Новая жизнь

К своему удивлению, несмотря на усталость, Питч все равно не мог сомкнуть глаз. Он долго лежал, обнимая Джека, не веря в то, что все это не сон. Кромешник крепко сжимал его в своих руках, будто боясь, что тот растает или ускользнет, и единственное, что его успокаивало, было ровное дыхание мальчика и спокойствие, исходящие от его хрупкого тела. Он долго рассматривал его, любуясь и думая о том, как им теперь быть дальше. Но спустя несколько часов Питч почувствовал, что снова хочет Джека, и мелкая дрожь, подтверждающая это, не заставила себя долго ждать. Чтобы не будить мальчика своим желанием, Кромешник отправился в душ, в надежде хоть немного отвлечься. Когда он вернулся в спальню, то обнаружил, что его любовник лежит на животе, распластавшись звездой на кровати. Джек уже проснулся и укоризненно смотрел на него. — А-а-а… Как же больно, — простонал он, пытаясь приподняться на локтях. — Ты настоящий садист, Питч. — Джек, прости, я не хотел… Вроде все делал, как обычно, — рассеянно улыбнулся Кромешник. — Обычно?! Мы сейчас не совсем обычные! Ты забыл?! На мне теперь все так быстро не заживает, — негодовал мальчик. — Блин, хреново быть не бессмертным, убейте меня! — провыл Джек. — Не говори так… — Питч протянул руку, желая погладить его. — Не трожь! — закричал Джек, стараясь резко отодвинуться. — И перестань улыбаться, зараза. Такое впечатление, что ты еще и гордишься содеянным! Питч постарался сделать виноватый вид, хотя у него это плохо получилось. Ему действительно было очень хорошо прошлой ночью. Более того, ему было потрясающе. И сейчас он жалел лишь о том, что не может этого повторить, ведь теперь Джеку, похоже, нужно давать время на восстановление. Кромешник с гордостью рассматривал тело юноши, как поле своих завоеваний. Повсюду были видны следы его присутствия: укусы на плечах, синяки на предплечьях, бедрах, засосы, царапины и смачный отпечаток зубов на великолепной попке. Нет, Питч был очень собой доволен. И то, что на мальчике теперь все так быстро не заживало, давало ему возможность насладиться сполна осознаванием того, что это юное, свежее тело принадлежит ему, только ему. Кромешник аж светился от счастья. — Негодяй, сотворить со мной такое, — промычал Джек, уткнувшись носом в подушку. — Малыш, прости… Но тебе же тоже было хорошо. — Зато сейчас плохо! — огрызнулся мальчик. — Я буду заботиться о тебе. Залижу все твои раны, каждую царапинку, — игриво произнес Питч, наклоняясь и начиная облизывать свои «метки». Джек даже дышать перестал от неожиданности. Он покраснел, и его взгляд стал томным. — Что ты делаешь? — дрожащим голосом простонал он. — Хочу извиниться за грубость. Оу, малыш, похоже, ты снова возбуждаешься. — Хватит меня мучить! — Не похоже, чтобы тебе это не нравилось, — с легкой ухмылкой произнес мужчина, переворачивая мальчика на спину. Он нагло прошелся пальцами по стволу его явно возбужденного достоинства и слегка облизнул головку. Джек содрогнулся. — Тебе что, все еще мало? Ты совсем не устал?! — Ты меня вдохновляешь. Мне кажется, даже если я буду при смерти, я буду все равно с упоением трахать тебя, — нагло улыбаясь, пропел Кромешник. — А-а-а! Питч, ты ужасный человек. — А кто тебе сказал, что я человек? — рассмеялся мужчина, продолжая умиленно облизывать член мальчика и вбирая его в свой рот все больше и больше. Все возмущения Джека растворились в нахлынувшем удовольствии. Это было лучшее пробуждение, о котором можно было бы только мечтать. В данное мгновение он мог только стонать и молить своего любовника не останавливаться. Хотя последнее было лишним. Питч бы и сам никогда не остановился в такой момент. Ему нравилось доводить мальчика до исступления, жадно поглощая его плоть и наслаждаясь своей властью над ним. Для него это было особое удовольствие. Финал настиг достаточно быстро. Джек громко закричал, стараясь рукой прикрыть свой рот, на что Кромешник лишь победно улыбнулся. — Ты как всегда так несдержан, — с легкой издевкой произнес Питч и нежно поцеловал содрогающиеся внутреннее бедро мальчика. — И по-прежнему очень вкусен, — тихо прошептал мужчина, любуясь мурашками и легкой дрожью абсолютно расслабившегося Джека. Тот приподнял голову и влюбленно посмотрел на него сквозь влажные ресницы. — Питч, — пропел он, руками обнимая голову мужчины и нежно поглаживая его волосы. Устроившись на животе мальчика, как на подушке, Кромешник наконец-то испытал умиротворение. На удивление, только сейчас его настигла томная усталость и он, полностью расслабившись, уснул.

***

Питч проснулся от щекочущего ощущения чего-то холодного, скользящего по его животу. Он открыл глаза и увидел Джека, играющего с кубиком льда. Кромешник улыбнулся, хотел его обнять, но к своему удивлению почувствовал, что его руки плотно привязаны к спинке кровати. — Ты чего творишь? — возмутился Питч, с удивлением смотря на мальчика. — Со льдом играю, — невинно улыбнулся тот, как ни в чем не бывало. — Я и забыл, пока был духом, что он настолько холодный. И он так забавно тает на твоей коже. — Перестань проказничать, Джек. Лучше развяжи меня. — И не подумаю, — абсолютно невозмутимо посмотрел на него мальчик. — Это еще по чему? — Ну так я смог обезопасить себя от твоих приставаний. А то еще накинешься на меня, как прошлой ночью. У меня до сих пор все болит. Так что нет, Питч. Ты наказан! — парень коварно улыбнулся. — Что?! — завопил Кромешник, явно не ожидая такого поворота событий. — Ну и потом, мне с тобой поговорить надо. Хочу вывести тебя на чистую воду, — посаркастировал мальчик, наблюдая за мокрой дорожкой ото льда на теле Кромешника. — Я вот тут подумал и понял, что мне один вопрос не дает покоя. Что у тебя было с Лучезарным? — Не понимаю, ты о чем, Джек? — явно удивился Питч. — Ну когда я с ним говорил там на солнце, он так плохо отзывался о тебе, и мне показалось, что так может говорить только тот, у кого могли быть отношения с тобой. Ты его, походу, сильно обидел. Вот я и хочу узнать, в чем же там было дело. — Отношения?! Джек. Умоляю! Какие у меня с ним могли быть отношения? Ты его видел?! — Видел. Он очень красив и явно непокорен, так что вполне может быть в твоем вкусе. — О, как ты заговорил, — нагло улыбнулся Кромешник. — Питч, я серьезно. Я хочу знать, почему он так тебя возненавидел. — Джек, ну ты же видел. Он самодовольный, взбалмошный эгоист. Ненавидит и презирает абсолютно всех, ибо считает их ниже себя. — Неправда. Он, конечно, избалован и явно себя переоценивает, но также я заметил, что он не злой и даже весьма адекватный. Потом, Лучезарный мне говорил, что это ты научил его, как отбирать силу у духов. А учитывая что, как выяснилось, силу можно отнимать только по добровольному желанию самого духа в весьма интимном процессе, то у меня, конечно, возник вопрос… Интересно, как ты его этому обучал? Ты хотел забрать его силу? Что ты ему сделал, что он относится к тебе, как к гаду последнему?! И за что он все еще тебе мстит? — Милый, зачем тебе это? Ты что, ревнуешь? — хитро сощурился Питч. — Дело тут не в ревности! — возмутился мальчик. — Просто мне интересно твое прошлое и мне важно больше узнать о Лучезарном. — О-о-о, а я смотрю, он тебе приглянулся, раз тебя так задели его слова, и ты не считаешь его абсолютным гадом, даже после того, что он сделал с нами. — Я не хочу, чтобы он тебя ненавидел. Ты же неплохой! — Малыш, неплохой я лишь с тобой. А в то время, когда я появился перед Лучезарным, поверь, я был далеко не самым добрым духом. И ты прав, он имеет право обижаться на меня. Но все равно это не оправдывает его поведение. Он очень жестоко наказал меня за мою ту выходку и продолжает наказывать. — Питч, расскажи! — Ну ладно… Уговорил, — вздохнул Кромешник и отвел глаза. Давно он уже не вспоминал Лучезарного, стараясь забыть свое поражение и валить всю вину за случившееся на своего названного братца. — Луноликий, никогда не забуду то, как открыл глаза и увидел его удивленно испуганное лицо. — Моя тень! Она смотрит на меня! — удивился он. — Тень… Я так рассмеялся. Я тогда ощущал себя кем угодно, но только не тенью. Сколько силы текло по моим венам, она опьяняла меня. А этот бледный, надменный выскочка мне сразу как-то не понравился. Я его тень?! Да слишком много чести! — Создатель! — громко позвал Луноликий, и яркий свет озарил все пространство. Боль пронизала мою сущность и я онемел в шоке, смотря на появляющийся в огненной сфере силуэт юноши, сидящего на крылатом коне. Никогда не забуду его удивления, когда он увидел меня. А я, как завороженный, смотрел на его светящиеся золотые локоны, пернатую одежду, осознавая, что и сам одет в перья, только черные. Луноликий тут же упал перед ним на колени. Я же, усмехнувшись, лишь нагло осмотрел гостя. Он сразу меня заинтересовал. Помню, как он содрогнулся, когда я дотронулся до его руки. Как его свет тускнел или начинал мерцать, когда я подходил к нему ближе или говорил с ним. Помню, как Луноликий скрипел зубами, когда этот юнец провозгласил, что на луне теперь два хозяина, но я и мой названный братец понимали, что это до смешного невозможно. Я чувствовал, что сильнее этого бледнолицего выскочки, и поэтому этот астероид должен был принадлежать мне, как и свет, освещающий его. Я снова изучающе посмотрел на юношу и понял, что хочу поглотить его свет, что я единственный из нас троих способен властвовать. О, сколько силы я в себе ощущал, сколько мощи, сколько жажды! К моему сожалению, золотоволосый юноша был редким гостем на нашем с Луноликим астероиде. Он появлялся только в самый критический момент, в случае если моему братцу нужна была помощь в отражении моих темных атак. Я изо всех сил старался завладеть зеркалом, завладеть мечтами людей, а никак не получалось. Я хотел доказать Лучезарному, а, как выяснилось, именно так называл себя сияющий гость, что я достоин править луной гораздо больше своего названного братца, что, если я завладею зеркалом, то смогу принести ему гораздо больше верующих, чем этот жалкий бледнолицый. И он слушал меня, казалось, даже стал проявлять заинтересованность. Я явно привлекал его внимание и ему нравились наши беседы. Я заметил, что он изучает меня и все больше и больше интересуется мной. Вскоре Лучезарный стал спускаться на луну уже не только, чтобы усмирить мой пыл и примирить меня с братцем, разгоняя наши баталии, он приходил и просто увидеть меня, пофилософствовать, понаблюдать за людьми и посмеяться над их несовершенством. Ему стали нравятся мои грандиозные мечты и планы о будущем мироустройстве. И я заметил, как он стал допускать меня ближе. Он уже не гневался и не обжигал, когда я приобнимал его за плечи или брал за руку. Он все больше и больше доверял мне. И я чувствовал, что уже почти приручил его. Еще бы, со мной ему было гораздо интереснее, чем с послушным и вежливым Луноликим. И вот однажды я его уговорил. Во время очередного новолуния я смог снова вторгнуться со своей армией Кошмаров в тронный зал Белого замка. И к своему ужасу, Луноликий не смог использовать свое зеркало против меня. О, как он был напуган, не понимая, что же случилось с потоком света. Как я ликовал! Я знал, что теперь наконец-то свергну этого выскочку. Я был тогда так опьянен своей победой, так окрылен прибывающими потоками силы, что когда снизошел Лучезарный, я почувствовал себя наконец-то равным ему. Помню, в каком шоке находился Луноликий, когда дух солнца не осветил ему зеркало и не стал спешить отправлять меня восвояси. Помню, как они оба, округлили глаза, когда я, по-царски выпрямив спину, гордо подошел к юному Богу и, нагло улыбаясь, заключил его в свои объятья, прямо на глазах у Луноликого. Все, что я хотел тогда, это устроить маленькую демонстрацию своей власти. Хотел доказать, что теперь даже Лучезарный подчиняется мне, что он на моей стороне. И какого же было мое удивление, когда коснувшись его губ, я испытал взаимность. Уже тогда, когда я наклонился для поцелуя, я знал, что сопротивления не будет, но и не ожидал отдачу. Я чувствовал его шок и одновременно надежду, но самое главное, я почувствовал тогда его силу. Я почувствовал, как пью его свет, как он сам отдает это все мне, томно закрывая глаза, расслабляясь в моих руках и наслаждаясь процессом. Его тепло проникло в меня, я почувствовал, что мои глаза стали видеть иначе, и я захотел забрать все. Я осознал, что могу поглотить весь его свет, всю его силу, впитать его, как губка, и тогда я стану Богом! Я стану всесильным! Я смогу сотворить все, что захочу. И я накинулся на него. Он возмутился, глазами просил остановиться, но у меня не было желания упускать такой шанс, и я лишь сжал его жестче, пытаясь забрать, как можно больше. Затмение… Луна заслоняет солнце, обнажая свою темную сторону. Думаю, тогда он целиком осознал, что такое солнечное затмение. Темнота заслоняет свет, поглощая его, пряча… О, как он тогда испугался. Как широко распахнул свои глаза. Пытался кричать, но я был неутолим. Я действительно тогда считал, что мне под силу сломить его. Но как я ошибся. Стоило ему полностью осознать, что происходит, как я испытал дикую, жгучую боль. Меня буквально откинуло волной света на гигантское расстояние. Лучезарный с возгласами: «Предатель!», «Мерзавец!», «Подлец!» « Да как ты посмел?!» — воспылал праведным гневом. И не успел я опомниться, как Луноликий, воспользовавшись столь колоссальным выбросом солнечного света, смог заключить меня в лунный коридор и отправить на землю. Он сбросил меня к недостойным, к смертным, зная, что я уже никогда не смогу вернуться обратно. О, как я был зол! Но увы, был почти абсолютно обессилен. К своему удивлению и ужасу, я осознал, что изменился, что теперь не такой, каким был создан. Когда я смог частично восстановить силы, то ощутил, что мне не хватает холода. Что внутри меня теперь теплее, что мои глаза светятся и стали почти что золотыми, как у Лучезарного. Видимо, это и стали последствия нашего поцелуя. После, уже просто ради удовольствия, я позаимствовал и некоторые другие атрибуты его силы. Например, мои Кошмары я решил обратить в лошадей, таким образом, превращаясь в темного всадника — полную противоположность духу Солнца. Но вот только отсутствие внутри меня холода стало чувствоваться с годами более ощутимо. Так что я стал обращать внимание на Зимних духов, надеясь объединившись с ними обрести былое могущество. К сожалению, Лучезарный тоже, видимо, из мести ко мне, воспылал неожиданной любовью к холоду. Он отбирал их всех, оставляя меня в полном одиночестве. — Так значит он тебе нравился! — улыбнулся Джек — Поверь, совсем не так, как ты. Я, скорее, хотел использовать его в своих интересах. Хотел стать Богом, и у меня это почти получилось, — вздохнул Питч. — Да, он и впрямь имеет повод на тебя обижаться. Похоже, ты ему действительно понравился, раз он допустил тебя так близко… — Джек озадачено посмотрел в сторону. — Малыш, ты ревнуешь? — Нет-нет, что ты! Я просто представил себе, что бы было, если бы ты тогда победил. Питч расползся в коварном оскале, живо представляя себе уничтоженного Луноликого, разбитым телом валяющегося у него в ногах, обессиленного, померкшего Лучезарного с тяжелым ошейником на шее, прикованного цепью к его трону, оставленного в виде раба и с ужасом наблюдающего за тем, как весь мир поглощает тьма и кошмары. — О, это было бы великолепно! — мечтательно пропел Кромешник. — Хотя знаешь, я ничуть не жалею, что у меня тогда не сложилось. Даже наоборот, теперь могу согласится с людской поговоркой: «Все что ни делается, все к лучшему». Кстати, раз мы уже так разоткровенничались… Расскажи, а что тебе пообещал Лучезарный за твою победу? — Ну он обещал позволить нам быть вместе и сказал, что, может, даже простит тебя. — Надо же, он был так уверен, что не проиграет, — саркастически улыбнулся Кромешник. — Кстати, милый, возвращаясь к ревности… Скажи, а как он лишил тебя силы? — глаза Питча опасно сверкнули. — Ты действительно хочешь это знать? — грустно вздохнул Джек. — Да! — нахмурил брови Питч. — Ну хорошо… Тогда я тебе лучше это продемонстрирую, — хитро улыбнулся мальчик и, скользнув указательным пальцем по торсу мужчины, спустился к нему на бедра, снимая прикрывающее их полотенце. Питч в шоке посмотрел на него. — Ты что творишь?! — Ничего особенного, — продолжал улыбаться Джек, наклоняясь к животу Кромешника и игриво смотря на него. — Давно хотел кое-что попробовать, да вот никак не решался, — весело ухмыльнулся он и, нежно пройдясь пальцами по пенису мужчины, аккуратно обхватил его, плотно сжимая у основания и с удовольствием наблюдая за расширяющимися зрачками своего пленника. Не теряя времени юноша стал ритмично двигать рукой и, затем немного дразнясь, коснулся языком головки плененного им достоинства. Питч широко раскрыл глаза, не веря в происходящее. После того первого раза, когда Кромешник изнасиловал его в своем тронном зале, шантажом принуждая Джека к оральным ласкам и видя его лицо полное презрения и отвращения после, он и не надеялся, что мальчик когда-нибудь сам захочет повторить этот опыт. Питч же никогда его об этом не просил, чувствуя свою вину перед ним за то, с чего начались их отношения. И вот сейчас… Неужели Джек сам не против? Кромешник не верил своим глазам, ощущая, что его сердце бьется чаще только от одного вида того, как этот острый розовый язычок скользит по его члену. Парень же продолжал дразнить его, возбуждая все сильнее и сильнее, и когда рот Джека опустился, стараясь поглотить полностью окаменевшую плоть, Питч не выдержал и громко застонал, ощущая, что теряет голову. Юноша приподнял на него глаза, продолжая губами плотно удерживать ствол почти у самого основания. Кромешник чуть было не кончил только от сочетания этого невинного удивленного взгляда и самого процесса. Питч почувствовал, что дрожит всем телом, и связанные руки придавали процессу особую остроту. Еще несколько ритмичных движений в сочетании с влагой и проворным язычком, и мужчина, к удивлению для самого себя, сдался. Он, громко взвыв, запрокинул голову и, скрепя стиснутыми зубами, кончил, проклиная все на свете за то, что ему не хватило сил сдержаться и продлить еще хоть на чуть-чуть это блаженство. — Джек! Чертенок… Где ты этому научился? — еле дыша произнес Кромешник, расплываясь в блаженной улыбке, чувствуя, что из-за пелены наслаждения, он даже видеть ничего не может, все просто плывет перед глазами в райской неге. — Ну у меня был хороший учитель, — улыбнулся Джек, сильно смущаясь и розовея аж до кончиков ушей. Немного отойдя, Кромешник зачарованно посмотрел на него. — Знаешь, почему я буду больше всего скучать, когда мы опять станем духами? Это по твоим розовым щечкам и некоторым еще милым элементам более яркого цвета. Все же в наличие живой крови есть свои прелести. — А ты считаешь, что мы снова станем духами? — осторожно спросил Джек. — Конечно! Бессмертными духами! Наша любовь будет вечна… — просипел Питч, делая зловещую улыбку. — Ха-ха-ха-ха-ха! — оба звонко рассмеялись. Джек мило улыбнулся. — Я не позволю тебе умереть, понял?! — произнес Кромешник уже серьезным голосом. — Никогда! Мальчик ласково посмотрел на него и, устроившись рядом, обнял, прижавшись посильнее. Затем, приподняв голову, он нежно поцеловал его и носом уткнувшись в мощную шею мужчины, тихо прошептал: — Я рад, что тебе было хорошо. Теперь ты принадлежишь мне! Ты мой персональный кошмар… — Джек улыбнулся. — Ну, а я теперь смогу хоть поспать спокойно, — похихикал он, лаская дыханием ухо Питча. — Размечтался, — коварно улыбнулся Кромешник. — Знаешь, я еще никому не позволял меня связывать, ну раз тебе так захотелось поиграть в пленников, то теперь моя очередь! Джек приподнял голову с груди мужчины и с опаской посмотрел в его блестящие озорством глаза. В следующий момент Питч резко, захватив мальчика ногами, перевернулся, подминая его под себя и садясь на нем верхом. Кромешник сильным рывком оторвал связывающие его повязки от кровати и затем в считанные секунды зубами развязал себе руки, одновременно продолжая бедрами удерживать брыкающегося под ним мальчишку. — А-А-А-А! Как ты это сделал?! Не-е-ет! — вопил удивленный Джек. — Наивный, ты совсем не умеешь связывать людей. У тебя явно нет никакого опыта в этом деле. Так что придется тебя учить. Позволь продемонстрировать, — радостно воскликнул Кромешник. — Ты попался, Джек! Что ж, значит, в привязывание поиграть захотелось? Да это же моя любимая игра, наглец… Никто не смеет меня связывать безнаказанно! — Наказание?! Да ты что, Питч?! — взмолился юноша. — Тебе же было хорошо… — Да, очень хорошо… А теперь я хочу, чтобы было еще лучше! Ты так хорошо возбудил меня, проказник, так что теперь держись! — Не-е-е-ет! — завопил Джек, ощущая, как его руки против его воли больно сжимают и крепко привязывают к изголовью кровати, примерно в ту же позу в которой еще совсем недавно был зафиксирован Кромешник. — Перестань кричать, малыш, — садистски улыбнулся мужчина, пройдясь пальцами по нервно приоткрывающимся губам мальчика. Питч с удовольствием рассматривал его негодующие лицо, непокорный взгляд, нервно расширяющиеся в агрессивном сопении ноздри, зубы, норовящие укусить его пальцы, жалкие попытки этого хрупкого тела вырваться и балдел. Он просто таял от удовольствия, наслаждаясь любимым видом. — Хоть мы сейчас и не тьма и холод, но я рад, что мы по-прежнему идеально подходим друг другу. — Ха! Позволь с этим не согласиться, садист! — Ну все, Джек, перестань. Обещаю быть нежным! — Питч зловеще оскалился, спускаясь пальцами по торсу юноши. — А-а-а-а! Не смей трогать меня! Я не разрешаю. — Ах, сколько сопротивления, Джек. Обожаю эту твою постоянность. Это одно из тех качеств, благодаря которому мне никогда не бывает с тобой скучно. И все же, Джек, прошу, не преувеличивай. Ничего плохого с тобой вчера я не сделал. Крови же не было… Я тебя осмотрел. — Что?! А могла быть кровь?! — Джек, не переживай! Просто ты сейчас более уязвимый, чем когда был духом. Хрупкий, что ли… Я боялся, что могу порвать тебя. Ты там такой узкий… — Кромешник нежно погладил бедра мальчика. — Но все обошлось. Да и тебе вроде понравилось… Ты так кричал! — мужчина пошло улыбнулся. — Так что поверь, я очень старался себя вчера контролировать и не вредить тебе. Даже дал тебе уснуть. Неужели я не заслужил награду? — Так я же уже тебя отблагодарил! — Джек, то что ты сделал было великолепно! — причмокнул Кромешник. — Но это была благодарность за мой рассказ о Лучезарном и твое извинение за то, что ты ему позволил прикоснуться к себе, — коварно улыбнулся Питч. — Что ж, ты прощен! Но ты так возбудил меня своими действиями, что теперь я хочу большего. Намного большего! — его глаза опасно засветились, а губы расплылись в безумном оскале, обнажая клыки. — Нет, Питч, сжалься! Прошу, не надо! — застонал Джек, ощущая, как пальцы мужчины больно вжимаются в его тело. — Я буду кричать! — Да, это ты точно будешь делать, — вздохнул Питч. — А учитывая, что именно я намерен с тобой сейчас провернуть, ты будешь кричать даже больше, чем прошлой ночью. Поэтому, чтобы не пугать наших соседей, мы же все же в гостинице, а не в моем замке, мне придется завязать тебе рот. — Что?! — Джек округлил глаза. — Прости, малыш, поверь, я сам не хочу этого делать, ибо обожаю твои крики, но нужно подумать и о других. Не хотелось бы, чтобы нас побеспокоили в такой момент, а то еще полицию вызовут, и ты ведь считаешься несовершеннолетним. Эх… Странные люди… И почему мы не духи… — наигранно печально вздохнул Питч, и его глаза злобно сверкнули. Он, оторвав от простыни внушительный кусок ткани, начал плотно запихивать его в рот мальчика, несмотря на отчаянное сопротивление с его стороны. — Какой же ты замечательный, Джек… — сладко пропел Кромешник, нежно скользя руками по нервно дрыгающемуся торсу юноши и целуя его пупок. — Обожаю укрощать тебя, — ухмыльнулся он, раздвигая брыкающиеся стройные ноги. — Поверь, сейчас будет уже не так больно, — уверил Питч, смачивая слюной свой член и нагло смотря в гигантские от возмущения глаза Джека. В следующее мгновение Кромешник начал осторожно входить в него, с наслаждением слушая недовольное мычание, которое, впрочем, уже через минуту ритмичных толчков сменилось страстными всхлипами и явными стонами удовольствия. Вскоре Джек уже и сам был рад кляпу у себя во рту, ибо так ему не приходилось сдерживать пошлые вопли, которых он обычно очень стеснялся, и к тому же было что укусить в моменты, когда он приближался к оргазмам, что тоже очень успокаивало. Еще немного времени спустя юноша, совсем уже потерявшись в реальности, чувствовал себя на другой планете, внутренне моля лишь о том, чтобы этот кайф не прекращался.