Новая жизнь

Маленькая придорожная забегаловка вблизи Голливудских холмов была почти пуста. В столь поздний час у бара сидело только несколько дальнобойщиков, бездумно пялящихся в телевизор, и в дальнем темном углу, где совсем недавно перегорел светильник, находилось еще трое человек. — Ммм, до чего же вкусно! Какой сочный гамбургер! Ооо, а эта картошечка! — Джек, малыш, знал бы я раньше, что ты так любишь фаст-фуд, мог бы и не тратиться на все эти роскошные рестораны, — саркастически поморщился Кромешник. — Я вообще не понимаю, почему из всех возможных мест ты выбрал именно это! — брезгливо хмыкнул Радиант, поправляя на себе капюшон. Он явно не хотел светиться здесь своими рыжими длинными волосами. — Ну как почему, здесь есть все, что нужно: горы, дорога, заправка, мало народу и главное, Джек был голодный. Надо же хоть иногда кормить ребенка, — ухмыльнулся Питч, делая издевательски заботливое лицо. — Это кого ты сейчас ребенком назвал?! — Джек аж покраснел от возмущения, но торчащий во рту гамбургер, к сожалению, абсолютно не помогал ему опровергнуть этот имидж. — Не обижайся, малыш, просто из нас троих ты тут самый юный, — успокаивающе погладил его по голове Кромешник. — Ну да, куда мне до вас, стариков тысячелетних, — стараясь укольнуть, заявил Джек, запивая обиду кока-колой. — Ах, я все еще голоден. Интересно, а что у них есть на десерт, — мальчик азартно блеснул глазами. — Что бы вы хотели? — весело спросил он своих спутников. — Выбери что-нибудь на свое усмотрение, — улыбнулся Радиант. — Доверяю твоему вкусу. — Питч, а ты что хочешь? — вопрошающе посмотрел на него Джек. Кромешник лишь смерил его наглым взглядом, но затем улыбнувшись, сказал: — То же самое, что и Радианту. — Эх, скучные вы, — посмеялся мальчик, вставая из-за стола и направляясь к барной стойке. Оба оставшихся проводили его изучающим взглядом. — Не думал, что скажу это, но спасибо тебе, Радиант. Ты мне очень помог, — серьезно произнес Питч. — Это было не ради тебя. — Хм, но все же согласись, что королем Кошмаров лучше останусь я. — Ну да… К тебе я уже как-то привык. И потом, страх в определенной дозе даже полезен. А Эмира им явно злоупотребляла, прям как ты в самом начале. Ждать, пока она образумится, было бы хлопотно. Так что да, Питч, я действительно предпочитаю твою кандидатуру. — Неужели только из-за этого? — Кромешник построил ему глазки. Радиант удивленно посмотрел на него. — Я, конечно, знал, что ты ко мне неравнодушен, но чтоб настолько… Ты как принц на белом коне явился и спас меня из лап монстра, утащившего меня в свою пещеру. Ради, я не ожидал. Честно, тронут был до глубины души. — Прекрати паясничать, Питч, ты же знаешь, я сделал это только ради Джека. Я его спасал. А из-за его привязанности к тебе и Хранителям пришлось спасти вас всех. Так что благодарить ты должен только его. — Ах, и опять ты увиливаешь от истины, — Кромешник пододвинулся к нему поближе и коснулся пальцами сжатого кулака юноши. — Ну скажи, разве тебе не было немного жаль, что Джек нас тогда прервал? — Что? — Радиант одернул руку. — Ты о чем?! — Я о том поцелуе в кабинете ночного клуба. — Так я же знал, что он зайдет, еле дотерпел. — Да ладно! Перестань врать. Тебе понравилось тогда. Ты прям таки плавился у меня в руках, — Кромешник сладко улыбнулся. — Перестань, Питч. Это было отвратительно. Но, как говориться, что не сделаешь ради победы. — Ради, Ради… Почему же за все эти века ты так и не смог признаться самому себе, что я тебе нравлюсь. — Заткнись, Питч! Это даже не смешно. Хотя соглашусь, твоя неслыханная наглость и самомнение всегда меня поражали и даже порой восхищали. Хм, подожди, меня тут осенило… В тот момент, когда ты швырнул меня на стол, ты знал, что это я? — Радиант распахнул глаза. — Понимая, что играешь в прямом смысле с огнем, целовал меня? — Конечно! Как же я мог упустить такую возможность?! Тем более ты сам начал эту игру. Я только принял твои правила. Быть твоим начальником мне очень нравилось, — Кромешник довольно ухмыльнулся. — Мерзавец! — Радиант аж покраснел, понимая комичность своего положения и, не в силах смотреть на мужчину, отвернулся. — Да ладно, Ради… Тебе же понравилось. Ну я же не виноват, что ты каждый раз теряешь голову, когда со мной целуешься. — Да как ты смеешь?! Это неправда! — закричал от возмущения молодой Бог. — Ты даже не сильно сопротивлялся мне тогда, так что признайся хотя бы самому себе в очевидном. — Я это делал ради Джека! — У тебя извращенная логика, Рад. Хотя я в этом никогда не сомневался. Видать, там, на солнце, ты совсем от скуки помирал, если устроил эту игру. Но надо сказать, я наслаждался каждой секундой твоего мне подчинения, — Кромешник просмаковал каждое слово в этом предложении. — Когда ты догадался, что это я? — раздраженно вздохнул Радиант. — Да почти сразу. Знаешь, для Бога и духа Солнца ты слишком низкого о себе мнения. — Что? — Неужели ты думал, что тебя так легко забыть? — Питч пошло улыбнулся. — Я тебя хорошо помню, — протянул он, многозначительно смотря на Радианта. — Хотя вначале я долго не мог поверить в свое счастье. Ведь с чего бы Богу быть среди нас, грешных, да еще и моим ассистентом. Но затем я заметил, как ты порой смотришь на Джека. Как ты был счастлив, играя с ним в снежки и как радовался тому, когда он встал на твою защиту, когда я пытался засыпать тебя снегом. Потом ты весьма откровенно прижимался к нему на пляже во время волейбола. Это навело меня на мысли, что у тебя в голове точно есть какая-то подлянка. Но вот только, что именно тебе было от нас нужно, я долго понять не мог. Ведь если ты был заинтересован в Джеке, почему ты так откровенно способствовал в моих к нему приставаниях. Честно, меня это сильно сбивало с толку. Но потом, когда к Джеку вернулись воспоминания и он рассказал мне про пари, все прояснилось. Я еще долго поражался твоему коварству. Ведь ты во многом был прав. Но! Признай, что я победил, и победил честно. — Ну сложно это опровергать. Но согласись, тебе во многом просто подфартило. Хотя все же отвратительно видеть твою самодовольную улыбку. — Ради, ну тебе же понравилась наша игра. Согласись, было весело. Ну скажи честно, тебе же нравилось служить мне, — Кромешник игриво поднял и опустил брови. — Это было отвратительно, мерзко. Я еле выдержал это унижение. — Да ладно! Не ври, ты же Бог, и очень избалованный, надо заметить. Я прекрасно знаю, что ты ни за что бы не стал делать то, что тебе не нравится. — Что ты хочешь этим сказать? — То что в уголке своей извращенной души тебе было все же приятно выполнять мои приказы и, я уверен, тебя это даже возбуждало. Ты порой так смотрел на меня. — Вот это самомнение!.. — Радиант в шоке округлил глаза. — Я поражаюсь твоей наглости! Да как ты смеешь?! — Отрицание — это первый шаг для признания, — невозмутимо с видом знатока продолжил Питч. — Помнишь наш первый поцелуй там, на Луне? Ты так сильно хотел меня, так отдавался… — Просто ты был холодным, Питч, — перебил его юноша. — Я еще никогда до этого не испытывал холод. Вот разница температур и вскружила мне голову. Тогда я и понял, что мне нужен лед. Так что не льсти себе. — Ну да, ну да… Успокаивай себя так и дальше. Ну, а когда я тебя в том кабинете поцеловал, отчего же ты поплыл? Никакого холода уже не было. — И вовсе я не поплыл, — обиженно надул губки Радиант. — Эх, Ради, какой же ты упрямый. А ведь мы могли бы быть так счастливы вместе все эти тысячелетия… Но из-за твоей гордости ты так и не смог признаться себе, что я тебе понравился. Ты тогда так этого испугался. Хотя мне приятно осознавать, что я напугал самого бога Солнца! И с другой стороны именно благодаря твоей гордости я сейчас с Джеком, так что все хорошо. Мне грех жаловаться. — Ненавижу! Ненавижу тебя!!! — прошипел сквозь зубы Радиант. — Ах, как приятно видеть, что я настолько тебе небезразличен. Ради, Ради… Да ты совсем без ума от меня. Не даром ты подбираешь все, к чему я прикасаюсь. Тебя ведь заводит отбирать мои игрушки? Бедные духи Холода… Трогать то, к чему прикасался я, желать то, что я желал… Хм, у тебя очень своеобразное чувство ревности, дорогой. — Прекрати, Питч! Ты же знаешь, что Джек для меня это совсем другое… Не ревность, не месть. — О, так ты признаешь, что остальные были просто твоим ревнивым капризом? Что ж, ура! Первый шаг сделан. — Ненавижу тебя… — Не сокрушайся так, Ради. У всех у нас бывают порой тайные желания, за которые нам стыдно. Не кори себя так. Не надо. Дорогой, свет всегда будет окружен тьмой… — Как и жар холодом! — перебил его юноша. — Поверь, мне Джек нравится гораздо больше. Я столько веков ждал такого, как он. И что? Мальчик влюбляется в тебя! Это просто уму непостижимо! Кромешник довольно улыбнулся. — Не вижу в этом ничего удивительного. Тьма больше возбуждает и будоражит, чем свет. И в темноте интимнее, чем при свете дня. — Ой, попрошу избавь меня от своей дешевой философии, — Радиант брезгливо скривился. — Но забавно, что нам обоим нужен холод. Питч, прошу, отдай мне Джека! Помнится, ты когда-то хотел быть Богом, так вот, я могу тебе это устроить. Ты победил… — Милый Радиант, мне приятно, что ты наконец-то признал во мне равного. Но согласись, быть с Джеком гораздо приятнее, чем просто властвовать. Так что нет. Я теперь его ни на что не променяю. Я еще тебе и Луноликому должен спасибо сказать за такой прекрасный утешительный приз. Ммм, мне с ним очень, очень хорошо! — Кромешник аж причмокнул от удовольствия, издевательски смотря на собеседника. — Так что можешь даже не мечтать о нем, мой милый извращенец. Этот ангел не для тебя. — Какой же ты мерзавец! — Может быть, но ведь именно это тебе во мне и нравится, — тихо рассмеялся Питч, откидываясь на спинку дивана. — Если бы я мог, то давно бы убил тебя! — Но ты не можешь. Не такой уж ты и всесильный, мой Бог, — продолжал улыбаться Кромешник, поблескивая глазами в темноте. — Рад видеть, что вы можете спокойно общаться, — весело заявил Джек, подходя к ним. — Увы, в этом богом забытом месте крайне маленький выбор десертов. Ничего нет, кроме ванильного мороженого и яблочного пирога, который здесь бывает только по утрам. Поэтому пришлось взять, что было, — извиняющийся вздохнул мальчик, ослепляя всех своей улыбкой. — Мороженое! Это же мой любимый десерт, — воскликнул Питч. — Да и я тоже никогда не против, — немного грустно выдохнул Радиант. — Ммм, вкусно! Джек, может, все же заглянешь ко мне в гости? — Ну не знаю… В прошлый раз ты мне сказал, что от тебя не возвращаются, так что рисковать не очень хочется, — подмигнул ему мальчик. — Лучше ты к нам заглядывай. Ты, кстати, хорошо играешь в волейбол, можем как-нибудь повторить. — Ну да, ну да… — улыбнулся Радиант, с раздражением смотря на то, как Кромешник своей ложкой забирается в стаканчик с мороженым Джека, нагло воруя его десерт. — Питч, что ты делаешь?! У тебя свое есть! — возмущался, пытаясь отодвинуться от него мальчик. — Чужое всегда вкуснее! — ухмылялся Кромешник, продолжая нахально, как бы случайно, зажимать его, отбирая холодную сладость. — Ах, я, пожалуй, пойду. У меня еще дела есть, — вздохнул Радиант, вставая из-за стола. — Ради, подожди! — вскочил за ним Джек. — Что? Мальчик замялся. Радиант довольно окинул его взглядом. — Не волнуйся, мы скоро увидимся, друг, — и он не удержавшись, резко обнял Джека, что есть сил прижимая его к себе. Затем краем глаза заметив улыбку умиления Кромешника, нехотя отстранился. — До скорого! — он поправил капюшон и быстро покинул забегаловку. — Что ж, Джек. Думаю, и нам пора, — вздохнул Кромешник. — Пойдем? — С радостью! — улыбнулся мальчик.

***

Когда они вышли на стоянку, тишина поражала. Ночь казалась совершенно светлой из-за огромного количества звезд. Абсолютно никого и ничего… Даже ветер отсутствовал. — Какая прекрасная ночь. Просто идеальная, чтобы умереть, — закрыв глаза, улыбнулся Кромешник. — Питч, о чем ты? — Джек, я больше не могу оставаться в этом теле. Эмира скоро очнется и все начнется сначала. Я обязан умереть и забрать свои силы. Но ты… Ты можешь продолжать жить, наслаждаясь своей молодостью и славой. Веселиться с друзьями. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Джек. Я видел, как тебе хорошо с ними. — Питч… — мальчик в ужасе посмотрел на него. — Прошу, не оставляй меня. Я хочу быть с тобой. — Даже в смерти? — Конечно! Навсегда… До твоей смерти, до моей смерти, я хочу быть с тобой. Что бы ни случилось. Я хочу умереть в твоих объятьях! — Джек весело улыбнулся и посмотрел на него исподлобья. — Это была бы самая сладкая смерть. — Хм, подумай еще, Джек, пока я заправляю своего черного коня, — ухмыльнулся Кромешник, смотря на свою уже полюбившуюся Феррари. — Я действительно даю тебе выбор. — Замечательно! Значит, у меня есть время сделать последний звонок, — Джек сорвался с места и побежал к телефонному автомату. Мобильник Джейми не отвечал, что было не удивительно в столь поздний час. И сработавший автоответчик был для Джека только на руку, ибо говорить вживую с другом было бы сложно. Спустя несколько минут своего одностороннего разговора он краем глаза заметил трогающуюся с места машину Кромешника и, поспешив закончить свое эмоциональное послание, выбежал на улицу с возгласом: «Питч! Стой!» Машина остановилась возле него и черное тонированное стекло опустилось вниз, открывая довольное лицо мужчины. — Ну так что, Джек, не передумал? — Прокати меня, прошу. Хочу быть твоим пассажиром, — хитро улыбнулся мальчик. — И ты прекрасно осознаешь, что если сядешь в эту машину, то обратного пути уже не будет. Ты ведь понимаешь, что это дорога только в один конец. В последний путь, так сказать? Ты действительно готов уйти из жизни? Не боишься ли ты смерти, Джек? — С тобой мне ничего не страшно! — уверенно ответил мальчик, продолжая улыбаться. — Ну что ж, — Кромешник приоткрыл дверь. — Пассажир, — он хищно улыбнулся и, сверкнув клыками, схватил Джека за воротник рубашки и рывком затащил его в машину. Дверь захлопнулась, взвизгнули тормоза и Феррари, резко рванув с места, помчалась в темноту. Питч, резко поворачивая, обогнал парочку сонных машин и, выскочив на ночную трассу, помчался вперед. Он азартно посмотрел на Джека и счастливо улыбнулся, наблюдая, как тот с наслаждением закрывает глаза и закусывает нижнюю губу. — Ммм, — протянул мальчик, откидываясь на спинку сиденья. — Нравится? — с ухмылкой поинтересовался Кромешник. — Мне всегда нравилось кататься с тобой, Питч. Ты же знаешь, — парень задорно рассмеялся, забираясь ногами на кресло и прижимая колени к груди. И затем он с мольбой и озорством в голосе спросил: — Питч, а можно я поведу? Мне так хочется попробовать. Научи меня! — Джек, — Кромешник зверски улыбнулся. — Тебе невозможно отказать. Садись ко мне на колени, — он поманил мальчика пальцем и хитро прищурился. Джек, не медля ни на секунду, вскарабкался по Питчу и сел там, где было позволено, чем вызвал неописуемый восторг у последнего. — Молодец, Джек, — причмокнув, произнес мужчина. — А теперь положи свои руки на руль и следи за дорогой. Парень аккуратно взялся за вожделенный предмет и, сделав несколько движений вправо и влево, аж вскрикнул, поражаясь насколько железный конь был послушен. Кромешник лишь рассмеялся, замечая, как их пошатнуло из стороны в сторону. — Ммм, постарайся быть помягче на поворотах, малыш, — последнее слово он прошептал по особенному горячо и носом зарылся к нему в волосы. — Давай покажу, как надо, — он положил свои руки на руки Джека. — Этот конь очень послушен, — голос Кромешника звучал уже томно, с придыханием, чем вызвал мурашки у мальчика. — Нужно обращаться с ним очень нежно, мягко, — продолжал шептать мужчина. От этих, казалось, незначительных действий Джек почувствовал предательскую мелкую дрожь, покраснев, он послушно вторил движениям рук Питча, который с царским спокойствием показывал, как нужно обгонять машины. А у Джека тем временем от этого урока и от столь близкого прибывания с учителем сердце билось все чаще и чаще. С другой стороны проносящиеся фонари, машины и казалось бесконечность трассы тоже стали затягивать. Парень полностью слился с рулем, и Питч уже спокойно оставил его руки в покое, абсолютно доверяя руководство машиной своему мальчику. Джек явно вошел во вкус, смело обгоняя все, что попадалось у них на пути и лишь периодически просил Кромешника увеличивать скорость. И каждый раз взвизгивал от радости, ощущая это. — Мой лихач, — нежно прошептал Питч, обнимая Джека и прижимая его к себе. Он медленно расстегнул рубашку мальчика и, приспустив ее немного вниз, жадно, с удовольствием прошелся языком по обнаженному плечу. — А-а-ах, — Джек не смог удержать стон, запрокидывая голову и чувствуя тянущее, почти болезненное ощущение внизу живота. — Питч, что ты… — Следи за дорогой, — невозмутимо перебил его Кромешник, одной рукой крепко прижимая его к себе, а другой расстегивая и проникая к нему в джинсы. На что Джек жалостливо взвыл. Это было именно то, что ему сейчас хотелось больше всего. Пальцы Кромешника, так умело сжали его уже полностью возбужденное достоинство, что мальчик почувствовал себя на небесах от удовольствия. Но вернуть его на землю заставил яркий свет несущегося на них грузовика. Джек вздрогнул, резко сворачивая в сторону от опасности. — Ммм, малыш, не отвлекайся, — с легкой издевкой прошептал Питч и, слегка приподняв мальчика, приспустил его штаны. — А-а-а! — простонал Джек, ощущая в себе его пальцы. — Питч, не-е-ет… Это плохая идея. — Ну почему, Джек, я же почувствовал, как ты этого хочешь. Не отказывать же тебе в последнем желании. — Питч! — Или ты хочешь отказать в последнем желании мне? Не будь столь бессердечен. — Питч, но… — мальчик ощутил, как в него пытаются проникнуть уже не только пальцы. — Но… Впереди же машины! — Ну так обгони их, — Кромешник скользнул руками по ягодицам юноши. Джек аж вскрикнул от возбуждения и паники. — Ты псих! — он сделал несколько резких движений рулем и, нервно смеясь, обогнал медленно ехавшие препятствия. — А ты в этом сомневался? — протянул Кромешник, пользуясь заносами машины при обгоне, чтобы охватить приподнявшиеся бедра мальчика и резко насадить его на себя. — А-а-а! — прокричал Джек, ощущая боль и тем не менее возбуждаясь еще сильнее. — Не отвлекайся, — облизывая его ухо, прошептал Кромешник, начиная осторожно двигаться в нем, слегка приподнимая и опуская бедра мальчика, которые он страстно сжимал в своих руках. Спустя пару минут он начал нежно поглаживать и периодически слегка сжимать, уже сочившуюся головку члена Джека. Юноша в сладком стоне положил затылок к нему на плечо, чем спровоцировал Питча с удовольствием облизывать его шею. Мужчина не спешил в своих действиях, давая мальчику полностью ощущать себя внутри. Джек от наслаждения уже плохо различал дорогу. К счастью, ни по встречной, ни по их полосе машин не было. Ночная трасса стала уже совсем темной, фонари закончились еще несколько километров назад, и сейчас все тонуло во мраке ночи. Джек тяжело дышал, внутри было так горячо, так жарко, что стекла уже запотели. — Питч, прошу, открой окна… — Как скажешь, — Кромешник нажал на что-то, и крыша машины с небольшим шумом свернулась, освобождая небо над ними. Джек глубоко вздохнул ветер и прошептал: — Умоляю, что бы не случилось, только не останавливайся. В ответ на это мужчина плавно надавил на газ, увеличивая и без того немаленькую скорость. «Блаженство!» — подумал Джек, ощущая, как холодные потоки воздуха играют с его волосами, проникают под расстегнутую рубашку. В сочетании с горячими ласками Питча это было несравненное удовольствие, которое от ощущения опасности и скорости усиливалось с каждой минутой. Мальчик находился на грани и мечтал уже перейти за ее край. Он стонал, кричал, наслаждаясь тем, как его голос, смешиваясь с голосом Питча, сливается с ним воедино. Он молил Кромешника еще увеличить скорость, но тот действовал плавно, не давая ему уйти и сорваться окончательно. Питч будто специально оттягивал финальный момент, наслаждаясь сходящим с ума мальчиком, томящимся в его руках, который, закрыв глаза, уже абсолютно отдался ему, вверяя свою жизнь в его руки и этой дороге. Нежные губы пересохли и были искусаны в кровь. Кромешник настиг их, поворачивая голову Джека к себе и медленно, жадно, с удовольствием целуя его рот, наслаждаясь медным вкусом крови и стонами мальчика. Где-то в дали послышался звук полицейской сирены. Впереди затрещали, видимо, какие-то заграждения. По бокам машины разлетались доски. Но ни Питч, ни Джек абсолютно не обращали на это никакого внимания. Весь окружающий мир будто перестал существовать для них. Вся реальность сжалась до ощущений в поцелуе. «Сирена слышится ближе. Что это? Мы летим? Нет… Нас уже не догонят. Падение? Нет… Мы лишь ближе друг к другу. Как Питч крепко обнимает меня. Мы будто единое целое!» — пронеслось в сознании Джека, прежде чем он ощутил удар. Ледяная вода обжигала. Мальчик открыл глаза и увидел глаза Кромешника совсем близко к своим. Это успокаивало, они как будто погружались во взгляды друг друга. Вода поглощала их, окутывая жгучим холодом и мраком. Но это абсолютно не тревожило двух отчаянных влюбленных. «Темно и холодно. Все как тогда, в ту самую ночь. Только мне теперь не страшно. Ведь я больше не один», — думал Джек, обнимая своего любимого повелителя Тьмы и наслаждаясь их последним общим вздохом в поцелуе.