Новая жизнь

«Все тонет в тумане, ничего не видно. Что-то мягкое подо мной. Чувствую сладкий запах корицы, слышу звук потрескивающего огня. Какой-то приглушенный свет и танцующие тени. Боль! Как же больно!» — Что это? — Тихо, тихо, Питч. Успокойся. Я так рада, что ты пришел в себя, — раздался мягкий женский голос. — Туоф? Я что, у Северянина? — в панике произнес дух Тьмы, осматривая декор помещения. — Да, но все хорошо, Питч. Я так рада, что ты очнулся! Ты весь горел изнутри. Я так боялась, — взволнованно произнесла девушка, так и не закончив фразу, она лишь нежно коснулась ладонью лба Кромешника. — Я же тень, что мне будет? — раздраженно выдохнул Питч, стараясь припомнить последние события и стиснув зубы, болезненно сжался. — Джек! — хрипло и с надрывом простонал он. — Прости, мы тоже не смогли остановить эту колесницу, — печально сообщила Туоф. Питч грустно посмотрел на нее. — Это было невозможно, так что не стоит извиняться. Как же я виноват! — он болезненно схватился за голову, резко садясь на кровати. — Ты ни в чем не виноват, — успокаивающе погладила его по плечу Фея. — Ты сделал все, что смог. Честно говоря, я даже восхитилась этим, — немного смущаясь, произнесла она, опустив голову. — Ты так сильно его любишь… — Мне нужно видеть Северянина! — громко воскликнул Кромешник. — О, уже очнулся, — раздалось с порога. В комнату заглянул Кролик. Одна из его рук была перевязана. Поймав на ней вопросительный взгляд Питча, он бодро произнес. — А, это я бумеранг неправильно поймал. Ничего, бывает. Питч встал. Фея сделала неуверенный жест, пытаясь удержать его в постели, но он этого будто не заметил, и немного пошатываясь, подошел к Кролику. — Где Николас? Банни удивленно посмотрел на Кромешника. Тот был полон какой-то пугающей решительности. — Пойдем, провожу. — Питч, думаю, тебе еще рано так много двигаться, — взволнованно произнесла Фея, но, не видя реакции на свои слова, грустно последовала за ними. — Питч! — развел руки Северянин. — Рад, что тебе наконец-то лучше! — он явно был взволнован, ибо в тот момент, когда Кромешник вошел в залу с глобусом, тот бурно о чем-то спорил с Песочником. — Сколько я был без сознания? — резко спросил Темный дух. — Почти двое суток, — серьезно произнес Санта. — Так долго! — не удержал крик Кромешник. — Нельзя терять ни секунды. Я должен поговорить с Луноликим. Нет! Я должен видеть его. Николас, прошу, дай мне телепортационную сферу, это очень важно. — Питч, зачем тебе на Луну? Что ты изменишь? — удивился Северянин. — Может быть и ничего, но я должен хотя бы узнать новости. — В таком случае мы пойдем с тобой, — твердо произнес Кролик. — Да, — согласился с ним Николас, доставая сферу. Кромешник болезненно прислонился к колонне. Стоять прямо ему было все еще сложно. Фея сочувственно посмотрела на него. — Нет, одному тебе туда точно нельзя, — тихо произнесла она. — Что ж… Хорошо, — выдавил Питч. — Тогда полетели. — Полетели, — протягивая сферу, сказал Северянин, наблюдая за тем, как Кромешник взглядом создает в ней замок Луноликого.

***

Джек лежал на светящемся пьедестале, специально приготовленном для него. Вокруг него сиял энергетический купол, оберегающий его от безвоздушного пространства и поддерживающий в нем жизненные силы. Обнаженное тело юноши просто утопало в этом ярком холодном свете. Его бледное лицо выражало спокойствие, пушистые ресницы были плотно сомкнуты, губы слегка приоткрыты. Белые волосы медленно колыхались, поддаваясь энергетическим потокам, циркулирующим вокруг него. Луноликий осыпал мальчика драгоценностями, стараясь украшениями прикрыть покрасневшие ожоги. Ему было неприятно видеть следы ласк Лучезарного, но все же, с болью в сердце, он робко осматривал тело измученного Хранителя. Мальчик, казалось, был невесом и находился между этим миром и смертью. Живительный свет Луноликого едва поддерживал в нем биение сердца. Джек был очень слаб, но, несмотря на это, Луноликий не мог не любоваться им. Он наслаждался каждой мельчайшей деталькой, каждым изгибом этого любимого им тела. И затем, не удержавшись, аккуратно прошелся пальцами по шее, нежно очертил ими ключицы и, еле касаясь кожи, спустился по обнаженному торсу. — Джек… Как же ты прекрасен. Кто бы мог подумать, что волею судеб ты снова окажешься в моих руках. Но не бойся, мой ледяной принц, я тебя не оскверню. Не сделаю больно, не обижу. Я просто так рад снова видеть тебя, снова быть с тобой. И даже сейчас, просто касаясь твоей кожи, я бесконечно счастлив. Мне так жаль, что я не смог защитить тебя. Поверь, я сделал все что смог, чтобы смягчить твою учесть. Ты для меня особенный. Единственный, благодаря кому моя жизнь наполнилась новым смыслом. Почему же ты с Питчем? Он же ничуть не лучше меня. Согласись, ведь это все просто физиология. Тьма и холод прекрасно взаимопроникающие силы, дополняющие и обогащающие друг друга. Тогда как холодный свет, отражения, моя звездная пыль… Да, конечно, это уже не то для тебя, но ты ведь все равно был счастлив здесь со мной. Я это видел. Мне так плохо без тебя, Джек! Никогда не думал, что буду чувствовать себя так, — произнес Луноликий, опускаясь на колени перед лежащим юношей. Он трепетно взял его руку в свою ладонь. — Молю тебя, только живи, Джек. Люби кого хочешь, делай что хочешь, можешь ненавидеть меня, можешь даже никогда больше не смотреть на меня, но только живи, — Мун коснулся губами обездвиженной руки. — Когда ты ушел от меня тогда и даже не обернулся, я впервые почувствовал одиночество. Теперь я понимаю, что лишь потеряв кого-то очень дорогого, можно ощутить это чувство сполна. Ты мне очень дорог, Джек, не покидай меня снова. Прошу, живи. Тогда, когда ты ушел, а я остался сидеть, скованный твоим льдом, в темноте. Я многое переосмыслил. Ты стал единственным, кто победил меня. Первое время моя обида, зло, отчаянье, гордыня выходили наружу, превращая все вокруг меня в кошмар. Но потом я понял, что, уходя, ты все равно оставил со мной свой холод. Холод был повсюду, ты был повсюду. И это упокоило меня. Я понял, насколько был неправ, я понял, что лишь снег смог согреть меня, растопив мое сердце. Я даже не подозревал, что оно может так болеть и быть при этом так счастливо. Ты показал мне радость. Я впервые почувствовал себя, как простой смертный. А сейчас мне так больно, что я даже жалею, что не один из них и не могу умереть. Даже если я отдам все свои силы тебе, я все равно выживу, но зато хоть так смогу соединиться с тобой, — Луноликий печально посмотрел на лицо мальчика. — Ты так сладко спишь. Позволь мне тебя поцеловать, позволь вдохнуть в тебя мои силы. Обещаю, ты об этом даже не узнаешь. Мне всегда достаются лишь иллюзии и мечты, так что позволю себе самую сладкую из них, — и Луноликий, дрожа всем телом, трепетно коснулся губами холодных губ мальчика. Рукой он слега опустил его подбородок, приоткрывая послушный рот, и проник в него языком. Его глаза засветились, и он постарался вдохнуть в Джека как можно больше своего света. Поцелуй продлился долго. В конце, вынужденно, но нехотя, Луноликий отстранился от желанных губ, обессиленно опускаясь на пол. Сил у него почти не оставалось. Все, что мог, он отдал этому мальчику, с удовольствием замечая, как на щеках Джека появился здоровый румянец. Ему явно становилось лучше. — Хочу заботиться о тебе, не хочу отпускать. Но увы, удерживать здесь не могу. Джек… — Луноликий взял его руку. — Это даже хорошо, что ты снова человек. У тебя будет шанс на новую, нормальную жизнь, без меня и Питча. Никто не будет навязывать тебе свои желания. Ты сможешь сам понять, что тебе нравится, ты станешь еще более свободным. Конечно, это будет недолго, но все же я желаю насладиться тебе этим сполна. Может, ты и вправду забудешь свои чувства к Питчу. Поверь, он недостоин тебя. Я сам виноват, что позволил ему заполучить самое мое лучшее творение, но может теперь ты все исправишь? Я действительно желаю тебе счастья, но не думаю, что Питч сможет сделать тебя счастливым. Надеюсь, ты сможешь понять, что он не твой единственный, во всяком случае, я буду надеяться на это. Джек, мой божественный Джек… Мое холодное, ледяное божество, мое лунное сокровище! — на этих словах Луноликий стал медленно покрывать поцелуями руку мальчика. — Ты то, что я никогда не смогу иметь, моя самая заветная мечта, которая не сбудется. Я все еще помню вкус твоих слез, твои крики и то, как ты ушел, не прощаясь. Я был недостоин даже твоего прощального взгляда. Ты был прав, Джек, но Питч никогда не сможет любить тебя так, как я. Он никогда не отпустит тебя, даже если будет видеть, что разрушает. Отпустить — это мой удел. Только смотреть, только мечтать. Какая ирония. Я, повелитель грез, не смог завладеть своей мечтой. Люблю тебя, Джек. Прошу, живи, люби, будь счастлив! А я буду тихо наблюдать за тобой, заботиться о тебе. Прости меня, мой принц, прости, что был так груб с тобой, прости, что не уберег тебя, — Луноликий с удивлением почувствовал слезу, скатившуюся по его щеке. — Знаю, я и раньше говорил тебе о любви, но лишь сейчас, когда потерял тебя, я наконец-то понял значение этого слова. Любовь — это когда счастье любимого важнее своего личного. Как же больно. Питч никогда этого не поймет. Джек, прошу, опомнись! Ты же ангел, всегда приносящий себя в жертву. Ты действительно любишь. Любишь так многих. Готов жизнь свою отдать за других. Ты — любовь, Джек! Ты совсем не холод. Питч не способен на жертву, он слишком эгоистичен для этого. Знаю, ты бы возразил, сказал бы, что он уже отказывался дважды от своих мечтаний ради тебя: отпустил хранителей, не стал разрушать зеркало, этим отказавшись от своей мести и мирового господства. Но согласись, это было небескорыстно. Он знал, что получит тебя в качестве вознаграждения. Ты — его приз. А власть над тобой слаще власти над миром, уж поверь. Джек, Питч ничего не сделал только ради тебя. Все это ему было в удовольствие, если бы ты видел его взгляд, когда вы прыгнули в зеркало. О, как он злорадствовал! Он знал, что все же отомстил мне. Прошу, опомнись, он действительно не тот. Прошу, забудь своего демона и найди свое счастье, — Луноликий, говоря все это, покрывал поцелуями пальцы и ладонь Джека, скользил губами по внутренней стороне его руки, нежно целовал бледно голубые вены и был абсолютно благодарен судьбе за каждую секунду этого блаженства. Ему еще никогда не было так хорошо и так больно одновременно. Он бы мог сидеть так часами но, почувствовав странную вибрацию, обернулся. Посреди тронного зала образовалась уже хорошо знакомая ему воронка. Он с явным раздражением встретил взглядом выходящего из нее Питча. А затем поднялся с колен, удивленно рассматривая присоединившихся к нему Хранителей. — Что вы здесь делаете? — холодно и строго произнес он, окинув их взглядом. Хранители замерли в немом шоке. Они явно не ожидали такого сходства между Луноликим и Питчем. — Джек! — нарушил напряженную тишину возглас Кромешника. Он кинулся к лежащему мальчику, обнял его, слегка приподнимая в сидящее положение. — Джек! — мальчик не реагировал, его голова беспомощно запрокинулась назад. — Что ты с ним сделал?! Луноликий в ответ лишь смерил Питча надменным уничижительным взглядом. — Он жив, Питч. И это самое главное, но он больше не один из нас… Он человек. — Что?! — воскликнули Хранители. — Как это возможно? — Лучезарный забрал всю его силу, но сохранил ему жизнь и приказал мне отправить мальчика на Землю, что я и собирался сделать перед тем, как вы появились. — И что же с ним теперь будет? — спросил Северянин. — Он проснется и, я надеюсь, будет счастлив в своей новой жизни, — спокойно произнес Луноликий. — Новой жизни? — Питч обессиленно опустился на колени и затем болезненно посмотрел на Джека. — Но ты жив, ты вернулся, малыш. Ты сдержал слово, — Кромешник сжал хрупкие пальчики в своей руке. — Почему он не просыпается? — Питч, Лучезарный сказал, что Джек может проспать так еще несколько лет. — Я заберу его, — спокойно констатируя факт, произнес Темный дух. — Нет. Это невозможно. Лучезарный приказал поместить его в озеро, где Джек триста лет назад утонул. Так что мальчик должен спать там. Мне самому не нравится эта идея, но противиться нельзя. Фея подлетела поближе к Джеку. — Бедняжка… Видимо, тяжело ему пришлось. — А я даже рад, что он снова человек. Джек совсем не успел пожить в своей прошлой жизни. Явно тогда не набаловался, — пытаясь улыбнуться, произнес Кролик. — Мне будет его не хватать, — грустно сказал Санта. — Нам всем будет его не хватать, — печально вздохнула Фея, смотря на спящего мальчика. Питч не проронил ни слова, он лишь еще сильнее сжал прохладные пальцы. — Пора, — холодно и решительно произнес Луноликий. Песочник подлетел к мальчику и, пройдясь ладонью над его головой, создал для него прекрасный сон. Туоф одобрительно положила руку ему на плечо, и у нее на глазах навернулись слезы. Кромешник медленно поднялся и, не смотря ни на кого, отошел в сторону. — Независимо от списка, в который ты попадешь, обещаю тебе всегда самые лучшие подарки на рождество, — произнес Северянин, подходя ближе к мальчику. — Сам того, может, и не желая, ты стал олицетворением Пасхи, Джек, — стараясь сделать это как можно веселее, произнес Кролик. — Никогда не думал, что скажу это, но я буду скучать по замерзшим трубам. Удачи тебе, раздолбай. Луноликий развел руки в стороны, затем резко свел ладони. Раздался хлопок, и сияние вокруг Джека усилилось. Через несколько секунд его тело было уже невозможно рассмотреть в белом и, казалось, ставшим осязаемым свете. На удивление свет стал материализоваться в какую-то кору, напоминающую камень. — Что это? — удивилась Туоф. — Это частички звезд. Теперь он окутан ими. И, как метеорит, готов к своему последнему путешествию, — пояснил Луноликий, поднимая руку вверх. — Звездопад! — восторженно воскликнула Фея, наблюдая маленькие астероиды, приближающиеся к Земле. — Конечно! — улыбнулся ей Луноликий. — Согласись, Джек всегда был звездой, так что он достоин спуститься на землю со звездным дождем. Пусть все его мечты сбудутся! — он поднял вторую руку, направляя капсулу-астероид в полет по направлению к Земле. Все молча проводили своего друга взглядами. И только Питч, стоявший в стороне, отвернулся. Он посмотрел на свою руку, которая совсем недавно сжимала любимые пальцы и тихо прошептал:  — До скорой встречи, Джек. Я с тобой прощаться не собираюсь.