Две старые легенды (обновленная версия)

      Солнце садилось. Оно cпускалось к горизонту все ниже, и небо переливалось алым, а земля темнела. Воздух на моей высоте быстро терял дневное тепло, и я был этому рад — потоки ветра становились легче, как всегда к вечеру, ускоряя полет, а прохлада позволяла разуму сосредоточиться.       Время от времени я различал дерганое, неправильное движение в долинах и ущельях далеко внизу. Заходящее солнце вытягивало костлявые тени, делая их обладателей, таких же костлявых, еще заметнее. Даже мои глаза не могли разглядеть на них отсюда темную дымку, но это было ясно и без подсказок зрения. Другим ожившим скелетам тут взяться неоткуда.       Да сколько же у нас в Хребтах валялось костей, честное слово!       По пути мне попадались отдельные скелеты, по двое-трое. Даже небольших стад, как до этого у Башни, я не видел, но если верить сообщениям советницы Кабасси, скелеты очень рады в них сбиваться, и не всегда эти стада бывают небольшими. Несколько костяков держали длинные палки, и тени этих палок мешались с тенями остатков их рук… и я не стал снижаться, чтобы разглядеть, копья это или посохи.       Несмотря на то, что первые полчаса я несся вперед на силе, по-моему, одной только мысли об опасности, с которой мои близкие вот-вот столкнутся без меня, усталость продолжала давать о себе знать. Мы куда выносливее, чем люди, но у всех, в конце концов, есть предел. Моему собственному я приказал забиться поглубже и не высовывать наружу носа, пока я не разберусь со всей молнией ударенной гадостью.       И все же в первый момент я подумал, что зрение начало меня подводить — когда заметил на земле фиолетовый отблеск, блик закатных лучей на знакомой чешуе; а во второй понял, что и правда вижу лежащего у скального гребня Малдорсинана, и у меня аж сердце зашлось, но потом я заметил, что он дернул хвостом.       От всего этого я потерял высоту взмаха на три, не меньше, запутавшись к тому же по дороге в залетном ветерке, и в итоге приземлился на скалы не как дракон, а как оброненная увязка с золотом.       — Тихо, — прошипел Мал вместо приветствия. Он, конечно, давно меня заметил.       — Ты как? — спросил я в ответ шепотом. Но, впрочем, с ним вроде все было хорошо, если не считать сложного выражения морды и того, что Мал никогда не любил охотиться из засады, а сейчас как будто именно этим и занимался. Это Малдорсинан-то — и в такое время!       В ответ он мотнул головой, указывая вперед, за край скального выступа. Я туда посмотрел.       Мы затаились у ущелья, которое прозвали Кубком; собственно, из-за его формы. Нас закрывал тоненький неровный гребень, сразу за которым боковина скал обрывалась в более широкую “кубковую” часть пространства. И вот там, посреди буйной зелени, у обломка древней каменной стены торчали человеческие фигуры.       Что я мог сказать с уверенностью, так это что они не были скелетами. Более чем живые люди стояли группкой, да нет, отрядом, держась друг к другу спинами и держа наготове оружие: три посоха, семь длинных луков (на поясах у лучников болтаются еще и короткие клинки) и пять мечей куда подлиннее тех, что у лучников на поясах.       И… стоп, да как так-то…       — Шептать, наверное, лишнее, — негромко проговорил мне Мал. Это он прав; у людей внизу нет никакой возможности нас услышать, они же люди. — Кел, а Совет уже начался?       — Не знаю, там я пока не был. Зато летал к отцу и встретил у него советницу Кабасси, и…       Мал вдруг совсем повернул ко мне голову, и я узнал почти растерянное выражение, которое так недавно видел на морде отца, только скорби в нем было больше. Он ведь тоже дружил с Меджари, пусть и не так близко, как я. Еще одна вещь, о которой я взял и позабыл, потому что так было удобнее.       Я потряс головой, предупреждая его слова — второй раз за сегодня я бы просто не выдержал.       — Знаю. Мал, все… Убийца найден, и он уже мертв. Расскажу на Совете.       После секундной паузы он кивнул, вновь обращая взгляд к людям в рощице, и спросил:       — Откуда они, как думаешь? Похожи на рыцарей.       Я молчал. Не, строго говоря, из-за очередного секрета, хотя это явно влезало в мои секреты не передней лапой, так задней, пусть я еще и не сообразил, в какой именно. Мои секреты пока притихли вместе со мной.       Люди внизу были одеты не по-рыцарски — громоздких жестянок на них не было, только поблескивающие металлические вставки в кожаной броне. Эта одежда не подходила для легенд, зато для боя была в самый раз.       Да нет же, нет. Я устал, и… мои глаза ничего не путают, путает память; не могу же я сейчас смотреть на то, что так напоминает куртки и шапочки стражников Алдара. Массивнее, мощнее, плотнее, не для стычек на улицах города-бездны, а для настоящих битв, но те же цвета, та же красная полоска.       Солдаты. Воины.       Все явно не так. Это могут быть просто наемники и искатели приключений, пусть бы хоть и из Алдара… а там их точно должна быть целая куча, верно? Наемников и искателей, лезущих в горы, чтобы ползать в чужих развалинах и красть чужие сокровища.       — Небось пришли поживиться, — тихонько прорычал я.       Или чужую чешую. Чужую кровь, чужие кости.       — Будь осторожен, — предупредил я Мала, высматривая среди их поклажи (почти отсутствующей) зловещие ящики, а на самих людях жуткие амулеты, которые помнил очень хорошо. Вроде ничего не болталось… а нет, чтоб его. У одного из людей, на плечах которого висел еще и карминовый плащ, а из наплечника торчали птичьи перья, виднелись на шее висюльки. Не разбери поймешь какие, но несколько. — Особенно с лучниками. На их стрелах может быть магия, сшибающая с крыльев одним заклинанием.       — Ты с такими уже дрался? — пораженно спросил Мал, а я не успел ответить: меня отвлек хлопок крыльев, то есть крылышек. Птица, сокол, вдруг оставила свои птичьи дела и свернула к нам в воздухе, а потом и вовсе уселась на выступ рядышком, буквально на расстоянии вытянутой шеи.       От двоих драконов.       Мы оторопело посмотрели на нее. Птица повернула клювастую головку и уставилась на нас высохшими мертвыми глазами.       Там, далеко внизу, человек в карминовом плаще одновременно с ней повернул голову в нашу сторону.       Все заняло половину секунды. Я молниеносно дернулся вперед и щелкнул зубами, смыкая их на пернатом тельце, под вопль Мала, отпрянувшего в воздух.       Терпеть не могу птиц — мяса меньше, чем в пустячном кролике, и то поди разжуй через груду пыльных перьев. Но сейчас это могла быть и не пыль. Сухая и хрусткая на зубах, она напомнила мне окутанные темной дымкой кости, и я не стал пытаться ее распробовать, немедленно выплюнув гадость. На языке все же задержался слабый привкус крови… как будто.       — Летим, — гаркнул я Малу и хлопнул крыльями. Секунда, перевалив за свою вторую половину, наконец закончилась. За ней ринулись следующие.       — Кел!.. Что это?! Она-оно двигалось! Оно летало!..       — Это магия!.. Да шевелись уже!       Я и забыл, как отреагировал когда-то сам, впервые увидев ходячего мертвеца — нормального, творение Кавендиша, а не этот теперешний ужас. Впечатления все равно были освежающими, а Мал, ну, у него хорошо с традициями и похуже с освежающими впечатлениями. Как и у большинства.       Но сейчас у нас вот совсем не было на это времени. Я судорожно глянул в сторону далекой группки людей в странных доспехах. Человек в карминовом плаще согнулся и вцепился себе в лицо, тыча свободной рукой в наш гребень-”ножку кубка”, а остальные встали в боевые стойки, вглядываясь в скалы — стрелы наизготовку, в навершиях посохов потрескивает разноцветное колдовство.       Мы нырнули прочь на ближайшем ветряном потоке, проскользив за камнями  вверх и в сторону. Западную; туда, куда я и держал путь, к моему логову, хотя прямо сейчас это было похоже просто на “подальше отсюда”.       — Подожди, Кел… Надо ведь… нельзя их тут оставлять! Они опасны!       — Вот именно, а без Кавендиша — слишком опасны, — бросил я. — Это тебе не скелеты. Придумаем стратегию… на Совете… но сначала мне надо домой, забрать Йона.       — В твоих краях их тоже недавно видели, — решительно сказал Мал. — Так что я с тобой.       Это могло быть некстати, это, если рассуждать логически, и было некстати, учитывая все мои дурацкие тайны (ладно, половина были не моими и не были дурацкими, но сейчас с ними все равно придется что-то делать, если мы хотим спасти Хребты) — в общем, несмотря ни на что, на сердце все равно потеплело.       — Спасибо, — искренне сказал я. — А где Тин?       — Уже в Долине, и носу оттуда не высунет, пока я не вернусь… без чего они, говоришь, слишком опасны?       Я хорошенько вдохнул и начал:       — Без кого.       Где-то в районе Перистой террасы, когда до Малых отрогов оставалось всего ничего, Мал снова потряс головой — в десятый, наверное, раз, слушая мои объяснения.       — Я правильно понял, — наконец произнес он, — что вы с самого начала договорились, что этот человек наколдует тебе кучу хороших штук в логове?       — Ну да!       — За то, что ты спас его от других людей.       — Ну, нет. Мал, на самом деле, мы с ним дружим. Он мог помочь мне с башней, а я мог его тогда вытащить с площади. Вот мы так и сделали.       — Ты-то да, — закивал Мал. — Насчет тебя очень верю. А колдун? Кел, люди подлые! Ты как сам не знаешь! Они же пыль под небесным взором! Они даже небу вон как отплатили, а оно ведь их создало!       Начинается.       — Небо тут не при…       — Слушай, ну магия — магия в целом-то пусть, не в ней дело, но этот колдун торчит неподалеку уже сколько лет?.. Положим, напасть открыто на тебя или Йона ему страшно, но он что угодно мог задумать, я не знаю, превратить тебе все логово в ловушку, например! Чтобы человек взял и стал дружить с драконом, серьезно?       — Да не…       — Это если представить, что люди вообще могут хоть с кем-то дружить! Я понимаю, ты, вроде как, переносишь на них наши черты, потому что ты очень добрый, но в конце концов, подумай хотя бы… подумай логически, кто из этих просто так был бы за нас и против других своих, они ведь стадные!       — Да сейчас! — рявкнул я наконец. — Какая ловушка, ты в своем уме?.. И, и какие стадные — люди вечно грызутся между собой, там опять война на подходе, а некромантов типа Кавендиша они вообще не перева…       —  Именно — они даже между собой по-настоящему не дружат, только так, чтобы воевать одним стадом против другого!       —  Мал, барана лысого, ты сам сколько людей в жизни видел?.. А вблизи?.. Знаешь, пора бы уже чему-то научиться, а не просто повторять чужую чушь!       — И этой мерзости все больше, — бросил Мал в сердцах в сторону, и я сначала не понял, но потом тоже глянул вниз. — Хм… и мы с ними, кажется, движемся в одном направлении?       Прямо под нами весьма целеустремленно тащилось пятеро скелетов, сбившихся в кучку, напоминавшую настоящий человеческий отряд — со щитниками, прикрывавшими его с боков, и лучником в середине. Каюсь, не очень обращал внимание на землю последние минут десять, но в целом — я окинул взглядом расстилавшиеся холмы и ущелья — в целом…       — Давай не делать поспешных выводов, — сказал я на всякий случай. — Но мне это тоже не нравится. Нам срочно нужен Кавендиш.       Мал помолчал — крайне неприязненным образом, — а потом тщательно спросил:       — Кел, ты не думал, что этот человек мог решить, что давно уже с тобой за все расплатился?       Что ж, неудивительно. Все могло быть и хуже — Мал по крайней мере размышлял, просто, ну, вися на старом ветерке. А вот что, интересно, ты услышишь от Совета, совершенно справедливо вопросил давнишний голосок, и я уже совсем собрался сказать что-нибудь неприятное, хоть бы пока и Малу, раз никого больше рядом не было… Как вдруг мое зрение, на далеком фоне следившее теперь за землей, равнодушно и безжалостно дернуло весь разум за хвост.       Вспышка пламени.       Мы как раз достигли Мозаичной рощи. Среди зеленых красок деревьев, кустов и трав тут и там привычно белели пятна остатков стен, башенок и колонн. Красно-рыжий вал, прокатившийся сквозь них, смотрелся неуместно, и неправильно, и страшно, а знакомый белый силуэт у его истока…       Я краем уха услышал собственный рык; ветер унес его вверх и в сторону, отбросил за сложенные крылья. Земля подо мной качнулась вперед и накренилась на мгновение, открывая прямую, как осенний ветер, линию — кругляш колонны, занятой костлявым лучником, повернувшимся ко мне с натянутой тетивой, и разрушенная стена, по которой лезли еще двое.       Стрела вжикнула мимо — люди есть люди, что живым, что мертвым нужно много времени на прицел. Отшвырнутый мной лучник покатился вниз, сшибив обоих «соратников», и со стены обрушилась целая лавина костей, летя вперед развеивающейся черной дымки, словно стремясь от нее отряхнуться.       — Па!..       Я свернул впритирку к мозаичной терраске, толкнув колонну задними лапами, сомкнул челюсти на каком-то черепе, отбросил этого… мечника?.. куда попало и, на мгновение припав к заросшему отвесу, развернулся на голос Сабинари. Где-то позади полыхнуло пламя — Малдорсинан, помня, я надеюсь, мой путаный рассказ, разметывал скопившихся позади тварей. Видит небо, там, за терраской со стеной, их скопилась целая куча.       Моя дочь сидела, припав к обломку плиты, и закатные лучи обливали ее чешую как кровью. Мы встретились взглядами; она тяжело выдохнула остатки дыма сквозь зубы. Солнце полыхало на стальных пластинах у ее плеч.        Мгновение спустя Сабинари мотнула головой, указывая выше и левее, и крутанула лапой в охотничьем жесте — большой и указательный, «атакую справа».       Сколько лет назад я сам впервые ей его показал — приглашение охотника, приязнь друга, старинный жест, нечастый в Хребтах теперь, когда добычи так мало.       И разве любой противник для нас, в конце концов, не добыча?       Я кивнул в ответ, отталкиваясь от стены, и успел увидеть, как Сабинари дернулась влево, уходя от сапфирового всполоха — из-под лап брызнули уже поверженные кости, — а потом направо, сразу из-под стены, стегнув по камням хвостом. Пласт земли и растений, срезанный ее шипами, хлынул вниз.       Вот она, добыча: потратила силы на бесплодный бросок, как ослепший от страха горный кот, и дала охотникам полсекунды форы. Да и охотиться на магов-скелетов нам было уже не впервой. Я взмыл с левой стороны, не размениваясь на новые отвлекающие виражи, и выдохнул всю злость, клокочущую в пасти.       В оставшуюся секунду я успел разглядеть, как мертвый маг повернулся всем телом и впился в посох костями обеих рук, чтобы встретить бушующую реку моего пламени; как блеснули медяшки на его полусгнившем капюшоне — прежде чем огненный поток, рассеченный волшебным маревом-щитом, скрыл целиком и мага, и белую молнию, обрушившуюся с той стороны небес.       Остатки пламени, не сдерживаемые более ничем, рассеялись в полувзмахе от белой чешуи. Сабинари вдавила в мозаичный пол все четыре, проезжаясь когтями и окончательно растирая в пыль останки мага, а потом рывком повернулась — ко мне и к бою, готовая встретить то, с чем нам еще предстояло разделаться.       — Кел, их там, чтоб мне провалиться, было десятка д…       На остатки башенки, срытые временем почти под ноль, приземлился Мал, отчаянно размахивая лапами прямо с подлету. Почти сразу, впрочем, перестав.       — …хорошо, что без стрелков, — продолжил он охвостье прежней мысли, сбавляя тон буквально на каждом слове вместе с опускающимися лапами. И вот те коснулись земли. — Птенчик?..  …это ты? Ты вернулась?       — Ее теперь зовут иначе, — вмешался я, — она же выросла.       Скелетов вокруг, похоже, больше не осталось: по крайней мере, и чутье, и все остальные чувства говорили именно об этом. Напряжение, впрочем, не желало так сразу уходить из тела — может, и к лучшему.       — На тебе что, доспе…       — Привет, дядь Ма… Малдорсинан, — моя дочь потянулась под крыло и выдернула стрелу, застрявшую в тонкой сети, которая крепилась к стальной пластине. — Ага, для крыльев. Вернулась, на время. Мое взрослое имя теперь Сабинари, это по-таффитски. Спасибо, эм. Что помог.       Мал перевел взгляд на меня.       — Спорь ты поменьше, я бы больше успел рассказать, — бросил я, сам не зная, сильно ли кривлю душой, потому что прямо сейчас думал о другом. — Саби, как ты?       Теперь, когда было время присмотреться, не все кровавые потеки на белой чешуе казались просто закатными бликами. Но крылья были совершенно целы. А сетка-то эта, похоже, недурная штука! Интересно, как рыцари ее придумали, они же бескрылые.       Кажется, та жуткая старуха что-то говорила на этот счет… или нет?       Сабинари досадливо дернула плечами и огляделась.       — Как потерявшая козу из-за кучи пыльных костей, — деланно проворчала она, и я сразу узнал и замявшийся тон, и хмурое выражение морды, пусть и не такой щекастой теперь, как в детстве.       — Увы, с живностью у нас давно не очень, — отозвался Мал словно по привычке, и спохватился. — Птен… Сабинари? Ты ведь тоже знаешь про магию, оживляющую мертвых? Что это за мерзость? Она теперь и за пределами гор? Это и правда, ну… конец света? Ты из-за этого вернулась?       — Именно, — кивнула Саби: быстро и определенно с облегчением. — Я лично видела один из жутких волшебных взрывов, не знаю, Келданарат тебе рассказал?.. Ну, пока конец света немного откладывается, но все зависит в том числе от нас.       Я похлопал лапой по сумке на боку, будто та была набита драгоценными камнями, и в каком-то смысле так оно и было.       — Готово в лучшем виде. К утру Кавендиш ее скопирует.       — Погоди, так ты знакома с этим колдуном? — вмешался Мал недовольно. — И тоже ему доверяешь?..       — Совсем не доверяю, — фыркнула Сабинари и стегнула хвостом. Мелкие камешки рядом, обломки мозаики, подпрыгнули как разноцветные брызги. — И моя подруга его на дух не выносит. Но у нас конец света, выбирать не приходится.       Цветные мозаичные обломки снова почему-то слегка подпрыгнули. А потом разом дрогнули и все руины у нас под лапами, и деревья рощи, и сами скалы вокруг.       Я оказался в воздухе быстрее, чем сумел бы как следует обдумать происходящее, да и волшебной сферы, измеряющей магию, у нас сейчас не было. Но, знаете ли, этот толчок я помнил. В прошлый раз за очень похожим пришла волна, которая ненадолго стерла меня из мира — вместе со всем миром. Конец света.       — Возвращаемся, — выпалила Сабинари, повисшая чуть ниже меня.       — Что это? Землетрясение? — Мал, стараясь не отставать, выровнялся после очень потешного — при других обстоятельствах — барахтанья: чисто годовалый детеныш. — Стоп, или та дрянь с магией?..       — Эта вроде полегче, — ответил я, держась следом за рванувшей вперед Саби. — Та прямо изнутри пробирает, но все равно, будь готов к… к чему угодно!       Теперь, устремившись к башне на полной скорости, я лихорадочно размышлял — вися на чужом хвосте, лететь всегда проще, а значит, появилось время как следует подумать. Получается, земле-, нет, миротрясение, так точнее, я испытывал уже двух видов: такое, как в форте Белый щит, жуткую стирающую волну, предзнаменование, как я понимаю, магического взрыва (то есть вылезания той проклятой точки), — и полегче, как на подлете к башне перед тем, как та встряхнулась. Тогда мир тоже дрогнул, просто не так всеобъемлюще, а все мое внимание занимали недавний бой и состояние логова.       И получается, что был еще один, самый первый толчок “полегче” — который полопал в подвале все синее стекло и остановил волшебное сердце башни.       Вся эта мыслительная куча овечьего дерьма так воняла, что я прямо физически перевел дух — остро чувствуя, что что-то упускаю и придется вернуться в ее середину.       Самое первое мини-миротрясение, предвестие вылезающей точки, произошло ДО событий в форте. До того, как Кавендиш и Пелл спасли положение мира относительно конца света, добыв этот, этот меч из легенд. Зантарион. Клинок, пропитавший мощью своего проклятого колдовства все заржавленные железки в округе, чтобы те могли пронзать и камни, и чешую, пригвождая к скале.       Точка, согласно карте… картам, а две легенды не могут просто так совпасть, верно? могла вылезти не только там, но башня ей в итоге не приглянулась. Она облюбовала форт. И как следует получила там от нас по носу, на чем в наших краях дело и кончилось — магическая штуковина убрана, точке никак не пролезть. Я лично видел ноль пунктов на измеряющей Сфере.       Так теперь-то отчего мир снова встряхнулся?..       А еще скелеты. То есть скелеты, положим, лезут по остаточному принципу, но как-то это количество по всем Хребтам не очень похоже на остаток. Магическая сетка меняется, говорил Кавендиш; ну… Всполошился наконец, зашевелившись и задумавшись, даже Совет во главе с самой Теанод, воистину большие перемены. А еще…       Мысль про солдат — солдат Алдарана, пора это признать — которых видели в сердце Хребтов вместе со скелетами, которых видел лично я, воняла больше всех остальных, не говоря про ту мертвую “птицу”. Но я не успел ничего как следует додумать.       Сначала мы это услышали — шорох и гул, словно шум осеннего ветра, летящего над сухостоем. Постукивание неживого о неживое далеко внизу, будто мертвые ветки целой рощи бились друг о друга.       Я неосознанно дернул крыльями, вырываясь вперед. И первым миновал отрог, взмывая над моей лощинкой, уютной, но очень простой, на любителя спокойных пейзажей, где никогда не бывало никаких рощ, только отдельные купы деревьев, зеленые травы да веселый ручей, бегущий наискосок к полосатым скалам.       Мой дом кишел мертвечиной.       Костяная лощина тонула в живых скелетах, докуда хватало глаз. Сосчитать их не было никакой возможности. Стада из десятков дряней копошились под нами, белесые, затянутые дымкой, в пятнах сгнившей одежды и остатков доспехов. То тут, то там прорывался блик не успевшей проржаветь стали на мечах, щитах, арбалетах, наконечниках стрел; угасающий небесный свет струился по волнам мертвой стихии, катившей вперед, застревал в навершиях посохов и, пойманный, плененный, вспыхивал чужеродным цветом.       Смертоносным.       Я понял, что потерял высоту на добрый взмах, и дернулся вверх на два. Скелеты прибывали отовсюду, переваливая через скалы, но их цель была болезненно ясна. Центр лощины.       Костяная башня.       Сзади вскрикнул Мал, догнавший меня в воздухе, что-то прорычала Сабинари.       Мое логово еще держалось. Я с шумом вдохнул, потому что понял, что забывал это делать последние несколько секунд, и воздух больно пнул меня в грудь изнутри.       Закатный свет перерезал башню из белой пеннки наискосок, как когтем; бОльшая, темная часть внизу слегка размывалась перед глазами. Где-то взмаха на два-два с половиной кругом у башни не было видно ни единого скелета, зато на границе этого круга их толпилось десятка… полтора? Самые прыткие из мертвого воинства, доковылявшие до желанной добычи первыми и наткнувшиеся на волшебство.       Едва различимая защитная пленка, магия сердца, затягивавшая недавно камни, теперь была видна гораздо лучше — она вышла из стен, по которой текла, заключая башню в более широкую охранную пелену. И дергалась, трепетала и тянулась на глазах, словно пелену эту набросили на северный ветер в мастерской неба… на все ветра разом, и это им ой как не понравилось.       Впрочем, вряд ли бы им понравились и скелеты в темной дымке, изо всех костлявых сил пытающиеся резать, протыкать и простреливать тонкую преграду, чтобы пробраться внутрь.       Мой разум в этот момент — во все последние моменты с того самого, как мы миновали отрог, пусть их и прошло совсем немного — соображал очень плохо. Можно сказать, совсем отказывался это делать. Но все остальные чувства, пусть и уставшие от долгого напряжения, работали на совесть и привычку, словно мы просто летели на еще одну охоту в череде долгих пустых охот последних лет. Мой взгляд выслеживал, осматривая лощину.       На самом верху башни, на открытой площадке, откуда сотню лет назад Кавендиш показывал мне сгнившую комету, мы со взглядом заметили мельтешение. Вот же он, Кавендиш — и легкие сообщили, что вдыхать стало полегче, — цел и невредим, суетится у огромных свежих  сигилов, исчеркавших всю площадку; мантия у него скинута и завязана на поясе, руки перемазаны краской до самых плеч, а он знай себе скачет мимо здоровенных куч магического барахла, почему-то оказавшихся наверху.       Нечто светлое замаячило вдруг в темноте лестницы, уводившей внутрь башни — точно, макушка Пелл; рыцарь Алдарана что-то тащила по ступенькам спиной вперед, неужто огромную колбу в оплетке? Вылезя на крышу, Пелл столкнулась с Кавендишем: он пятился, дорисовывая линию, и оба шлепнулись на пол.       Взгляд перекинул ненужную задачку слуху (тот послушно отметил отдельные вопли Кавендиша, едва различимые с такого расстояния даже для нас), а сам скользнул дальше, выше, к противоположному концу лощины — и замер.       Над краем скал взлетел юный дракон с чешуей черного цвета. В передних лапах (порой помогая задними) он тащил огромную, с треть себя размером увязку, словно только что дочиста выгреб нетронутые руины. В дыре на ткани что-то блеснуло.       Блеснуло и снизу — тошнотворной магической вспышкой, и черные крылья со светлыми пятнами, исчезавшими у плеч, сложились и дернулись. Выравнивая тяжело качнувшуюся ношу, уводя своего обладателя за выступ.       — ЙОН, — заорал я во всю глотку, перекрывая на мгновение мертвый шум лощины. — Йон, держись! Лети прочь! Вверх и прочь!       Слава небу, что он не внутри, слава небу, что в него не попали, небо, пожалуйста, пусть он просто не…       — Видишь его?       — Да! С другой стороны лощины! Но башня…       — Я к башне! — рявкнула Сабинари, неведомо для меня оказавшаяся чуть дальше и чуть ниже — уже опасно ниже, учитывая обстоятельства.       — Собьют, — отрезал Мал, слишком мало знавший мою дочь, и, как по заказу, под нами пролетело полдесятка обернутых колдовским маревом стрел.       Мы взмыли выше, паря на протянутом к югу ветерке.       Я судорожно размышлял. Разум расходился неохотно, как отлежанная лапа, но бежать на ней я собирался прямо сейчас.       Хотя зачем драконам вообще бежать, верно?       Перелететь лощину было легко — или вернись и сделай широкий, долгий круг, минуй опасность вовсе, или просто возьми как можно выше, так высоко, чтобы магия не смогла тебя настигнуть — насколько же? Кто знает, — и не возвращайся, не теряй времени, просто увернись пару-тройку раз на подъеме, взлети к самым облакам и отряхни оттуда лапы на всю эту суету.       Если тебе не надо спускаться к башне в самом центре суеты, чтобы вынести оттуда двоих людей, конечно.       Значит, так.       — Прикроешь слева? — опережая меня, Саби показала на группку лучников, облепивших холмик недалеко от башни, у ручья.       Бывший ручей расползался вокруг, как болото, перебитый и перерытый, от тоненьких деревьев на холмике осталась всего пара. Скелеты перли, как взбесившиеся горные свиньи, и, на наше горе, при виде цели у них появлялись проблески ума; хорошо хоть не чудесной меткости. Впрочем, они все еще путались друг у друга под ногами, словно соратники были только досадной деталью пейзажа.       — Нет, погоди, — мотнул я головой. — За башней, у ивы, скорее всего гадины с магией, надо заходить сверху и правее.       — Это блик от… — моя дочь прищурилась, всматриваясь, и не закончила.       — Если ты и сядешь туда прямым падением, — возразил Мал, — то как взлетать, еще и с живой добы... то есть грузом? Башня слишком низкая, а вокруг полно лучников! И, Кел, а нас этот… туман у тебя над логовом вообще пропустит?       Закатное небо у его головы резанул магический луч. Пришлось отшатнуться влево, набирая высоту и отлетая еще дальше в скалы.       Торчать на одном месте явно было плохой идеей. Как и медлить.       — Должен пропустить, да и держится он неплохо, — прокричал я безо всякой уверенности, потому что не имел ни малейшего понятия, насколько хороша пелена в верхней части, особенно против магов. Ее и видно там почти не было.       — Значит, сначала надо расчистить путь. А лучников у башни, кстати, не полно, — сказала вдруг Сабинари, и ее цепкий взгляд обратился ко мне, но я и сам успел сообразить, что именно она выследила.       Стрелков и магов рядом с башней и правда пока было немного. Группка на холме с юга расположилась ближе всех; слева и ближе к нам отстреливали в сторону волшебной пелены арбалетные болты, вдалеке косо взлетела одинокая стрела, не набиравшая даже взмаха, и где-то с той стороны моего логова, до сих пор невидимые нам, явно торчали маг или парочка… но основная масса скелетов, успевших преодолеть большую часть пути, явно были при жизни бойцами ближнего боя.       А вот ближе к скалам стрелков хватало. У скал. На скалах кругом всей лощины.       Йон. Там же Йон.       С той стороны.       — Поднимемся с подветренной, — прокричал я. — И нырнем вниз с юга! Мал? Лучники на холме?.. Я отвлеку мага…ов…       — А я прикончу, — кивнула Сабинари.       — …и как можно быстрее пролечу под ветром на ту сторону.       — Хватай там мальца покрепче, — фыркнула Саби, — а то удерет к своим косточкам. Дядь Мал, тогда после магов мы даем пару встречных кругов с внешней стороны, на расчистку? Перед тем, как я спущусь, подхвачу Пе…их обоих, и мы все отсюда уберемся?       Воздух и земля снова дрогнули — так, знаете, чуть-чуть, походя и отмахнувшись. Словно что-то невыносимо огромное хрустнуло, разминая мертвые пальцы.       На крохотный кусочек мгновения воцарилось молчание — Саби всеми мыслями была уже на полпути, Мал смотрел на нас так, что лучше бы не смотрел, что было у меня на морде, я не хотел и думать, — а потом мы как по команде развернулись к отрогу и по отвесной кривой взмыли над лощиной.