У нас только девять месяцев

      Когда Кёя открыл глаза, на улице уже стоял прохладный вечер. Он лежал около небольшой коробки с булочками, где, видимо, упал, заснув. Он приложил ладонь к лицу, потирая пальцами ещё осоловевшие веки, — приятно.       Ото всех сторон доносился гогот и чьи-то голоса, раздававшиеся на разный лад. Кажется, за коробками спавшего «повара» так никто и не заметил.       «М-да уж, как сильно собьётся у меня режим сна? Сегодня уснул в пять утра, проснулся в... а, кстати, сколько времени?» — единственный вопрос, который в этот момент волновал парня. Он приподнялся с земли, которую застилал пол разбивной палатки. Немного жестковато: побаливала спина. Кёя хотел было выругаться на неприятные ощущения в позвоночнике, как вдруг совершенно случайно вспомнил ту скручивавшую боль, которую видел на Мукуро. Его мгновенно передёрнуло и даже показалось, что спина и вовсе не болела.              Разлёживаться долго не пришлось. В скором времени, заметив шевеление среди коробок, к нему подбежал брюнет-омега по имени Михаэль. Он прижимал к груди чёрную папку с заказами и с важным видом держал карандаш за ухом, изредка проверяя, не свалился ли он.              — Хибари Кёя-сан, уже скоро семь вечера. Вы останетесь на вечернюю смену.       — Нет, — как отрезал парень, поднимаясь на ноги и поднимая свой запачканный в пыль и жир фартук, который так любезно послужил ему и подушкой и заслонкой от света.       — Но это не вопрос, вам это просил передать шеф-повар, — его голос стал чуть тише от страха и немного потерял прежней решительности. Кёя, окончательно решив для себя проснуться, сфокусировал взгляд на папке с заказами и, не теряя своей обыденной холодности и приказного тона, сказал:              — Бегом разносить заказы. Нигде ещё не облажался? — парень отрицательно замотал головой, отчего его недлинные волосы подлетели в верх и начали перемещаться от одного плеча к другому. Хибари протянул руку, чтобы достать до папки, но Михаэль только крепче прижал её к себе, делая шаг назад. Это немного насторожило чересчур бдительную сторону Кёи и просто делом принципа ему захотелось увидеть, чего такого там назаказывали пришедшие, что его не посвящали в это.       — Три бизнес-ланча на первый, шестой и одиннадцатый столики. Первым колу и цезарь, а на одиннадцатый мороженное. Шоколадное, — попытался пересказать парень, но его временный учитель, которому он был обязан подчиняться, буквально требовал папку. Немного помявшись в раздумьях, Михаэль всё-таки решил показать свой недавний шедевр, протягивая Кёе вещь листами вниз.              Хибари многозначительно пролистнул несколько первых страниц, пытаясь найти на них текст и с видом директора всего, вытаскивая один из прикреплённых страниц с рисунком, сказал:       — Запиши, — Мишаня потянулся к рисунку и бережно взял его из рук «зверя», который так грубо обошёлся с его творением. Он посмотрел на свой рисунок: на нём был изображён небольшой столик у клумбы и те самые собранные им журавлики из салфеток. Рисовано аккуратно, с натуры. Жалко его было гнать на листы под заказы, особенно, когда на них такие шедевры.       — Вам нравится? — с надеждой на похвалу спросил он, видя, как долго Кёя смотрел на один из набросков своего подчинённого. Незамысловатые картинки были так живо переданы на бумагу, что глаз не отрывался от них.       — Неплохо рисуешь, это откуда? — не отрываясь от картинок, поинтересовался Хибари, перелистывая очередную картинку. Теперь это были блестящие на солнце пластиковые стаканчики, заполненные мутной пузырчатой жидкостью.       — Я тут нарисовал. Это всё с натуры, — похвалился парень, будучи польщённым таким приятно-неожиданным комплиментом от вечно недовольного начальника.       — Это всё, конечно, хорошо, — внезапно обломал Кёя, протягивая папку с рисунками обратно художнику, — но что ты сделал за сегодняшний день, кроме рисунков? — Мишель немного задумался, перебирая в голове все события минувшего дня и, подпихнув один из рисунков к остальным, с сожалением ответил:       — Журавликов из салфеток складывал.       Хибари хотел было воскликнуть и отругать своего на эти сутки подчинённого, но вовремя вспомнил, что сам за сегодня только сжёг несколько партий сосисок и котлет. Он разочарованно выдохнул, неумело вслепую завязывая фартук сзади, и так же холодно спросил:       — Вечерняя смена, говоришь? Ну и поделом нам. Ни черта не сделали в день открытых дверей. Только время зря потратили.       — Но...       — Что? — недовольно фыркнул парень, взбешённый тем, что у него не получается завязать крепкий узел.       — Я хотел уже пойти домой. Меня родители дома ждут, — напрашиваясь на освобождение от работы, врал парень, зная, что дома его никто не ожидал. Он уже предупредил родных о том, что мог задержаться до поздней ночи. Именно поэтому и больше ни по какой причине ему нашли «нянечку».       — Ну нет, — продолжал отказывать Кёя, смяв так и не закреплённый на поясе фартук в руке, — если остаюсь я, значит остаёшься и ты. Мне ведь сказали последить за тобой.       — Вам помочь? — внезапно изменил тему для разговора парень, слегка улыбаясь. Он рассчитывал на то, что его учитель ответит именно это, и не сильно расстроился. Хибари устало посмотрел на фартук, потом на Мишеля, потом снова на фартук и снова на Мишеля. В конце концов он всё же одобрительно кивнул, расставив руки и передав вещь в худенькие мальчишеские ручки.              — Прошу прощения, не подскажите, в какой стороне туалет? — внезапно раздался чей-то спокойный хриплый голос около них, принадлежавший очередной «свиноматке». Мишель со своей неизменной улыбочкой, на мгновение отвлекаясь от завязки узла, рукой указал в сторону чего-то похожего на чёрный ход, обрамляя жест словами.              

***

      — Сколько? Семьдесят? Пойдёшь...              Мукуро сидел на своей новой кровати, осматривая всё вокруг. К вечеру подтянулись люди. И не в малых количествах. Небольшая комнатка буквально кишела шлюхами и их клиентами. Кто-то кричал, кто-то стонал, а кто-то всё ещё на стадии прелюдий. Парень отчуждённо разглядывал каждого по отдельности, стараясь сосчитать количество людей в помещении, но это было нереально. То сюда кто-то входил, то отсюда кто-то выходил.              — Эй, красавец, — внезапно подкатил к нему какой-то невысокий бета, от которого на отбой разило табаком. Мукор малость поморщился, но всё-таки сделал вид, что ничего не заметил. — Сколько берёшь?              Проститут немного подумал, задавая себе цену. Вообще настроение было абсолютно паршивое, и ни с кем не хотелось заниматься сексом, но это же его работа. Он ведь должен выплачивать минимальную сумму, чтобы его ещё раз за день покормили.              — Девяносто час, — неохотно произнёс парень, зная, что он не самая дорогая шлюха и его вполне мог поиметь среднестатистический подросток, такой, как приходил к нему этим утром. Иногда Мукуро чувствовал себя продажной дешёвкой и думал, что не заслуживал такой низкой цены, но дороже его брать никто не хотел, а денежки нужны в любом количестве всегда.              Тёплая рука очередного беты пробежала по оголённым коленям проститутки. Парень немного зажался, ощущая на коже чужие прикосновения, но вскоре переборол вновь нахлынувший припадок гордости. Ему не убежать. Большая шумная толпа немного смущала и сковывала действия, хотя Мукуро совершенно точно знал, что нужно сделать, что из этого получится и чем кончится, но... чьё-то присутствие.              — Возьми в ротик... — пока только попросил клиент, расстёгивая несколько первых пуговиц на рубашке проститутки. Мукуро покорно кивнул, спускаясь с кровати на пол, позволив бете сесть напротив него на кровать и для удобства широко раздвинуть ноги. Омега оглянулся по сторонам: всем, собственно, чхать, что они там собирались делать. Каждый слишком занят собой и своими проблемами. Посмотрел на небольшой заводной будильник на тумбочке. Ещё раз пожалев, что не умел определять время по механическим часам, он постарался запомнить расположение стрелок. Он точно знал, что когда пройдёт час, короткая стрелка должна переместиться ровно на одно деление в сторону.              — На сколько? — задал Мукор стандартную фразу, оценивающе глядя на небольшой мешочек между ног беты, чтобы хоть на глазок оценить размер.       — Сколько получится. Не переживай, я отдам деньги. А если ты будешь послушным, — он выдержал многозначительную паузу, наклоняясь к проститутке, вновь устремившей свой взгляд на часы, — я приплачу и пощедрее...              

***

      — Двадцать три сорок восемь — проконстатировал Кёя точное время, сверяясь своими часами на телефоне с уличными на фонарном столбе.       — Да, поздно уже, — подхватил Михаэль, увязавшийся следом за Хибари, уже собравшимся пойти домой. Парень всё так же холодно посмотрел на своего случайного собеседника и тихо выдохнул: совсем покою нет от этого бездаря.       — Зачем ты идёшь за мной? Нам ведь не по пути? Или я ошибаюсь? — омега быстро опередил Кёю, чтобы оказаться прямо перед ним и, на сбавляя скорости, зашагал спиной вперёд.       — Нет, я живу в другой стороне, но... — он ненадолго умолк, подбирая правильные слова и их формулировку, чтобы не оказаться открыто посланным за свою прямоту, — стемнело давно. Меня мама дома ждёт. А я ей сказал, что надолго не задержусь.       — Ближе к делу, — прервал горе-повар непрекращаемый поток умиляющих аргументов омеги, ускоряясь.       — Ну... если быть уж прямо честным... мне страшно идти одному. Там всякие бандюги по дворам сидят, а мама волноваться будет и... Не могли бы вы проводить меня до подъезда, — от неожиданности Кёя даже остановился, заглядывая поглубже в глаза своего подчинённого. Они действительно поблёскивали страхом, но не наигранно ли всё это?       — Я тоже хочу домой. Меня там тоже ждут. Где ты живёшь? Это далеко отсюда? — мальчишка замотал головой в знак отказа и, указав рукой в абсолютно противоположную сторону, сказал:       — Не очень. Через пять кварталов. Это по прямой, потом налево.       — Тогда почему ты не можешь дойти один? Это же действительно очень близко, — старался выкрутиться Хибари, не желая никуда с ним ходить. Мало ли, чего он там боялся.       — Мне правда страшно. Я один так поздно домой не возвращался. Отец ругаться будет, — все продолжал канючить омега, стараясь не упустить ни слова, изреченного альфой.       — Повторять я не собираюсь. Думаю, ты меня прекрасно расслышал. Можешь быть свободен. Тут недалеко.              

***

      — Умничка, — похвалил его бета, легонько поцеловав в шею. Мукуро тихо выдохнул, стараясь не дёргаться и вести себя как можно спокойнее, — твои триста пятьдесят йен, — всё так же бархатно пропел клиент, протягивая в развернутом виде четыре одинаковые купюры с двумя красивыми ноликами, — и небольшой бонус, который я пообещал.              Мужчина медленно оторвался от постели, неспешно подтягивая нижнее бельё на пояс. Проститут посмотрел на деньги, потом на самого себя и немного устало прикрыл глаза. В любом случае, на этом посетителе рабочий день подошёл к концу. Ночь он уже не потянет. Не удосужившись даже прикрыться, омега проводил взглядом уходившего бету, решившего одеть брюки в коридоре, и вновь приложил теплые ладони ко внутренним сторонам бедер, затёкшим от усталости и мимолётной боли.              — Мукуро, — раздался уже знакомый парню мальчишеский голос над ухом, обладатель которого был не на шутку возбуждён. Мукор равнодушно повернулся на оклик и, немного с отвращением посмотрев не своего соседа по койке, кивнул в знак того, что готов слушать: — Одолжи фальку. Ты же брал?       — Я не пользуюсь ничем эмитирующим. Мне настоящего хватает, — постарался отшутиться парень, вспоминая, что стащил его Юкио. Ненадолго... но забельшил...       — Вот блин, — выругался коллега, присаживаясь на соседнюю пустовавшую кровать. Мукуро сделал ещё пару плавных успокаивавших движений в нижней половине туловища и, подумав, что этого хватит, постарался хотя бы сесть на кровать. Получилось не с первого раза, однако получилось. Не повезло же его соседу справа, там, где на койке прыгали ещё с утра. У той проститутки не было времени даже для того, чтобы отойти подмыться.              Парень нашарил брюки, которые небрежно валялись почти под кроватью, немного смятые и запачканные. Надо бы уже просить новую пару, а эту отдавать на чистку. Как бы аккуратно не носилась вещь, да только через три недели любые штаны превратятся в половую тряпку.              Подумав, что подмоется и прочистится как-нибудь в другой раз, Мукор, не оглядываясь, оторвался от своего «ложа» и так, чтобы не заметили окружавшие проститутки, достал из под тумбочки небольшую стопочку купюр, к которым прибавились ещё четыре. «Думаю, с этими деньгами меня всё же должны пустить на ужин», — подумал Мукуро, скорее собрав все деньги в руки подальше от подозрительных глаз.              

***

      Среди желанной свистевшей тишины и приятной заволакивавшей неги раздался громкий телефонный гудок, вмиг разломавший всю идиллию спокойствия. Кёя со злобой рыкнул, открывая один глаз, чтобы разглядеть имя звонившего. Номер оказался неопределённым, что немного насторожило спавшего.       — Да, — сонно буркнул парень, перекатываясь на живот, чтобы подушка не мешала разговору.       — Хибари Кёя-сан, — раздался дрожащий, неуверенный мальчишеский голос, который мог принадлежать только одному человеку, — я не разбудил вас?       — Михаэль? — возмущённо воскликнул парень, сбрасывая с себя нахлынувшие оковы сна. — Откуда ты знаешь мой номер?       — Хибари-сан, — по интонации чувствовалось, что говоривший бежал, — я, кажется, заблудился... даже не знаю, где нахожусь. Испугался... Позвонил вам...       «Вот придурок...» — подумал Кёя, перевернувшись на бок.              — Что значит не знаешь, где находишься? Остановись, не паникуй. Хоть номер дома и улицы прочитать можешь? — от слов своего подчинённого становилось немного волнительно и даже страшно. Омега, находившийся на той стороне провода, задыхался воздухом и, недолго помедлив, всё-таки нашёл что-то похожее на указатель.              — Хорошо. Это уже лучше. Не буду спрашивать, как можно было так далеко забрести от главной улицы. Назови какие-нибудь ориентиры?              

***

      Собрав последние капельки, словно вода, жидкого бульона, Мукуро тихо поставил одноразовую чашку на барную стойку. Ирин посмотрел на проститутку пренебрежительно, как на дармоеда и, забирая посуду, сказал:       — Мукор, будь готов к тому, что завтра у тебя целый день рабочий. На днях приходил какой-то мужик с серебряной картой и снял тебя на одиннадцать часов с девяти утра. Двухсот четырнадцатая комната, — парень всё это время кивал бантиком, запихивая в рот странной формы макароны. — И ещё, зайди в костюмерную и переоденься в доктора. Это желание посетителя.              Омега вновь послушно согласился, оглядываясь, доев макароны. Из таких, как он, уже выстроилась целая толпа. К часу все проголодались и набирались сил перед ночным марафоном. Мукуро уже собрался уходить, выслушав инструкцию и всё-таки отужинав, но, внезапно вспомнив про свои брюки, сказал:              — Ир, мне нужно поменять одежду. Эта уже очень грязная.       — Да кому тут важно, во что ты одет? — отмахнулся «кассир», наполняя в ту же самую пластмассовую мисочку стандартную в один половник порцию жиденького бульончика, который он предварительно разбавил водой для вида большего количества еды. Он протянул её ещё одой шлюхе, тянувшей руки, чтобы получить своё, одновременно забирая с его рук свеженькие купюры. М-да, не один Мукуро залетел сюда из-за долгов.              — Я серьёзно. Дай сменить одежду. Это несносно, — продолжал настаивать проститут, готовясь, услышав отказ, придумать какой-нибудь веский аргумент, но не тут-то было. Ирин сломался довольно быстро, слегка подкошенный голодной толпой ночных бабочек, как мухи на варенье прилетевших на дармовую еду.       — Ладно, хрен с тобой, сходи поменяй. Грязное отнеси доку. Только не лезь, — буркнул Ир, принимая целую партию грязной одноразовой посуды. Мукор тихонько усмехнулся, глядя на то, как тяжело приходилось его неприятелю. Был смысл ещё разок забежать в сто сорок пятую и соскрести остатки вещей, одежды, зацепить тональный крем и аптечку. Это, как-никак, нужно всегда. Да и деньги там ещё лежали. Чуть меньше ста йен, но и это немало. На чёрный день подойдёт.              

***

      — Спасибо вам, Хибари-сан, я думал, что совсем пропаду, — в который раз рассыпался перед ним Михаэль, стараясь не терять из виду своего спасителя. Кёя вновь кивнул, соглашаясь. Ему пришлось выбежать из дома и пойти на поиски этого засранца посреди ночи. С огромным нежеланием и усталостью он переваливался с ноги на ногу, стараясь самому не потерять дорогу. — Вы очень добрый, спасибо, спасибо, спасибо.       — Хватит, — рыкнул он, не выдержав, — я понял. Я хороший. Не надо капать мне на нервы, иначе развернусь, а дальше пойдёшь сам, — к сожалению, его аргумент был не столь весомый, ведь до дома Михаэля осталось буквально несколько метров. — Куда идти дальше?              Внезапно, словно снег на голову посреди пустыни, на Хибари напрыгнуло что-то большое, тяжёлое и, насколько он разобрал слова, матерившееся. В момент шаткие конечности не выдержали веса двух альф, и Кёя, продолжая недоумевать и начиная брыкаться, рухнул на асфальт.       — Сынок, беги, я задержу этого маньяка! — воскликнул человек, накрыв собой сонного героя, стараясь как можно сильнее вжать его в дорогу.       — Папа! Папа! Не надо! — воскликнул Михаэль, стараясь схватить Кёю за руку и потянуть его на себя.       «Да вы охуели!» — пропустил сквозь мысли матерное словечко пострадавший, смекнув, что на него налетел отец его подчинённого.       — Это — Хибари-сан, я потерялся, а он мне помог вернуться. Папа! Ему больно! — разъярённый папаша прекратил свои бесполезные манёвры над несопротивлявшимся телом только тогда, когда на порог вышел ещё один человек, пугливо глядевший на ситуацию издалека. Хрупкое телосложение, почти такие же тёмные волосы, как у Михаэля, очень похожего цвета глаза. Он стоял в домашнем халате и больших стоптанных тапочках, которые раньше должны были быть меховыми.              — Дорогой, подожди, ему правда больно! — воскликнул он, сбегая с порога пристройки и слегка напугано подбегая к мужу.       — Хибари-сан, простите, пожалуйста, это... это так получилось, — постарался Михаэль хоть как-то загладить столь неприятную ситуацию, потянувшись к Кёе, чтобы помочь ему подняться на ноги, но Хибари и сам, когда семидесяти килограммовая туша немного приподнялась над ним, позволив встать, подскочил на ноги, отряхиваясь. Кричать, драться и доказывать свою правоту он не стал, хотя оно было очевидно. Не то сейчас время, чтобы выяснять отношения. Вроде ничего не болело, синяков остаться должно совсем немного.              — Ой, простите нашего папу, мы все очень переживали за Мишаню, — подхватил отец омеги-художника, помогая Кёе отряхнуть его брюки, до колена запачканные в пыль, — так нехорошо получилось... — он уже не знал, чего бы такого сказать, чтобы с лица альфы спала эта каменная физиономия, которую он обычно ставил, когда не хотел разговаривать. — Может, чаю? У нас варенье вкусное, вишнёвое...              

***

      Переодеться в новые брюки было куда труднее, чем парень предполагал. Они оказались только постиранными и очень сильно сели с учётом того, что они изначально пошиты немного тесными, чтобы ножки омеги в них выглядели более вызывающе. Да и эта дурацкая низкая посадка: было ощущение, что брюки держались не на поясе, где, по идее, должны, а на двух несильно выпиравших тазовых косточках. Тугой, на первый взгляд, ремень. Не нужно прилагать больших усилий, чтобы его сбросить. В нужный момент он упадёт так же, как и плащ на выступлении с шестом.              Зайдя в свою родную сто сорок пятую за оставшимися в ней вещами, на парня напала лёгкая грусть и сожаление о том, что он ничего не сможет сделать. Его голос рассмотрят тут последним. Всё по-старому, да и некогда было чему-то меняться. Прошло полдня.              Свет горел во всех комнатах, но шум от воды был только в ванне. Мукуро нисколько не удивило присутствие кого-то в его старой комнате. Теперь её будут круглосуточно сдавать на всякие потрахушки, пока окончательно не застроят.              Сделав несколько шагов вглубь комнаты, парень замер. Как-то сразу он не заметил, что тут был жуткий беспорядок. По полу были разбросаны анальные игрушки, тумбочка слегка передвинута, кровать расправлена, смята и запачкана, хотя это совсем не удивляло. На подоконнике, почти свисая на край, лежала тоненькая стопочка купюр с тремя ноликами. Вот это куш...              — Кто тут?! — крикнул Мукуро, чтобы услышать голос своего гостя. Точнее, гостем тут был он сам...              Ответа не последовало. Кажется, проститутка играл с ним в прятки, прекрасно понимая, что его рано или поздно найдут. Не найдя ничего более логичного, Мукор решил постучать в дверь ванной комнаты. Делать этого не пришлось. Всё было настежь: белый холодный пол, надломанная плитка. На ней, словно свернувшись калачиком, лежало маленькое содрогавшееся от рыданий тельце. Омега с трудом сообразил, что это... на полу лежал рыжик?              Безумно испугавшись за своего давнего друга, Мукуро сорвался с места и за несколько широких шагов оказался около него. Он присел на колени перед Ричем — холод кафеля буквально обжёг ноги. Парень судорожно потряс мальчишку за плечи, попробовал приподнять за торс, но он, словно вареник, размяк у него на руках.       — Рич, Ричи, ты как? — стараясь распихать проститутку, спрашивал Мукор, поворачивая личико рыжика за подбородок к себе, чтобы заглянуть ему в глаза. Не получилось: они закрыты. — Ричи, не пугай меня... — уже просил он, прекращая трясти бедного мальчишку, начинавшего подавать признаки жизни. На его теле не было синяков или порезов: оно осталось таким же беленьким и хрупким, каким было всегда. Только вот из-под него вытекала тоненькая бордовая струйка, по цвету и запаху напоминавшая кровь.       — Мукоша, — позвал мальчик, цепляясь за шею друга как за спасательный круг, — мне больно. Они... — слова были очень тяжело различимы. Голос содрогался от слёз и неслабого алкогольного опьянения. Мальчишка так и не сумел открыть глаза, только шипел что-то невнятное. Парень неуверенно прижал к себе расслабленное податливое тело, не зная, куда бы его деть.              Из глаз молоденькой проститутки лились слёзы. Он пытался кричать, сказать что-то, но выходили нечленораздельные звуки, только подтверждавшие его жалобу: больно. Мукуро прекрасно знал, что такое боль после секса, да и просто боль.              Мукуро постарался расцепить мальчишеские руки со своей шеи и, поднявшись сам, попробовал поднять его. Ещё одно подтверждение тому, что Мукор слабак. Он не с первого раза оторвал тело рыжика от плитки и, шатнувшись, попробовал сделать несколько шагов, волоком протаскивая мальчишку в соседнюю комнату. Это отняло некоторое время перед тем, как парень не заволок Ричи на кровать.              — Они... — шептал рыжик, протягивая руки к лицу проститутки. Мукуро оценивающе посмотрел на своего поддатого лежавшего дружка:       — Ричи, подожди меня здесь. Я сейчас позову дока. Держись...