Две старые легенды (обновленная версия)

      Бок уже начал болеть как следует. Так обычно и бывает: когда вас ранят в драке, или вообще когда вы сильно отвлечены чем-то другим, боль поначалу вроде и не чувствуется. Но потом она берет свое.       Всегда.       К сожалению, меч сломался неудачно — ровно по линии чешуи, и выглядел теперь просто как едва выступающая на теле странноватая узкая чешуйка. Я попробовал подцепить его, поскрябав когтями по блеску, и чуть не взвыл — дрянь стронулась с места в глубине, окатив короткой болевой вспышкой, но наружу вылезать не собиралась.       — Так... — Кавендиш еще раз провел рукой по волосам и тут же отрывисто бросил в мою сторону: — Не лезь лапами в рану!       — Ну, зубами у меня вообще не получится, знаешь ли, — суховато объяснил я, снова пытаясь подцепить обломок. — А ходить с железкой в боку всю жизнь как-то неохота.       Скол злополучного меча потускнел, сменив цвет на алый. По чешуе сбежала струйка крови, а когти снова соскользнули.       Нехорошо.       — Перестань расковыривать себе ребра, идиот! И не загоняй эту дрянь глубже, иначе ее вообще будет не достать. Или, того хуже, она проткнет по дороге что-то важное.       Кавендиш резко оборвал себя, словно вспомнив о чем-то, — решившись на что-то? — и развернулся к рыцарям Алдарана, одним движением перехватив посох посередине.       На коротенькую секунду я совершенно отвлекся от меча и даже, признаться, немного струхнул.       — Так, знаете, давайте сразу и начистоту, — сказал Кавендиш любезно, и смена его тона была почти болезненной. — Сейчас весьма удачный момент для того, чтобы нас убить. Не желаете попробовать?       Йон, стоявший рядом, приподнял сверкнувшие холодной зеленью крылья и растопырил пальцы правой лапы, занеся ее аккурат над оставшейся на ремне склянкой. Его насупленный взгляд сверлил рыцарей с презрением слишком большим для кого-то его комплекции.       Некоторое время было очень тихо — только ветерок пробегал по траве, да издалека доносился плеск ручья.       — Мы не хотим вас убивать, — произнесла наконец Пелл очень тщательно. — Никого из вас, и не собираемся пробовать.       — Хотя можем, если что.       — Саби!.. Вы... — Пелл неловко потерла внешней стороной руки свою пятнистую щеку. — Все хорошо. Мы не желаем вам зла.       — В последний раз, когда я общался с цивилизацией, желать зла плохим людям означало желать добра всем остальным. Особенно среди рыцарей. Я проморгал фундаментальные изменения в морали?       Кавендиша я видел сейчас только со спины, но был готов поклясться, что он приподнял бровь и скроил одну из своих мин, которые всегда действовали мне на нервы.       Сабинари шумно втянула носом воздух, но затихла, покосившись на спутницу.       — Тогда, — твердо ответила Пелл, не отводя взгляда, — должно быть, я проморгала их еще раньше. Еще когда в желании зла кому угодно не было ничего доброго, рыцарь ты или нет. И, если честно, я в любом случае не могу назвать вас плохими.       Сабинари закатила глаза.       Кавендиш стоял неподвижно; его поза не стала менее напряженной, скорее, наоборот. В этой странновато-агрессивной стойке — все тощее тело как одна ломаная, злая линия, перевитая магической татуировкой; бритая наполовину голова; кривой, короткий посох черного дерева — он не смог бы выглядеть более темномагически, даже если бы попытался.       — Тогда зачем вы здесь? — процедил он, и трудно было понять, чего больше в его тоне — страха, злости или насмешки. — Зачем вы нас выследили, если не для того, чтобы убить, и зачем ввязались в этот бой?       — Мы не...       — И не пой мне сказочек про помощь всем сирым и убогим!       — Да не следили мы! — не выдержала Сабинари. — Больно надо за каждым встречным колдунишкой гоняться!       — Да ну? — раздался голос Йона, и я чуть не застонал. — Пару часов назад твоя подружка сказала, что вы отправляетесь в форт Белый щит, а теперь вы здесь. Что, в трех скалах заблудились?       Пелл с бесконечной усталостью на лице уже не пыталась останавливать перепалку; вместо этого она запустила руку в сумку на боку у Сабинари. И достала оттуда тот же самый ветхий, свернутый трубочкой кусок кожи, который я уже видел.       — Мы только что были в форте, — сказала Пелл, разворачивая и расправляя карту. — Просто там... все заняло меньше времени, чем мы ожидали. А в этой лощине вторая возможная точка, вот и все. Мы встретили вас снова случайно — хотя я бы сказала, что довольно вовремя. Честно сказать, впервые вижу такого противника, как тот последний скелет, и...       Кавендиш перенес вес с ноги на ногу, недоверчиво наклоняя голову:       — Точка?       Я вспомнил, как пытался пересказать ему в воздухе что-то про магические точки, которые отправились исследовать Пелл и Сабинари в связи с опасениями людей насчет конца света. По заданию, полученному в Алдаре, городе-бездне, готовящемуся к войне.       По-моему, я уже упоминал, что абсолютно ничего не понял из давнишних объяснений Пелл, да и Кавендишу нес какую-то дичь только для того, чтобы прекратить его истерику; но вся эта история с точками, конечно, должна была иметь какой-то смысл. Ну, пусть даже не больший, чем у других магических глупостей.       Как же они там были... что-то забавное такое... мех... доспех... всех...       — Кел что, не напутал, и вы всерьез? — с недоверием повторил Кавендиш. — Точка ктетх, здесь?       — Ну да, — Пелл отогнула карту, обвисшую у нее в руках, и недоумевающе посмотрела на Кавендиша поверх. — Это одно из возможных мест. Судя по карте.       И она указала прямехонько на Башню, белевшую невдалеке.       Прямо на мое милое, милое, пусть и немного сломанное логово.       — Ее не может тут быть, — отрезал Кавендиш. — И ни в каком возможном месте рядом тоже. Что за чушь.       — Но это ведь Костяная лощина?..       — Костяная, — Кавендиш шагнул к ней и вытянул шею, заглядывая в карту; я замер.       Сабинари заворчала; но мой сосед если и заметил тяжелый низкий звук, то никак этого не показал. Его внимание было сосредоточено на карте, на которую он глядел вверх ногами — с другой стороны смотрела Пелл, переводя озадаченный взгляд с куска кожи на сердитое худое лицо.       — Не знаю, кто дал тебе эту карту, — сказал наконец Кавендиш, поглядев на нее в ответ. — Но такого отборного бреда я давно уже не видел.       — Закрой пасть и отойди, — голос Сабинари был похож на перекатывающиеся осколки камня.       Кавендиш даже не почесался.       — Ее дала моя непосредственная командующая в Алдаре, перед заданием, — Пелл встряхнула карту, чтобы снова ее расправить.       Кавендиш поднял было руку к подбородку, но жест повис в воздухе; о, я знал эту позу.       — Что ты знаешь о теории магии? — спросил он.       Руки Пелл замерли.       — Не то чтобы много, — коротко ответила она.       — Точки ктетх — это пересечения линий ктетх, сети каналов, разломов, если угодно, где изначальная, неуправляемая магия мира — земли, неба, творения, много теорий — просачивается на поверхность. Она диссонирует с магией живых существ довольно мягко, но на окружающую неживую среду влияет очень заметным образом. И можешь мне поверить, — он наклонился к Пелл еще ближе, повышая голос с каждой парой слов, — можешь мне поверить, рыцарь из Алдарана, пропустить это влияние невозможно никому, даже в вашем случае. Вот, скажем, как в ближайшем пересечении таких линий — в Сатра Тетх, сотней лиг южнее!       Старый добрый Кавендиш. Стиль его беседы требует привычки и легкой глухоты, а у Пелл не было ни первого, ни, похоже, второго.       — Погоди, — помотала она головой, все еще морщась от вопля. — Хочешь сказать...       — Слава Абдашу! Да — тут нет и не было никаких точек ктетх! Ни в этой лощине, ни в Хребтах в принципе! Мировая сетка давно известна, это основы основ магической теории, и только полный, окончательный профан...       — Нет, я о новых точках, — поправила Пелл. — Мы ведь рассказывали… а, точно, ты тогда был без сознания.       Кавендиш посмотрел на нее так, что я немножко отвел назад голову, хотя смотрели совсем не на меня.       — Новых точках ктетх? — ласково уточнил он.       Сабинари окатила его дымом, выдохнутым через ноздри, и Кавендиш закашлялся и отшатнулся, протирая глаза. Когда он проморгался достаточно, то задохнулся снова, — уже не от дыма.       Пелл держала в руках только что вынутую из сумки Дрожащую Сферу. Один в один нашу, только с целым стеклом сверху.       — Откуда ты... Только не говори, что...       Дрожащие Сферы. Все, что я о них знал — это общее количество в мире (тридцать четыре штуки) и то, что Кавендиш их не рожает. Не особо большое знание даже по моим меркам.       — Да, — меланхолично отозвалась Пелл, вглядываясь в сапфировое стекло. — Тех, которые скоро могут образоваться. Точка рядом и впрямь… ощущается, даже для меня, и в округе, конечно, ничего такого нет. Пока. И я правда мало что смыслю в теории магии и действительно не умею просчитывать поля или что там еще, но цифры друг от друга отличаю, спасибо.       Она нахмурилась, потрясла прибор, оглядела его с другой стороны и вытянула руку, поводив ею туда-сюда.       — Странно.       Раздался короткий медный звяк, слитый с тихим шорохом.       — Дай, — Кавендиш снова дернулся вперед. — Что... ну да, все верно.       Его облегчение было физически ощутимо.       — Семь с четвертью и снижается, прямой, без примесей. Чего ты еще хотела от местности рядом с остаточным недавней магической схватки?       Пелл поглядела на свою карту; потом снова на медный прибор, сестру того, что принадлежал моему соседу.       — Значит, в карте ошибка? Но в Белом щите...       Сабинари цокнула языком, коротко пихнув ее лапой в бок.       — Нет, — неожиданно воспряв духом, Пелл подняла голову, глядя на спутницу. — Нет, погоди. Магия. Они смогут помочь с вратами.       — Некроманты? Помочь? Ты себя хорошо сегодня чувствуешь? Голова не кружится?       — Но туда иначе не попасть — туда и с магией, может, не попасть, но надо хотя бы попытаться!       — Если просто вернуться в Ал...       — Ой, не-ет, — Пелл потрясла головой, — нет, не годится. Помнишь, что наместница сказала? До возникновения от силы пара суток. Рискуем не успеть.       — В смысле — не успеть? — спросил я к вящей досаде Кавендиша, стратегически отступившего поближе ко мне и Йону. — Куда?       — На этот их конец света, очевидно, — проворчал Кавендиш. — Раз точки ктетх у них разгуливают где попало.       — Да, — сказала Пелл очень серьезно, прямо и открыто смотря на нас. — На конец света.       Вновь повисло молчание.       Нарушил его Кавендиш.       — Что ж, не смею задерживать.       Он безо всякого страха повернулся к рыцарям спиной и приблизился к моему раненому боку. Я почувствовал, как он дотронулся до чешуи рядом с обломком, и мышца рядом дернулась словно сама по себе.       — Удачно вам развлечься.       Пелл медленно вдохнула и выдохнула.       — В развалинах форта Белый щит, — начала она негромко и совершенно спокойно, — отмеченных на этой карте, как место с возможной новой магической точкой, стрелка Сферы держалась на отметке в пятьдесят пунктов.       Руки Кавендиша, осторожно ощупывавшие чешую возле моей раны, замерли.       — И нет, я не могла держать ее не тем концом, — Пелл коротко, резковато усмехнулась. — Пусть она и не заточена.       Кавендиш вновь повернулся к ней.       — Форт был, конечно, пуст, — продолжила рыцарь неторопливо. — А внизу, во дворе, ровно посередине, обнаружился огромный круглый люк, врата в земле, украшенные мозаикой, возле которого Сфера, — Пелл не глядя подкинула прибор в ладони, и Кавендиш дернулся, — почти раскалила мне перчатку. Я не много знаю о магии, как ты, конечно, сразу понял. Но более чем в курсе, что может случиться, когда эта стрелка проходит больше пятидесяти делений. Полагаю, ты тоже.       — Допустим, — произнес Кавендиш после паузы хрипло.       — Мы обошли форт. Показания выше всего над вратами и спадают тем больше, чем дальше мы от них отходили. Так что под ними что-то есть, и это вряд ли просто склад или катакомбы.       — И мечом их не открыть.       — И мечом их не открыть, — Пелл наклонила голову, прищурившись; но ее голос не дрогнул. — Даже с выданными нам артифактами ничего не вышло. Так что пришлось оставить все как есть и надеяться, что в двух других точках, отмеченных на карте, найдутся какие-то подсказки. Но, похоже, карта моей командующей и правда местами неверна. Прости, я не знаю твоего имени, но ты... маг.       Сабинари снова закатила глаза, но ничего не сказала.       — ...и ты дружишь с папой Саби и ее братом и сражаешься рядом с ними. Видит справедливая Амаш, я буду счастлива, если легенды о конце света окажутся только легендами, но разве мы можем... разве мы, все люди, все драконы, все живущие, имеем право допускать даже возможность?..       Кавендиш молчал.       — Ты нам поможешь? Открыть эти врата?       — Баранья чумка, — проворчала Сабинари себе под нос, опуская голову.       Некоторое время не происходило ничего. Потом Кавендиш заговорил.       — А знаете, почему нет.       Его тон был суховатым, деловым и почти бодрым.       — Давайте заключим сделку. Я открываю вам люк с магической защитой и скромно исчезаю из поля зрения, чтобы вы могли творить там, что вам вздумается, а взамен вы после этого проваливаете из Хребтов навсегда и никогда больше не пытаетесь убить ни меня, ни моего друга, ни моего ученика.       — Мы не...       — И под «вы», — ткнул Кавендиш пальцем, — я имею в виду «рыцари». Все рыцари. И особенно болванчики Высокой Звезды. Сумеешь договориться со своей командующей, мечница?       — Вот же упрямый тугоухий ослиный...       — Мы согласны, — коротко ответила Пелл, и Сабинари подавилась половиной своей тирады, а Йон где-то сбоку недоверчиво фыркнул.       Пелл без колебаний протянула вперед раскрытую ладонь. Узкие пластинки ее перчатки поблескивали на солнце в тех местах, где не были присыпаны костяной пылью после боя.       Очень медленно Кавендиш вытянул в ответ собственную руку. Тощие пальцы, изрезанные линиями татуировки, словно поломанным узором на чешуе, коснулись чужой ладони и коротко сжались.       Рукопожатие распалось почти мгновенно.       Ох. Все почти свернуло не туда, но в конце концов... ладно, это ведь очень хорошо, разве нет? Никто больше не будет пытаться никого убить. И бояться быть убитым тоже — хотя на этот счет я, конечно, был уверен не до конца.       Что же до «проваливания из Хребтов навсегда»... что-то мне подсказывало, что слова человека не стали бы для Сабинари — да и любого из нас, — преградой. Люди не могут изгнать драконов из Острых Хребтов, тем более словами, об этом даже думать смешно.       Только Сабинари и так вряд ли захочет остаться.       — И да — Пеллани Хейворт, — дружелюбно произнесла Пелл секундой позже. — Мое имя. А это моя подруга и соратница, Сабинари. Ты в тот раз пропустил общее знакомство.       Вообще я называл им его имя, но кто знает — я и ему про точки так-то говорил, и про конец света, но толку вышло мало, и вообще, я никогда не был силен в человеческих традициях, может, все нужно сделать по...       — Имярек, — сухо бросил Кавендиш. — Очень приятно. И свою часть сделки я выполню еще до заката. Но прямо сейчас, если не возражаете, вынужден временно вас оставить, — он указал рукой назад, — у моего друга там меч в боку застрял.       — Да ничего, я уже сам почти разобрался, — подал я голос, обтерев окровавленную лапу о траву и собираясь попытаться еще разок. Пятый раз — счастливый, верно?       Или был бы таким, если бы не сердитый вопль некстати поглядевшего на меня Кавендиша, из-за которого когти снова соскользнули впустую.                     

***

      — Ой-й... ей-ей-ей!       — Еще бы не «ой», — Кавендиш перехватил довольно крупные для человеческих рук лабораторные щипцы и снова ткнул мне ими, судя по ощущениям, прямо в кость. — Как иначе! Что ж ты его сразу до самого сердца не упихал? К чему полумеры?       Я чуть не взвыл. Осколок тронулся было и пополз наружу, но потом аккурат между ребрами что-то металлически щелкнуло, — щипцы, съехав, сомкнулись, — и Кавендиш выругался, вновь принимаясь за дело.       Лекарские истязания продолжались минут пять чистым счетом, но когда у вас в боку ковыряют одной железкой, чтобы достать другую, одна минута идет за десять.       Мы вернулись в Башню — по земле; похоже, мышцы, в которые воткнулся меч, были связаны с крыльями, и каждый взмах теперь, когда напряжение боя давно схлынуло, давался мне, скажем так, совершенно без удовольствия. Кто бы мог подумать: в пару когтей длиной плоская штуковина, и даже не в глотке; а проблем от нее — немерено.       Рыцари остались ждать у ручья снаружи — Кавендиш обещал вернуться самое большее через час, что вызвало новое ворчание Сабинари. Осторожное предложение помощи от Пелл было Кавендишем отвергнуто, и я поддержал его; пускать кого-то в Башню было лишним в принципе и особенно лишним сейчас.       Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но нам очень повезло, что мы не успели вновь запустить Сердце.       Логово оставалось перевернутым с ног на голову, руиноподобным снаружи и совершенно безмагическим — именно поэтому Сфера Пелл показала такое скудное количество магии в округе. Иначе эти двое точно бы сюда полезли — в поисках точек или небо ведает чего еще, а я — я бы ведь не смог дать им отпор.       И дело было бы совсем не в мече Пелл, и даже не в том, что застрял у меня в ребрах.       Я озвучил Кавендишу эти мысли (без последней, разумеется), и он согласно кивнул, утерев со лба пот и поболтав вытащенными перед очередной попыткой щипцами в котелке. Тот был полон наспех смешанного раствора ядовито-фиолетового цвета.       — Да, повезло. И повезет еще больше, если на Башню прямо сейчас снова лихорадка не накатит.       — Что бы ни было за этими магическими воротами, надеюсь, их обеих там сожрут, — громко сказал, мимоходом высовываясь в дверной проем, Йон. Он рылся в книгах, отбирая необходимое для починки Сердца. Запускать его все равно нужно, а Кавендиш — ну, и я, — были немного заняты.       Мы расположились в пустом пространстве между лестницей, лабораторией и библиотекой, потому что с пустым пространством в Башне теперь в принципе было плоховато. Холодному магическому пламени под котелком, не нагревающему, а наоборот, сдерживающему смесь от нагрева, особый очаг был не нужен; какие-то плошки с едко пахнущей дрянью, которые Кавендиш разложил вокруг, тоже неплохо себя здесь чувствовали.       В отличие от меня, но тут уж ничего не поделаешь.       Еще и Йон никак не успокоится.       — Нельзя так говорить, — строго окрикнул его я и почти зашипел, зажмурившись; раствор Кавендиша, в котором он постоянно споласкивал щипцы, немного приглушал боль, словно подмораживая ее, но по-настоящему избавить от неприятных ощущений не мог.       — А что? — отозвался Йон возмущенно, ныряя обратно. — Я вот не уверен, что они сдержат слово. Это же рыцари! И то, что одна из них драконица, ничего не меняет.       — Вообще-то нет, это все делает хуже, — проворчал Кавендиш слишком мрачно даже для такой злой и несправедливой темы. — Боевую магию что к одной, что к второй особо не применишь, хотя это никогда и не было моим сильным местом.       Я приподнялся и посмотрел на него сверху вниз.       — Да лежи ты. Не собираюсь я нападать — только защищаться, если вдруг что.       — Значит, ты им веришь? — Йон снова показался в проеме; в лапе у него висел, схваченный за переднюю часть обложки, крупный том.       — Нет, конечно... Кел, можешь не шевелиться хоть пару секунд?.. нет, не верю. Откровенно липовая карта, идиотские выдумки, «честная» сделка. Я вообще мало кому верю, шкет, и это мне в жизни очень помогало. Просто наиболее эффективное решение на данный момент...       Кавендиш на мгновение полностью сосредоточился на щипцах.       — ...именно такое, потому что это может быть связано с Башней. Я не знаю, что за магические скачки происходят, — и не верю в дурь насчет новых точек ктетх и конца света, конечно, Абдаш многомудрый — но их двоих сюда отправили из Алдара<i/>, причем выбор посланниц, согласись, намекает. А Белый щит... я там был не раз, Кел. И совершенно не помню никаких ворот в землю во внутреннем дворе.       Йон, не высовываясь к нам, прибавил из недр библиотеки:       — И там может быть еще один скелет-колдун. Нельзя дать им испортить следующий образец, если так!       — О чем ты, шкет?       — Ну. — Морда моего сына вновь показалась из-за серой кладки проема, и на ней отражалось недоумение. — Форт Белый щит. Скелеты, с которыми мы дрались, оттуда, так что, возможно, там еще найдутся такие же. Ты же видел, ну, их щиты? На всех, — Йон сложил передние лапы, сплетя пальцы в какой-то абстракции. — Белая птица такая, гардарь. Это символ форта Белый щит.       — Откуда ты знаешь? — спросил я потрясенно. Кавендиш только глядел на Йона, не издавая ни звука.       — В книге прочел, — бросил Йон, скрываясь из обозримого в проеме пространства. После паузы он прибавил, уже невидимый:       — «Эпоха Войн», том пятый.       — Как же я... — пробормотал Кавендиш. Его руки, словно обессилев, повисли на мгновение вдоль тела. — Шкет, — повысил он вдруг голос. — Эй, шкет!       — А?       — Спасибо. Я это пропустил.       — Неудивительно — в твоем возрасте и с твоим зрением.       — Засранец, — пробормотал Кавендиш, склонив голову, и добавил еще тише. — Тебя бы в Скальную школу...       С той же задумчивостью он продолжил ковыряться со щипцами — словно не думая толком о том, что делает.       — Скелеты из форта... любопытно, неужели они просто ушли оттуда в полном составе, иначе эти двое так быстро бы не вернулись... или... так, ладно. Кел!       — Что? — бездумно переспросил я, тоже не совсем отойдя от полученной информации.       Это ведь меняло все. Магические врата в земле — всем известно, что доверять развалинам целиком и полностью не стоит. Да, будет опасно, но мы сможем все понять — причем сразу. Мы сможем сохранить Башню. Помочь Пте… Сабинари. Узнать о магии веревок — почему нет, если она этой дряни сродни? Разобраться раз и навсегда с костлявой агрессивной загадкой, полной курящегося дыма. Возможно, мы даже сумеем... нет, конечно, Кавендиш прав, и я не верю в старые сказки, и знамения это только чушь, и...       — Сейчас может быть больновато.       И, не дав даже опомниться, Кавендиш уверенно уперся мне ногой в подкрылок, перехватил щипцы резким движением и <i>дернул изо всех сил.