Тьма наших сердец

Гермиона проснулась от тупой боли в теле. Девушка с трудом открыла глаза и, оглядев комнату, застонала: она в “своей” комнате в Малфой Мэноре. Значит, этот Ад предыдущего дня ей не приснился, как бы она не хотела этого. Она не помнила, как очутилась в этой спальне, последним воспоминанием было лицо Драко, с плескающейся болью в его глазах. Гриффиндорка еще никогда не видела его таким. Таким израненным, убитым, подавленным. И, надеялась, что никогда не увидит. Откинув одеяло, Гермиона осмотрела себя. Все тело было в различных синяках, кровоподтеках, царапинах, ссадинах. Вырезанное Беллатрисой слово на предплечье горело и иногда кровоточило. Рана, нанесенная Поттером, снова была заштопана, судя по небрежности, эльфами. Темный Лорд не удостоил ее колдомедиком. Этого стоило ожидать. Девушка со стоном поднялась с кровати. Как же больно. Больно шевелиться, передвигать ногами, дышать. Гермиона проковыляла в душ и простояла под теплой водой несколько минут, обдумывая вчерашний день. Беспечное утро, смех в палатке. Егеря, ее раскрытие. Удивленные лица Поттера и Уизли. Пытки, чувство власти и могущества. Убийство. А дальше…БОЛЬ. Одна непрекращающаяся боль. Все смешалось: рана, Темный Лорд, Беллатриса и страшный взгляд Малфоя, окончательно добивший ее вчера. В этом взгляде было столько боли, страха, вины, отчаяния, подавленности. Обхватив голову руками, Гермиона изо всех сил сдерживала рыдания. Хватит. Она сильная. Она сможет. Она выживет. Игнорируя боль, Грейнджер вылетела из душа, наспех оделась и кинулась в комнату Драко. Ей было необходимо увидеть его. Обнять. Заглянуть в его глаза. Увидеть там надежду. Улыбнуться. Поцеловать. Они столкнулись в коридоре. -Драко! Гермиона хотела было обнять парня, но он, скорчившись, отошел и прошипел: -Не смей трогать меня, грязнокровка! Отойди с пути! -Драко…что такое? -Я сказал, отвали! Я спешу на задание, и у меня нет времени говорить с грязью Жестко толкнув девушку в сторону, Малфой прошел мимо нее, ни разу не обернувшись. Гермиона смотрела ему вслед, по щекам текли слезы. Это было самой страшной пыткой, которую ей пришлось пережить. Прошла неделя. Мучительно долгая неделя. Темный Лорд отправлял Гермиону и Драко на самые рискованные миссии, на бои, где Пожиратели были в меньшинстве, и каждый раз по отдельности. Но они выживали. Получали всевозможные травмы, чудом оставаясь в живых. Грейнджер уже не помнила, как выглядело ее тело без синяков, крови, порезов. Уже не помнила, когда в последний раз улыбалась, когда спокойно существовала. Как и стоило ожидать, все Пожиратели ненавидели Гермиону. Грязнокровка в их рядах, их позор и грязь. Каждый надеялся ускорить ее смерть, подставляя ее во время боев, мучая и пытая в коротких передышках. Это был Ад. Девушка не принадлежала этому миру, Тьме, Пожирателям. И ей не уставали напоминать об этом. Но самым страшным было то, что с ней делал Драко. Они больше не разговаривали и не виделись после того быстрого разговора – если это можно было так назвать – в коридоре Малфой Мэнора. Они были то на заданиях, то в своих комнатах, залечивая свои раны. Но парень не уставал отчищать свою репутацию. Гермиона сидела в ожидании боя недалеко от маленькой групки Пожирателей. Каждый из них считал своим долгом сломить ее дух. -А правда, Грейнджер, что бедному Малфою-младшему поручили соблазнить тебя, чтобы ты наконец согласилась вступить в Пожиратели? Бедняга говорит, что ему даже пришлось переспать с тобой, так сильно ты не хотела присоединяться. -Что?! Гермиона резко развернулась и посмотрела на…Сивого. Конечно. Он злорадно ухмылялся – скалился – и смотрел на нее. Он наконец нащупал больную для девушки темы. И он этим непременно воспользуется. -Мы с парнишкой недавно вместе были на задании, ну я конечно же хотел проучить этого любителя грязнокровок. Но, оказывается, это был приказ. Ему пришлось увиваться за тобой, грязнокровка, а потом, говорит, чуть ли не в кипятке отмывался. Но увы, от некоторой грязи так просто не отмоешься… А ты неужто поверила в его любовь к тебе?, - он мерзко засмеялся и прокричал -, грязнокровная дура влюбилась в Малфоя! И поверила ему! Идиотка! Зеленая вспышка сверкнула из-за угла и оборотень повалился замертво. Члены Ордена Феникса атаковали их – идиот Сивый своими криками раскрыл их местонахождение. Пожиратели ринулись в бой. Гермиона дралась так, как никогда – она ожесточенно раскидывала заклинаниями, не сознавая, что делает. Ее виски пульсировали от злости. Этого не может быть. Это ложь. Вихрь эмоций придавали девушке невиданную силу, и уже спустя полчаса драться было не с кем. Больше половины противников умерли, остальные были при смерти. Не дожидаясь остальных Пожирателей, Гермиона трансгрессировала в Мэнор. Ей необходимо было знать. “-Через сорок минут ты и Гойл должны будете устранить как можно больше членов Ордена и предателей крови - Уизли”, - новое задание Темного Лорда. Бой, в котором она совершенно точно умрет, и он это прекрасно знает. Но девушке плевать. Ей нужно знать правду. Гермиона бегом пронеслась по коридорам Малфой Мэнора и буквально влетела в комнату Драко. Он стоял у окна, невидяще смотря перед собой -Малфой! Криво усмехнувшись, он приподнял бровь. -Не припоминаю, чтобы приглашал грязнокровок в свою комнату. Хотя… Грейнджер сорвалась. Она решительно подошла к парню и прошипела: -В какие игры ты играешь? -Играю? Сейчас я наконец ни во что не играю, Грейнджер Голова девушки дернулась, снова от удара. Нет. Он врет. -Ты хочешь, чтобы я поверила, что все, произошедшее между нами, было игрой? Притворством? Серьезно? -Видишь ли, мне плевать, во что ты веришь, что думаешь. Честно говоря, мне и на тебя плевать. -Да? Но чем ты объяснишь все эти признания в любви, твою заботу? Только не смей пытаться скормить мне эту дерьмовую историю, которую ты выдал Сивому! Слышишь? Не смей! Глаза Гермионы метали молнии, она тяжело дышала от ярости. Но Драко был убийственно спокоен, разве что еще больше ухмыляется. -Ух, как разозлилась. Нет, Грейнджер, у меня были абсолютно другие мотивы. -И какие же?, - прошипела она, прищурив глаза -Видишь ли, мои отношения с Пэнси зашли в тупик: меня устраивал простой трах, а она хотела серьезности. И тут появилась ты, новая Пожирательница, более менее равная нам. И, черт, Грейнджер, твое тело! У тебя слишком аппетитная фигурка, чтобы отказаться. Тем более, когда ты так отчаянно хотела меня, буквально бросалась! Ну я и подобрал тебя, нельзя же такое добро, хоть и грязное, оставить валяться на полу… Гермиона со всей силы ударила его в лицо. Кулаком. Сильно. Из носа у Малфоя потекла кровь, он смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Девушка сама не до конца поняла, что сделала; это было так не типично для нее, но так нужно. Она просто стояла и смотрела в его жестокие ледяные глаза, борясь со слезами. Гермиона Грейнджер не будет плакать перед этим ублюдком. Никогда. -Гори в аду, Малфой, - прошептала она и выбежала из комнаты. Оказавшись в своей спальне, Гермиона закрыла лицо руками, сползла по стене на пол и зарыдала. В голос. Надрывно. Больно. Вся ее жизнь рухнула в один момент. Она убила одного из своих бывших лучших друзей. Мучила второго. Лишилась какого-либо уважения со стороны ее повелителя. Стала объектом ненависти и издевательств всех соратников. Стала живой мишенью, борясь за чуждые ей идеалы. Узнала, что врал единственный близкий ей человек. И сегодня она умрет. Умрет позорной смертью, не увидев ничего и толком не пожив. Умрет несчастной. Униженной. Побежденной. И никому не нужной. Никто не прольет ни слезинки над ее могилой. Никому не будет жаль. Никому не будет больно. Так больно, как больно сейчас ей. Гермиона с силой заставила себя успокоиться и встать. Она не покажет никому своей слабости. В конце концов, она - Гермиона Грейнджер. Или то, что осталось от нее. Девушка подошла к маленькому столику и быстро начеркала записку. Пусть знает. Пусть знает все. “Драко, я больше не буду тебя обременять. Мне нужно, чтобы ты знал. Ты разрушил мою жизнь, растоптал мое нормальное будущее, уничтожил меня. Ты – самый ужасный человек, которого мне пришлось встретить. Самый ужасный человек, который, ко всему моему удивлению, заставил меня пережить самое прекрасное чувство на свете – любовь. Я люблю тебя, больной ты ублюдок, люблю всем своим сердцем. И все, что ты мне сейчас сказал не заставило меня разлюбить тебя. И за это я тебя ненавижу. Но я рада, Малфой, что в моей жизни было хоть что-то прекрасное, хоть какое-то счастье. И плевать, что оно было основано на твоей лжи, плевать, что ты такой гребанный подонок. Я была счастлива с тобой. Я любила. А ты не почувствуешь даже и этой крохи счастья. Я умру сегодня, Драко, я уверена. Мне с Гойлом поручили уничтожить семейство Уизли. Иронично, правда? Но проблема в том, что их охрененно много, а Гойл – хреновый боец. Мы обречены. Но мне плевать. Я не сильно сожалею, что расстаюсь с жизнью – она не сулит мне ничего хорошего в любом случае. Но я не умру униженной. Не умру покорно,в тишине. Знай, Малфой, не смотря на то, что ты причинил мне боль, я рада этому. Я не жалею. Ни о чем. Так что иди в задницу, если ты думал, что это сломит меня. Я тебе не по зубам. Я умру, любя и ненавидя тебя. И это прекрасная смерть”. Всхлипнув, Гермиона поставила последнюю точку. Ей плевать, что Драко просто посмеется над ней, сожжет эту записку и никогда больше не вспомнит о некой Гермионе Грейнджер. Ей было необходимо показать ему, что она хоть немного, но осталась собой – упрямой гриффиндоркой, которая всегда стоит на своем. Которая не отказывается от своих слов, действий, решений. Она сильная. Или, по крайней мере, хотела казаться таковой. Девушка встала со стула и переоделась. Черная облегающая футболка, обнажающая Метку. Хватит прятаться. Джинсы. Распущенная копна волос. Она будет собой. Гермионой Грейнджер, сильной и решительной гриффиндоркой. Хватит притворства. Девушка тихо подошла к спальне Малфоя, просунула туда записку и бегом выбежала из Малфой Мэнора. Гермиона остановилась лишь за воротами. Обернувшись, она посмотрела на это величественное, но такое ужасающее, поместье. Невероятно, но именно здесь произошли одни из самых счастливых событий ее жизни. Первое настоящее общение с Драко за бутылкой огневиски в день ее посвящения в Пожиратели. Первое признание в любви. Ночи с ним. Его уверенные руки, страстные поцелуи, животные звуки и стоны, резкие движения, доводящие ее до экстаза. И он, такой нежный и заботливый, неизменно доводящий до пика наслаждения, по утрам. Осознание того, что он выжил в ту страшную ночь. Нежные поцелуи, взгляды, прикосновения. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Гермиона трансгрессировала навстречу смерти. Она готова.