Две старые легенды (обновленная версия)

      Сильным ударом хвоста я вбил откатившийся череп в землю, буквально размазывая его, и снова взлетел ввысь.       — Ну пап!..       — Что? — развел я лапами в воздухе, невольно втянув голову в плечи — условный, знаете ли, рефлекс. Если я ненароком давлю что-то костяное, а оно размазывается с грустным хрустом, это значит, что через пару минут Кавендиш мне все уши выорет.       Йон тяжело вздохнул.       Предыдущие пять минут он метался туда и сюда над лощиной, разрываясь между шагающими скелетами, Башней, откуда он хотел добыть какие-то магические приспособления, и мной, — в смысле, попытками быстренько объяснить мне подходящие к случаю фрагменты теории магии. Ну... с энтузиазмом выкрикивая их в пространство, скорее.       — Ты можешь их просто разбрасывать, пап, а не давить в пыль?       Висел я на высоте взмахов, пожалуй, двух с половиной, как и подлетевший Йон. Оставшиеся целыми скелеты понемногу подтягивались ко мне — к нам — сочтя, видимо, более приятной целью, чем каменная башня; один уже топтался прямо внизу, откинув череп и пялясь на нас курящимися дымом глазницами. Будто глупый горный кот, завидевший в лапах охотника капающую кровью тушу. С той разницей, конечно, что череп у кота не снаружи и ничем не курится, а прыгают скелеты куда хуже, чем горные кошки.       Так что висел в воздухе я абсолютно беззаботно.       Тут понимаете в чем все дело — мы с Йоном могли позволить себе побыть беззаботными и даже, ну, в какой-то мере повеселиться, потому что ни у одного из выползших в лощинку скелетов не было лука, арбалета или копья. Только мечи разных видов, и еще у одного, невысокого и скрюченного такого бедолаги — два узких и рыжих от ржавчины ножа. Кинжала.       Пока Йон знакомил воздух с теорией магии, я раздавил троих и даже ни разу не выдохнул пламя, чего и впредь делать не собирался; портить вид на лощинку из Башни мне не хотелось, горелая трава очень на любителя.       — Вообще я немного беспокоюсь, что они обратно соберутся, — сказал я, — если их просто разбрасывать.       — Ну... — Йон посмотрел вниз. — Если они такие же, как и те, — а я пока не вижу ни одного отличающего признака, — то нет. Простое физическое рассоединение уничтожает их так же, как и обычные. Но ты прав, стоит...       Йон нахмурился; азарт и сосредоточенность смешались на его мордочке, когда он как-то резче обычного распахнул крылья во всю ширину — его тело дернулось было, ловя потоки, но Йон быстро справился с воздухом, выровнявшись, как прежде. Простой трюк, но я все равно почувствовал восхищение, а следом даже стыд — неужели я так привык, что у моего сына средненько с полетами, что заранее оцениваю его по самым низким стандартам?       Зеленый магический свет, хлынувший вниз, оценить было трудно. У нас для такого стандартов не существует вовсе.       Скелеты на мгновение замедлились; а потом Йон торопливым движением снял с до сих пор перекинутого через грудь ремня стеклянный флакон. И сыпанул из него в ладонь серого вещества, похожего сперва на песок, но прямо на глазах становящегося комковатым и вязким, как мокрая грязь — точно такого же, как там, на Зыбком Поле, только не начавшего еще дымить в полной мере.       С незнакомым, неестественным, как зеленый свет на его крыльях       Как вся магия на свете, будем честны       выкриком Йон метнул горсть этой дряни вниз, довольно ловко угодив в скрюченного скелета с кинжалами.       Тот осел и развалился, теряя очертания, словно дымный порошок-грязь разом разъел магическое скрепление его костей.       Секунд где-то на двадцать.       — Картина та же, — кивнул Йон, с неожиданным умилением во взгляде наблюдая, как скелет собирается обратно.       А потом я увидел, что это умиление буквально на глазах переходит вдруг в опасный огонек идеи.       — Пап, а давай мы одного себе целиком оставим? — повернулся он ко мне.       — В смысле? То есть, вроде как поймаем заживо... замертво... одним куском?       Я посмотрел вниз. Просто чтобы оценить масштабы.       — Ты ведь шутишь, правда?       — Без оружия они безопасны! Ну, если пофантазировать, не намного опаснее наших. Надо сделать пробы на границы узора, и как можно подробнее, но отсюда я их точно не проведу, я же не магистр Тифинар.       Я покосился на узор на его крыльях, и Йон, заметив мой взгляд, приложил лапу к морде.       — Узора поведения, пап, — проговорил он глуховато сквозь ладонь. — Заданной возможности действий для поднятого объекта. Я только что про это рассказывал.       Я неопределенно помахал лапой.       — Не меняй тему. Я хочу знать — ты что, собираешься это в Башне потом держать?       — В сигильном ограничителе, разумеется, — вскинулся Йон с возмущением. — И на нижнем этаже. Я просто тут подумал, что первый — хм, ну, второй — раз вижу нечто подобное, но динамика резкого и бесследного сброса энергии нам с Кавендишем знаешь что еще напомнила?       Я догадывался.       Ящик, над которым они безуспешно бились все это время.       Всепоглощающий ужас.       Амулет и бурые веревки.       — Ну и, — продолжил Йон, понизив голос, ставший вдруг крайне серьезным. — Помимо этого не стоит забывать о том, что мертвые себя сами не поднимают.       Я не разбираюсь в магии, но я не дурак. И я не мог не понимать, что тут Йон совершенно прав. Как бы мне ни казалось это опасно или странно, лучше исследовать новую скелетную дрянь максимально подробно и понять, на что она на самом деле способна. Выяснить, откуда эта странная, упорная воля в их движениях и ударах.       Выяснить, кто вложил ее в эти злобные остовы, если Тоби, некромант из Алдара, уже упокоился на своем костре.       — Ну па-ап, — заныл Йон вдруг совершенно бессовестно, приняв, должно быть, отражение невеселых размышлений на моей морде за сомнения. — Ну давай! Одного! Это рационально! А Кавендиш вообще прям умрет, когда увидит!       Вот в этом я не сомневался ни секунды, и не знал, заслужил ли мой друг еще одну порцию стресса, но... ай, в конце концов они с Йоном одного стада барашки. Может, это его даже порадует.       Как и тот факт, что эта мелкая опасность — мелкое неудобство даже — может стать лекарством от опасности куда более страшной. Кавендиш со своей паранойей более чем способен это осознать.       — Ладно, — сказал я со вздохом. — Согласен, их правда стоит как следует изучить, так что одного обезоруживаем и ловим. Но остальных передавим без вопросов, размышлений и всяких там давай-понаблюдаем-еще.       — Конечно! — радостно закивал Йон.       — Ну, выбирай тогда. Какой на тебя смотрит.       Сказать по правде, смотрели на него все скелеты, выбредшие в нашу лощинку. Они бестолково топтались под нами, задрав черепа и пощелкивая челюстями — смех один, зубы-то у них все одно человечьи, а там щелкать особо нечем. Некоторые, видимо, более решительные, — или от чего там зависят у скелетов такие вещи, — пытались подпрыгивать, гремя остатками своей амуниции и потрясая мечами разной величины и степени ржавости.       Йон даже перевернулся в воздухе, облетая вокруг, чтобы рассмотреть свой будущий материал как следует, и вообще все выражение его морды было как у папаши, которому предложили самому выбрать яйцо в самой первой его кладке.       Я вдруг почувствовал себя как-то странно; словно ветер разом стал прохладнее, а воздух — гуще, словно я повис в каком-то жидком, тягучем стекле.       Что бы случилось, подумал я вдруг тупо и лениво, если бы тогда, тогда, в логове Мед... в... в ее логове я выбрал другое яйцо? Что бы случилось, будь моим сыном тот, кого сейчас зовут Киматлараном? И поверх этих мыслей — бесплодных и бессмысленных, — из ниоткуда всплыла одна, жадная и всепоглощающая, сдавившая мне голову, как болезненная, гнилостная корона —       Что было бы, достанься мне все же в тот раз самое красивое, самое лучшее, единственно правильное, единственно имеющее право на существование...       — Вот этот! — провозгласил Йон важно, и я от неожиданности провалился вниз на добрую четверть взмаха: скелеты от моего маневра аж зашлись зубным щелканьем. — Только мне нужен переносной сигильный... Пап? Все хорошо?       — Просто задумался, — слабо помахал я лапой, чувствуя, как ненормально быстро стучит сердце. Что это вообще было? Переутомление, должно быть — вторые сутки ведь не сплю, и весь на нервах. Конечно, здоровее от такого не станешь.       — Какой, говоришь? — я мотнул головой, выбрасывая из нее чушь, и присмотрелся к скелетам внизу.       Погодите-ка.       Раз, два, три... чет... нет, все еще три, просто этот шустрый... в гладком шлеме пятый, с наплечником и щитом в форме капли шестой, с длинным мечом — седьмой... коротышка с двумя кинжалами — восьмой... рослый с двумя кинжалами — дев...       Я пересчитал еще раз.       Девять штук.       Чтоб мне крылья скрючило.       — Йон, — сказал я, не прислушавшись к его ответу. — Когда я смотрел из окна, их было восемь. Потом я разнес троих.       С магией у меня и правда никак, а вот со счетом всегда все было в полном порядке.       Под нами лезли друг на друга в бесплодной попытке до нас добраться и щелкая костями, девять скелетов.       Мы одновременно повернули головы на шум чуть дальше.       Из-за западных скал тянулись новые костлявые фигуры, окутанные дымкой.       — Нда, — сказал Йон, не сводя с них взгляда. — Я быстренько — за ограничителем.       И рванул к Башне прямо с места, взмахнув крыльями так, что меня хлопком по ушам хлестнуло.       Один из скелетов, ковыляющих из-за скал, принялся стаскивать с плеча лук. Подлетев и на мгновение нырнув вниз, я сразу же впечатал его передней лапой в скалу. И откуда только эта дрянь лезет?       Я взлетел над западными скалами, окидывая взглядом пространство.       Оно полнилось движением.       Я увидел еще как минимум десяток этих тварей. Плелись они цепочкой со стороны Малых отрогов — невероятно целеустремленно; когда один свалился в расщелину, загремев со слышным даже отсюда шумом, остальные не замедлились ни на мгновение.       Так.       Я оглянулся. Скелетная куча, которую мы "собрали" с Йоном, распалась и теперь ползла ко мне.       Так. Отвлекать от Башни, не трогать вот этого... или этого? Нет, Йон выбрал скелет с наплечником и щитом-каплей; он приметный, надо будет просто отогнать его немного, как барашка от стада, — и очень, очень внимательно следить за тем, чтобы ни у кого не оказалось ничего дальнобойного.       Боюсь, немного испортить вид из Башни парой горелых проплешин все-таки придется.              

***

      Когда Йон примчался, размахивая покрывалом, уляпанным сигилами, я как раз взлетел после краткой посадки — сшиб сперва волной от крыльев, а потом всем весом двоих сразу: довольно действенный прием, если противник выронил оружие, а сам состоит из старых костей.       — Твоего я не трогал! — крикнул я на всякий случай, махнув лапой влево. — Отогнал в ту ямку!       Йон благодарно кивнул, дергаясь было в указанную сторону, но внезапно сбавил скорость — кисти на ткани резко мотнулись. Стоп... это что, пурпурный шелк, лет пять висевший над моей коллекцией кубков?       Небо, а знаки-то на нем чем нарисованы?       — Пап, может, я тебе помогу сначала?       — Не надо, — бодро отозвался я, уводя кончик хвоста от широкого взмаха меча и снося мечнику череп обратным движением. Если подумать, и небо с ним, с шелком, он мне все равно не особо нравился. — Ты, главное, осторожнее, а я их лучше пока отвлеку.       Йон кивнул еще раз и бросился к своему щитнику, загнанному мной в неглубокий, с пологими склонами овражек, размахивая перепачканным шелком, как человеческие охотники — ловчей сетью.       А дрянь продолжала лезть. В общей сумме я прикончил уже, наверное, с полдесятка прямыми ударами и вдвое больше — выдохом пламени, и теперь прыгал в воздухе то выше, то ниже, дразня тварей, чтобы с гарантией отвлечь их от Йона и собрать в новую кучу, покуда огонь в моей глотке не восстановится с прошлого раза. Всех кучей снова и сожгу — удобно, практично и безотходно. Может, даже удастся согнать часть на прежнее место, чтобы траву зря не портить. Я бы вообще их за скалы вывел, но боялся, что, потеряв меня из вида даже на такой короткий срок, они попрутся прямо к Башне.       Или к Йону.       Так что лучше выжать из себя максимум тут.       Честно сказать, я уже немного запарился. Скелеты, похоже, раскусили, что мои лапы и хвост для них опасны, и пытались ставить свои проржавевшие мечи и щиты так, чтобы удары приходились на них — это "воинам" не особо помогало, но мне приходилось вертеться усерднее и вкладывать больше усилий в каждую атаку, чтобы и самому не отхватить удар-другой, и смести их защиту. Драконью чешую их жалкому оружию, конечно, не пробить, но дело будет все равно неприятное.       Ну же, пламя, давай, собирайся побыстрее... можно еще пустить в ход зубы, но, сказать честно — фу. Вы когда-нибудь грызли пыльные столетние кости, шевелящиеся у вас во рту? Можете попробовать, коли охота.       И мне даже думать не хотелось, какова может быть на вкус темная, липкая дымка, которая их окутывала.       Позади я слышал приглушенное ворчание Йона, пару отдельных ругательств и, наконец, иноязычное рявканье заклинания. Собрать развалившийся скелет в большую тряпку, конечно, проще, чем цельный и активно сопротивляющийся.       Несколько мгновений я наблюдал, как Йон, обрушившись на землю, торопливо сгребает перемешанные кости на шелковое полотнище, двумя движениями сворачивая его в кулек — старая добрая увязка для переноса из руин хорошенькой кучки золота, чему я, как ответственный отец, научил его еще в полгода.       Неуклюжие, аляпистые сигилы на ткани замерцали тусклым зеленоватым светом, вторя искусственному свечению, разбежавшемуся вновь по узорам на крыльях моего сына. Выше, поверх поднятых краев ткани, уже пополз темноватый дымок, что совершенно не остановило Йона, покрепче ухватившегося за углы полотна обеими передними и без усилий взлетевшего с ношей.       Жар в глубине моей глотки понемногу нарастал. Я поглядел вниз, проверяя жадно копошащуюся костлявую кучу, и еще повихлял в воздухе, подгоняя отбившихся "овечек".       Куча, надо сказать, вышла знатной. Мое усердие вознаградилось в полной мере — все целые скелеты, кроме щитника в увязке у Йона, бесновались сейчас прямо подо мной, и, кажется, поток со стороны скал тоже прекра... фу ты, еще трое.       Я раздраженно мотнул хвостом, цепляясь за свежий ветер и поднимаясь выше, чтобы проверить загодя — нет, у "новичков" луков и арбалетов не было. Длинный и широкий меч, щит и короткий меч, какая-то длинная, окривевшая и высохшая палка у последнего — я прищурился; не копье ли? Без наконечника и не заостренное в любом случае, пустое древко; и как еще в пыль не рассыпалось.       Этому скелету в смерти вообще не повезло — доспехи на нем когда-то были, вероятно, кожаными, прогнили насквозь и расползлись в тканеобразное, едва прикрывающее ребра и еще почему-то череп рванье без единого щитка или бляшки.       Иными словами, в частности поэтому я оказался совершенно не готов, когда со стороны именно этого скелета что-то блеснуло сапфировым светом -       танцующая пелена, сапфир в рукояти       — нет, не что-то.       Верхушка его "древка копья".       Сапфировый всполох, перемешанный с дымом, узкий и вытянутый, как пика, ударил меня прямо в грудь, неся с собой нестерпимый холод, и я почувствовал, что не могу вдохнуть.       Мои крылья замерли и обмякли, а все тело на мгновение просто перестало слушаться — кроме ушей и глаз. И я с каким-то тупым недоумением отметил искры-всполохи, пробежавшие от места удара по чешуе и затухшие почти сразу, скелета в рванье, отведшего назад свою палку с сияющим дымным, больным светом навершием, и перепуганный вопль Йона.       А потом я рухнул с высоты двух взмахов спиной вниз, прямо в собранную мною кучу скелетов.