Райские птички

- Вас нет, вас нет, вас нет… - словно в бреду повторял Билл, крепко зажмурив глаза. Его лицо исказилось от ужаса, а все тело заметно дрожало. - Билл, я здесь, я с вами. Глядите на меня. Билл, ну же, откройте глаза, - Томас серьезно испугался за юношу, решив, что пока его не было, тот сошел с ума от страха и одиночества. – Стража! - Что случилось, Ваше Сиятельство? – поинтересовался сию же минуту прибывший стражник и, бросив удивленный взор на Билла, приблизился на несколько шагов. – Он, видать, захворал? - Вы еще сомневаетесь в этом? Вынесите его на улицу! Сейчас же! - Но принц Август… - Я вам что, неясно разъяснил еще в прошлый раз, что принц Август разрешил мне принимать любые решения насчет этого пленного? - Простите, Ваше Сиятельство, - виновато пролепетал мужчина и нерешительно встал напротив пленного. - Ну же, - на лице принца виднелось нетерпение и искреннее сострадание, что очень настораживало стражника. Однако перечить ему он не решался, поэтому с легкостью взяв на руки щуплого юношу, все еще бессвязно что-то бормотавшего, он вышел из камеры. Принц последовал за ним. Когда они очутились на улице, стражник посадил Билла на землю, и тот наконец распахнул глаза. Не смея им поверить, он начал усиленно моргать, но свежий воздух, словно дыхание самого Господа, наполнял его легкие, убеждая в том, что он действительно уже не в заточении. От запаха весны и прохладного ветра, от пения птиц и созерцания природы хотелось кричать от счастья и верить, что чудеса существует. И одним из них была свобода, которую можно оценить, лишь побывав в неволе. - Как вы? – перед глазами появилось благородное лицо принца, вероятно спасшего ему жизнь. - Лучше не бывает… - Билл по-новому взглянул на своего спасителя, и ему показалось, что тот похож на ангела. А может быть, он и есть ангел небесный? - Я так испугался за вас, Билл! О, Боже, мне уже подумалось, вы сошли с ума и больше никогда не сможете говорить со мной! Билл? Билл, вы меня слышите? – принц в недоумении глядел на не сводящего с него счастливых глаз пленника, который не обращал ровно никакого внимания на его слова. – Би-и-ил? - Томас… Том, ты ангел, да? – юноша с блаженной улыбкой на лице нежно провел ладонью по щеке принца, наслаждаясь бархатистостью его кожи. – Ты мой ангел… - Ваше Сиятельство, он посмел обратиться к вам на «ты», да еще и назвать вас своим! – все это время стоявший в стороне стражник вдруг не выдержал такого нахальства со стороны заключенного. Однако Томас лишь бросил на него укорительный взгляд и вернул свое внимание к пленному. - Нет, Билл, я не ангел. Я Томас, принц Томас. - Томас… Том… А можно я буду называть тебя Томом? – Билл провел рукой вверх по щеке, затем по волосам и переместил ее на шею. Томас не стал противиться, даже наоборот, присев на корточки, придвинулся ближе к нему и обнял его за плечи. - Называй, как пожелаешь, - прошептал он ему прямо в ухо, чтобы стражник не услышал. – Но только наедине, хорошо? Билл, не снимая с лица счастливой улыбки, кивнул и повернул голову к нахмурившемуся стражнику, который, судя по всему, не испытывал восторга от представшей перед ним картины. - Я так давно не дышал свежим воздухом и не гулял по улице, - также шепотом произнес Билл, мечтательно глядя вдаль на манящие к себе деревья и влажную тропу. - Ему нужно придти в себя, поэтому мы отправляемся на прогулку, - твердо заявил Томас и, поднявшись на ноги, помог встать Биллу. - Но, Ваше Сиятельство, я полагаю, это не есть безопасно для вас. К тому же мне до сих пор не очень понятны ваши цели, и я думаю… - Я думаю, вы слишком много думаете и лезете не в свое дело, - грубо прервал стражника принц и, приказав ему жестом идти прочь, направился к лесу, ведя за собой Билла. - Том, я на свободе… Я не могу поверить, - шептал Билл, крепко держа своего спутника за руку. – Это похоже на сказку! По мере того, как они входили вглубь леса, принц сбавлял темп, и пленник, естественно, тоже. Билл жадно вдыхал аромат сырой почвы и хвои, наслаждался мягкостью земли под ногами, восторгался ошеломляющим видом густых деревьев и звездного неба. Его переполняло неописуемое счастье, словно он впервые увидел жизнь во всей ее красе. В голове даже проскользнула мысль, что это и есть божественная сущность, но он тут же списал все на эйфорию. - Том, Том, куда мы идем? - На безопасное расстояние от темницы, чтобы нас никто не услышал, - на ходу отозвался принц и, ступив еще несколько шагов, остановился. – А теперь рассказывай, кто ты, откуда и зачем к нам прибыл. Билл не стал переспрашивать, зачем им было так далеко идти, если их уже давно никто не мог услышать, а лишь принялся судорожно размышлять над тем, что ответить Томасу. Сказать правду он не мог. Тогда принц либо сочтет его за сумасшедшего, либо решит, что он намеренно его обманывает, скрывая какие-то свои темные цели. В таком случае оставалось лишь солгать. Поразмыслив недолгое время, Билл громко выдохнул и сел на сырую землю. - Я прибыл к вам с острова Фгуа, - начал он и осторожно посмотрел на Томаса, который, не брезгуя испачкаться, устроился с ним рядом. - Фгуа? – принц нахмурился и бросил на Билла недоверчивый взгляд. – Никогда не слышал о таком острове. - Он находится очень далеко отсюда, - попытался оправдаться пленник, с большим трудом скрывая волнение. – Мы плыли к вам долгое время, но наш корабль потерпел кораблекрушение, и я единственный, кто остался живым из экипажа. - Но как тогда ты оказался здесь? - Я… - Билл запнулся, не зная, что придумать, но вскоре сообразил, - Меня выбросило на берег цунами. - Цунами? Но я не слышал ничего об этом! - Нет, цунами меня выбросило на берег Испании, но я все же решил не отказываться от своей миссии, коль столько пережил ради нее, и в итоге добрался до Берлина, - Билл уже понимал, насколько бредово звучит его рассказ, но обратного пути не было. Он с опаской взглянул на принца и, затаив дыхание, ждал реакции. Но тот не говорил ни слова, хмуро глядя куда-то вдаль промеж деревьев и стиснув губы. Билл нерешительно придвинулся к нему поближе и кончиками пальцев коснулся его руки. - Ты мне не веришь? Стражник беспокойно ходил туда-сюда возле темницы, все время вглядываясь вдаль и прислушиваясь к каждому звуку. «Куда же пропал принц Томас? – думал он, - Не мог же он забрать пленника и исчезнуть вместе с ним?» Нет, эта мысль однозначно было абсурдной. Зачем принцу рисковать собой и своей репутацией ради какого-то жалкого пленника? Наверняка, он не лукавил, когда говорил, что всего лишь желает выведать у него информацию о дальних краях. И вообще, почему бы просто не поверить в это и не положиться полностью на принца? Зачем вводить самого себя в заблуждение и выдумывать всякие небылицы? Однако сегодняшнее поведение обоих особо насторожило мужчину, и он уже не мог закрывать глаза на то, что Томас проявляет к заключенному чрезмерную заботу. Но кто он такой, чтобы осуждать самого принца? В конце концов, если Его Сиятельство так или иначе поступает, значит, так надобно. Казалось бы, так просто выбросить из головы дурные мысли и не возлагать на себя ненужную ответственность, но как же быть с приказом принца Августа? А если Томас действительно действует вопреки ему, и старший принц находится в неведении? Уже давно ходят слухи о дерзости младшего сына короля. Говорят даже, что он отвергнул всех предложенных королем невест и теперь вправе выбрать себе невесту сам. Нет, нужно что-то делать. Мужчина решил все-таки при первой возможности доложить обо всем принцу Августу. - Том, ты мне не веришь? – повторил свой вопрос Билл, глядя на него глазами полными слез. Если принц не поверит ему и посчитает, что зря его спасал, то уже никто не станет помогать ему, и до самой смерти ему придется гнить в этой ужасной темнице. Хотя, может быть, Томас сжалиться над ним и прикажет его немедленно казнить. Это было бы куда милосерднее. Главное, чтобы после очередной смерти он снова не попал в другую реальность. Или он и не попадал никуда? Билл решил, что лучше об этом даже не думать. Сейчас главное выкрутиться перед принцем. - Я верю тебе, - Билл ощутил поверх своей руки теплую ладонь. – Это чудо, что ты остался жив. Не правда ли? - Да, наверное. - Билл, мне очень жаль тебе об этом сообщать, но сейчас ты вынужден вернуться в темницу, - в глазах Томаса была искренняя жалость, но она не успокаивала Билла. Его поглотил панический страх перед перспективой вернуться в зловещее здание и снова остаться одному наедине со своими кошмарными видениями. - Нет, Том, нет! Я не могу! Скажи, что это неправда! Я там с ума сойду! Пожалуйста! - Билл, я обещаю тебе, что вытащу тебя оттуда при первой возможности, но сейчас это никак не возможно! Нам некуда бежать! – было очень больно наблюдать за страданиями Билла, но другого выхода у принца не было. - Нет, если ты мне не поможешь, мне никто не поможет! Я не хочу туда! – Билл уже не мог контролировать свои эмоции – после всего пережитого это было за гранью возможного. – Я так не хочу покидать этот прекрасный лес, лишать себя свежего воздуха… твоего общества. Пожалуйста, Том. Последняя фраза была произнесена уже не истеричным тоном, а с горестной мольбой в голосе. Таким тоном просят подать руку, когда падают в пропасть, или умоляют вытащить из воды, когда тонут. И очень тяжело отказывать, когда о чем-то так просят. Но у принца не было выбора. - Билл, я заберу тебя оттуда. Клянусь, - Том судорожно снял со своей шеи крест и надел его Биллу. – С ним тебе будет спокойнее. Когда станет страшно, молись Богу. Он обязательно тебе поможет. И не волнуйся, я заберу тебя. Томас в расстроенных чувствах вошел в свои покои. Безумное желание вернуться за пленником, любым способом вытащить его из темницы и умчаться с ним как можно дальше от реальности и грозившей опасности заполняло все его нутро. От мысли, каково сейчас Биллу, сердце принца жалобно сжималось. И даже неважно, что Билл солгал ему о своем происхождении – у него наверняка были на то причины. Томас дал ему надежду, вселил веру в этого человека и в который раз ушел, оставив его одного. Так нельзя, нужно срочно что-то предпринимать. - Здравствуй, братец, - ядовитый голос заставил Томаса содрогнуться от испуга. – Ну, что ты так пугаешься? Не ожидал меня увидеть? - Что ты делаешь в моих покоях? – ледяным тоном спросил принц, прожигая брата суровым взглядом. - Разве так подобает сыну короля приветствовать старшего брата и наследника престола? Томас ничего не ответил, в гневе сжимая кулаки. Последнее время у него очень часто возникало желание применить силу по отношению к Августу, потому как терпеть его лживость и притворство было практически невозможно. - Я задал тебе вопрос, так удостой меня ответом, - в голосе незваного гостя было требование, выдержать что было еще труднее. - Прости, - через силу бросил Томас, решив не заводиться со своим самовлюбленным братом. – И здравствуй. - Так-то лучше. - Теперь, быть может, ты мне объяснишь, что ты делаешь в моих покоях? - О, Томас, какой ты пылкий! – губы Августа растянулись в противной ухмылке, а в глазах блеснул дьявольский огонек. - Лучше ты мне объясни, что происходит с тобой эти дни. То тебе слышатся какие-то звуки в собственных покоях, то мерещатся какие-то преследователи, то ты пугаешься любимого брата… Кста-ати, где ты постоянно пропадаешь по вечерам? Не заимел ли ты наконец невесту? Ах, да, прости, я чуть не забыл о твоем маленьком секрете! Тогда поинтересуюсь так – не заимел ли ты… жениха? Томас устало вздохнул и, подойдя к зеркалу, принялся расстегивать рубашку, однако сразу же почувствовал на себе пристальный взгляд. - Что ты на меня так смотришь? – обернувшись, ошарашено спросил он, но Августа это ничуть не смутило – он с таким же интересом продолжал смотреть на его почти обнаженную грудь. – Ты что с лошади упал? - Ах, Томас, поимей стыд такое думать! Не стоит всех судить по себе. Я не покушаюсь на твое невинное тело. Или оно уже не такое уж невинное? – Август подошел к брату так близко, что тот чувствовал его горячее дыхание. - Прекрати так говорить со мной! – краснея, воскликнул он и попятился назад, но Август лишь усмехнулся и снова приблизился. - А знаешь, Томас, я и подумать не мог, что в твою чистую голову лезут такие грязные мыслишки. А я ведь всего-то заметил, что твой крест уже не весит на шее – вот и глядел на тебя. Кстати, куда ты его дел? «Черт, черт, черт! – младший из принцев принялся мысленно проклинать себя за свою глупость, - И как я только подумать мог такое?!». Вдруг стало ужасно стыдно и совестно перед братом. Хотелось испариться, провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе – что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза! - Август, я… Прости меня… Черт! – Томас не выдержал на себе насмешливого взгляда и, поспешно застегнув рубашку, выбежал из комнаты. Билл уныло наблюдал за разъезжавшими на дороге машинами, за людьми, топчущимися на тротуаре в ожидании зеленого света, за ребенком, мирно спящим на руках у незнакомого мужчины, за собакой, облаивающей всех стоящих у перехода, за ее хозяйкой, не обращающей на нее ровно никакого внимания. Все было до того скучным и однообразным, что хотелось встать на четвереньки и залаять, как та собачонка. Может быть, тогда бы стало чуточку веселее. Наконец на светофоре зажегся зеленый свет, и все стремительно ринулись на дорогу, впрочем, как и Билл. Когда до школы оставалось буквально несколько шагов, начался сильный ливень, и за эти тридцать секунд Билл успел промокнуть до ниточки и проклясть все на свете. Посмотрев в зеркало школьного вестибюля, он искренне ужаснулся: волосы прилипли к лицу и спадали на плечи некрасивыми прядями, на одежде красовались противные мокрые пятна. Что за жизнь? Что ни день, так очередное невезение. Окончательно павший духом он тихо вошел в класс и прошмыгнул на заднюю парту. Но было поздно – девчонки его заметили. - Билли, привет! – радостно воскликнула Элина и уселась с ним рядом. – Чего такой невеселый? «А чему радоваться? – незаметно под партой сжимая кулак, подумал Билл. – Тому, что вижу изо дня в день одни и те же уже надоевшие до чертиков рожи? Или тому, что проклятый ливень мне испортил всю прическу, которая была единственным, что меня сегодня хоть чуточку радовало? Или тому, что отец вчера напился и сказал мне, что я ущербный неудачник, и единственное, что мне светит, это разгружать по ночам вагоны, и то только если судьба будет благосклонна ко мне?» Но вслух он, конечно, не стал этого говорить, а лишь натянул на лицо улыбку и выдавил: - Все нормально. - Вот и отлично! - словно не замечая фальши, хлопнула в ладоши девушка и, подмигнув подружкам, продолжила, - Тогда пойдешь сегодня с нами в кино? У нас шесть билетов, а идем я с Дэйвом, Софи с Марком, а Кристина одна. Не хочешь составить ей компанию? Билл безразлично посмотрел на смущенно улыбающуюся Кристину и принялся придумывать отговорки. - Я сегодня не могу. - Почему? – обиженно протянула Элина. - У меня дела. - Какие? - Это не важно. - Но, Билл, почему ты такой скрытный? А, ну, рассказывай, что за дела? Элина уже начала раздражать своей назойливостью, но Билл, стиснув зубы, пытался успокоиться. «В конце концов, она ничего плохого мне не сделала, впрочем, как и ее подружки. Нужно лишь придумать вразумительную причину и вежливо отказать» - Эй, Билл, давай выкладывай, что там у тебя за дела, и мы сами их решим, - вступил в разговор Марк, сидевший за партой спереди. «Хотя почему я должен перед ними отчитываться? Кто они мне? Мама, брат? Кто? Они мне абсолютно чужие люди. Не хочу - значит, не пойду» - Эй, Билл, ну ты чего молчишь? Язык проглотил? «Да, все-таки нужно отшить их раз и навсегда, чтобы они больше никогда ко мне не цеплялись со своими глупыми затеями» - Ну, так что, Билли, сегодня после школы идем в кино? – повела бровью Элина и указала взглядом на Кристину. - Нет, сегодня после школы я иду домой. Так же как и завтра, послезавтра, после послезавтра и вообще всегда! Я никому ничего не должен, никакая Кристина мне не нужна, и я не собираюсь объяснять, почему! И отстаньте от меня, в конце концов! – выпалив это, Билл ошарашено обвел взглядом класс, дружно уставившийся на него, и выбежал из кабинета, мысленно пообещав себе больше никогда в жизни не переступать порог школы. Единственное, чего он сейчас жаждал – одиночество. Одиночество – то, отчего наиболее страдают люди, то, с чем они борются годами, пытаясь найти способного заглушить это чувство, и то, к чему всегда стремился Билл. Он убегал от сверстников, как дикий запуганный зверек, избегал любого общения с каждым годом все больше и больше, будучи уверенным, что именно привычка к обществу и доверие людям наиболее отягощают жизнь. Но он никогда не чувствовал себя по-настоящему одиноким. Где-то в самой глубине души его всегда грела любовь брата, он пытался это отрицать, но в подсознании понимал, что тот никогда не откажет ему в помощи. И лишь сейчас, сидя в холодной темнице, он осознал, насколько тяжело переносить настоящее одиночество. С какой радостью он бы сейчас пошел с одноклассниками в кино, обнимал на заднем ряду Кристину и смеялся над каждой глупой шуткой в фильме! Зачем? Зачем он ограждал себя от общения? Глаза защипало от слез, губы дрогнули, и он не сдержался. Громкие всхлипы душили горло, все тело трясло. Билл не мог больше выносить этого. Последние дни он жил от встречи к встрече с принцем, и самым трудным было ожидание. Юноша не знал, сколько времени он проревел, но в итоге им овладел сон, в котором он был на свободе, дышал полной грудью и радовался всему на свете. Над ним кружили птицы, словно разделяя его счастье, звезды озаряли небо, почва приятно благоухала после дождя – вся природа была с ним заодно! А грудь переполняла такая неземная любовь, что на глаза наворачивались слезы! Это были слезы счастья, слезы от переполнявших его чувств. Билл звонко рассмеялся и начал кружиться в воздухе, наблюдая, как ноги поднимаются над землей, и чувствуя собственную невесомость. Все земное стало таким мелким и незначительным, что все недавние проблемы сами собой ушли из головы. Сейчас существовала только переполнявшая душу любовь. Любовь к жизни, любовь к природе, любовь ко всему, что есть на свете. И от этой любви хотелось петь, плакать и кричать, бегать, прыгать, танцевать и взлететь на самое небо! Билл находился в какой-то непередаваемой эйфории, которую не испытывал никогда ранее. Продолжая кружиться, он вдруг заметил рядом с собой знакомую фигуру. Присмотревшись, он узнал принца, и в душе стало еще теплее. - Том, Том, Томас! – радуясь от всей души, кричал он. – Я на свободе! Я счастлив! Ты видишь? Но принц не отвечал. Он лишь загадочно улыбался и кружил рядом с ним. Только сейчас Билл заметил, насколько он красив. Его лицо было чистым и благородным, а в глазах отражалась ангельская доброта. - Том, почему ты молчишь? – задал Билл интересующий его вопрос и приблизился к принцу. Но тот снова не ответил, а лишь взял его руки в свои и что-то беззвучно прошептал. Билл бережно сжал его ладони, наслаждаясь их теплом и нежностью, и кинул робкий взгляд на губы Томаса. Они были такими сладкими и манящими, что он не сдержался и прикоснулся к ним своими губами. Однако вместо того, чтобы предаться поцелую, он ощутил, как его тело начало тяжелеть и стремительно падать вниз. Испугавшись, он еще сильнее вцепился в руки Томаса. Вдруг все резко потемнело, тело обдало холодом, в спине появилась знакомая боль, и все кости начало ломить. Билл с ужасом осознал, что счастливый сон закончился, и он снова в ненавистной темнице. Однако его руки по-прежнему кого-то держали. Открыв глаза, Билл увидел принца, обеспокоенно смотрящего на него. Затем он опустил взгляд и заметил, что он и впрямь с силой сжимает руки Тома. - Все хорошо, Билл, - прошептал принц и, забрав одну руку, заботливо укрыл его одеялом. – Тебе, видать, приснился счастливый сон – ты так радостно смеялся. Если хочешь, поспи еще, я подожду. - А ты никуда не уйдешь? – тревожно спросил Билл и придвинулся к нему поближе. - Обещаю, я буду здесь, когда ты проснешься. Эти слова успокоили юношу, и он, сильнее укутавшись одеялом, положил голову на плечо принцу и закрыл глаза, надеясь хотя бы во сне провести еще несколько минут радости. Принц почувствовал ноющую боль в спине и разомкнул веки. На его плече по-прежнему дремал пленник, а пламя факела размеренно колыхалось, несильно освещая мрачное помещение. Пошевелив пальцами, Томас понял, что у него болит каждая клеточка тела. В таких ужасных условиях он спал впервые. Ничто не указывало на то, который сейчас час и даже какое время суток. Поэтому аккуратно убрав с плеча голову Билла и встав на ноги, принц направился к двери. Но к его ужасу она была заперта. - О, Господи! – с силой толкнув ее, он лишь убедился, что без стражи тут не обойтись. Потому набрав в легкие побольше воздуха, он во все горло закричал, на что Билл тут же среагировал. - Том, что случилось? – сонно потирая глаза, он подошел к нему и тоже попытался открыть дверь, но безуспешно. – Нас заперли? - Как крыс в подвале! - Впрочем, меня всегда запирают. - Тебя, но не меня же! – в глазах Томаса промелькнул гнев. – Ты пленный, но я принц! Стража! - Может, он куда-нибудь отошел? – пожав плечами, предположил Билл. Он почему-то не разделял паники Тома. Может быть, потому что уже немного привык к тому, что его каждый день запирают, тем более на этот раз его оставили не одного. А может быть, у него просто не осталось сил бороться. - Пресвятая Дева! – Томас прижался спиной к двери и съехал по ней вниз. – Где эта проклятая стража?! Август до конца выслушал запыхавшегося стражника и, цокнув языком, поднялся с кресла. - И где сейчас мой брат? - Я… - мужчина запнулся и виновато опустил глаза. – Ваше Сиятельство, вы верно не давали распоряжения, о котором молвил принц Томас? - Вы верно лезете не в свое дело, любезный… как вас там? Впрочем, неважно. Отвечайте на мой вопрос – это все, что от вас требуется сию минуту. - Он… он находится в темнице с пленным, – в глазах стражника промелькнул нескрываемый страх. – Я запер его там, чтобы… - Что?! Я ослышался или вы бросили моего брата в темницу?! – мужчина с ужасом наблюдал, как лицо Августа искажается в гневе. - Нет, я не бросал его в темницу, Ваше Сиятельство! Я лишь... он сам там уснул вместе с пленным… а я просто… запер их там… чтобы они не ушли… - Вы посмели запереть самого принца?! – Август уже откровенно кричал. – Да что вы себе возомнили?! - Я… я просто хотел угодить вам, Ваше Сиятельство… - боязливо потупив глаза, признался мужчина. - Угодить?! Ты, жалкий подхалим, хоть представляешь, сколько людишек вроде тебя желают угодить мне?! И ни один из них не посмел запереть моего любимого брата в темнице! - Ваше Сиятельство… - Мой милый принц, что здесь происходит? – по лестнице, изящно вышагивая и цокая каблуками, спускалась Аделина. - Дорогая, позови стражу. - Но зачем? – глаза женщины расширились, а брови поползли вверх. - Я сказал, позови стражу. Это приказ. - Как скажете, - коротко поклонившись, она умчалась за стражей и вскоре вернулась в сопровождении четырех мужчин. - Что вам угодно, Ваше Сиятельство? – спросил один из них. - Свяжите этого и отведите его в темницу. Сначала велите ему освободить моего брата, затем отведите на виселицу, а я пока напишу приказ о смертной казни. - О смертной…? – лицо виновного выражало непередаваемый ужас. Но у Августа это вызвало лишь довольство. - А вы думали, что получите вознаграждение за то, что бросили принца в темницу? Довольно. Я не желаю продолжать беседы, когда мой брат мучается в ужаснейших условиях с каким-то вонючим пленным! - Как скажете, Ваше Сиятельство, - покорно произнес один из недавно прибывших стражников. – А что делать с пленным? - Не знаю, - Август поджал губы и задумчиво почесал подбородок. Затем в его глазах промелькнул какой-то дьявольский огонек, а губы расплылись в зловещей улыбке. – Оставьте его пока там. Я потом что-нибудь придумаю. К тому времени, как стража прибыла в темницу, Томас совсем впал в отчаяние. Он без перерыва барабанил в дверь, разбивая костяшки пальцев в кровь. Билл лишь с жалостью смотрел на него и вспоминал свой первый день пребывания здесь. Но внезапно дверь отворилась, и в темницу стремительно вошли четверо мужчин. Они тут же принялись протирать лицо принцу и приводить его в чувство. - Все хорошо, Ваше Сиятельство. Вам не стоит беспокоиться. Мы сейчас отведем вас в ваши покои, и принц Август вам все объяснит. - Август? – глаза принца расширились, а лицо вытянулось от удивления. – Так это его проделки?! - Что вы, Ваше Сиятельство! Принц Август приказал вас освободить! - А кто меня запер? - Он вам сейчас все объяснит, Ваше Сиятельство. Пойдемте с нами, - взяв Томаса под локти, стражники повели его к выходу. Поначалу он не стал сопротивляться, но, обернувшись, столкнулся взглядом с молящими о помощи глазами Билла. Такими были его глаза, когда он впервые его увидел. И такими они были каждый раз, когда Тому приходилось уходить, оставляя его в сырой темнице наедине с бесконечным страхом и крохотной надеждой. - Стойте! – воскликнул принц и попытался вырваться из рук стражи. Однако хватка была стальной. – Отпустите меня! - Но Ваше Сиятельство, вам нельзя здесь находиться. - Извольте, теперь вы решаете, что мне можно, а чего нельзя? - Нет, но принц Август приказал нам привести вас во дворец. Что вам делать здесь в темнице с этим пленным? Томас задумался на долю секунды и решительно заявил: - Заберите его тоже. - Кого? Принц поймал на себе сразу четыре пары удивленных глаз. Но это не имело значения. Важна была только пылающая надежда в глазах пленного… и что-то еще, чего Том пока не мог объяснить. - Билла, - он указал кивком головы на пленного и получил взамен улыбку, едва заметную, но выражавшую такую благодарность, какой он никогда не видал ранее. - Пленного? Ваше Сиятельство, но мы не можем его освободить. Принц Август приказал оставить его здесь. - А я приказываю его освободить! – где-то в подсознании Том понимал, что ведет себя неправильно, что такие выходки не сойдут ему с рук, но жалость к Биллу и желание помочь были сильнее всякого страха и притупляли рассудок. Однако, наверное, впервые в жизни стража посмела ослушаться принца, и вскоре он был доставлен во дворец. Билл, не моргая, смотрел на танец языков пламени, исходивших из факела. После того, как Тома увели, у него случилась грандиозная истерика, отнявшая последние силы. Теперь ему не на что надеяться, но и нечего бояться. Принц Август узнал о том, что Том навещал его, и наверняка теперь Билла казнят. Это должно было обрадовать его – ведь единственное, чего он хотел последнее время, это смерть. Но почему-то мысли о казни навевали ужас. И даже не от того, что он боялся боли и адских пыток. Его пугала перспектива потерять все, взамен получив лишь пустоту. Билл не верил в Бога, поэтому не надеялся попасть в рай или куда-нибудь еще. Его изуродованное тело бросят в обрыв или сожгут, но он этого уже не увидит. Конечно, когда он пытался покончить жизнь самоубийством, он понимал, что будет далее, но его это не пугало. В жизни не было никакого смысла. Или был, но Билл его просто не замечал? Странно, что именно здесь в сырой темнице со стойким запахом гнили он боится что-то потерять. Ведь кроме моральных и физических страданий у него уже ничего нет. Или все-таки есть? - Отпусти меня! – яростно кричал Билл, пытаясь вырваться из крепких рук отца. – Ты не имеешь права! Но тот обладал более мощным телосложением и большей силой, поэтому после недолгих усилий он вытолкнул сына за дверь и запер ее изнутри. Билл еще несколько минут бил об нее кулаками и что-то истерично выкрикивал, но вскоре сдался и пошел прочь от дома. Уже вторую неделю стояла зима, и на дорогах лежал снег. В такую погоду находиться на улице в одних джинсах, футболке и домашних тапочках было практически нереально, но именно в таком виде отец выгнал Билла из дома. Слезы, вставшие комом в горле, затрудняли дыхание, дрожь по всему телу и сильная головная боль нарушали координацию, но более всего невыносимой была обида, накрывшая мальчика с головой. Он не находил ни одного логического объяснения, за что отец его так ненавидит, за что все детство запирал его в кладовке, а теперь, когда он стал подростком, в любую погоду выгоняет на улицу. - За что?! – не отдавая себе отчет, заорал Билл посреди улицы. За что мама все время уезжает в командировки и оставляет сыновей с деспотичным отцом? За что он постоянно сгоняет зло на младшим сыне? За что Арне еще в школе? Мысли, словно черти, кружились в дьявольском танце в голове подростка, потеряв свой ход и лишив своего владыку возможности уследить за ними. Они глумились над мальчиком, выдавая ему какие-то безумные картинки и заставляя трепетать от ужаса. А вдруг Арне не вернется со школы? Вдруг одноклассники его избили до смерти и бросили в подвал? Или вдруг его сбила машина? Или… Билл схватился за голову и, протяжно застонав, упал на колени в сугроб. Казалось, он прямо сейчас сойдет с ума, если еще не сошел. - Арне… - давясь слезами, тихо позвал Билл. – Арне… - Билл, о, Боже! Что с тобой? Что ты делаешь в сугробе? – бросив в сугроб сумку, Арне в ужасе наклонился над раскачивающимся в снегу братом и, подхватив его за подмышки, попытался поднять. – Давай вставай быстрее! Поставив его на ноги, он быстро снял с себя крутку и, укутав его ею, крепко обнял. - Не плачь. Тш-ш-ш. Все будет хорошо. Я обещаю.