Замешательство

      Последующая встреча происходит только через месяц.       Но эти тридцать дней Кисэ цедит по часам, а те – по минутам. Внутри что-то надрывно ноет, скулит и, кажется, слезами рвётся наружу. Рёте самому смешно, когда он думает о том, в какую тряпку готов превратиться. И всё из-за Аомине, которому, впрочем, как обычно, плевать.       Рёта реально начинает сравнивать себя с типичной героиней из сёдзё-манги сестры. Сравнение не прельщает, коробит и вообще намекает на то, что кто-то достоин хорошей трёпки.       И для себя Кисэ решает, что если и превращается в тряпку, то это определённо будет гордая тряпка. Потому Рёта умудряется улыбаться и держать марку востребованной модели.       Когда теряешь нечто важное для себя, своеобразную точку опоры, то цепляешься за всё, что угодно, лишь бы удержаться на ногах. Баскетбол временно уходит на второй план, а все слухи, которыми в последнее время перемывалось имя Кисэ, - на третий или четвёртый, не суть.       В конце концов, у него есть то, чего у многих просто нет. Подумаешь, угораздило влюбиться в парня, причём, с весьма дурным характером. Клин клином вышибают, потому на ближайшее время Кисэ ставит себе мысленную пометку искать панацею от этого невыносимого чувства, смешанного с чувством собственной беспомощности и приправленной гадко жалостью к себе.       Ну, а поклонник в лице незадачливого и крайне настойчивого семпая больше Рёту не беспокоил, только старательно избегал встреч в школе, меняясь в лице, когда замечал Кисэ. Видимо, опасался огласки и последующей травли.       Или, может, хорошо запомнил удар Аомине.

***

      А потом был звонок Куроко с помощью помощь команде Сейрин привести в порядок баскетбольную площадку в паре кварталов от школы. Куроко бы ни за что не позвонил просто так, значит, действительно нужна помощь. Либо повод, чтобы собрать бывших товарищей по Тейко, либо убивает одним выстрелом двух зайцев сразу.       Отчего-то Рёта понимает, что Дайки тоже там будет. Знает, что если Куроко попросит, то Аомине не откажет, хотя для вида помнётся и даже сначала ответит отказом, чтобы потом всё же согласиться. К тому же там наверняка будет и Кагами, которому некогда удалось то, что не получилось у Кисэ: Дайки признал в нём соперника, равного себе.       Впрочем, плевать.       Кисэ действительно хочет увидеть Куроко, потому не видит смысла прятаться от Дайки. Кому это поможет? Свои страхи нужно давить, пока они не станут властвовать над тобой. Один раз он обжёгся на этом пламени, второй раз – подобного не позволит и примет как вызов самому себе.

***

      - Куроко-ччи, ты так жесток, - Кисэ деланно обижается на Тетсу, а тот, как обычно, и ухом не ведёт.       Они на площадке, вид которой действительно плачевен. Впрочем, людей, пришедших с целью исправить данное недоразумение, достаточно. Даже Мурасакибара, хотя никто, наверное, не объяснит, каким образом жевание конфет может помочь в общем деле.       Если Кисэ и опасался, что кто-нибудь из собравшихся упомянет приевшиеся уже слухи на счёт его ориентации, то его ожидания не оправдываются.       Поправляя очки на переносице, Мидорима за что-то тихо отчитывает чрезмерно шумного Такао, находящего повод посмеяться над всем, что движется. Момои снова дразнит тренера Сейрин, и от страшной участи искупаться в краске её явно спасает держащий Рико за плечи Хьюга.       Сакурай в который уже раз просит за что-то прощения у Киёши, тот же не знает, куда деться от неловкости за эти навязчивые извинения.       А Аомине смотрит на Рёту с плохо скрываемой злостью, которая пеплом оседает на сердце. Кисэ даже на секунду кажется, что пахнет гарью, до горького привкуса во рту. Кажется, кто-то себя несколько переоценил.       Вот как.       Не может даже видеть, как он касается Куроко, будто Кисэ может его запачкать или даже, чего уж там, заразить своей гадкой болячкой.       Куроко по своему обыкновению пытается сбросить руку Рёты с плеча. Он никогда не любил таких беспардонных прикосновений к себе, а Кисэ, собственно, никогда не обращал внимания на его просьбы отстать.       Встреча взглядами, но никто неловко не отводит глаз. Злость с одной стороны. Вызов – с другой.       Кисэ усмехается, нагло, заносчиво, сам понимает, что нарывается, но не может иначе. Равнодушия Дайки он уже с лихвой наглотался.       И отчего-то ему кажется, что это далеко не конец.