Чёрное и Белое

— Ты согласен со мной? — спрашиваю тебя, закончив свой монолог. Ты, кажется, вообще меня не слышишь, пребывая где-то в своих мыслях. — Сиэль! — А? — резко переводишь на меня взгляд, выныривая из своих размышлений. — Прости, я задумался. — Ты сегодня особенно неразговорчивый и постоянно о чём-то думаешь. Что-то случилось? — задаю мучавший меня всё это время вопрос. Обычно собранный и уверенный, ты сегодня совсем не не похож на себя. Рассеянный и чересчур задумчивый. Это не тот Сиэль, с которым я познакомился в начале, тебя сегодня будто подменили. — Всё хорошо, просто задумался, — ну, конечно же, ты не признаешь, что чем-то обеспокоен. — Если что, можешь на меня положиться, — искренне улыбаюсь тебе, стараясь выглядеть убедительным. Ты ничего не отвечаешь. — Прости, мне пора, — встаёшь со своего места, направляясь к выходу, сталкиваясь по дороге с сестрой, которая несла поднос с чем-то горячим. — Ой, простите, — начинает извиняться Мария, осматривая тебя, видимо, на предмет каких-либо следов от вашего столкновения. — Ничего страшного, всё в порядке, — ободряюще смотришь на Марию, разворачиваясь и продолжая идти к выходу. Смотрю на сестру, давая понять, что расскажу обо всём позже. — Сиэль, всё хорошо? Я тебя чем-то обидел? — догоняю тебя, пытаясь выяснить в чём дело. — Это не из-за тебя, не волнуйся, — говоришь спокойно, но видно, что тебя что-то тревожит. — Сиэль? — Я же сказал, всё хорошо, мне просто надо кое-что проверить, — разворачиваешься и скрываешься за входной дверью трактира. Что же с тобой сегодня?...

***

Неужели я что-то пропустил... Нет, это невозможно, если только он не... Чёрт! Ускоряю шаг, поднимаясь по каменным ступеням и толкая тяжёлую дверь. Я доберусь до правды. Решительно шагаю в святую темноту зала, слыша, как закрывается за мной массивная дверь. Обратного пути нет. В отличие от прошлого моего визита сюда, теперь за окном вечер, солнце не светит через цветные стёкла окон, окрашивая всё в различные цвета радуги и разбавляя пугающее уныние этого места. Теперь здесь настоящая темнота, холодная и пронизывающая насквозь, даже слабый свет от свечей, стоящих здесь повсюду, не способен пробиться сквозь плотный сгусток полумрака церкви. Поднимаю взгляд на так хорошо знакомый мне знак. Это напоминание о моём бессилии и слабости. О моём прошлом. — Пришли помолиться? — тонкий и приятный женский голос. Поворачиваю голову на говорившую: молоденькая девушка с густыми светлыми волосами и в одежде монахини. Девушка из трактира? — Я к настоятелю. Могу я с ним сейчас поговорить? — смотрю на девушку, которая почему-то отвела взгляд, покраснев. Женщины... — Н-настоятель сейчас немного занят, но если это что-то важное... — запнулась девушка, борясь со смущением. Да что это с ней? — Граф Фантомхайв, рад вас снова видеть в нашей святыне, — поворачиваюсь в сторону говорившего. Ты-то мне и нужен, настоятель. — Мария, можешь идти, спасибо тебе, — обращается святоша к девушке, которая, поклонившись, тут же проследовала к дверям, располагавшимся у противоположной стены, и скрылась за одной из них. — Помолиться пришли, граф? — Мне это не поможет. У нас с Богом слишком плохие отношения, — усмехаюсь, наблюдая, как меняется в лице Норман. — И правда, зачем тратить время на бесполезные молитвы, если душу уже не спасти? Всё верно, я не мог ошибиться. — Бесполезные молитвы? И это мне говорит священник, — усмехаюсь, переводя взгляд на цветные стёкла окон. Этот знак... Сильнее сжимаю трость. Неужели они связаны... — Знаете, что это? — спрашивает священник, видимо, проследив за направлением моего взгляда. — Это печать, искореняющая тьму. Священный знак. Он очищает от скверны, — улыбается, смотря на меня. — Не все способны очиститься. Не всю тьму может искоренить эта печать, — грустно усмехаюсь, сжимая перстень. Это живое напоминание о смысле всей этой затеянной игры. — Да, вас уже не очистить, господин граф. Не искоренить тьму из вашей души, так необдуманно проданной демону, — его улыбка становится шире. — Откуда ты знаешь? — О, я всё про тебя знаю, малыш Сиэль. Я, посланник Отца нашего, просто не могу позволить тебе осквернять мир своим присутствием. Ты станешь концом всей этой истории. — Так это ты убивал девушек? Зачем? — задаю единственный крутившийся в голове вопрос. Это уже финал. — Он сказал, что если я найду ту самую душу, то моя Алиса оживёт... Что он несёт? — Кто сказал? Бог? — Демон, — оборачиваюсь на голос. Та самая девушка в монашеской одежде, но вот глаза... Нет, это уже не она. Это демон. Слишком хорошо я знаю этот взгляд. У тебя такой же. — Ты? — единственное, что я успел сказать прежде, чем тело потеряло опору, а перед глазами всё померкло. Себастьян...

***

— Доброе утро, господин, как спалось? — твой голос мягкой поступью прокрадывается в сознание, отгоняя сон и заставляя открыть глаза. Тут же зажмуриваюсь от утреннего света, а ты лишь улыбаешься, ставя на прикроватную тумбочку поднос с завтраком. Лениво приоткрываю один глаз, лелея ещё не рассеявшиеся остатки сна. Улыбаешься, смотря на меня как-то... с умилением что ли... Демон умиляется? Ну что за бред. Открываю глаза, садясь на кровати и побеждая, наконец, остатки сна. — Что это? — замечаю лежащую на столе сложенную бумажку. — Давайте, вы для начала позавтракаете. Дела никуда не денутся. — Себастьян, не заставляй меня повторять, — делаю голос более твёрдым. — Ох, ну какой упрямый господин мне достался, — вздыхаешь, но всё же даёшь мне бумажку со стола. — Это я нашёл под дверью утром, — тут же меняешь весёлый тон на серьёзный. Разворачиваю сложенную вдвое бумажку, вчитываясь в мелкий и не очень аккуратный почерк. «Двое за один день. Это завершающий аккорд спектакля. Con amore und Ad futuram memoriam*» Да он издевается! — Последняя фраза на латыни. Что она значит? — с нетерпением смотрю на тебя, ожидая ответа. — «С любовью и на долгую память», — неохотно отвечаешь ты, смотря на меня с какой-то грустью. — Мы должны найти этого ублюдка любым путём, понимаешь? Это уже даже не задание королевы. Это личное, — откидываю одеяло в сторону, садясь на кровати. Подходишь ко мне вплотную, садясь на одно колено, целуя мне руку и смотря в глаза с непонятной грустью. — Будет исполнено, милорд. —Очнулся? — ехидный голос бурей врывается в сознание, вынуждая открыть глаза. Голова раскалывается, будто её несколько часов подряд резали на мелкие кусочки, а потом снова сшивали. Холод на коже, от чего по телу пробегает стадо мурашек. Ни плаща, ни пиджака нет. Пытаюсь пошевелить рукой — тщетно. Запястья сжимают грубые верёвки. Ноги тоже связаны. Я, Сиэль Фантомхайв, связанный по рукам и ногам, лежу в одной рубашке и шортах. Ну что за ирония. Осматриваю помещение: большой каменный зал с массивными колоннами по всему периметру, освещаемый свечами и огромным камином, вмонтированным в противоположную стену, на которой красуется крупная лепнина так хорошо знакомого мне знака, по середине зала стоит что-то вроде мраморного пьедестала, на котором я и лежу. В позе Христа. У моей Судьбы явно хорошее чувство юмора. — Зачем тебе всё это? — задаю вопрос стоящему передо мной святоше. — У тебя великолепная душа, Сиэль, — начинает этот псих, игнорируя мой вопрос. — Она просто сводит демонов с ума. Порабощает. Знаешь, а ведь мы с тобой встречались раньше... — Что ты несёшь?! — как же хочется его убить. Самому, раздирая его тело на мелкие кусочки. — Раньше я жил в Лондоне и был, пожалуй, даже счастлив... У меня были титул, деньги, уважение, любимая... Но потом всё это померкло. В один миг. Как будто ничего и не было. Моя Алиса умерла, а вместе с ней и весь мой мир. — И тогда ты призвал демона? — задаю логичный вопрос, соображая, как мне теперь отсюда выбраться. — Не сразу. Твой отец был моим компаньоном, а когда умерла Алиса, старался всячески меня поддерживать, за что я ему очень благодарен. Иногда я приходил к вам, засиживаясь допоздна за чашкой чая. В один из таких дней мы с тобой и встретились. Милый, улыбчивый и очень смышлёный малыш, любящий маму с папой и играть в шахматы. Да, ты уже тогда неплохо играл в шахматы, даже частенько меня обыгрывал... С самого начала я понял, что ты непростой мальчик. Было в тебе что-то необъяснимое, что притягивало и отталкивало одновременно. — Мы были знакомы? Почему я тебя не помню? — ошарашенно смотрю на мужчину, пытаясь вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но тщетно. Как будто кроме пожара и той ночи больше ничего не существовало. Что за чёрт? — Помнишь ту ночь? Пожар? — Да, — отвечаю, настороженно смотря на него. — А родителей? — хитро прищуривает глаза, улыбаясь. — Да. Что ты хочешь этим сказать? — выжидающе смотрю на святошу. — Демон тебя обманул, — усмехается, скидывая с себя мантию и обнажая на плече печать контракта. — О чём ты? — повышаю голос, начиная злиться от непонимания сложившейся ситуации. Боюсь ли я узнать правду? Да, боюсь. Ведь это касается тебя. — Твой демон обманул тебя, заставив почувствовать месть дважды, — перевожу взгляд на вошедшую в зал монашку. Точнее демоницу. — Твоя душа уже чувствовала сладкую месть однажды. Контракт уже был выполнен. — Почему тогда Себастьян не забрал мою душу? Почему я ничего не помню об этом? — единственный вопрос, который сейчас крутится в голове. — Демон стёр тебе память, заставив желать мести ещё раз. Но знаешь, от этого твоя душа стала ещё слаще, ещё более восхитительной. Она восполнит всю мою энергию. Она нужна мне. — У тебя ведь уже есть конрактёр, — смотрю на демоницу, в чьих глазах уже пылал адский огонь. — Он? Ах-ха-ха! Он — лишь расходный материал. Как и все убитые. Мне нужен был ты. — Т-ты... меня обманула? — перевожу взгляд на перепуганного мужчину, чьё тело тут же пронзает рука демоницы. — Отребье, — бросает с презрением, припадая к губам священника и, видимо, выпивая его душу. Пытаюсь шевелить запястьем, ослабляя верёвки. Себастьян, скорее... — Так это ты устроила все эти убийства? — Надо же было чем-то завлечь тебя сюда. Проблема чужого тела в том, что оно привязано к месту, где умерло. Это так неудобно... — театрально вздыхает, прикладывая руку к голове. — Это не твоё тело? — неужели такое возможно? Хотя, чему я удивляюсь, это же демоны... — Это тело местной девчонки по имени Мария, погибшей несколько лет назад. Кажется, здесь у неё остался брат, который души не чает в своей маленькой сестрёнке. Как видишь, её тело мне идеально подошло да ещё и помогло не привлечь к себе лишнего внимания. Казалось бы, идеальный вариант, но недостаток позаимствованного человеческого тела в том, что оно очень быстро портится, начиная разлагаться... — Поэтому ты убила всех этих девушек? — задаю новый появившийся в голове вопрос, продолжая ослаблять узел верёвки. Ну же, ещё немного... — Ты всегда был смышлёным мальчишкой, — довольно ухмыляется демоница, поворачиваясь ко мне спиной и не прекращая говорить. Это шанс. — Я не просто убивала их, я поглощала их души и впитывала энергию, тем самым поддерживая моё новое тело в форме. Но это всё не то. Третий сорт. Не сравнится с тем, что могла бы для меня сделать твоя душа. Необычно чистая энергия, которая сможет поддерживать тело этой девчонки, да и вообще любое тело, в форме довольно длительное время. — А эти надписи на теле? — продолжаю заговаривать её, незаметно скидывая сковывающую кисть верёвку. — Всего лишь ритуал, чтобы моё временное тело не отвергло поглощаемую энергию, — ослабляю второй узел, освобождая, наконец, обе руки и потирая затёкшие запястья. — Демона надо подпитывать постоянно, иначе он ослабнет, причём мужчинам подходит только мужская энергия, а женщинам — только женская. — Поэтому ты убивала только девушек... — развязываю верёвки на ногах, садясь на каменном одре. Вот и раскрыты все карты. Это финал. — Теперь твой черёд, малыш, — демоница резко оборачивается, оказываясь около меня и ухмыляясь. — Можешь даже не пытаться звать своего демона, — рука с длинными ногтями тут же ложится мне на рот, не давая возможности произнести ни слова. — Он не сдвинется с места без твоего приказа. Дьявольские огни в глазах и ехидная усмешка. Себастьян, чёрт тебя дери, где тебя носит?! — Ох, господин, ну и долго же вы заставили меня ждать, — усмехаешься, появляясь буквально из ниоткуда. — Ты долго, — ухмыляюсь, скидывая со своего рта руку опешившей демоницы. — Прошу прощения, милорд, но это вы слишком долго меня не звали, — неизменная полуулыбка на губах и адские искры в глазах. — Пререкаться вздумал? — приподнимаю одну бровь, но смешинок из голоса убрать так и не удаётся. — Нет, что вы, — лёгкая усмешка, ставшая уже родной, — Приказывайте, я весь в вашем распоряжении, — садишься передо мной на одно колено, прикладывая руку к сердцу и склоняя голову. — Как?! Это невозможно! Он ведь ничего не говорил! — истерически орёт демоница, отошедшая от шока. — Ты ведь заметила, где именно у меня стоит печать контракта? — судорожный кивок в ответ. — Значит ты должна знать, что это даёт необычайно сильную связь между демоном и контрактёром. Мне достаточно мысленно позвать его по имени, и он придёт, где бы я ни был, — заканчиваю распинаться перед опешившей девушкой, поворачивая голову к тебе и ловя дьявольский взгляд, смотрящий на меня из-под растрёпанной чёлки. — Себастьян, приказываю: убей её! — глаз начинает жечь, а твои зажигаются дьявольским огнём. Моё желание для тебя — закон. — Да, милорд, — растягиваешь губы в устрашающей улыбке, смотря прямо в глаза до смерти перепуганной девушки. Встаю с каменного алтаря, ступая босыми ногами к выходу. Теперь это его забота, мне здесь делать нечего. — Нет, ты не посмеешь! А-а-а-а! — слышу за спиной отчаянный крик боли и хруст. — Дья-я-явол! Будь ты проклят! Не оборачиваясь, дохожу до двери, открывая её. Вот что бывает с алчным демоном, посмеявшим присвоить себе чужое тело и питаться не предназначенной для него энергией. Желание тебя погубило. Игра окончена. Переступаю порог, оказываясь в тёмном и холодной коридоре. Пусть даже ты и обманул меня, но всё равно до сих пор остаёшься моим дворецким. Моим демоном. Закрываю за собой дверь, слыша предсмертный вопль. Fata viam invenient* Я тебя не отпущу. Ты мой.