Дикая Охота

Пир набирал обороты. Один приказал вытащить из погребов Бальдра бочки лучшего вина. Столы ломились от яств, воины драли глотки и праздновали победу. Тор, отчаявшись переубедить отца, пил вместе со всеми, то и дело вскидывая пустой кубок, и его сию же секунду наполняли до краев рубиновой влагой. Тор знал, что Фригг как-то пыталась помочь Локи... Но Один и ей запретил вмешиваться, заперев в одной из дальних башен. Фригг не выйдет из своих покоев, и теперь вряд ли ближайшие пару столетий будет разговаривать с мужем. Сам же Один, едва пригубив вино в начале пира, покинул общий зал, отправившись в другие Миры до утра, не желая видеть начала и логического окончания Охоты. В зале к полуночи осталось самые стойкие и да, - уверенные в справедливости полуночной Охоты. Никак не меньше десятка пьяных, мстительных Богов. Тор тоже был зол и понимал свое бессилие. Дикая Охота была не просто традицией, она была старее многих богов, пропитана магией и кровью, безумием и жаждой обладания. Едва начав её, Охотники уже не останавливались. - Выпьем же за нашего смелого Тора! Он поймал преступника в Мидгарде и приволок на суд! Слава справедливому Одину! - хрипло орали уже здорово набравшиеся воины, и Тор кривил губы в подобии улыбки, принимая восхваления. О да, смелый, смелый Тор! Привел брата на казнь. Слава ему! Будь оно все проклято. - Еще вина! - все пьют и веселятся, и Тор тоже будет пить. И постарается напиться вусмерть до полуночи. Играла музыка, и сквозь гомон и крики все чаще слушалось упоминание опального принца. Ярко вспоминали все его проделки, проступки и предательства. Уже в открытую делали ставки. Даже Тор делал. Поставил пару лучших своих щитов, что Локи выживет. Просто так, из упрямства. Он видел горящие от предстоящей охоты глаза Богов, и все яснее осознавал безнадежность своей ставки. Никто Локи не простит. О, Всеотец! Даже Тор до конца не может его простить! И не вступиться - это разобьет Отцу сердце, ослушание обоих сыновей - это слишком даже для Верховного Бога Асгарда. Нет, Тор мог бы приказать воинам ... нет, не приказать - попросить их не начинать Охоту. Они бы уступили, но не поняли. Тор мог бы как-то договорится с половиной присутствующих, в обход всех правил, подло использовав свое положение, но что делать с половиной другой, для которых смерть Локи едва ли родовая месть? Тор пил и пил, ненавидя себя, Локи и все мироздание. Напряжение ощутимо витало в воздухе. Ну же, уже почти полночь, кто первым покинет зал и пойдет бродить по замку якобы подышать? Кто начнет Охоту? Тор видел, как воины все чаще бросают взгляды на выходы из зала. Кто-то уже встает со своих мест, стараясь выглядеть незаметно, хотя получается неважно. Дыхание Дикой Охоты обдало мерзким запахом свежей крови. *** Добыча Дикой Охоты и не думала убегать. Жертва легко и мягко стелила шаг навстречу своим Охотникам. Локи шел через зал. Музыка и разговоры стихли в ту же секунду. Под гробовое молчание, под прицелом десятков глаз. Кто-то так и застыл с недонесенным до рта кубком, кто-то с хрустом смял в ладони виноградную кисть, кто-то пораженно выдохнул. Тор уставился на Локи, который неспешно шел в середину зала, окруженный толпой Богов, желающих его смерти. Шел размеренной, мягкой походкой, слегка покачивая бедрами, в колыхающихся шелковых одеждах изумрудного цвета. Он шел, и все присутствующие не могли оторвать восхищенных взглядов. В храбрости, граничащей с безрассудством, Локи теперь вряд ли кто откажет. Бледное лицо, будто высеченное из мрамора, чуть презрительная улыбка,кривящая яркие губы, томный взгляд из полуопущенных угольных ресниц, легкий, крадущийся шаг... Еще никогда добыча Дикой Охоты не была так дерзка, красива... и желанна. Тор сразу это понял, едва осознав происходящее. Лафейсон и так был не обделен красотой, и немало воинов обивали пороги его спальни, не говоря уже о женщинах. Но Локи ко всем относился с презрением, осаживая магией особо ретивых. Даже сам Тор, сгорая от стыда и ненависти к себе, порой не мог оторвать взгляд от названного брата, скидывающего доспехи после битв и мягко потягивающегося, словно большая кошка. Холодность и недоступность Локи только распаляла фантазии - есть ли что-то в этом мире, что может разжечь страсть в ледяной крови? А сейчас, почувствовав дыхание Хель на своем затылке, Трикстер выглядел так, будто хотел соблазнить своим видом саму Госпожу Смерть. И признаться, ему бы это удалось. Возможно, это была последняя шутка вечного обманщика - выглядеть так, чтоб охотники передрались между собой за право обладать. В голове Тора молнией пронеслась обжигающая мысль - а ведь Локи могут и не убить... Смертного, беззащитного и дьявольски соблазнительного пленника можно сделать своим, достаточно лишь заявить на него права. - Чудная ночь, не правда ли? - улыбнулся Локи, и от его улыбки у Тора поползли мурашки по спине. - Вы все так добры были ко мне на суде, так справедливы и беспристрастны, что я решил сам прийти в ваши руки. То, с каким придыханием Локи произнес " в ваши руки", заставило половину присутствующих жадно расширить глаза и втянуть воздух, будто перед прыжком за добычей. - Ну же, я ведь был так неправ, так глуп. Наказание равно проступку, - мурлыкающий голос вдруг зазвенел сталью. - Бросить меня на растерзание своре собак… Все собравшиеся и в самом деле были похожи на стаю, окружившую жертву. Вот только жертва была нахальна и остра на язычок, который Локи не преминул продемонстрировать, облизав губы. Казалось, в воздухе витала нотка некого безумия, будто Боги оказались под чарами. Но все были уверены, что Один лишил Локи магии, и околдовать столько Богов разом ему не под силам. А значит, по-прежнему смертный, слабый и доступный. И все происходящее - лишь очередная нахальная выходка, которая переполнит чашу терпения. - Как же мне отблагодарить за вашу справедливость, всемилостивые Боги? - Локи задумчиво прикусил губу, и Тор непроизвольно сжал кулаки. - Разве что... Музыка полилась будто из ниоткуда, а музыканты ошарашено завертели головами, не притрагиваясь к инструментам. Но музыка играла, тягучая, словно патока, и прекрасная, как и Локи. Вот только на музыку никто не обратил внимания, потому что Бог Обмана скинул шелковую накидку, оставшись в неком подобии туники, которая ничего, НИЧЕГО не скрывала. Ни алебастровой, даже на вид нежной и мягкой кожи, ни плавных изгибов плеч, ни узких бедер, ни стройных, длинных ног. Кусок полупрозрачной ткани держался на плече крохотной серебряной пряжкой. - Локи! - Тор привстал, тяжело опираясь ладонями о стол и буравя ухмыляющегося Локи взглядом. - Прекрати немедленно! Хель тебя раздери, что ты творишь?! - Я всего лишь пытаюсь отблагодарить вас, как могу, - ухмыльнулся Локи, мягко поводя бедрами в такт музыке. Это выбило из Тора последнее самообладание, и он рухнул обратно в кресло. Локи продолжил: - Магии у меня теперь нет, но есть тело, и прежде чем его обезобразят смертью, я хочу показать, на что это тело способно. Музыка заиграла громче, и Локи начал танцевать. Туника, повинуясь движениям, то и дело бесстыдно оголяла бедра, и каждый в зале выдыхал в такт движения легкой ткани. Нет, взор воинов не раз уже ублажали танцами, как юные богини, так и прекрасные легкомысленные юноши, и никто в Асгарде не считал это предосудительным. Но это была лишь услада взору, воспевавшая божественную и совершенную красоту тела, сливающуюся со звуками музыки. То, что творилось сейчас, в рамки хоть каких-то приличий укладываться не желало. Локи танцевал, как это не странно звучит - как Бог. Бог яростный, прекрасный и зовущий каждым движением в темный омут, что не каждому под силу вынести. Движение было пропитано такой томностью, такой страстью, что воины, пытаясь усмирить враз участившийся пульс, жадно следили за каждым танцующим шагом. Локи кружил головы, кружился сам, и магия упругими вихрями завивалась вокруг танцующего Бога. Руки скользили, оглаживали гибкое тело, медленно лаская в танце светлую кожу. И каждый в зале подумал, а каково это - касаться тела Локи Лафейсона? Каково ощутить эти изгибы собственными пальцами? Локи соблазнял каждым своим скользящим шагом, каждой мимолетной улыбкой, каждым брошенным томным взглядом. Плавные изгибы и движение будто бы звали - "Ну же! Возьми! Можно!" Свет горящих свечей отражался в жадных взглядах, рождая в них звериные, жёлтые огоньки. Локи закрыл глаза, полностью растворяясь в своем танце, купаясь в этих взглядах и частом дыхании. И никто не заметил, как Тор покинул зал. **** Тяжело дыша, Одинсон упрямо шагал по коридору как можно дальше от творящегося безумия. Титаническим усилием воли Громовержец сбросил на секунду пелену желания, которую своим танцем вызвал Локи, и оглядел присутствующих. Остальные явно не обладали выдержкой Одинсона. Горящие глаза, полные похоти, жадно ловящие каждое движение. Предчувствие Охоты за такой добычей, что не снилась в самых сладких снах. Это отрезвило Тора не хуже отцовской пощечины, и заставило сломя голову покинуть зал. Локи... Локи! Как он мог?! Так чувственно звать свою гибель? Так яростно подстегивать и без того злых воинов? Они разорвут его на куски, сгорая от похоти, и Локи сам будет виноват. Даже закрывая глаза, Тор видел на изнанке век навечно запечатленный образ танцующего Локи. Движения тела, скользящие одежды, каждая брошенная вскользь улыбка будет сниться теперь Одинсону по ночам в самых страшных и сладких кошмарах. В кошмарах, где Тор не покинет зал и первым повалит Локи на пол, сдирая проклятую тунику. Член неудобно натягивал ткань штанов, заставляя презирать себя за слабость. Ненависть к себе пересиливала даже ненависть к Локи. Ладно, остальные в зале, но как он, старший брат, мог так отреагировать на Локи?! Это неправильно! Стыдно! Недостойно! Тор почти бежал, все дальше забираясь вглубь дворца, ища самый тихий закоулок, где не будет слышна музыка. Хмель еще не выветрился из головы, заставляя бездумно обрушивать случайные удары кулаков на равнодушные стены. О да, Локи знал, как провернуть свою последнюю шутку. Остаться в памяти охотников не загнанной добычей, не испуганной жертвой, а прекрасным, страстным зверем, который никому никогда принадлежать не будет. - Будь ты проклят, ледяной ублюдок! - бессильно выругался Тор едва слышным шепотом, прислонившись горячим лбом к благословенно-прохладной колонне. Кто-то, закутанный в серый плащ с капюшоном, налетел на него в потемках. Выучка воина позволила среагировать мгновенно - вывернуться, поднырнуть под замахивающуюся руку, толкнуть к колонне, вжимая хрупкое тело в мрамор. Схватить одной рукой за горло, перекрывая болезненный крик, а другой, сжатой в кулак, ударить в живот, прерывая любое сопротивление. Враг?! Убийца?! Наемник Ледяных Великанов?! Тор оставил Мьельнир в покоях, но и сам, голыми руками, готов был скрутить противника в бараний рог. - Ох, братец, тебе не терпелось самому задушить меня, да? - в темноте блеснули глаза Локи, затянутые пеленой боли и удушья, но все еще лучащиеся извечной дерзостью. - Ты?! - выдохнул Тор, не ослабляя хватку, но делая ее еще сильнее от шока, впрочем, тут же смешившегося ослепительной вспышкой ярости. - Мххммм... - захрипел Локи, вцепляясь бледными длинными пальцами в широкое запястье. Воздуха катастрофически не хватало, и он попытался ударить Тора ногой, но Одинсон прижался еще ближе, пресекая любые попытки сбежать. Разглядев в неверном свете луны почти закатывающиеся глаза Локи, Тор одумался и ослабил захват, не убирая, впрочем, руки с горла и чувствуя загнанно бьющийся пульс. - Натанцевался? - прошипел Тор, едва сдерживая злость. Безумно хотелось добавить какое-нибудь грязное прозвище, но Одинсон все же оставил порыв при себе. - А тебе пришлось по вкусу, да? Громовержец, я ведь тебе брат, а ты так разошелся от одного моего танца, – прохрипел Локи, жадно хватая воздух. - Замолчи! Тору начало казаться, что глаза Локи стали темнее... будто что-то поднялось из глубин и затопило радужку некогда светло-голубых глаз. Тор списал это на игру лунного света. Злость затмевала разум, но Тор все же попытался мыслить здраво. Локи бы не выпустили из зала. И переодеться бы тоже не дали. Скорее наоборот - содрали ту проклятую прозрачную тряпку с бледных плеч. И самое странное - музыка из зала все еще касалась чуткого слуха, и в ней не слышалось бряцанья оружия или выкриков бегущей за добычей толпы. Но ведь у Локи нет магии! Тогда как он может быть в двух местах одновременно?! - Там, в зале, это морок? Как ты вернул себе силы?! Опять твои подлые игры?! - Ох, братик, сколько вопросов! - Локи засмеялся, уткнувшись затылком в колонну. Внутри него творилось что-то странное - магия эльфов заявляла свои права, клубилась внутри, просилась наружу. Локи еле сдерживал ее. - Вы просто тупые божки. Достаточно надавить на ваши самые тайные, темные мыслишки - и вы готовы лить слюну и вертеть вами одно удовольствие. Признайся, отличный план, даже ты не устоял. Темнота внутри Локи странно влияла на разум. Опьяняла, словно дурманная трава, развязывала язык и отравляла речи. Локи будто сходил с ума. Сразу стало понятно - то, что заставило его создать именно полуобнаженный морок, теперь толкало на еще более странные поступки. Время еще было, образ в зале был силен и удержит внимание роняющих голодную слюну воинов никак ни меньше пары-тройки часов, прежде чем начнет слабеть. Так что у Локи есть время… почти на все. Локи улыбнулся собственным мыслям, а его глаза стали еще темнее. Тор уже не мог списывать все на игру теней, но Локи не давал ему шансов обдумать все происходящее. - Ну давай же, Тор, признайся - ты сбежал, потому что тебе это понравилось? Мой танец. Одежда. Точнее – ее отсутствие. - Нет! - прорычал Тор, стискивая пальцы. Локи снова захрипел и принялся отбрыкиваться, нечаянно задев коленом пах Тора. Одинсон выдохнул, с ненавистью глядя в торжествующие глаза. Острая твердая коленка слегка прошлась по возбужденному члену. И еще раз. - Те... тебе.. нрав... - сбивчиво прошептал Локи, не скрывая своего злорадства.