Райские птички

Томас шел по темному коридору в сопровождении стражника и размышлял над тем, как освободить пленного. - Ваше Сиятельство, вы уже второй раз приходите сюда без стражи. Я полагаю, это не есть безопасно, - через недолгое время осторожно произнес мужчина. - Что? - Ну, вы все-таки принц, мало ли что может произойти. Я думаю, вам не следует так далеко ступать одному. - То есть вы думаете, что я, сын короля, не могу за себя постоять? – принц метнул в него пылающий гневом взгляд и сделал нарочито оскорбленное лицо. - Что вы, Ваше Сиятельство, конечно, я так не думаю. Вы очень храбрый и отважный, но… - «Храбрый» и «отважный» одно и то же. К чему столько слов? - Простите, Ваше Сиятельство. Я хотел сказать, вы очень храбрый и… - И давайте на этом остановимся. - Как скажете, Ваше Сиятельство, но… - Я сказал, давайте на этом остановимся, - Томас сузил глаза и поджал губы в самой раздраженной гримасе и ледяным тоном добавил, - И это приказ. Дальше они шли молча, пока принц сам не прервал тишину: - Пленник абсолютно неадекватен. Мне очень тяжело с ним вести беседы. - Прикажете его казнить, Ваше Сиятельство? - Вы думаете, тогда мне будет проще завязать с ним диалог? – на лице юного принца появилась озорная усмешка, а в глазах блеснул хитрый огонек. – Отныне кормите его три раза в день и всегда оставляйте ему зажженный факел. И принесите ему еще одно одеяло, чтобы ночью он мог на одном спать, а другим укрываться. - Но, Ваше Сиятельство, принц Август приказал… - Неужто вы думаете, что я даю распоряжения вопреки приказам моего любезного брата? - То есть он… - Разумеется, - отрезал Томас, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и вышел из темницы. На улице до сих пор стоял морозец и местами лежал снег, но воздух уже успел пропахнуть весной, а солнце ярко светило, лаская теплом своих лучей замерзлую землю, прохожих, все еще кутавшихся в зимние одежды, собак, бесконечно норовящих сорваться с поводков и со всех ног помчаться встречать весну, зеленые травинки, отчаянно пробивавшиеся сквозь снег к солнечному свету. На лице двенадцатилетнего мальчика появилась озорная улыбка, и с радостным криком «Арне-е-е!» он запустил в брата комок грязного снега. - Билл, ну что ты творишь? – заливисто смеясь, Арне начал стряхивать с белоснежной куртки снег, смешанный с грязью, но заметив, что от этого на белой ткани остаются грязные разводы, опустил руки и сделал обиженное лицо. – Ну, вот. Теперь я похож на извалявшегося в луже поросенка. И что мне с этим делать? - Захрюкай! – весело отозвался Билл и побежал вдоль двора, оглядываясь на брата и взглядом призывая ринуться за ним. - Билл, ну, серьезно! Как я теперь пойду на свидание? – Арне пытался придать лицу строгий вид, но радость в голосе выдавала его с потрохами. - Как свинья! – завопил младший и с приличного расстояния запустил в брата еще один комок снега, который попал ему прямо в голову. - Ах, ты маленький гаденыш! – Арне плюнул на наигранный образ сурового старшего брата и, от души засмеявшись, побежал за Биллом. Поймать его не составило труда, и сейчас оба мальчика валялись в грязном сугробе и веселились как маленькие дети. - Ну что, ты будешь еще кидаться в меня снежками? – угрожающе спрашивал Арне, щекоча Билла и наслаждаясь его по-девичьи звонким смехом. - Бу-у-уду! – на глазах младшего выступили слезы, и челюсть сводило от смеха, но он упорно отказывался сдаваться. - Ах, ты еще будешь! Ну, тогда получай! – Арне начал тыкать пальцами худощавые ребра сквозь грубую ткань куртки с удвоенной силой. – Ты еще не передумал? - Не-е-ет! - Какой ты стойкий, - напрягшись, заметил он и хитро прищурился. Затем он приподнял край куртки брата вместе с шерстяным свитером и дотронулся холодными руками прямо до голого тела. – А так? – спросил он и начал тыкать ледяными пальцами не защищенную никакой тканью кожу. Билл усиленно принялся брыкаться и, хрипя от визгов и смеха, наконец попросил брата остановиться: - Пожалуйста, переста… ай! Перестань! - А ты больше не будешь кидаться в меня снежками? - Не бу.. а-а-ай! Не буду! Только перестань! - Ну, ладно, - Арне отпустил младшего брата и, поднявшись на ноги, помог ему встать. – Мда-а, мы с тобой точно как свиньи. - Мне холодно, - опустив куртку и свитер на покрасневшее от холода тело, пожаловался Билл. - Ну, прости. Ты сам напросился, - Арне бережно его обнял и начал тереть его спину. – Пойдем домой греться? - А ты что уже не пойдешь на свидание? – обиженная гримаса мигом испарилась с лица мальчика, и теперь его глаза светились от счастья. - Ты только этого и добивался? – судя по довольной улыбке Арне, он не держал обиды на брата. – Ладно, пойдем домой, а потом я прокачу тебя на мотоцикле. - Ура-а-а! – завопил младший и запрыгал на месте. – Ты все-таки прокатишь меня! Ура-а-а! - Прокачу-прокачу. Только не кричи так, а то родители услышат, и влетит нам обоим. Билл послушно кивнул и затаил дыхание в предвкушении. Как же он любит своего брата, его мотоцикл, весну и все на свете! - Вставай, завтракать будешь. Билл вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Ни брата, ни снега, ни счастья уже не было. Юношу окружали лишь холодные стены, два теплых одеяла, факел, прикрепленный в специальном сооружении на стене, и суровый стражник, сжимающий в руках тарелку с едой и кувшин воды. - Ну, чего уставился? – грубо спросил он и положил тарелку прямо на пол перед Биллом. – Есть будешь? Билл торопливо кивнул и с аппетитом принялся за еду. Окинув его хмурым взглядом, стражник вышел из камеры, тщательно заперев дверь. И все-таки интересно, с какой стати его стали кормить даже без приказа принца? Вскоре насытив свой желудок и вдоволь нахлебавшись воды, юноша задумчиво посмотрел на колыхающееся пламя факела. Из головы все никак не выходил сегодняшний сон. Он был таким ярким, таким живым и настоящим, что даже не верилось, что такое могло присниться. К тому же это был не просто сон, это были воспоминания из детства. Из самой счастливой поры его жизни. Перед глазами четко стоял образ брата. Доброго, улыбчивого и бесконечно любящего брата. Оглядывая суровое помещение, не дающее ни капли надежды на то, что он еще когда-нибудь сможет увидеть его лицо, хотелось завыть от безысходности. Ну, почему? Зачем? И как? Эти три вопроса не содержали ответов. Они служили мостом в темноту и неизвестность, лишая все земное здравого смысла и заставляя сердце юноши сжиматься от страха. В кровь поступили питательные вещества, и мозг снова начал усиленно работать, выдавая самые ошеломляющие предположения, наиболее страшным из которых было вдруг возникшее подозрение, что ни жизни в далеком будущем, ни брата, ни счастливого детства никогда не было. Реальность одна, здесь и сейчас, а все остальное – иллюзия, вызванная сильным ударом и нервным потрясением. От одного допущения реальности такой мысли каждая клеточка тела начала ныть от боли и ужаса. - Нет, это невозможно, - заворожено глядя на пылающий огонь, прошептал Билл. Он не хотел в это верить, не хотел даже думать об этом. Выкинуть свое прошлое было самым страшным. Ведь здесь в настоящем единственное, что его согревает, это воспоминания о родном доме и брате! Или это всего лишь его больное воображение? Неужели он и правда прибыл во дворец из далеких краев, ударился головой и… сошел с ума? Томас отчужденно глядел в окно, не обращая внимания на монотонный голос учителя. Несмотря на пасмурную погоду, во дворе резвились дети придворных. Их не волновали хмурые тучи и моросящий дождик. В их сердцах всегда светит солнце, потому что именно дети, как никто другой, любят жизнь. И любят ее не за то, что она дарит им счастливые мгновения, не за то, что фортуна всегда улыбается им, и даже не за то, что им повезло родиться богатыми, а за то, что она просто есть. За то, что они живут, и жизнь им еще не приелась как наскучившая игра или старая одежда. За то, что они еще не знают зависти и лиха. За то, что они желают всем только добра. И это добро движет ими, как ветер бушующим пламенем, только не сжигая, а освещая все вокруг. Принц отошел от окна и повернул голову к учителю, который также безучастно продолжал вести урок, несмотря на то, что его единственный ученик не слушал. Только интереса ради, а не с целью познания, Томас начал вслушиваться в слова. Но учитель говорил с такой скукой в голосе, что она попросту стирала смысл сказанного. - Учитель, - небрежно прервал его Томас, - Вам неинтересно то, о чем вы говорите? - Почему же, Ваше Сиятельство, мне очень интересно, просто… - начал оправдываться пожилой мужчина, совершенно не обидевшись на дерзость принца. Даже наоборот, он вел себя так, словно сам в чем-то провинился. - Просто вы говорите с такой скукой, что мне хочется спать. - Простите, Ваше Сиятельство, я постараюсь… - Не надо стараться. Можете идти. - Но, Ваше Сиятельство, как же наш урок? – на лице мужчины застыло искреннее недоумение и даже легкий испуг. - Перенесем его на завтра, - строго сказал принц и указал взглядом на дверь. Учитель еще немного промешкался и поспешил уйти, оставив Томаса одного, чему тот был несказанно рад. Теперь он мог собраться с мыслями и тщательно обдумать, как можно помочь пленному. Итак, условия проживания в темнице благодаря ему стали лучше, однако это не давало повода расслабляться. Ведь даже в таких условиях пленный не мог быть вечно. Нужно срочно придумать, как освободить его. Пока Томас размышлял над этой проблемой, ему вспомнился приказ отца за неделю подыскать себе невесту. Вместе с сегодняшним оставалось пять дней, а юноша даже не представлял, где ее искать. - Ну и дела… - пробубнил он себе под нос и, решив выйти во двор освежиться, покинул комнату. Но как только он ступил несколько шагов по коридору, сзади него раздался скрип двери. Принц испуганно замер и осторожно обернулся. Однако, как и в прошлый раз, никого задержать не удалось. Только стражники, вновь обыскав весь дворец, кидали в его сторону странные взгляды. - Что такое? Ну, что вы опять на меня так смотрите?! – не выдержав, вскипятился принц. – То, что вы никого не нашли, это ваша вина, а не моя! И не надо смотреть на меня как на хворого! - Что вы, Ваше Сиятельство, никто не сомневается, что вы здоровы, - после недолгой паузы заверил его один из стражников. - Ваше Сиятельство, вы не волнуйтесь так. Мы непременно найдем вора, - поддержал его второй. Однако на лицах обоих явно прослеживалась тень сомнения, что очень досаждало Томасу. Ловя на себе подозрительные взоры, хотелось накричать на стражу и затопать, словно дитя малое, но принц отчетливо понимал, что это только подтвердит его неуравновешенность. Поэтому глубоко вздохнув и придав лицу как можно более спокойное выражение, он равномерно промолвил: - Ступайте, - и, поправив воротник, отправился во двор. Вдоволь нагулявшись, Томас сидел на скамье и провожал взглядом не желающих возвращаться домой детишек, которых, однако, слуги тянули за руки и уговаривали ступать за ними. Когда из виду скрылся последний и самый капризный ребенок, принц поднялся и, оглянувшись по сторонам, направился в конюшню. На улице уже смеркалось, а значит, пора навещать пленного. Быстро добравшись до пункта назначения, Томас взял своего коня и повел его на улицу, как вдруг услышал чей-то голос. Однако обернувшись, он снова никого не застал. В сердце поселилась уже знакомая тревога, а в коленях предательская дрожь. Не зная, как лучше поступить, принц все же поспешил прочь. Но самым ужасным было то, что он отчетливо слышал, как за ним кто-то вышел. Оборачиваться было слишком страшно, на это не хватало мужества. Поэтому Томас спеша забрался на коня и дернул поводья. Приученный к постоянной езде конь не стал медлить и тот час помчался. Однако и это не спасло принца, так как его преследователь ринулся за ним следом, судя по топоту копыт и лошадиному ржанию, тоже на коне. Юношу охватила настоящая паника, и в голове начали рождаться самые ужасные представления о том, кто следует за ним, начиная от мелкого воришки и заканчивая всадником без головы. Не отдавая себе отчет в том, что он собирается делать дальше, Томас лишь подгонял коня. Но топот копыт сзади становился все громче, а значит, преследователь его догонял. От мысли, что ему может грозить, когда он будет схвачен, принц совсем впал в истерику. Ужас начал овладевать разумом. Руки дрожали как никогда, сердце билось в бешенном ритме, дыхание перехватило. Совершенно перестав соображать, Томас зажмурился и, в следующий миг ударившись головой о дерево, слетел с коня. Собравшись с последними силами, он попытался встать, но тело не слушалось. В голове была адская боль, спину ломило от сильного удара, и лишь животный страх заставил его открыть глаза. Но сфокусировать взгляд было не так просто – перед глазами все плыло. Несколько секунд спустя Томасу удалось увидеть лишь нависшую над ним фигуру, от чего сердце жалобно сжалось, а мозг, не выдержав такого напряжения, отказался дальше работать, и все исчезло. Все. Кроме неописуемого ужаса и темноты. Билл с большим нетерпением ждал своего единственного гостя. Он не знал, сколько времени сейчас, но чувствовал, что Томас уже должен прийти. В предвкушении предстоящей встречи юноша даже немного позабыл о своих страшных подозрениях, что ворвались в его голову после счастливого сна. Все его мысли были заняты юным принцем, дающим светлую надежду и разжигающим в нем желание жить. Однако с каждой новой минутой надежда начинала гаснуть, а в голову закрадывались страшные мысли, что Томас позабыл о нем и не придет сегодня или, что еще гораздо хуже, не придет больше никогда. От такого предположения искорка, что загорелась в Билле после прихода принца, превращалась в тлеющий уголь неудачно потушенного костра, который бросили посреди леса догорать свои последние минуты и лишь надеяться, что подует ветер и подарит еще несколько мгновений жизни. Билл услышал звук отворяющейся двери и радостно вскочил, готовый накинуться с объятиями на Томаса. Но разглядев вошедшего, понурил голову и отошел к стене. - Он сегодня не придет? – нерешительно спросил юноша, наблюдая, как стражник ставит на пол тарелку с ужином. - Кто? – грубо отозвался мужчина и бросил на пленного недружелюбный взор. - Принц… Томас… он не придет ко мне? - А кто ты такой, чтобы к тебе сам Принц каждый день наведывался? - П-простите… - промямлил Билл и, немного поколебавшись, поднял тарелку. Кинув в его сторону еще один хмурый взгляд, стражник вышел и запер дверь. - Значит, не придет, - сам себе сказал Билл и, не в силах больше сдерживаться, в голос зарыдал. Ну, как? Как он мог ему поверить? Как он мог всерьез полагать, что принц будет действительно о нем заботиться? Что он ослушается старшего брата и вытащит его отсюда, рискуя самим собой?! Сколько раз жизнь показывала ему, что нельзя быть таким наивным, и все без толку! Он каждый раз верит людям, надеясь на их благородность и душевную доброту! Билл зачерпнул ложкой содержимое тарелки и сунул в рот, но аппетит куда-то бесследно улетучился. И лишь понимание того, что если он не поест сейчас, ему придется еще долго голодать, заставляло его есть через силу. Наивный мальчишка. Глупый наивный мальчишка. Именно так постоянно называл его отец, когда Билл говорил о счастье, Боге и радужной жизни. И оказался прав. Он в самом деле был глупым наивным мальчишкой и им же и остался. Первое, что почувствовал Томас, когда пришел в себя, была сильная головная боль. Затем к нему стали возвращаться осязание, обоняние и остальные чувства. Принц попробовал пошевелить пальцами и нащупал под собой шелковую ткань. Открыв глаза, он увидел нависшего над ним брата, с интересом изучающего его лицо. - Где я? – хрипло спросил Томас и попытался сесть, однако Август его тот час остановил. - Тебе еще нельзя садиться. - Где я? – Томас все еще помнил об ужасе, который ему пришлось недавно испытать, и боялся, что его преследователь вернется. - Успокойся, мой дорогой брат, ты у себя в покоях, - равномерно произнес Август и с поддельной заботой сжал его руку. – Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? - Нормально, - отмахнулся Томас и принял очередную попытку сесть, но вновь неудачную, так как брат рукой толкнул его в грудь, укладывая обратно. – А где он? - Кто он? - Как кто? Мой преследователь, конечно! - О чем ты говоришь, Томас? Тебя преследовали? – лицо старшего принца вытянулось от удивления. - А ты разве не знаешь? И вообще, как я сюда попал? - Около получаса назад мне стало вдруг тревожно, и я вошел в твои покои. Но не завидев тебя здесь, я отправился на поиски в конюшню… - Тревожно? За меня? Не стоит лукавить, мой милый брат. Признайся, что ты нашел меня случайно. - Ну, хорошо, - закатив глаза, Август поднялся с места и принялся расхаживать по комнате, гордо выпрямив спину. – Мне просто стало вдруг тоскливо, и я решил покататься на лошади. Но пока я шел к конюшне, я увидел тебя, лежащего на земле. Естественно, я безумно испугался за своего любимого брата и… - Давай без лести? - прервал его Томас и, пока он находился от него на приличном расстоянии, наконец сел в постели. - Ты что же, мой любезный брат, сомневаешься в моей любви? – Август остановился и бросил на Томаса пристальный взгляд. От пережитого потрясения его щеки приобрели розоватый оттенок, придавая лицу мальчишескую привлекательность, а черные локоны в небрежной манере были разбросаны на белоснежной подушке. Было бы глупо отрицать, что он невероятно красив и притягателен. Однако и сам Август обладал утонченными чертами лица, стройной фигурой, густыми черными волосами, как правило, собранными в пучок, и неповторимой грацией. Осталось только выяснить, кто из них двоих красивее. Следя за походкой, Август подошел к зеркалу и внимательно посмотрел на свое отражение. Нет, все-таки он неповторим в своей красоте, и даже Томас с ним не сравнится. Однако обернувшись к брату и кинув взор на его пухлые губы, он не мог не признать, что там есть чему позавидовать. Черт. Нет, Томас не может быть красивее его. Никто не может быть красивее его. - Ты не слушаешь меня? Совсем заглядевшись то на себя в зеркало, то на Томаса, Август и позабыл о том, что они ведут беседу. - Прости, я немного отвлекся. Так на чем мы закончили? - На том, что я посоветовал тебе свою любовь доказывать жене. - Мы говорили о любви? – Август вскинул брови и расположился на кресле рядом с кроватью брата. - Ну, можно сказать и так. - Кстати, о любви, ты уже подыскал себе невесту? - Причем же тут любовь, Август? - Ну, как же? Невеста, женитьба, любовь – три взаимосвязанных вещи. Или у тебя женщины и в самом деле не вызывают никаких чувств? - Мне сейчас не до женщин, - угрюмо пробубнил Томас, тем самым вызвав у брата ехидную улыбку. - О, Томас, я уже начинаю всерьез подумывать, что ты интересуешься мужчинами! – Август с энтузиазмом всплеснул руками в воздухе и вновь принялся расхаживать по комнате. - Не тешь себя напрасными надеждами, мой милый брат, - ядовито отозвался Томас, с презрением наблюдая за ним. - О, Томас, оставь свои глупые шутки. Лучше скажи мне правду, ты в тайне занимаешься мужеложством, так ведь? - Ни с кем и ни чем я вообще не занимаюсь! Терпеть недобрые насмешки и гнусные вопросы со стороны брата было больше невыносимо, поэтому Томас, невзирая на острую боль в спине и голове, вскочил на ноги и ринулся к двери. Однако Август встал перед ним, преграждая ему путь. - Совсем ни с кем и никогда? – в его глазах блеснул озорной огонек, а губы растянулись в глумливой ухмылке. – Неужто ты все еще…? - Я не собираюсь об этом говорить с тобой! – сердито сдвинутые брови, поджатые губы и враждебный взгляд - весь вид Томаса кричал о том, что он оскорблен нахальным поведением брата до глубины души. - Ну, почему же, Томас? Безусловно, в восемнадцать лет быть еще невинным мальчиком незавидное положение, однако тебе не о чем беспокоиться. Присядь, расслабься, и поговорим. Если пожелаешь, я могу даже дать тебе некоторые советы, чтобы ты не был опозорен перед своей будущей женой. - Не нужны мне твои грязные советы! – гаркнул Томас и, пока Август не успел очухаться, толкнул его и, дернув на себя ручку, выбежал из комнаты. После случившегося выходить одному в темный двор было опасно, однако Томас был так разъярен, что позабыл о недавнем страхе. Лишь оседлав коня и помчавшись против вечернего ветра навстречу темноте, он вспомнил о своем ужасе. Но даже это его не остановило. Ведь уже совсем недалеко его с нетерпением ждал беззащитный и совершенно одинокий пленник, который, скорее всего, решил, что он позабыл о нем или просто наплевал. Принц понимал, что ни в коем случае нельзя рушить надежду, если сам ее вселил в человека. Особенно если этот человек умирает в заточении. Билл сидел на холодном полу, вжавшись в угол, и с ужасом наблюдал, как в камере равномерно передвигалась какая-то тень. Она не была похожа на силуэт человека, скорее на сгусток темноты. Но передвигалась она не хаотично и независимо от того, как колыхалось пламя факела, а значит, это была не игра света, а нечто иное. Было даже представить страшно, что это могло быть. Все тело била мелкая дрожь, и Билл не мог разобрать, от холода или от страха или от всего вместе. Он вообще не мог разобрать, что он сейчас чувствовал и видел. Он уже даже не был уверен, где он сейчас находится и находится ли вообще. Но то, что творилось перед глазами, повергало его в ужас. Движущаяся тень вдруг раздвоилась, а затем расстроилась и вовсе разбилась на мелкие кусочки, которые принялись танцевать в каком-то хаотичном танце. Затем темные сгустки стали приобретать более четкие формы и вскоре уже напоминали подобие людей – молодых и старых, красивых и уродливых, высоких и низких, но всех до единого злых. Они танцевали и летали, метались по всей камере, тянули к Биллу руки и злобно смеялись. С каждой минутой Билл все четче слышал их страшные голоса, смех и крики. Их было бесчисленное количество. Это сводило с ума, заставляло перестать дышать, позабыть обо всем на свете и замереть. Билл лишь, словно завороженный, не отводил глаз от развернувшегося перед ним шоу темных сил. Да, именно на темные силы они были больше всего похожи. Но ведь темных сил не существует, так же как и светлых. Билл был убежден в этом уже долгие годы. Тогда что творится у него перед глазами? Галлюцинации? Юноша закрыл глаза в надежде, что когда он их откроет, видение пропадет. Но даже с закрытыми глазами он продолжал слышать эти ужасные звуки, что заставляли сердце колотиться с бешеной скоростью. - Вас не существует, вас не существует, вас нет… - принялся внушать себе Билл, закрыв уши руками. – Вас нет, вас нет… Вас нет, черт побери! Но звуки не утихали, и даже руки не помогали защититься от них. Неужели темные силы все-таки существуют? Но в таком случае должны существовать и светлые. А если и они есть, то Биллу обязательно придут на помощь. Или их нет? И существуют только темные силы, которые правят миром? В это не хотелось верить. Это, пожалуй, самая ужасная мысль, которая приходила Биллу в голову за всю его жизнь. От нее сердце было готово выпрыгнуть из груди, а голова расколоться на две части. Вдруг Билл четко ощутил, как кто-то коснулся его плеча и принялся трясти. Наверное, пришел его черед, и сейчас он будет сброшен в костер, в котором ему придется гореть веки вечные. А может быть, он попросту попал в ад?