. Это же к вам? «Вау, да мне тут все косточки промыли!» — возмутился про себя Мукуро, подавляя нахлынувшие эмоции. — Он что, любит вас?
