Эпизод Vlll Разбей нас...
7 сентября 2014 г., 18:26
Вот он — тот момент, которого Кёя ждал весь сегодняшний, да и вчерашний день. Долгожданный отдых. Словами не передать, как приятно было ему просидеть целый час в тёплой ванне, напиться некрепкого чаю, растянуться в кровати и, зачем-то обняв ком одеяла, лежать, лежать и ещё раз лежать. Душу грело то, что завтра не нужно идти на работу за зарплатой — она уже была в его кармане. Все двадцать тысяч три йены.
Парень блаженно прикрыл глаза, ещё раз поминая дядю добрым словом: не зря он установил в комнате кондиционер. По помещению витала прохлада, которую так любил Хибари. Плотно задёрнуты шторы: утренние лучи никак его не достанут. А утром он проснётся, позавтракает и в удовольствие проведёт остаток дня.
«Эх, Мукуро, как ты там? В последний раз мы виделись два дня назад. Ты меня ещё ждёшь?» — внезапно задался вопросом парень, прижимаясь к одеялу чуть ближе. — «Тоже мне, нашёл я себе развлечение. Через день тратить по триста йен, чтобы поговорить с проституткой о жизни. Ничего практичнее придумать не мог? Да ещё и прийти, дурак, пообещал. А если он и завтра попросит вернуться? Опять приду?» — продолжал он дискуссию, перевернувшись и утягивая за собой край прохладной одеялки. — «У него такая интересная жизнь. Она такая... отличная от моей... да и от многих других. Представить не могу, какого это... спать с другими мужчинами за деньги, жить там, есть, ходить в ванну, развлекаться... и умереть? Нет, нет, до своей смерти там выкупают свободу», — от подобных мыслей ему стало как-то не по себе.
Какое-то странное ощущение неприязни и любопытства разрывали мозг бедного Кёи, продолжавшего рассуждать:
«Мукуро говорил, что туда его отдали родители в уплату долга. А сами они тогда где? И вообще, почему я так уверен, что он говорит мне правду. Какие-то аборты, ни слова о семье... Он меня дурит», — на одно мгновение Хибари неосознанно разлепил веки и, увидев белый гладкий натяжной потолок, вновь их закрыл. — «Но он так красиво и жалостно рассказывает о себе. Он не врёт — ему и правда плохо. Я видел, как его трясло. Тогда он не придуривался. Значит он не преувеличивает, когда говорит, что у них используют наркотические средства. Его бьют», — сердечко как-то невольно сжалось, но нахлынувшая волна равнодушия захлестнула парня вновь, — «но какая мне-то разница? Он будет платить долг, как сказал, ещё не один, не два и даже не четыре года. Сумма кругленькая. Я не смогу с ним встречаться как с полноценным омегой. Он же проститутка! И я ничего не могу с этим поделать...» — как-то с грустью он тихо выдохнул, искренне сожалея, что Мукуро ещё долго будет отрабатывать косяки своих родителей.
Внезапно в окно простучала частая, почти неслышная дробь, словно в стекло попали горстью камушков. Хибари открыл глаза и нехотя приподнялся на одной руке над кроватью, чтобы посмотреть, кого там на ночь глядя принесло. Он аккуратно просунул руку сквозь толстые плотные шторы и нащупал ручку на окне. Она была довольно тугая и, не с первого раза опустив её вниз, дёрнул на себя. С тихим лязгом ставня открылась и — так же бесшумно и легко в комнату проник маленький пушистый гость, появление которого Кёя даже ждал.
Канарейка радостно чирикнула, кружась в воздухе над своим мнимым хозяином, который хорошо ее прикармливал. Хибари невольно улыбнулся: такой приятный сюрприз перед сном мог пойти только в плюс. Он предпочитал делиться мыслями, чувствами и эмоциями с этой маленькой птичкой, которая непонятно как находила его каждый раз, когда ему становилось плохо. Кёя не разговаривал с людьми о своих личных проблемах и не считал шизофренией поговорить с канарейкой. Он видел в этом существе неизгладимый плюс. Даже если он его понимал и делал какие-то свои выводы — он не умел говорить.
— Ну что, солнышко, прилетел-таки? А я думал, ты не вернёшься, — по-своему поздоровавшись, улыбнулся парень, залезая рукой под кровать, куда на всякий случай положил худенький мешочек пшена, если канарейка вернётся. И вот он настал. Птица только приветливо щебетнула, предвкушая скорое угощение и, норовя склевать весь пакетик, набросилась на небольшую кучку пшена, которое Кёя высыпал себе на ладонь.
«И всё же если я приду завтра к Мукуро, то вернусь ли ещё раз? Стоит ли?» — вновь погрузился парень в свои рассуждения, глядя на то, с какой жадностью поедал зёрнышки его маленький пушистый дружок, — «не стоило было приходить даже второй раз, когда он подарил мне карту. А я ведь знал, что это ничем хорошим не кончится. Он теперь будет ждать меня, может, надеется на что-то. Чем я думал?» — он как-то не обратил внимания на то, с какой скоростью с его ладони склевали всё до последнего зёрнышка. В следующий раз нужно будет брать больше.
— Скажи мне, солнышко, мне стоит идти завтра в публичный дом к проститутке или не приходить, и он сам всё поймёт? — не найдя ответа в своих рассуждениях, обратился он к птице, подсознательно понимая, что если Хибёрд ему действительно ответит, то не плохо было бы обратиться к психиатру. Канарейка, конечно, даже не отреагировала на этот вопрос. Она даже не поняла, что он адресован ей. Птичка только весело чирикнула, видимо, наевшись, и вспорхнула с руки своего «хозяина» в надежде найти ещё чего-нибудь вкусненького.
Кёя только покачал головой. А что он ожидал — это ж всего-то птенчик. А вот над вопросом с Мукуро ещё стоило подумать. Он действительно успел к нему привязаться, пускай не слишком сильно... но успел, и какое-то необъяснимое привлекательное чувство заставляло парня приходить туда снова, чтобы услышать то же самое: у меня всё плохо, приходи ещё. Я буду ждать.
Хибари тихо опустился на прохладный матрас, пошевелив пальцами на ногах. Кажется, он перебрал с градусами на кондиционере, но вставать и регулировать прохладу не было никакого желания. Проще было дотянуться до пухового одеяла и воспользоваться им по назначению.
«А что, если он про меня даже не вспоминает и я зря трачу нервы и занимаю своё время на рассуждения в пустоту? Может, я правда для него кошелёк с членом? Нет, он вроде, хороший малый, но только немного обделённый. Хотел бы я, чтобы он стал моим омегой. Он ведь правда меня слушал с неподдельным интересом, сам что-то спрашивал, восхищался... и я его слушал и тоже восхищался, но... сочувствуя. Вот почему он оплачивает свой дурацкий долг? Если бы он был свободен, то было бы на много проще. Я бы, может, даже и полюбил его», — парень закрутился по самый нос в одеяло, подзывая своего дружка, чтобы его собственные мысли не сожрали его с головой.
— Он мне нравится, Хибёрд, но я не знаю, привязанность ли это? Он кажется таким невинным, чистым, хоть и проститутка по жизни. Он так мило смущался, когда его хвалили, так мило просил прощения... так жалостно рассказывал о жизни. Мне стоит продолжать эти бредовые свидания или нужно прекращать, пока ещё не слишком поздно. Если я приду завтра, то не смогу отказать прийти ещё раз. Он ведь так просит, — уже переходя на разговоры то ли с птицей, то ли с самим собой, говорил он, переворачиваясь на спину, чтобы видеть, как весело кружила над ним канарейка. — «Или я должен сказать, что больше не приду, чтобы он не питал никаких надежд, если таковы имеются. Он же будет считать меня последней сволочью, будет говорить гадость и сравнивать с грязью. И самое интересное, что я никогда не узнаю об этом лично».
Птенец устал от долгого непрекращаемого полёта и, обессиленно опустив крылья, плюхнулся Кёе под неприкрытую одеялом шею. Канарейка тупо смотрела на парня своими маленькими глазками-бусинками, как бы понимающе мотала головкой и иногда подпрыгивала, цепляясь своими маленькими остренькими коготками в кожу, заставляя изредка вздрагивать от неприятных ощущений. Но Хибари не старался отогнать птичку, даже наоборот, не шевелился, чтобы он не обиделся и не улетел.
«Я должен прекратить это безумное общение. Постараться намекнуть на то, что он мне нравится, но я не могу с ним общаться. Как много вокруг меня разных омег, но угораздило же меня зацепиться именно за этого. Он поймёт. Должен понять. Думаю, он и сам понимает, что я не могу приходить к нему вечно. А если он в меня влюбится? Будет там сидеть, мучиться... Эх, Кёя, не страдай манией величия! Ты не нужен ему нафиг. Да. Именно, не нужен. И он меня не ждёт, а приглашает встретиться, чтобы просто так забрать деньги. За красивые глазки... хотя они у него и правда очень красивые».
«Решено!» — воскликнул парень про себя, подскочив с кровати, отчего канарейка дёрнулась и поднялась в воздух, пока всё не стихнет. — «Так не может продолжаться вечно. Если я буду приходить так же, как и сейчас, через день, то не смогу уйти от него, а у меня нет столько денег, чтобы выкупить его. А Мукуро вряд ли разрешат пойти со мной, поверив на слово об отдаче долга. Да, я, наверное, поступаю правильно. Завтра же, как проснусь, отправлюсь в бордель и объяснюсь. Думаю, он поймёт всё правильно...»
***
Дверная ручка тихо скрипнула и, с силой толкнув от себя дверь так, что железные петли пронзительно застонали, в отгороженную ото всех комнатушку ввалилась рыженькая проститутка, прижимавшая к груди небольшой бумажный пакет. Мукуро всё же удалось уснуть в течку, так и не воспользовавшись игрушкой. Он посчитал это чем-то недостойным и, ещё пару раз за ночь удовлетворившись, завалился спать от усталости. Его и так разлохмаченные волосы разметались по полу, собирая грязь; расстёгнуты брюки, приспущено нижнее бельё; сам он лежал в большой пахучей бесцветной луже, расползавшейся от него аж до самого порога. Рыжик вдохнул полную грудь прохладного, отсыревшего воздуха, пропитавшегося зловонным ароматом Мукуро, и нервно дёрнул носом, отворачиваясь. М-да... запашок был действительно убойным. — Мукор! Ты жив!? — так бы в шутку спросил парнишка, специально шурша бумажным пакетом. Течный омега даже не пошевелился. Конечно, он услышал даже лязг ручки и скрип петель и точно знал, что его пришли будить: — Смотри, что я принёс. — Рич, ты что ли? — чуть приподнимаясь над полом, спросил он скорее у себя, чем у вошедшего, устремляя взгляд в сторону двери. И правда — рыженькая кудрявая голова, как всегда рабочий вид. Видимо, уже успело наступить утро. — Да. И я не с пустыми руками. Слышал, у тебя сейчас течка. Вот, решил тебя проведать. Не выгонишь? — он не надеялся услышать ответа на свой вопрос, ведь уже стоял на той самой лужице около Мукуро. Он ненадолго задержал дыхание и присел к парню на пол, чтобы шепнуть ему кое-что на ушко: — Смотри, что я у Ира стянул. Он долго упрямился, но всё же разрешил мне их тебе принести. Он разжёг в Рокудо явный интерес к принесённому, но уже через мгновение его азарт спал, как будто и не появлялся. Парень уже знал, что мог принести ему Рич-проститутка во время течки. — Можешь не смотреть пока — там шарики. Обычно ими пользоваться не разрешают, но ведь ты тут, наверное, с ума сходишь. Вот я и принёс. Нравится? — Ах ты змей-искуситель, — так же в насмешку ответил он, принимая подарок. Всю ночь боролся с соблазном не трахнуть себя фаллоимитатором, а он ему ещё и шарики притащил, — спасибо. Пригодится. Он лёг на спину, касаясь каждым позвонком деревяшек на полу и, подтянув штаны, застегнул ширинку брюк. Нужно было уже приводить себя в порядок — гость же пришёл. — А как там твой Хибари? Не приходил ещё? — А ты откуда про него знаешь? — возмутился было Мукор, но вовремя задержал себя в узде. — Что значит «я знаю» — про него уже все знают. Ты его любишь? А он тебя? Вы давно встречаетесь? Почему ты мне про него ничего не рассказывал? — буквально засыпал вопросами рыжик, поднимаясь с коленей вместе с Мукуро. Рокудо хотел рявкнуть на него, бросить что-нибудь оправдательно-оскорбительное, но опять же вовремя поймал себя на мысли, что Ричи один из многих незатянутых в эту историю, которые, глядя на них, сидели и гадали. Ярко изумрудные глаза рыжика столкнулись с ярко синими. Они оба не знали, что сказать, чтобы прекратить это глупое молчание. Вскоре Мукор собрался с мыслями и, отфильтровав каждую произнесённую фразу, ответил: — Нет, мы не встречаемся. Я его не люблю. И он меня, наверное, тоже. Он просто клиент. Я ему понравился, и он снял меня ещё раз. Ничего больше, — чтобы пресечь этот щекотливый вопрос раз и навсегда, ему пришлось соврать. Ещё ночью он решил, что без этого странного посетителя он просто загнётся. Он его не любил, но очень сильно ждал, очень сильно будет рад его приходу, который, кстати, должен будет произойти сегодня. — Правда? Странно, а говорят, что он даже в любви тебе признавался. В баре, когда мясом и вином угощал, — «да откуда ж вы всё знаете? И главное — больше меня самого!» — А кто говорит-то? — готовясь ещё раз залететь под плётку за избиение коллег, спросил он, прикидывая, кто бы это мог быть. — Да об этом все говорят. Ваши с ним отношения сейчас главная тема всех сплетен. Хибари и Мукуро и больше ничего. Такой славы и за деньги-то не купишь, — недолго думая отмахнулся Рыжик, выходя из затхлого помещения следом за его временным жильцом. Мукуро даже не закрыл дверь, чтобы хоть немного проветрить помещение, и по всему коридору начал расползаться его омерзительно-ядрёный аромат. — А что ещё говорят? Я хочу быть в курсе своей личной жизни. Они вошли в почти пустой зал. Сейчас утро четверга — не самое хлебное время, и многие проститутки сейчас выползли в бар, чтобы просто пообщаться, посплетничать, а главное — поесть. За этим, собственно, пришёл и Мукуро. Его тоже не раз посещали мысли о еде за всё то время, что он провёл в забитой коморке. Приход омег в зал было вполне нетрудно предугадать по запаху. Уже все знали, что так зловонно могла пахнуть только одна шлюха в борделе. Ир устало протирал и так блестящие бокалы за барной стойкой, одновременно поглядывая, не пришёл ли кто из клиентов. Ар сидел на высоком стуле около бара и с особой жадностью поглощал жидкий, словно водичка, бульон. — Ирин, я есть хочу. Покормишь? — по-своему вежливо попросил Мукуро, подходя к «кассиру». Будучи одаренным презренным взглядом Артура, он услышал кроткую и немного обидную фразочку, которую ожидал услышать: — Не стой рядом со мной — от тебя воняет! — Ирин даже не шелохнулся. Он сонно потянулся к одной из грязной пластмассовой посудине, из которой недавно кто-то ел и, одним неловким, но достаточно отточенным движением наполнил её остатками «супа». М-да, не просто для него прошло ночное дежурство в баре. Он молча протянул чарку с едой, чуть не выронив её на пол, но, быстро подхватив буквально на лету бульон, парень, не дожидаясь ложки, с жадностью от долгого голода пригубил краешек пластмассы. Хватило пары глотков, чтобы в желудок провалилось всё до последней капли. Мукор решил проигнорировать столь резкое замечание своего глупенького коллеги, который, не отрываясь, проводил его взглядом от бара до самого диванчика в центре зала. — А ты в ОКУ-то вернёшься? А то там твою койку уже трое присмотрели. — Я, честно говоря, не знаю. Идти мне некуда — сто сорок пятую отняли. Приду, куда ж денусь. Деньги нужны всегда. А ты? Уже три недели домой не возвращаешься? Когда пойдёшь? — рыжик только помотал головой, допивая чей-то оставшийся, ещё неубранный коктейль. Мукуро знал, что он ничего не скажет по этому поводу, но он, как друг, не мог не поинтересоваться. — Извини, но ты бы не сидел на мягких креслах. Вдруг запах останется, — абсолютно без укора или насмешки посоветовал Рич, тихо поставив полностью осушенный высокий стакан на небольшой чайный столик. Мукор решил послушаться этого дельного совета и незамедлительно поднялся с места. Он понимал, что это — порча имущества публичного дома и в случае каких-то неполадок платить придётся ему. Его же запах. — Чего сидим, о чём шепчемся, — довольно резко и неожиданно прервал монотонное спокойствие говоривших Юкио, присаживаясь на соседний с Ричи диванчик. На его лице отчего-то сияла неподдельная улыбка. — Ни о чём. О клиентах. А почему ты не в ОКУ? Я думал, у тебя смена, — поинтересовался рыжик, видимо, уже знакомый с Юком. Мальчишка немного с грустью опустил лицо и, чтобы не показывать глаз, ответил: — Мест абсолютно нет. Некоторые даже на полу обслуживают. Вот я и ушёл, — чувствовалось, что он явно что-то недоговаривал, но всем сидевшим было как-то пофиг на проблемы пришедшего. Рич вообще спросил это чисто из приличия и поддержки разговора, совсем не ожидая услышать ответ. — Эй, Ши, мы тут! — так же внезапно воскликнул он, подскакивая со своего места и начиная махать руками. Он завидел около барной стойки Иши, видимо, тоже пришедшего доесть остатки «супа». На оклик он даже не повернулся, не то что подошёл или крикнул в ответ. — Это он всегда такой не разговорчивый? — спросил было Ричи, но ответа так и не получил, потому что Юко буквально перебил его на полуслове, наконец почувствовав и поняв, что за запах витал рядом с ним: — Мукор, так это тобой пропахла вся ОКА? Ещё даже не выветрилось. Надо же так исхитриться, — он в шутку приложил ладонь к лицу, но в последний момент до него дошло, что парню неприятно об этом слышать. Он не раз принимал замечания о своём запахе и каждый раз воспринимал это вполне спокойно... но у всего был предел. И в этот раз парень так же равнодушно осведомлённо кивнул, как бы прислушавшись и посчитав, что тут ему больше нечего было делать, направился в сторону своей уже проветренной комнатки. — Эй, Мукош, ну, не обижайся, я не хотел! — окликнул его мальчишка, подскакивая с кресла, но он услышал только одну, брошенную Мукором фразу перед тем, как тот скрылся на лестнице: — Я не обиделся. Просто хочу спать, — конечно он соврал. Какой тут сон, когда на уме одна только похоть. Кажется, что Мукуро можно было оскорбить как угодно и ничего с этого не будет — он мужественно терпел все те унижения, с которыми приходилось сталкиваться, но это обман. Только одно цепляло его, особенно во время течки: его запах. Хоть он и прекрасно знал, что это правда — от него действительно очень зловонно пахло, пускай он слышал это с детства. Но всё равно какой-то маленький червячок сидел и пожирал его изнутри. Он же не виноват, что родился таким? И от этого было немного обидно: почему все альфы буквально сходили с ума от запаха всех его коллег. Они дарили им подарки, платили больше, забирали на память их вещи, а от Мукуро... только отворачивались. Наверное, это была одна из немногих причин, почему он не принимал клиентов во время течки, даже когда они всё-таки находились.***
— Что же от него так воняет? Не вылезал бы он из своей лачуги и трахался бы с кем-нибудь. Зачем приходить в бар и вонять тут, — возмутился Ар, присаживаясь на то место, где до него сидел Мукуро, оставив под собой маленькую пахучую лужицу. — Ну да, от него реально запашок ещё тот. Ну... он вроде не комплексует — подавителей не пьёт, но с клиентами не спит. Странный он, — подмахнул Юко, откидываясь на мягко обитую спинку диванчика, на который рядом пристроился Ричи, явно не желавший обсуждать своего друга у него за спиной. — Вот бы пришёл этот его хахаль, почуял запах, развернулся и ушёл. Вот бы я посмотрел на нашу гордую шлюху. Быстро бы он с небес на землю спустился, — продолжал высказываться Артут, косо поглядывая на Ричи, — а тебе он про него что-нибудь рассказывал? У них там нет ничего новенького? — Я не знаю, — честно ответил рыжик, стараясь не сдавать Мукора. Ему крайне не хотелось быть предателем в глазах друга, пусть он и не будет об этом знать. Это противное чувство везде найдёт. — Да знаешь ты всё. Вы уже с ним давно общаетесь. Ну скажи нам, мы не расскажем, — начал приставать Ар, буквально перевесившись через чайный столик, чтобы достать носом колен рыжика, — уж очень интересно. — Я ничего не знаю. Правда, он мне ничего не рассказывал. Говорит, мол, он ему просто понравился и ничего у них нет. Врёт, наверное, но мне ничего не говорит. Серьёзно! — старался как мог выкрутиться зеленоглазый, но любопытство и желание насолить Ару буквально выводило его ляпнуть что-нибудь, чтобы он наконец отстал. Артур был таким человеком, который бы никогда не отступил, если ему сильно хотелось, а этого не давали. — Но-но... смотри мне. Не молчи только. Если нас тут все обсуждают, то пусть не забывают и про него, а то как-то несправедливо получается, — напускно обиженно произнес омега, перемещаясь обратно на своё место, стараясь как можно меньше задеть пахучую лужицу, на которой он, собственно, сидел, — вообще он у нас очень везучий. — Да ладно? Его только секли. Где тут везение? — вмешался Юко. — А почему нет? Сам посмотри: на шесте выступление только недавно давал. Собрал, наверное, тысячи три и затих; альфу себе богатенького подцепил, по ходу, неженатика окучивает потихонечку. Авось он его и выкупит, если уж прям сильно приглянётся; на время течки разрешили переждать в отдельной комнате. Это что значит, у него всё плохо? Сомневаюсь. Он просто много жалуется. — Ну, да, можно было бы быть и более приземлённым, будучи проституткой в борделе. Он просто гордый. Мы уже говорили на эту тему. Ему просто не нравится секс, — продолжил Юко, улыбнувшись. А ведь раньше он даже и не задумывался над тем, что Мукору действительно достаточно неплохо везло, просто он это так воспринимал, — везёт же некоторым. — А вот я не хочу с этим мириться. Почему кому-то всё, а кому-то ничего? Вот ты, Рич, например, помнишь, когда в последний раз давал танцы? — старался раззадорить парней Артур, цепляя за всё то, что могло быть связано с Мукуро. Рыжик действительно призадумался, ведь вместо друга должен был выступать он. Просто так получилось, что он не успел согласиться — Ир первому предложил Мукору. В этом же не было ничего плохого? Или всё-таки было? — А ты, Юк, помнишь, как он тебе койку не дал, когда ты с клиентом пришёл, а спать негде? А он-то никого не обслуживал — мог бы и погулять где-нибудь. Он жадный — любит, когда у него есть, а у кого-то нету. Просто зажрался омега и всё, — Рич молчал, искренне поверив в слова Артура. Он ведь был в чём-то прав. Своеобразный характер Мукуро можно было описать именно так: немного жадная горделивая шлюха с цинизмом относившаяся ко всему, что происходило в публичном доме. Как же это он раньше не замечал? — Да... а с клиентом ты хорошо подметил. Я ведь несколько раз его просил... — И мне он клиента в течку не уступил. Говорит, мол, не наглей. А хотя посетители общие, ну и что, что он с ним, я же могу предложить свою расценку. — И не две йены ему его Хибари платит, — вслух рассуждал мальчишка-проститут, тоже приложив голову к словам Ара. — Я бы, например, подпортил ему малину. Слишком много у него хорошего нынче происходит. Клиентов много развелось. — Ты хочешь уводить у него клиентов? — возмутился было Рич, будучи выдернутым из неги размышлений. — Ну, почему клиентов? Это было бы даже для меня многовато. Я хочу только одного, — с хитринкой подметил Ар, упиваясь тем, что всё-таки заставил ребят призадуматься над тем, что Мукуро мог быть такой сволочью, какой он его сейчас описал. Это даже как-то согревало душу. — Нет! — воскликнул рыжик, подскакивая со своего места. — Это его труд, он сам его нашёл. Ты же про Хибари? — он искренне не хотел, чтобы такое долгожданное счастье его друга было сломано каким-то гнусным планом коллеги. И пусть Мукуро в чём-то жаден, где-то гордый и презирал очень многое, что дорого рыжику, но... он всё-таки слишком много вытерпел и был достоин своего кусочка счастья. Артур только загадочно улыбнулся, опуская взгляд. Да, он имел в виду именно Кёю. Он в первый день своего с ним знакомства хотел перепиха: Хибари всё-таки в глазах многих в борделе был очень состоятельным и серьёзным человеком. Он не был уродом как моральным, так и физическим, и это тоже не могло оставить омегу равнодушным. Ар хотел запретный плод, до которого, на его взгляд, не слишком трудно дотянуться. — А почему ты его защищаешь? Дружба дружбой, но я же не предлагаю сделать это лично тебе? Хотя ты вполне мог бы. Он же клюнул на Мукора за красивые глазки. Они же не занимались сексом? — продолжал давить парень, будучи нисколько не расстроенным таким резким и грубым результатом. — Это не твоё дело. Зачем ты вообще говоришь такое? Тебе, я уверен, было бы неприятно, если бы кто-то так же бесстыже обсуждал тебя за твоей спиной. Не трожь его! — уже переходя на полукрик, воскликнул Рич, явно не желавший слышать ничего такого. Скорее, сейчас он заступался не за честь Мукуро, а за свою собственную: как это он — его друг — мог позволить говорить такие гадости. — Ты думаешь, про меня молчат? И про тебя молчат? Мы все тут давно обсосаны со всех сторон, и это нормально. Как, по-твоему, распространяются новости в борделе? Не строй из себя ребёнка, — всё с той же усмешкой и нескрываемым удовольствием продолжал Ар, — много ты, например, знаешь о том, сколько у Мукора таких клиентиков? Может, этот Хибари не один такой? Одним больше, одним меньше... — Заткнись... — уже не вскрикивая, а как бы обиженно шипя, он старался заставить его замолчать. Он не умел ругаться, не умел отстаивать чьи-то права и долго спорить. В конце концов, он всё ещё ребёнок. Хотя... Ар не сильно ушёл от него по возрасту. — А то что? — Ты бы, правда, попридержал язык, пока не схлопотал. Это действительно очень нехорошо. Я Рича поддерживаю. Может, они друг друга любят, а ты со своей завистью... — влез Юко, который всё это время внимательно слушал спор коллег. Пускай он не слишком полюбил горделивую проститутку из сто сорок пятой, но тоже просто молчать не мог. Каким бы Мукуро ни был, никто этого не заслуживал. — И ты туда же? Чего вы такие правильные? Нашли, где за правду выступать. Мы все шлюхи, не забывайте. И я не завидую. Это просто желание восстановить справедливость. — Смотря, что принимать за твою эту «справедливость»! — В общем, вы без меня? — Да, — утвердительно заявил Рич, присаживаясь на место, чувствуя, что его мнение разделялось с другим человеком и вдвоём они его точно переспорят. — Ну... не хотите — как хотите. Моё дело только предложить, — Ар уже собрался было подняться и уйти, но довольно проницательный, но всё же детский голос Юкио остановил его перед самым моментом торжественного занавеса: — Ты же сам урод. Тебе никого не подцепить. Неужели ты в зеркало не смотрел? — это, казалось бы, двусмысленное предупреждение заставило парня остановиться и самому приложить голову к чужим словам. — А сам-то, — в своё оправдание кротко бросил он, не желая больше на сегодня правды. Он, как и многие другие, тоже понимал: его тело уродливое. Он не пропорциональный — длинные худые руки, короткие ножки-палочки. У клиентов он вызывал не желание трахнуть, а накормить. — У тебя всё равно ничего не получится: Мукуро красивый, а ты просто завистливый уродец. Тебя бесит то, что на него вешаются богатые альфы с серьёзными намерениями, а с тобой хотят только перепихнуться, — слова Юкио были правдивы, но болезненны. А это была маленькая слабость Артура: его в нём не устраивала только внешность. И сколько бы он ни пробовал откормиться — не получалось. Это болезнь. — Говорил бы за себя. Ты ещё совсем мелкий. Как с тобой занимаются сексом? У тебя была течка? — уже переходя на ответные оскорбления, поднял голос он, будучи задетым колкой, неприятной, но всё же правдивой истиной своего коллеги. — Я хоть и мелкий, но на человека похож! А ты — макаронина! Ты не заманишь Хибари по одной простой причине: он уже тебя отшил. Значит и ты пахнешь мерзко. Лучше, чем Мукор, но тоже не нравишься другим. Ты видишь недостатки только в других! — по-крупному завёлся Юко, подскакивая места и подходя буквально на шаг ближе к Ару, — и после этого ты ещё о чём-то рассуждаешь. О какой-то там справедливости! Что-то болезненное кольнуло Артуру в сердечке. Раньше он слышал подобные замечания, но не воспринимал их в свой адрес, как что-то очень серьёзное. Он ненавидел, когда ему говорили о его внешности и не потому, что это он и без того знал: ему обидно... И это нельзя отрицать. Парень неровно выдохнул, чувствуя, как начали дрожать его выгоревшие реснички, как прилила кровь к ушам и векам, как к глазам начинали подступать слёзы... он чувствовал, что сейчас заплачет... от обиды... — Заткнись, шлюха, сам ты макаронина. О себе задумайся! — Скажи это себе сам, — видя, как бесился от этого Ар, подмахивал Ричи, от себя добавляя, — не ты ли сейчас говорил что-то о красоте и несправедливости. Ты — завистник. Вот и молчи, — Артур несколько раз сморгнул набежавшую сырость, что вызвала удовлетворительную улыбку на лицах его коллег, но не прошло и мгновения, как она стёрлась. Парень, словно загнанная в угол крыса, которая уже не знала, что делать, чтобы на неё прекратили сыпать нападениями, начала нападать сама. Но он посчитал словесную перепалку чем-то уже несерьёзным и решил дать отпор силой. Он, быстро преодолев короткое расстояние в один шаг, почти неосознанно попробовал пихнуть Юка, чтобы тот хотя бы шлёпнулся обратно на диван... Но план заведомо был обречён на провал: парень не грохнулся и даже не накренился — Ар только чуть шатнул его, даже не сумев нарушить равновесие, только сам чуть не навернулся от своей природной неловкости. Ричи залился показушно звонким смехом, чтобы ещё сильнее раззадорить коллегу, но их глупая дискуссия оборвалась довольно быстро, когда откуда ни возьмись Ара схватила довольно сильная рука дока в белом халате и с особой неосторожностью затащила его на отдельный ото всех диванчик. «Врач» уже минут десять сидел за соседним столиком, подло подслушивая их рассуждения, которые, собственно, невозможно было не услышать, и, когда словесный конфликт перерос во что-то большее, решил-таки вмешаться: — Не добавляй мне работы. У вас сегодня осмотр во врачебке, и если у кого-нибудь найдётся что-то серьёзное, то я даю голову на отсечение: из вас всё дерьмо выбью. Прекратите драться! — его и так грубый и немного хриплый голос на повышенных тонах звучал ещё угрожающе и подействовал на буйного омегу как хорошее успокоительное. Он чувствовал себя бумажным корабликом в море в руках дока, но аргументировал и утешал себя не тем, что это он слабак, а доку за пятьдесят и у него больше физической силы. — Если ты считаешь себя таким красавцем и любимчиком альф, давай заключим пари: кто первый переспит с Хибари. Он же ведь смотрит на милое личико... — немного успокоившись, предложил он, чувствуя, как изнутри его буквально разрывали чёртики. Как ни странно, док никак не отреагировал на это, видимо, ожидая ответа ребят, но пока не отходя от Артура. — Мы не должны отбивать хахаля Мукора. — А кто сказал отбивать? Это не любовь, а обычный секс. Ты же не называешь перепих с клиентом какими-то чувствами? — этот вопрос заставил Юко задуматься ещё раз. Может всё-таки стоило доказать этой нахальной шлюхе, что он не так хорош, как считал. — Хорошо, но только с условием: после спора мы так ему всё и скажем. Он должен знать, что мы не хотим ничего разрушать, — Ар одобрительно кивнул, подмечая для себя, что ничего он говорить Кёе не будет... если вдруг выиграет. Юкио — действительно очень достойный конкурентоспособный омега, который, в принципе, при желании мог оставить его с носом. Но что терять? Честь? Её у Артура не стало с момента первой течки. — Ладно-ладно, мы обо всём ему скажем. На что спорим, если не на Хибари? У меня нет денег, — сразу начиная отжимать выгоду из ситуации, парень тихо ухмыльнулся, подумав о чём-то очень пошлом и гнусном. Ричи тоже задумался: может ему в голову придёт коварный план мести. — Давай так, — довольно скоро отозвался Юко, оживлённо глядя на ёрзавшего от нетерпения и лёгкого волнения Ара, — ты будешь отдавать мне все свои обеды до конца лета. Идёт? — Хм... пожалуй, я согласен. Тогда ты будешь делать мне минеты, когда я захочу. Тоже до конца лета. — Тебе не хватает тех, что тебе делают клиенты? — Какая разница! Может, не хватает. Ты согласен? — Да, согласен, — оживлённо воскликнул Юкио, протягивая коллеге правую руку, что бы скрепить спор рукопожатием. Ар немного глупо улыбнулся и, всё же дотянувшись, сцепил свою и его ладонь. — Док, разбей нас... <tab
