Две старые легенды (обновленная версия)

      Пеллани Хейворт, подумать только, рыцарь Алдарана (уже два дня как, но все равно!) сидела у ручья, весело бегущего по зеленому ковру Костяной лощины. В покое позднего дня, понемногу становящегося вечером, была разлита тишина, нарушаемая только журчанием воды и стрекотом насекомых.       Пеллани всем телом ощущала ту смесь легкости и онемения, какую испытываешь после долгой успешной работы. Рядом лежали снятые фрагменты дорогущих штучных доспехов, сделанных, и снова подумать только, специально для нее; королевская золотая мантикора скалила зубы с наплечника в беззвучном рыке. Новехонький и тоже, без сомнений, дорогущий меч с такой же мордой на рукояти остался в ловушке под фортом, но зато — зато теперь тут, рядом с другим ее снаряжением, лежал тот самый Зантарион.       Это было еще невозможнее, чем все остальное. Пеллани до сих пор немного не верилось — сам факт был даже невероятнее, чем то, что древний меч спокойно лежал в ее руке, а его магия при этом работала, как и положено. Трудно ждать меньшего от древней легенды, но видеть ее вот так… Пеллани глянула на меч еще разок, просто чтобы убедиться, что это не сон, и отбросила со лба волосы голой левой рукой.       А потом глубоко вдохнула, собралась с силами и стащила с правой латную рукавицу.       — Айч-шш!       Переведя дух, она подковырнула на руке кожаный подклад, который те, кто не носит доспехи, сочли бы просто тонкой перчаткой, и осторожненько потянула прочь и его. Ойкнув пару раз уже в полный голос.       Все это время, от магического “удара” вынутого ею под фортом меча до того, как они вернулись к башне, ощущения были терпимыми. Кто, в конце концов, справился бы с такой задачей с меньшими потерями, чем она? Пеллани понимала, что рукой придется заняться, и чем быстрее, тем лучше, но дело выглядело не так плохо — в основном она надеялась, что зачарование доспехов осталось невредимым (и если судить по защите от воды, так и было). А сейчас…       Она загодя положила рядом посверкивающий флакончик, выданный в Алдаре, но теперь, зачарованно глядя, с какой неохотой отделяется кожа подклада от ее собственной кожи, не питала особых надежд. Доспехи, конечно, оказались высшей пробы; но к самой идее того, что зелья могут помочь ей попросту и с первого раза, как любому нормальному человеку, Пеллани относилась с недоверием.       Хорошо, что Саби улетела за едой. Ее подругу-драконицу пугало, какие люди “хрупкие”; за драконьими шуточками Пеллани видела тревогу и не хотела увидеть ее лишний раз.       Она добросовестно полила из флакона на руку, под самую ткань. Бесцветная жидкость мгновенно растеклась, оседая в мелких лунках оспинок, и перчатка стала отпускать руку быстрее и мягче. Неизвестная магия, смявшая живую и мертвую кожи, смешавшаяся с зачарованием подклада, уступала палец за пальцем.       Воистину, Пеллани не знала, как отблагодарить наместницу за ее ум, участие и доброту…       Как бы новоиспеченная рыцарь ни была поглощена своим делом, шаги за спиной она услышала — да и шедший не пытался подкрадываться.       — Не враги, — отрывисто прозвучал уже знакомый голос, и Пеллани шумно вздохнула — частично от слов, частично от того, что перчатка наконец снялась целиком, и момент с ногтями оказался особенно неприятным.       Колдун-некромант, знакомец отца Саби, сел на землю рядом с ней.       Относительно рядом, в паре шагов — немного дальше, чем достал бы прямой выпад; и повернувшись так, чтобы хорошо ее видеть.       Пеллани отложила перчатку. Теплый воздух неприятно покалывал кожу. Что ж, в конце концов, это его дом. Саби могла бы с полным правом сказать, что в этих краях не гостья, но Пеллани и ее меч — прежний он или новый, из легенд и сказок, — тут никто не ждал.       — Что-то не так? — устало спросила рыцарь, снова беря флакон левой рукой. Правая ныла теперь от запястья до кончиков пальцев совершенно со всех сторон, и это было просто-таки нечестно, ведь меч из магической ловушки Пеллани вынула, дотронувшись только пальцами и ладонью.       — Более или менее все, — ответил некромант, подняв брови и долго посмотрев на нее. — Ты же сама это твердила. С наукой, какой мы ее знали, можно попрощаться точно, с миром как таковым…       Он неопределенно пожал плечами и поставил на траву глубокую миску с фиолетовой жижей, которую держал все это время. А потом подтолкнул ее вперед, любезно прибавив:       — Твоя рука может отсохнуть, буквально. Советую ее этим намазать.       Пеллани ответила ему тем же тоном:       — Благодарю, не стоит.       Некромант, не отрывая от нее взгляда, зачерпнул пальцем содержимое миски и с нажимом размазал по царапине у себя на лбу, словно воин — штрих боевой киновари в стародавние времена. Это смотрелось бы почти угрожающе, не вспомни Пеллани во всех красках, как в подземелье ему прилетело по лбу древним фонарем. Хорошо что вскользь, резануло кожу и только; иначе бы все они умерли, подумала рыцарь, вновь возвращаясь к невеселой реальности. В магическом взрыве возникшей точки ктетх.       Этот некромант встретился им так вовремя и очень, очень помог. И, конечно, не был настоящим врагом, хотя Пеллани сто раз предпочла бы иметь дело с честным боевым магом, чем с одним из этой скользкой братии — даже не учитывая ее отношения с магией. Особенно учитывая ее отношения с магией.       Царапина зажила на глазах, выцветая сперва до тоненькой белой полоски шрама, а потом исчезнув вовсе; кожу будто и не вспороло недавно ржавой железкой. Впечатляющая скорость для лечебного зелья. Жижи. Скорее всего, некромант выложил за нее кругленькую сумму золотом.       — Подумай сама, — раздраженно проговорил он, вырывая Пеллани из размышлений. — Мне просто бессмысленно пытаться убить тебя сейчас, когда я выполнил свою часть сделки, а ты свою еще нет.       Пеллани моргнула.       — А, — сказала она. — Нет. Я о том, что большинство средств мне все равно не поможет. И по твоим замечаниям казалось, что ты давно это понял.       Она поджала губы и качнула головой, словно предлагая получше рассмотреть мелкие круглые шрамики, уходившие со лба и щеки на шею. Словно их хоть как-то можно было не заметить.       — Бурые оспины я от обычных пока отличаю, — некромант еще раз подтолкнул миску. — Мажь. Это моя разработка. Низовая циркуляция аква виты подхватывает реакцию с дополнительным усилением, если проводить ее через вторичный эффект, а первичный не затрагивается, поэтому она все равно пройдет, хотя и не в полную силу.       — Командующая дала мне в дорогу набор собственноручно изготовленных зелий, — Пеллани показала ему флакончик, чувствуя себя как-то… странно. Некромант, который варит лечебные зелья? Зачем бы ему это? — Они настоящее чудо. А откуда ты знаешь, что может помочь переболевшим бурой оспой?       — Оттуда же, откуда, подозреваю, и твоя командующая. Экспериментировал.       Некромант, нахмурившись, потянулся было вперед, но отдернул руку на полпути; Пеллани закатила глаза и бросила ему флакончик. Зелья там осталось совсем на донышке, а полных у нее еще две дюжины.       — На ком?..       — На животных, на себе, — он развинтил крышку и понюхал содержимое. Наклонил, наблюдая за вязкостью. — Поэтапно, разумеется, без заразы. С настоящим переболевшим было бы проще, но эпидемия первого года правления стала пока последней… и слава Абдашу, конечно.       Рука уже откровенно ныла. Пеллани знала по опыту, что эта боль пройдет, как проходит всякая боль, оставшаяся от вредоносной магии, что ошарашенное тело успокоится и переварит то, с чем больше не умеет сочетаться ни к беде, ни к пользе. Что это не тяжелая физическая рана, которых и правда нужно бояться. Что все утихнет; просто это случится… позже. Как и всегда.       Рыцарь бездумно придвинула к себе миску и дотронулась до жижи кончиками пальцев. Они ничего не почувствовали.       — Ты застал ее? — спросила Пеллани неожиданно для себя. — Эпидемию?       — Ребенком. Но мы жили далеко, и мой городишко больше волновало, что путь на восток тогда перекрыли на все лето. — Некромант покрутил пальцем над флаконом; у горлышка засверкали одна за одной крохотные слабые искорки. — Сначала — что вообще перекрыли, потом — что перекрыли недостаточно строго. Отлично помню, какая поднялась паника, когда со стороны Абира к нам пришли двое поденщиков — бедняги еле унесли ноги… три…четыре… пять. Хотя ни намека на заразу в них видно не было. А ты?..       Пеллани погрузила в жижу всю кисть. Кожу снова закололо, но холодно и тупо, будто она сунула руку в снег.       — Мне было меньше года, сама я ничего не помню. Я заболела и выжила. Моя мама, бродячая сказительница, умерла. Большинство жителей деревни, где мы остановились, тоже. Как ты там сказал… слава Абдашу, и правда.       Бурая оспа истощала и корежила незримые токи тела, основу основ, питавшую и жизненные силы, и их оборотную сторону, магию. Она сочилась из нарывов вместе с гноем и сукровицей, и считанные везунчики, не успевшие умереть, редко считали, что им повезло. Силы все же возвращались, а магия — нет, и им приходилось жить с оставшимися крохами, не годными почти ни на что. Эти крохи обычно не откликались вовсе, но порой, искаженные и исковерканные, бунтовали против человека, в котором должны были течь — и против мира, коснувшегося их своей магией в ожидании ответа.       В чем-то это почти полезно. Так уверяла себя в сложные минуты и Пеллани, и, должно быть, остальные несчастные, как бы мало их ни было. Чем плохо без труда выдержать магический удар в бою, отравляя всю магию в пути вплоть до ее истока, того, кто ее направил? Чем плохо превратить смертельный укус зачарованной стрелы в слабый тычок, отброшенный простым кожаным нагрудником, проклятие на старом артефакте — в тихий отзвук, легкую тошноту на пару дней?       Вот только проклятые артефакты встречались на свете далеко не каждый день. А большинство нормальных вещей в мире, от огнива до дешевого лечебного зелья, было сделаны обычными людьми для обычных людей. Не для тех, чьи тела больше не были способны, с должным знанием или внешней помощью, приказать огню вспыхнуть, а ране — зарасти.       — Что там, кстати, южане? — рассеянно спросил некромант, возясь с флакончиком, тем тоном, каким обычно говорят о погоде. — Война совсем на пороге, или в нашей предгорной дыре болтают зря?       — Боюсь, что не зря. Наместница Сибил говорила, хуминские ученые полгода назад окончательно оборвали все контакты, что в Ханоре, что в… как там, Сатре. Магическом центре.       — В Сатра-Тетх. — Искры над флаконом исчезли. — Плохо.       — Учитывая, что следующая “новая” точка в южных краях — не то слово.       Некромант вылил капельку на палец и растер, принюхавшись еще раз.       — Это же просто гасилка, — сказал он, поднимая на Пеллани недоверчивый взгляд. — Нейтрализатор эффектов на действующей органике. Да, искусный, необычный, без прямой привязки к аква вите, но…       — Верно, наместница так и сказала, оно убирает проявления магии даже в моем случае. Правда убирает, прямо берет и работает. Вся пакость на руке исчезла. Ну не чудо ли?       Некромант открыл и закрыл рот.       — Это не лечебное зелье, — сказал он наконец. — Оно не исцелит, не снимет боль. Вообще не повлияет на тело, только на поверх…       — И это все, что мне требуется.       Некромант, похоже, уловил намек, потому что сразу умолк. Хотя вообще о боли он говорил слишком легко; с небрежностью, присущей людям, привыкшим перебирать вариантами. Впрочем, в этом его винить трудно… в отличие от его основного занятия.       — Да и верно, — проворчал некромант себе под нос, словно продолжал какую-то начатую очень, очень давно фразу, мотнул головой и снова заговорил: — Скажи вот что, рыцарь: ты говорила, что общалась с Кеденом из Хесса?       “Мастер Кеден, астроном из Хесса и в некотором роде из Алорны”, — так он представился и поклонился, точнее, согнулся, учитывая, что в тот момент висел вверх ногами, но это ничуть его не смутило. Старик-волшебник со своими синими стеклышками на носу, храбрый до рассеянности, который отбил их обеих у таверны одними словами без капли магии, дал приют в своем причудливом доме и ни разу, с самого начала не посмотрел косо ни на Саби, ни на нее саму. Словно в его картине мира это просто не играло роли.       — Я его почти не знала, — ответила Пеллани с грустью. — Не успела узнать. Мы встретились недалеко от Алорны. Вы были друзьями?       Последнюю фразу она произнесла с заминкой. Смешно ведь вообразить, что добродушный старик сам мог быть некромантом или тесно общаться с кем-то из них.       — Мы были учеными, — ответил некромант, помолчав. — И еще… когда-то он мне очень помог.       Пеллани открыла рот, но некромант прервал ее, подняв руку.       — Сейчас существенно другое: перед воплощением точки он отправил вас замерять магический фон в Чарующий лес. Куда-то конкретно или..?       — К Лунному источнику, — кивнула она. — Это в паре миль от обсерватории мастера Кедена. Было в паре миль. Он предполагал, что точка — он так и сказал тогда, точка ктетх — возникнет где-то в лесу, скорее всего у источника, и велел не подходить близко. Но Саби драконица, я — ну, я, так что этот запрет мы немножко нарушили, и… знаешь, полетали там кругами, а у источника магии было действительно много, так что мы спустились.       — Можешь подробно описать, как все происходило?       — Мм, — Пеллани задумалась. В ее памяти вставала омытая лунным светом и бликами волшебных вод поляна, окруженная дубами древнее любой из лесных руин. — Цифры на сфере все росли, пока мы приближались к источнику, и на поляне показатель стал… под сорок. Собственно… потом он замер, а потом…       — Откатился на ноль?       — Да, а через несколько секунд в отдалении раздался взрыв. Мы ощутили это как, гм, сначала что-то вроде странной удушающей волны, будто воздуха в… воздухе… стало меньше, а потом все оно рвануло. В смысле, совсем все, вокруг нас тоже, только, мм… невидимым нижним слоем? А сверху осталось как было, знаю, странно звучит, но…       Кавендиш сосредоточенно покивал, и Пеллани, приободрившись, продолжила:       — Было совершенно неясно, что произошло, только что это очень скверно. Поднялся дикий ветер, источник как с ума сошел, вода попыталась сменить русло, стрелка сферы запрыгала туда-сюда. Мы ринулись вверх и почти сразу увидели вдали то, что… осталось. От обсерватории на холме. От холма.       И зрелище было не менее страшным и удушающим, чем волна чуть раньше. Об этом Пеллани не сказала — просто не было смысла.       — Так, — некромант подпер подбородок, глядя в никуда, — вопрос наудачу, но: непосредственно выкладками он с вами, конечно, не делился?..       — Я же профан, — подняла брови рыцарь.       Говорил мастер Кеден много, постоянно извиняясь за “магическую болтовню”, и с удовольствием показывал исписанную цифрами стену обсерватории под самый купол. Но все сводилось к тому, что опасный, меняющий мир прорыв должен произойти в лесу.       Некромант продолжал сидеть застыв и напряженно хмурясь в пространство.       — Там даже больше двух миль, если я правильно помню, — проговорил он.       — Может, он просто ошибся. Не так посчитал.       — Кеден Хесский не так посчитал?!       Пеллани пожала плечами.       — Скорее… — забормотал некромант, — ошибка могла быть в исходных… Если взять- слушай, — он снова ткнул в ее сторону пальцем, — если взять за основу удельный магический вес конкретной местности, как бы целиком, грубо говоря, так? и сравнить варианты, приняв, что точка выхода будет в месте максимальной концентрации. Да, знаю, но чисто — чисто теоретически? И если мастер Кеден обозначил Лунный источник, самое, по известным данным, древнее и насыщенное магией место Чарующего леса, как возможное место прорыва-       — Сколько ни штопай, все равно прорвется, — медленно проговорила Пеллани.       — …что?       — Он так сказал, мастер Кеден: что магия как носки. Или время как носки, плохо помню.       — Узнаю старика- не сбивай меня; так; значит, если примем это за рабочую гипотезу, то… но точка в итоге возникла под обсерваторией… в нашем же случае, когда мы изъяли меч…       Где-то с середины фразы голос некроманта стал затихать, превратившись в почти сошедшее на нет бормотание. Он провел по оставшейся половине волос рукой, вцепившись в них ближе к затылку. Пеллани тоже потянулась убрать собственную упавшую на глаза прядь — бездумно, ведущей рукой, перемазанной в лечебной жиже.       И абсолютно, совершенно не болевшей.       — Что… — она повернула руку ладонью, потом внешней стороной, сжала и разжала пальцы. — Слушай, твое зелье — все прошло!       От кончиков пальцев до запястья включительно, рука чувствовала себя так же, как и вторая, разве что коже было немножко прохладно, словно Пеллани только что вынула ее из ручья.       — Еще бы не прошло, — пробурчал некромант рассеянно. — Это лечебное зелье, которое я и делал, как лечебное, а не гасилка, которую тебе сунули вместе с… картой, — он заговорил медленнее. — Отметки на карте как места с высокой магической массой… если теоретик информирован, форты с их потенциально оставшимся фоном и артефактами, даже сам Зантарион — допустим, но Костяная лощина… несколько столетий неактивности, никаких сведений, а в этой глубине гор мы заметили бы… кого угодно… и те охотники мертвы, а идиот Тоби… стоп, ты говоришь, твоя командующая — наместница Алдара?..       — Да, леди Сибил. Наместница Сибил Соленсат.       Некромант резко вскинул голову, уставившись на собеседницу; может, до чего-то наконец досчитав и додумав, судя по округлившимся глазам — но не успел продолжить.       — Послушай, — с искренним интересом перебила его Пеллани, помахав  излеченной рукой, — почему ты вообще это делаешь? Ты же… ты целитель, каких один на тысячу, ты можешь не прозябать в горах, а на широкую ногу жить в столице. Есть досыта, одеваться во что захочешь. Купить огромный дом! И помогать людям, и, кто знает, даже оставить свое имя в легендах.       Он подобрался. Выражение его лица стремительно менялось.       — Так почему, — продолжала она, — вместо того ты выбрал эту… мерзость? Некромантию?       Некромант встал, отступая на шаг. Повисла тишина. Вокруг было тихо, так тихо, что звон ручья мог бы почти оглушать… если бы и текущая вода не притихла, струясь почти беззвучно.        Ни стрекота насекомых. Ни дуновения ветерка.       — Стой, — сосредоточенно сказала вдруг Пеллани. — Ты ничего не слышишь?       Земля под их ногами дрогнула.