Чёрное и Белое

Темнота. Везде темнота. Нет никого. Я здесь один. От этого давящего чувства одиночества ощущаешь себя особенно уязвимым. Лишь жалкой вещью. — Демон обманул тебя. Позволил испытать чувство мести дважды, — голос, эхом разносящийся по всему пространству, проникает в самую глубь сознания, затрагивая душу. Я по-прежнему никого не вижу. Только этот голос, проникающий в тебя целиком, в каждую клеточку тела, души и сознания. — Ты ему не нужен. Ты — только вещь. — Пища! — Грязь! — Человек! Голоса окутывают с головой, сводя с ума. — Человек! — Ненужный и жалкий! Хватит... Жуткий смех. Со всех сторон. Тело охватывает дрожь, а паника нарастает с ужасной скоростью, подчиняя себе и лишая воли. — Ты — грязь! — Он тебя пожалел! — Ты должен быть уже мёртв! — Заткнитесь! — ору из последних всех сил, чувствуя, как сознание отключается, и я начинаю куда-то падать. — А-а-а! Резко открываю глаза, судорожно сжимая простынь. Чёрт! Кошмар. Опять кошмар. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и прийти в себя. Такой реалистичный... А эти слова... — Господин? Я слышал, вы кричали, — бесшумно приоткрываешь дверь, проникаю в комнату. Нет, только не ты. Только не сейчас. — Тебе показалось, можешь идти, — говорю охрипшим голосом, не смотря на тебя. — Господин? — Убирайся! — кричу, окончательно срывая голос. — Это приказ, — добавляю уже шёпотом, пряча лицо за падающей на глаза чёлкой. Понимаю, что переборщил, но видеть тебя сейчас — невыносимо. Смотришь на меня удивлённо, но, покорно поклонившись, всё же выходишь за дверь, не забыв своё дежурное «Да, милорд». Гадко. Да, мне сейчас гадко от самого себя. Я не понимаю, что со мной происходит, и это ужасно бесит. Бесит вышедшая из-под контроля ситуация, бесит собственное бессилие, непонимание себя самого. И вместо того, чтобы пытаться вернуть всё это под контроль и разобраться в происходящем, я просто срываю своё раздражение на тебе. На самом дорогом для меня существе. Ты был мне верен все четыре года своей службы, ни разу не нарушил условия контракта, защищая меня, беспрекословно выполняя все мои приказы и терпя эгоистичные выходки. Ты меньше всего заслужил грубости в свой адрес, точнее вообще не заслужил. А я ничего не могу с собой поделать. Я запутался. Кто ты для меня? А кто я для тебя? Почему ты не забрал мою душу, продолжая служить как ни в чём не бывало? Хочется как-то искупить свою вину, показать, что ты мне дорог. Не знаю, зачем мне всё это, и я, наверное, просто схожу с ума. Даже несмотря на то, что ты демон, мне хочется сделать что-нибудь приятное для тебя. Чё-ё-ёрт... Откидываюсь на подушку, бездумно смотря в потолок. Я первый раз в жизни чувствую себя в тупике. Не знаю, что мне делать. Если раньше у меня всегда был чёткий план действий, просчитанный до мелочей, то сейчас я как рыба, выброшенная на берег и судорожно глотающая воздух. Сейчас я снова ощущаю себя тем беспомощным ребёнком, которого похоронил глубоко в душе той ночью, пообещав, своему новому «я», что буду руководствоваться только здравым смыслом, не давая чувствам захватить разум. А что теперь? Позволил этим самым чувствам захватить и сердце, и душу, раздирая их на куски. И как же так получилось, что я привязался к тебе, а, демон? Поставил себя в тупик, откуда нет пути назад. Чёрт, ненавижу это чувство бессилия. Переворачиваюсь на бок, утыкаясь носом в подушку и обнимая её. Заснуть мне так и не удалось.

***

И что это было? Ребёнок. Да, ты был именно тем потерянным и беспомощным ребёнком, которого запер в самом дальнем уголке себя. Это была твоя слабость. Твоя единственная слабость. Подхожу к двери, аккуратно открывая её и бесшумно проходя в комнату. Шторы плотно задёрнуты, пропуская в комнату лишь самые изворотливые солнечные лучи и создавая полумрак, который плавно обволакивает твою хрупкую фигуру, сидящую на кровати в позе эмбриона. Удивительно, что ты не спишь. — Доброе утро, господин, — поднимаешь на меня пустой взгляд, не выражая никаких эмоций. — Доброе утро, — говоришь охрипшим голосом, содержащим ту же пустоту, что и твой взгляд. Раньше ты никогда не желал мне доброго утра. Ставлю поднос с завтраком на прикроватную тумбочку и подхожу к шторам, чтобы их раздвинуть. — Не надо, — говоришь тихо и без единого намёка на такой привычный для тебя повелительный тон. — Простите? — Не раздвигай их, — смотришь на меня потухшим взглядом, откидывая одеяло в сторону и садясь на кровати. Да что это с тобой? Куда делся мой Сиэль? — Господин, всё в порядке? — спрашиваю, внимательно смотря на тебя и пытаясь поймать малейшее изменение в лице. — Да, всё хорошо, — молча поднимаешь руки, чтобы я переодел тебя. Послушно достаю твою одежду, одевая тебя в неё. Завтрак проходит в тишине, нарушенный лишь под конец твоим тихим и немного задумчивым голосом: — Дело раскрыто, задание королевы выполнено. Давай уедем сегодня, — ты никогда не использовал в своей речи слова вроде «давай», всегда просто извещал о своём желании, ставя перед фактом. — Как пожелаете, — склоняю перед тобой голову в привычном жесте. Да, мне ужасно не хватает того дерзкого, властного, гордого и ужасно своенравного мальчишки.

***

— Всё готово? — спрашиваю у вошедшего в комнату Танаки. — Да, господин. Экипаж готов, а вещи собраны, — отчитывается Танака, склоняя голову в почтительном поклоне. Выхожу на улицу, где впервые за всё моё пребывание здесь светило солнце, хоть и моросил мелкий, едва ощутимый дождь. Ну, конечно, это место просто не может без дождя. Усмехаюсь своим мыслям, направляясь к стоящему впереди экипажу. Вот и закончилось всё. Подхожу к кэбу, дверь которого для меня любезно открывает Танака. Интересно, куда делся ты? Словно прочитав мои мысли, появляешься из-за угла стоящего рядом дома, неся в руках какие-то банки и пакеты. — Прошу прощения, господин, я задержался, — забираешься в салон кэба, садясь напротив меня. — Где ты был? — Улаживал некоторые нюансы с вашим отъездом. — А это что? Закупиться местными продуктами решил? — не могу удержаться от издёвки, наблюдая, как ты ставишь на сиденье все эти банки, пакеты и корзины, наполненные овощами и фруктами. — Это благодарность жителей деревни. Их очень огорчило, что вы так спешно уехали, не попрощавшись. Они хотели отблагодарить вас и от чистого сердца угостили всем этим, — взглядом указываешь на еду, стоящую рядом. Жители деревни... Почему-то сразу вспоминается Том с его приветливой улыбкой и живыми искрами в глазах. А ведь я даже с ним не попрощался. — Господин, вас что-то беспокоит? Если хотите что-нибудь сделать, самое время сделать это сейчас, пока мы не тронулись в путь, — говоришь мягко, как будто зная, о чём я подумал. И правда. — У тебя есть листок и ручка? — Да, конечно, — бросаешь на меня удивлённый взгляд, доставая из кармана пальто небольшую записную книжку и ручку. — Что вы задумали? — с интересом наблюдаешь, как я беру протянутые мне вещи и начинаю писать в записной книжке. — Следую твоему совету, — усмехаюсь, вырывая листок с моими каракулями и складывая его пополам. — Танака! — Да, господин? — в окошко салона тут же просовывается седая голова дворецкого. Наклоняюсь к его уху, передавая нужную информацию. — Слушаюсь, — покорно кивает головой Танака, разворачиваясь и скрываясь за углом одного из домов. Теперь точно всё. Улыбаюсь, чувствуя, как на душе, наконец-то, стало спокойнее. — Господин? — смотришь на меня удивлённо, а потом вдруг мягко улыбаешься. — Ты чего? — Я говорил, что у вас красивая улыбка? Пользуйтесь ею чаще, — твоя улыбка становится ещё шире, а я понимаю, что, застряв в своих мыслях, тоже стал улыбаться. Да что это со мной? — И смущение вам тоже к лицу, — улыбаешься как Чеширский кот, заставляя меня покраснеть ещё больше. — Всё готово, господин, — Танака, как же вовремя! — Хорошо, можем ехать, — отворачиваюсь к окну, пытаясь привести мысли в порядок. — Вы сегодня какой-то задумчивый, точно всё хорошо? — внимательно смотришь на меня, впитывая каждую мою эмоцию. Люблю этот твой взгляд. Он стал уже родным, как и ты сам. Ты нужен мне, Себастьян. Не как покорный слуга, безукоризненно выполняющий все приказы господина, а как надёжный и необходимый человек рядом. И плевать, что ты демон, мне всё равно. Ты мне нужен любым. В кои-то веки мой внутренний голос и я пришли к согласию. От этого факта внутри стало тепло и спокойно. — Да, всё удивительно хорошо. Смотришь на меня с какой-то настороженностью и удивлением, а я поворачиваю голову к окну, наблюдая, как деревенские окрестности уносятся прочь, уступая место лесам и болотам, которые будут сопровождать экипаж ещё часа полтора, если не больше. Закрываю глаза, наслаждаясь долгожданным чувством умиротворённости и начиная потихоньку проваливаться в глубины сна. Всё-таки бессонная ночь оставила свой след.

***

— От кого это? — с интересом спрашиваю, смотря на сложенную пополам записку и увесистый небольшой мешочек рядом. — Не знаю, он не представился, сказал лишь, что это тебе, — пожимает плечами Билли, вертя в руках колоду карт. Опять пойдёт играть. — Ладно, спасибо, — благодарю Билла, закрывая за ним дверь. Сажусь за стол, с нетерпением разворачивая записку, написанную на вырванном из записной книжки листе. «Ты замечательный человек, Том, и многому меня научил, сам о том не подозревая. Извини, что не зашёл попрощаться. P. S. Этого должно хватить для жизни. Цепной Пёс Её Величества Сиэль.» Развязываю прилагающийся к записке мешок, из которого на стол тут же посыпались монеты не последней значимости. Сиэль? Да этого хватит на две полные жизни, не то, чтобы уехать отсюда! Теперь, когда Мария мертва, погребённая под грудой камней разваленной церковной стены, я просто не могу оставаться здесь. Это слишком невыносимо. Ты подарил мне второй шанс. Ты подарил мне вторую жизнь, Сиэль. Сиэль...