Часть третья: прощая ошибки
2 февраля 2015 г., 16:55
Тяжёлый рывок, крепкая хватка, осторожный поиск равновесия, пара уверенных мягких шагов. Альфа медленно тащил ящик замороженного картофеля, прерывая свой путь небольшими привалами. Директор противился долго, не хотел пускать альфу на работу, отговаривал его, старался как–то повлиять, но слово Хибари было неоспоримо. Он твёрдо решил для себя, что просто так торчать дома не будет, ибо его собственные мысли сожрут альфу с головой. Закопавшись в работу и утолив свою душевную боль болью физической, он уже и позабыл о злосчастном омеге–предателе, так нагло игравшем на его чувствах.
А перемотанная с различными вставками спина гудела меньше, чем без них. Кёя ходил от будки грузовика до кухни через чёрный ход и сваливал привезённые картофель и овощи к плите, где новопришедшие работники распаковывали их.
— Хибари! — раздалось где–то за спиной у альфы, отчего он, не успев толком поднять ящик, опустил его на место. Звонкий голос потревожил его так же внезапно, как и оказался совсем рядом, разливаясь снова:
— Не больно? Может, пойдёшь на кухню? — Михаэль по–особенному заботлив, а его голос искренне взволнован. «Неужели он всерьёз думает, что мою работу за меня кто–то будет делать?» — парень отмахнулся на чересчур явную наивность омеги, отрицательно качая головой и уже мысленно прогоняя его обратно. За последний час Шаня подбежал к нему трижды и сбивал с нужного настроя. Скоро нужно отгонять машину, а у него выгружена только половина.
— Спасибо. Я чувствую себя гораздо лучше. Уколы помогли, — врал. И никакая боль не прошла, и никакие уколы не могли даже притупить её. Хибари снова нагнулся, подхватил ящик за дно, поддел его носком ботинка, приподнимая, и с рывка поднял сразу на уровень груди, чтобы было проще. Шёл быстро, слегка покачиваясь и ступая крайне решительно. Поставил его у чёрного хода, мысленно пожурив омегу за то, что он захлопнул дверь и теперь её придётся открывать снова.
— Я за вас рад.
— Мишань, — голос Хибари наиграно недоволен и возмущён, а Шаня быстро понял тому причину. Смущённо улыбнувшись, он переправил:
— Ой, хорошо–хорошо. Я за тебя рад, — делая акцент на слове «тебя» и вытягивая в нём каждую гласную, мурлыкнул он, подбегая и открывая тяжёлую железную дверь, которую ранее придерживал кирпич. — Так куда ты сегодня после обеда уходишь? Или это тайна… — омега с усилием навалился на ручку, потянул её на себя по мере сил и пропустил Кёю. Альфа пинком загнал ящик в проём, не жалея ботинок, подгоняя валявшийся радом кирпичик, чтобы прижать дверку к стене.
— Нет, не очень. Мне просто нужно забежать к одному давнему знакомому и по возможности сказать ему пару слов, — решив, что донесёт этот ящик потом, ответил парень, идя обратно, и, как бы сильно ему ни хотелось сейчас схватиться за спину, не делал этого.
На самом деле, Хибари не соврал. Сегодня он хотел зайти в публичный дом и вернуть золотую карту, которую когда–то подарил ему Мукуро. Услугами проституток он пользоваться не будет, а использовать эту скидку как ресторанную было бы глупо. С омегой туда не сходишь, да и каждый день не поездишь — далеко.
— Хорошо. Тогда ты догружай, а я пока пойду на кухню. Меня ждёт гора недомытых соломенных трубочек, — отшутился омега, чувствуя, что лучше ему сейчас уйти. Он давно заметил, что альфа не хотел ни перед кем показывать свою маленькую слабость и не позволял себя жалеть. Это было его каким–то по–особенному привлекательным качеством, которое, на первый взгляд, казалось простой наклонностью на мазохизм и замкнутость, но в этом и видна вся его непоколебимая гордость и верность принципам. Ему больно, пусть ломается в одиночестве.
***
По пути к публичному дому Бьякуран сидел с закрытыми глазами, откинувшись на сиденье и глубоко увязнув в раздумьях. Перед тем, как погрузиться в транс и перестать отвечать на какие–то поползновения в его сторону от окружающих, он сделал несколько безответных звонков и приказал–таки водителю гнать к борделю по заданному адресу. Он не хотел, да и это было бы явно палевно, нужно было скрываться, спрятать концы, но… всё же оформлено на папашу, а Джессо–младжший там фактически никто. Было бы смешно свалить на него все косяки. Глядя в окно, Мукуро даже издали смог рассмотреть огни мигалок на крышах специализированных для милиции машин, пару карет скорых и ещё несколько неизвестных на вид, чьё предназначение омега разгадать не сумел. Не успел автомобиль припарковаться, как к нему подошли люди в форме, стоя прямо перед дверкой, за которой сидел Бьякуран. У всех рожи недовольные и предельно серьёзные, и только рассеянная мазохистская полуулыбка Бьякурана выбивалась из общей массы своей дуростью. Он мельком посмотрел на Мукуро, тихо произнеся: — Смешайся с толпой, я тебя найду, — но и не надеясь на то, что его услышат, вышел. — Джессо Бьякуран. Какие–то проблемы? — представился он, давая жестом руки сигнал водителю, чтобы он тоже вышел и открыл багажник, чтобы люди при исполнении убедились в невинности его помыслов и непричастности к делу раньше, чем он себя сдаст. — Проблемы? — передразнил его накаченный бета, указывая в сторону неотложки. — И это ты называешь просто проблемой?! Да если б я мог, то отстреливал таких как ты, как бешеных собак, — он на показ положил руку на рукоять ствола, обводя большим пальцем барабан. — Ну что вы, пройдёмте в мой кабинет, там и поговорим… Омега выполз из машины, босыми ногами ступая по смешавшейся с пылью и грязью дороге и направляясь к входу в бордель. Как ни странно, его никто не остановил, только косые недоверчивые взгляды останавливались на его лице. Сейчас все будто обклеили несчастно Бьякурана, начавшего заливать что–то о плохой финансовой поддержке. Мукуро огляделся: кругом такой шум, множество людей бегало из стороны в сторону, они звали кого–то, выламывали решётки из окон на первом этаже. Столько людей в форме и… ни одной проститутки. Задаваясь вопросом причины этой беготни, парень прошёл в здание публичного дома, по длинному коридору, который раньше был по обе стены забит стоявшими вряд шлюхами, который сейчас был совершенно пуст, в небольшую дверь. Парень открыл её с нетерпением, желая увидеть родные стены. Смотреть на бордель с этого его угла было немного непривычно, но всё равно возможно. Ничего не изменилось: та же барная стойка, те же небольшие столики, пуфики, столы, лестница наверх, ответвления в коридоры в другие крылья. В самом дальнем углу, где заканчивался ряд столиков, стояла толпа проституток, сгущаясь и подтягиваясь к одному месту. Ни одной шлюхи, кроме тех, кто стоял там, не было. Только медицинские работники и другие слетевшиеся на кипишь, один из которых стоял прямо за барной стойкой и исследовал содержимое кастрюли. — Фамилия и имя, омега, — внезапно из–за спины обратился к нему неизвестный, требуя подать руку на снятие отпечатков пальцев. — Рокудо Мукуро, — парень протянул обе руки, позволяя коснуться их чужими пальцами в резиновых перчатках и небрежно надавить на небольшую липкую бумажку, сорванную с подушечек резко, но довольно безболезненно. — Проститутка? — парень только кивнул, соглашаясь. — Сколько лет работал и кого обслуживал? — омега посмотрел в глаза мужчине с неподдельной тупостью, вспоминая официальную дату начала его деятельности. Глаза работника организации по защите прав человека смотрели на Мукуро внимательно, изучая лицо, телосложение и видимые увечья. На лице его читался нескромный вопрос: откуда синяк на лице, отчего парень невольно потянулся к нему ладонью, чтобы скрыть от жадного любопытства. — Живые родственники, постоянное место жительства, — перечислял список написанных в анкете вопросов мужчина, отводя взгляд немного в сторону. Он нервно перебирал ручкой в руке, пленённый томительным ожиданием ответа от тормозившего омеги. — Родственников нет. Живу здесь, — парень опустил указательный палец, показывая в пол и удостоверяя свои слова. — С каких пор вы вынуждены находиться в таких невыносимых условиях труда? Вы приняли этот выбор осознанно, или кто–то повлиял на ваше мнение? — Меня всё устраивает. Не знаю точно, сколько работаю, но никаких жалоб у меня нет. Я всё решил сам, — на повышенных тонах самодовольно солгал Мукуро. — Ещё вопросы есть? — Благодарю, больше нас ничего не интересует. Будьте любезны пройти в медицинский кабинет, там наши специалисты определят, здоровы ли… — омега возмущённо оборвал мужчину на полуслове, дерзко огрызнувшись: — Я совершенно здоров и не хочу никуда проходить! Что вообще происходит? Я не должен! — не увидев должной реакции человека в форме, парень приостыл. Мужчина только покачал головой, задав последний вопрос перед тем, как указать на толпу сгущавшихся проституток, гогот от которых распространялся на весь бар. — Была ли незапланированная беременность у вас и ваших коллег? Случались выкидыши или несанкционированные аборты? — Ничего у меня не было, — бросил Мукуро, разворачиваясь и уходя к коллегам. Мельком аккуратно посмотрев за спину, омега увидел, как работник развернулся и пошёл в другом направлении, на кухню за баром. Парень непроизвольно коснулся живота, мягко надавливая на него подушечками пальцев. — Я не виноват! Не ви–новат! — заикаясь от периодических всхлипов и нечёткости дыхания, различались полукрики. Когда одна из шлюх завидела гордую проститутку из сто сорок пятой, все, словно по команде, расступились, позволяя увидеть рыдавшего Ирина, рядом с которым сидел такой же Юкио, старавшийся сдержать слёзы и успокоить «кассира» одновременно. — Что, чёрт возьми, тут произошло? — омега обратился ко всем, но никто его словно не слышал. Все увлечены своими делами: кто–то продолжал обсуждать положение публичного дома и гадал, как из этого всего можно выйти, другие предсказывали судьбу шлюх, а третьи решили остановиться на свеженьком кусочке слуха, который с непониманием и лёгким испугом цеплялся взглядом за любые знакомые лица. — Так получилось, что Ар помер. Подняли кипишь, какой–то дурак вызвал скорую. Они перепугались: мальчишка–проститутка. Позвали ментов. А они церемониться не стали и достучались до защиты прав человека, — голос Иши как всегда непреступно спокоен и этим очень пугающ. — Наш Артур? — в Мукуро внезапно всё перевернулось. Перед глазами пронёсся кадр, как они, казалось бы, совершенно недавно повздорили, как Ар нагло просился поесть, выклянчивал это у Бьякурана… — Мукуро, прости меня, это… — Ирин, услышав объяснительную речь, взахлёб произнёс его имя и промямлил что–то невнятное. Ши махнул на него рукой, с усмешкой глядя на Рокудо. — Бредит, — пояснил он, взглядом указывая на Ира. — Артура нашли уже мёртвым в ОКУ. Док установил, что это от сильного переутомления и регулярного голода. Он вообще не внушал доверия — чересчур худенький, не склонен к полноте, ребёнок. А тут такие нагрузки и… ты понял. Мукуро не знал, то ли прыгать от счастья, то ли начать оплакивать погибшего вместе со всеми. Он был таким гадким, доставучим и невежественным, что омега порой хотел порешать его прямо на месте, но… услышав о таком из уст других… ничего кроме лёгкого шока не оставалось. В воспоминаниях об Аре, парень находил подтверждения словам Иши. Он действительно был тощенький, хилый, худой, но… чтобы смерть… и так рано. — А причём тут Ирин–то? — почти шёпотом спросил Рокудо, прикидывая всевозможные лазейки случившегося, и никак не мог прочувствовать взаимосвязь между «кассиром» и умершей от переутомления блядью, надеясь, что на это внятно ответит Ши, но Юкио, наконец–то очухавшись, вкрадчиво поздоровался и, начиная с извинений, сказал: — Вообще–то мы договаривались сказать тебе сразу, но… ты уехал куда–то, и твоего Хибари не было… и вообще всё это было как–то нехорошо изначально… — разгуливая вокруг до около, он таил главное, возбуждая в рассудке омеги то ли страх, то ли ненависть. «Какие–то заговоры против меня? Против Хибари? Без моего ведома? В кругу знакомых лиц, якобы ставших ему сотоварищами и коллегами», — в момент Мукуро вспомнил рыженькую кудрявую голову, которая всегда была рядом с ним, когда было очень тяжело. Вспомнил изумрудные глазки, глядевшие на него когда–то как на героя и учителя в одном флаконе. Воспроизвёл в памяти звонкие смех Ричи, который сразу после новости о беременности Рокудо пропал. — Быстрее! — несдержанно, затребовал омега, вовсе позабыв все горести об Артуре и переключившись на более интересовавшую его шкуру. Юко медлил, не зная, как преподать это, и, завидев, что Ши хотел было открыть рот, чтобы излить правду–матку, заговорил: — Мы — я, Артур и Ричи — поспорили, кто быстрее уведёт у тебя Хибари на концерте, там… на Юбилее, во! Инициатором был Ар, я сразу отказался, а Рич… ну… о нём я не знаю. Мы, короче, попробовали, но не получилось… совсем. А… там мы ещё поспорили сначала, мол, если Артур проиграет, то будет отдавать нам свою еду в баре, — он тарабанил слова, словно выучил эту речь или бесстыже считывал с бумажки. Переводя дыхание, омега шумно набрал полную грудь воздуха, горестно прищурился и… закончил: — Ну… вот и… проспорил. — А Ирина они попросили о том, чтобы он к нему даже не подходил и все его просьбы о еде пресекал. Мол, чтоб неповадно было чужих мужиков уводить, — влез–таки Ши со своим умным пояснением, считывая с глаз Мукуро ядрёное отвращение ко всем здесь присутствовавшим. — Бляди… — прошипел омега, проматывая в голове события прошлых дней, когда почти неделю назад прошло такое важное мероприятие. Именно на нём Хибари повёл себя грубо, ударил его, вёл так неестественно. «Это они его завели? Это из–за них всё началось?» — не чувствуя своей вины в том, что оказался у Бьякурана, потому что нашёл крайних, рассуждал омега, искренне пугаясь. Такой переворот, кипишь, столько шуму, а… его Хибари вообще приходил в публичный дом? Искал его? Или уже ушёл… второй раз… чтобы больше не вернуться. Взгляд Мукуро слегка глупый, уставлен в одну точку. Размышления поглотили его настолько сильно, что писк проституток слился в один полушум. — А раз ты только пришёл, сходи к Доку и сдай пару анализов. Это оч важно. Они там устанавливают беременность и половые заболевания. В общем, вскрылось почти тридцать залетевших шлюх по всему борделю. И больше половины — малолетки. Сейчас ищут концы в мутной воде, — продолжал подбрянькивать по ходу мысли омеги Иши, указывая на небольшую закрытую дверь у барной стойки, что вела в докторскую.***
— Да я вам отвечаю, когда они потрахались, ему уже было двадцать, — старался переубедить медика Акиро, нервы у которого были буквально на пределе. За этот день он устал и, не скрывая этого, жутко перепугался. Благо экспертиза показала, что Ар умер раньше, чем его нашли и привели в медицинскую, а то бы все тумаки за смерть несовершеннолетнего навешали бы на него. Мукуро вошёл без стука, с порога спросив: — Док, примешь? — голос его усталый и немного опечаленный. Такой подставы от коллег он не ожидал. «Так поэтому Ричи не хочет видеть меня и бегает? Он просто избегает конфликта?» — вертелось в голове у парня, но как всегда грубоватый и низкий голос Акиро отрезвил его голову: — Нет, Мукор, раньше надо было приходить, убирайся! — док огрызнулся неохотно, наскоро накидывая очки на переносицу, с важным видом поправляя их. С мгновение он смотрел на омегу с любопытством, словно оценивая. По публичному дому уже начали ползать нехорошие слухи о том, куда он делся. — Рокудо Мукуро? — с важным видом спросил фельдшер в отглаженной врачебной форме, представительно поднявшись с места. Парень кивнул, проходя вглубь комнаты по приглашению неизвестного, и присел на лавочку у стены. — На что жалуетесь? — фельдшер с умным видом держал подмышкой папку, которую дважды пытался достать и, держа её на весу в руке, что–то записать, но у него это не получилось, и он отложил её в сторону, когда достал из чужого врачебного халата, висевшего на крючке, новую пару тальковых перчаток. Старый док ухмыльнулся, с презрением и откровенной усмешкой глядя на поведение омеги, который, еле заметно пожимая плечами, ответил: — Ни на что. Просто сказали подойти и сдать там что–то. Вот я и пришёл, — фельдшер потёр ладонью о ладонь, мельком осматривая любую возможную видимую причину беспокойства, но таковых открытых видно не было. Только слабо затянутые влажные бинты, несильно торчавшие из–под рубашки и брюк, которые являлись единственным, что не внушало доверия. — Зайдите, пожалуйста, за ширму и разденьтесь. Вы не против, если я вас осмотрю? — «А ширма это что?» — пронеслось в голове у омеги. Так бы он и не понял суть просьбы, если бы Акиро не указал шариковой ручкой в сторону небольшой тканевой отгородки с пристроенным рядом стульчиком для одежды. Мукуро быстро расстегнул пуговицы, позволяя рубашке ловко соскользнуть с его тонких плеч, потянулся к ширинке брюк, приспустил их до колен. Фельдшер смотрел без интереса, заостряя внимание на некоторых ранках и уже собираясь спрашивать о причине их появления, но парень, словно прочитал его мысли, опередил: — На зеркало налетел. Порезался. — Где украл? — один только укоризненно–полушуточный вопрос Акиро, что надменно рассматривал фигурку омеги и отметил, что у того появился маленький еле заметный животик. Шикарное колье из драгоценных камней не могло не привлечь его внимания. «Сгинул куда–то на три дня, а вернулся с цацками. Подозрительно». Мукуро сразу понял, что док об украшении. Он положил на него раскрытую ладонь, как бы закрывая, и гордо произнёс: — Я никогда не воровал. Это подарок, — фраза эта прозвучала настолько самодовольно и уверенно, что альфа с отвращением поморщил нос, точно закрепив за Мукуро в своём понимании статус лживого воришки. — Позвольте нам с коллегой осмотреть ваши перевязки? Мне кажется, или у вас есть глубокая рана, которой уделили слишком мало внимания…***
Вечерело. Июльское дневное небо постепенно затягивалось вечерними сумерками. Издалека определив, что что–то явно не так, Кёя продолжал идти к публичному дому, уверяя себя, что ничего там не произошло, а карета скорой помощи могла стоять и по просто рядовому случаю. — И ты, орёл, на мальчишеские дырочки пришёл полюбоваться?! — сбил альфу с какой–то своей волны коренастый бета, вразвалочку подошедший к Хибари и отхаркнувший на асфальт ком вязкой застоявшейся слюны. — Кто такой? — начиная сразу с принадлежности к профессии, а не скоропостижному недоумению и панике, спросил альфа, поворачивая голову на источник шума. Бета остановился около него, гордо произнеся: — Официальный представитель всемирного сообщества по защите прав человека, а ты — педофил. Ну–ка имя мне своё сказал, — наглости этого якобы «представителя» не было предела. На глазах у Кёи он достал из кармана формы пачку «Parlament» и, вытягивая губами единственную в ней сигарету, взял её в зубы, сминая упаковку и кидая её себе за спину. — Корку покажи и будь вежливее, — по выражению лица беты читалось: «да не вопрос». Он вальяжно потянулся в соседний карман, всем своим видом показывая, что он не боялся «ни ремня, ни шланга», и, самодовольно хмыкнув, показал разворот документа. Кёя вчитывался внимательно, убедившись, что эти понты обоснованы. — А ты кто такой? — Кёя Хибари, — альфа полез во внутренний карман пиджака, слегка ссутулившись, когда почувствовал серьёзную ломку в позвоночнике, но в момент выпрямился струной, чтобы показаться серьёзнее. Наощупь достал паспорт и так же близко, что и бета, поднёс удостоверение личности к его носу. — Ну ладно, Хибари, — произнёс тот с усмешкой, — пошли за мной…***
Мукуро одевался спешно, подбирая вещи и натягивая их только после того, как вышел из–за ширмы. Фельдшер и док сменили ему перевязки и сделали замечание, мол, в положении Мукуро необходимо принимать определённый комплекс витаминов и стараться больше времени проводить на свежем воздухе. Омега принял их на свой счёт, но не нашёл применения этим замечательным советам. Ему дали аскорбинку со словами: «Не болей больше и будь паинькой», а после выставили из кабинета, не позволив даже надеть брюки до конца. Парень, стоя у зеркала, прихорашивался, поправляя непослушные, чуть влажные пряди, лезшие в глаза и не желавшие заправляться за ухо. Омега стащил первую невидимку с внутренней стороны воротничка рубашки, зажал её меж зубов, обеими руками собирая довольно коротко состриженные на затылке волосы в привычный игольчатый комочек и подкалывая его с одной стороны. Придерживая получившийся хохолок, стащил вторую невидимочку, закрепляя её с противоположной стороны, чтобы получился ананасик. Коротким ноготком сделал зигзагообразный проборчик, перекидывая непослушные пряди то на один бок, то на второй. Провёл пятернёй по длине, как бы расчёсывая её — локонов лезло много, даже смотреть страшно. Собрал непричёсанные волосы в хвост резинкой, которая издавна завалялась в заднем кармане брюк. Наскоро застегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, помотал головой из стороны в сторону, проверяя устойчивость хохолка. Из–за спины послышался лёгкий стук. Это очередная проститутка пожаловала к доктору на осмотр и предварительно постучалась в дверь. Омега тихо выдохнул: где сейчас Бьякуран и что с ним — неизвестно. Скорее всего, он зашивался в документации и еле вылезал из заклёвывавших насмерть вопросов. «Принять на себя такой удар… хотя за это должен был отвечать отец… рисково и очень самоуверенно. Безумец. Что с ним будет?» — рассуждал парень, тупо глядя на безэмоциональное отражение, смотревшее на хозяина с такой же холодностью. Протяжно скрипнула дверь, до мурашек пробирая мерзким звуком. Мукуро и ухом не повёл. Для него скрип петель был чем–то родным и напоминавшим сто сорок пятую, за дверями которой медленно тлела его честь. Приглядываясь в зеркало через плечо, чтобы увидеть вышедшего, омега недовольно поморщил нос, установив личность. Док смотрел на него с нескрываемым презрением и сразу почувствовал, что омега заметил его присутствие. — И где это мы пропадали две ночи, пока у нас тут такой бедлам произошёл?! — крикнул он почти через весь коридор, не боясь, что его кто–либо услышит. Он глядел на парня сощурившись из–за слабины зрения и невозможности рассмотреть даже силуэт проститутки из–за отсутствия привычных для него очков на переносице, отчего он казался каким–то угрожающе–усмехающимся. Мукуро обернулся. — Это тебя не касается, — он самодовольно хмыкнул, показательно отвернувшись и поправляя и так относительно ровную причёску. — Откуда цацки? — Акиро оказался рядом намного быстрее, чем полагал омега. Док с жадностью смотрел сквозь рубашку парня на место, где проступало украшение. Волна зависти и лёгкого отчаяния душила мужчину, и подпитываемая нелюбовью к этому омеге злоба находила выход и оправдание в грубости. Мукуро покривил лицо улыбкой. С каких это пор доктору стали интересны половые партнёры проститутки и их небольшие подарочки? — Чего пристал? — парень оглянулся, выискивая пути к отступлению. Назад — три кабинета, которые когда–то тоже принадлежали Акиро, где он делал аборты или помогал омежкам с выкидышами, из–за чего их, собственно, и закрыли — нелегально. Там конец коридора, и свинтить не получится. По бокам голые стены, увешанные зеркалам, и только за доком был выход в зал, где спокойно можно было затеряться. — Где украл, спрашиваю? — омега раздражённо выдохнул. — Я не повторяюсь, но для особо одарённых: подарок это. Мукуро отступил на два шага назад, когда увидел, что док приблизился. «Что этому уроду нужно?» — мелькнуло в голове парня перед тем, как Акиро почти прижал его к зеркалу. По спине Мукуро пробежал недобрый холодок. Ещё никогда в глазах дока не было столько зависти и злобы. Так парень и не узнал, чем бы всё это кончилось, если бы вновь не скрипнула дверка, и уже более спокойный и слегка измученный голос фельдшера не окликнул: — Господин док! — «Обращается на прозвище? Док так и не сказал ему своё имя?» — к слову подумал омега, и вмиг, когда Акиро отвернулся в сторону коллеги, сердце его словно отпустило. Ему показалось, что, не будь тут сейчас фельдшера, его бы уже сожрали, а с ним, пускай и на приличной дистанции, омега чувствовал себя в безопасности. Док неохотно отвернулся всем корпусом, отозвавшись: — Что? — словно рычал он, боковым зрением приглядываясь к омеге и не давая ему совершенно спокойно выдохнуть. — Ещё один залетевший. Как вы это объясните? Двадцати нет! — Да твою мать… — прошипел альфа сквозь зубы, перебирая в голове всевозможные отмазки, которыми он ещё не фигурировал. Увидев замешательство дока, Мукуро ухмыльнулся. «Так тебе и надо, мразь», — решил омега и, воспользовавшись случаем, под присмотром фельдшера прошёл вперёд Акиро, вызывающе качнув бедром по глупой профессиональной привычке, скоренько направился в зал. — Не переживай, Мукуро! Я ещё поймаю тебя за руку! — вслед угрожал док, уже рисуя замечательную картину раскаяния гордой проститутки у него на глазах и то, с каким упованием он будет сдавать его, поймав за воровством с поличным, но… пока это всё фикция.***
— Не тронь меня, сука! — вырвав ладонь из нахальной руки в резиновых перчатках, которая желала снять его отпечатки, возмутился альфа, брезгливо обтирая несуществующую грязь о полы пиджака. И всё бы ничего, но на нервной почве и резких движениях у него снова начала отваливаться спина, а он не прихватил с собой даже обезболивающего. — В ваших же интересах не препятствовать проведению снятия отпечатков. В дальнейшем вам придётся сдать анализ семени или слюны для экспертизы отцовства, — предупредил его рядовой медик–бета, отпуская яростного Кёю и спокойно протягивая ему баночку для анализов, взявшуюся из кармана. Спрашивать: «На каком основании!» — было бы довольно глупо. Он сам пришёл сюда, и нетрудно было бы предположить, что его, как и других, подозревали в педофилии. «Только мои руки чисты, а попаду всё равно под один закос», — с огорчением подумал альфа, уже пожурив себя за свою наивность, когда он вообще запланировал подойти к публичному дому. «Да кто ж знал?» — Ладно, — многозначительно отмахнулся Хибари, соглашаясь плюнуть, а не кончить, в баночку. Медик достал длинную ватную палочку, прислоняя её к самым губам альфы и как бы намекая на то, чтобы он их открыл. Кёя покорно сдал анализ, позволяя бете записать что–то, предварительно поинтересовавшись контактными данными и социальным статусом альфы. — Благодарю за содействие. Если мы найдём ваши половые связи с несовершеннолетними работниками публичного дома, вы будете немедленно осведомлены, а это дело будет передано в токийский суд. Пока же пройдите в соседнее крыло для альф и будьте добры вести себя как можно спокойнее. Если вы не причастны к педофилии, мы обязательно вас отпустим с выплатой морального ущерба. — «Сколько умных слов, а по делу — ноль», — заметил альфа, кивая и глядя в сторону, куда указал бета, старался сориентироваться. «Интересно, я увижу здесь Мукуро? Хотя… что ему тут делать?» Альфа прошёл несколько метров в указанном направлении и, осмотревшись, решил задержаться. Нечленораздельные выкрики и всхлипы со стороны шумной толпы проституток не могли не привлечь его внимания. Он прислушался, стараясь разобрать хоть слово, сомневаясь в этом, сумел расслышать часть своего имени. «Ну ладно. Не знаю, как объясню этот беспредел Михаэлю, но, думаю, меня отпустят быстро. Я ни с кем тут не спал», — альфа напоролся взглядом на самый ближайший столик с пуфиком, присаживаясь и тупо уставившись в барную стойку. «Неплохо было бы встретиться с Мукуро и объясниться с ним. Я не жмот, и мне, собственно, не жаль потраченных денег, но хотелось бы вернуть хотя бы пару тысяч. И всё–таки он очень интересный омега, не смотря на то, что он всё же шлюха», — альфа глубоко задумался, предаваясь воспоминаниям и воскрешая в голове яркие представления человека, которого он однажды посмел назвать своим истинным омегой. Его невинную смешную улыбку; яркие сапфировые глаза, смотревшие на него когда–то как на героя; тонкая грациозная фигурка, кругленькие бёдра, подтянутые ягодицы; прекрасный цвет волос, идеально сочетавшийся с глазёнками; немного странный характер — распущенность настоящей бляди и внезапная периодическая скромность, очаровавшая альфу с самого первого дня их знакомства. «И всё же очень жаль, что Мукуро выбрал именно Бьякурана, хотя я и сам крупно виноват в этом…»
