Две старые легенды (обновленная версия)

      С магами ближе к башне — взгляд не подвел, их оказалось двое — получилось разобраться на удивление быстро. Мне даже показалось, что они отвлекались не только на меня, но и еще на что-то важное впереди, словно я всего лишь окончательно переполнил чашу их отвлечения — настолько, что драконица, ныряющая с небес прямиком им на черепа, показалась не стоящим внимания пустяком. Что ж. Мы все платим за свои решения.       Но что впереди могло быть такого важного, думалось мне праздно, пока я, подцепив очень кстати заблудший ветер, мчался к западной стороне скал. Получалось, что ничего, кроме башни. И, на самой ее вершине — Кавендиша и Пелл, которые занимались не пойми чем. То есть поддерживали защиту сердца, наверное, надеясь, что до них побыстрее доберется кто-нибудь с крыльями. Я крикнул им издалека: «Держитесь! Мы сейчас!»; надеюсь, это их приободрило.       Какое счастье, что Йонмар не стал пытаться их вытащить — то есть он наверняка строит планы, но ума мальчику все же не занимать, и рисковать попусту он не станет. И он очень ловко ушел от того магического заряда — с такой-то ношей! Стоп, а что вообще…да неважно, — так что должен, обязан быть не ранен. А уж новых опасностей я не допущу.       Пламя я придерживал на скверный случай — если Йонмара понадобится срочно отбивать от десятка магов, так что по дороге пришлось пару раз разметать попадавшихся стрелков силой лап и челюстей. Пару. Тройку раз. У скал их становилось все больше и во все более неприятных, торчащих отовсюду местах. Помедли мы еще, и парой раз тут было бы совсем не отделаться.       По крайней мере я знал, куда лететь, с точностью до камешка — на прохладное зеленоватое сияние.       — Йон! — гаркнул я, цепляя задней лапой притаившегося за валуном арбалетчика и разбивая его о тот же валун. — Летим отсюда, срочно! Вверх на запад по ветру и сразу в сторону Совета!       — Никуда мы пока не летим! — гаркнуло мне в ответ из-под нависшей скалы.       Я сел с неудобного угла, саданувшись боком о выступ, прижал крылья и, перебирая лапами, поднырнул под каменный козырек.       Каменное крошево от моего маневра выплеснулось далеко вперед, задев Йонмара по вытянутому хвосту и звонко цокнув о бок большого медного куба. Того самого, на треножнике со львиными лапами, столетиями незыблемо стоявшего в лаборатории сперва лорда Соленсата, затем — Кавендиша… пока мой сын его не опрокинул.       Убежище было так себе, но прикрыто хотя бы с полутора сторон, а стрельнуть сюда можно только с камней впритык: уже что-то. Половину маленькой площадки занимал недорисованный магический сигил (или глиф. Я так в них и не разобрался), куда менее аккуратный, чем те, на башне — это было видно даже мне. В самом центре курился медный куб: под его львиным треножником тлел зеленоватый костерок.       — Я сказал — летим, — прорычал я, шагнув вперед и чуть не споткнувшись: под лапу угодила какая-то… я вообще не знал, что это. Уродливая деревянная статуэтка? Площадку усеивало мелкое магическое барахло из башни. — Какого лысого барана ты тут до сих пор делаешь?       Йон обеими передними встряхнул очень большой кусок темной ткани — аксамит с его лежбища, вот что это было, в нем он все это сюда и приволок.       — Да чтоб я знал! — рявкнул он от души в ответ. — Чтоб мне хоть что-то нормально объяснили!       — В смысле… это что, Кавендиш тебя попросил сделать, — спросил я, оглядываясь вокруг. — Но что именно и зачем?       — Да не сказал он, — мой сын опустил лапы с зажатой в них тканью и подтолкнул к себе хвостом статуэтку, об которую я только что запнулся. Дерево сухо перекатилось по камню. — Все было нормально, я сидел, сортировал справочники, Кавендиш заскочил покопаться в лаборатории и так же и выскочил, крикнув, что скоро конец света и он попозже все расскажет. Ну, шутки у него не очень, сам знаешь. Потом нас опять потрясло — неприятно, но сердце ведь не запущено, стекло не в гнездах, а шкафы еще в первый раз упали, так что не беда. После этого слышу, грохочут по лестнице — Кавендиш первый и рыцарь эта дурацкая за ним по пятам. Орут. Кстати, оба. Кавендиш весь белый, как снег, вопит про магический фон и третий протокол Доратана. И что всему сейчас конец, если не пошевеливаться, и что точка ведет траекторию. И что сердце нельзя запускать. Какой, говорю, конец, какая точка, а он хватает меня за плечо — ну, куда дотянулся… — и тащит за собой. И сует мне просто что под лапу подвернулось, без системы, вперемешку — даже идола своего драгоценного из древесины сна, и меч у рыцаря чуть не цапнул. Равноудаленно ему, видите ли, разместить гнезда. С третьим протоколом!       — Каким прото… — я помотал головой, чувствуя, что упускаю еще что-то важное, но ладно, подождет.       Главным было то, что треклятая точка, похоже, и правда решила взять реванш, чтоб ее ураганом приложило. И умный Кавендиш за мое отсутствие успел это просчитать, и даже начал принимать меры, и те сигилы на верхней площадке часть этих мер… и кучи магического барахла каким-то образом тоже. Что те, что эти.        — То есть ты должен был унести волшебные штуковины, кучками, в скалы? Вокруг башни?        — Равно, — Йон покрутил лапой, — удаленно, ага. Третий протокол — это пустой запуск куба, прогон на максимуме. Им его иногда проверяют, иногда чистят. Бессмысленное сейчас действие, даже если пофантазировать. У нас и куб-то всего один, а это уже третье место… в двух перед этим попросту нагрел котелки, типа под очистку, и навалил артефактов с отходами опытов, как просили.       — Ты три раза летал за хламом через эту бездну?       Я прикончу Кавендиша, когда мы его спасем! О чем он только  думал!       — В первый раз скелетов было немного, это потом они резко повалили. Во второй я просто, ну, сразу взял с собой побольше. Дрожащая Сфера, кстати, сломалась… — он потянулся было к сумке, но опустил лапу, — у нее то ноль пунктов, то шестьдесят, и на сигилы никакой реакции.       Йон перевел на меня взгляд, и в нем были не раздражение, не азарт, не жажда знаний, сверкавшая с детства — только растерянность. И страх в ее глубине.       — Пап, что происходит?       — Когда, — я сглотнул и шагнул ближе, опуская лапу ему на плечо. — Когда Кавендиш сказал про конец света, это была не шутка и не фигура речи. И Пелл с Сабинари не ошибались. Ты… и сам больше моего знаешь про эти магические точки, ктетх… которых полно по миру. В общем, они теперь появляются в других местах, и это чистая правда.       Йон уставился на меня круглыми глазами.       — Чт… — пробормотал он. — Но это невозможно… точки ктетх это же мировая сетка. Это законы магии, она не так работает!       — Да, да, Кавендиш то же самое мне говорил. Правда, хотел еще что-то насчет этого уточнить, но... главное для нас сейчас в том, что они, как мы поняли, возникают не как попало. Им нужна какая-то особенная магия, навроде той, что в древних артефактах. В форте Белый щит мы такой вовремя нашли и забрали, и точка не появилась, вот мы и потеряли бдительность. Но, похоже, что-то все равно пошло не так.       — То есть сфера… и все те землетрясения, — произнес Йон с ужасом. — Формирующаяся точка ктетх! Это что, отзвуки следа?..       Видя выражение моей морды, он продолжил:       — В смысле, то, что остается вокруг от заклинания или его эффекта, когда оно сработало — но они ведь должны быть после, а не перед! Или хотя бы во время!       — Похоже, плевать этой гадости на то, что она должна. Пока не поговорим как следует с Кавендишем, исходим из этого…       — Да с ним поговоришь! Сложно было принцип хоть в двух словах описать!.. «Не тупи, шкет, и быстрее!», — я не туплю, я не медленный и я не виноват, что у кого-то двадцать лет форы!       — Ты замечательно колдуешь, — искренне сказал я, мягко тряхнув его напоследок за плечо и отпуская. — А знать пока вообще никто ничего не знает, будем разбираться на лету. Прямо сейчас важнее даже не сами точки, а то, как они появляются: к сожалению, со взрывом.       Йон застонал и потер морду лапами. Отняв их, он окинул взглядом всю площадку.       — Значит, так, — решительно повернулся он. — Я понятия не имею, зачем очищаю и так чистые участки скал, засыпая их кучей неактивов напоследок, но объяснения подождут. Закончу здесь и останется последний участок, к северу от башни…       — В смысле «закончу» и «останется»? Йон, тут опаснее с каждой секундой! Улетай!       — Чтобы все с гарантией взорвалось у нас под носом?       — Мы даже не… — в отчаянии начал я и замолчал, потому что мы, конечно, не знали, но это и было разбирательство на лету, во всей его красе. Просто мне так, так не хотелось, чтобы в нем пришлось участвовать Йону. У него даже Церемонии имени еще не было… как не было ее и у Сабинари — до того, как она сама ее для себя провела.       Йонмар, если подумать, даже старше сейчас, чем она тогда, пусть и совсем ненамного.       Просто это не значит, что мне нельзя ему помогать.       Я подцепил уголок развернутого аксамита и сказал:       — Тогда заканчивай здесь, а я отнесу оставшуюся половину на северную сторону. К полосатому участку скал, верно? Справимся вдвое быстрее и сразу вылетаем из лощины, снаружи нас будут ждать Кавендиш, Сабинари и остальные.       Йон выпустил из лап кусок угля, которым рисовал сигил, и уставился на меня.       — Пап?! Ты серьезно? Ты же не колдуешь!       — Но отнести твою кладь более чем смогу, а нам надо поторапливаться!       — А как активи…       Скалы тихонечко задрожали, не дав ему закончить. Мгновение, еще одно — и дрожь нехотя сошла на нет, но уже не так, как прежде. Словно не совсем до конца, словно все кругом еще на пару мгновений повисло в ожидании.       Мы помолчали.       — Нет, стоп, — Йонмар потянулся лапой с углем к подбородку, мажущий след едва виднелся на темной чешуе. — Придумал.       Он ткнул в мою сторону тем же углем, уронил его и схватился за широкую сторону ткани:       — Я нарисую сигил на аксамите и запущу начальный процесс очистки, а ты просто его расстелешь! И замкнешь фигуру!       Выбалтывая все это со скоростью три слова в полсекунды, он уже выудил из сумки кусок белого мела и успел провести на ткани длинную линию.       Отличная идея. Радуясь, я тоже не стал терять времени и принялся сгребать магическое барахло в две равные кучки.       — Но нести придется быстро, — продолжал Йон в том же темпе. — И аккуратно, ничего не размажь! Высыпи потом все рядом, поставь котелок в центр на опору — вот опора — и… — он выпустил мел и отпрыгнул с ткани, на которой сидел, дотягивая последние завитки. — И замкни эту линию, а потом открой его. Защелками!       Защелки я увидел смутно: небольшой котелок загородили покрытые светлым узором крылья Йонмара, вновь вспыхнувшие зеленым сиянием. Котелок, на мой взгляд, никак на все это не отреагировал, и я потянулся к нему лапой. Медный бок казался теплым.       В эту же лапу мне ткнули кусок мела. Йонмар нетерпеливо глядел на меня, чуть не подпрыгивая, почти как в детстве; я внимательно посмотрел и на плотно прикрытый котелок, и на сигил с половинчатой аркой в середине.       Видал я, надо вам сказать, вещи и посложнее.       Именно это я повторил себе в воздухе, придерживая увязку и с силой взмахнув крыльями.       Перед тем, как взлететь, я сперва запрыгнул на камни «козырька», оттолкнувшись от выступа, протянувшегося в лощину. Очень правильно сделал — там уже торчало два скелета, правда, один упал вниз сам, а второго я перекусил раньше, чем успел увидеть его тип оружия. Но лишняя перестраховка никогда не повредит, особенно учитывая, что Йон остался в этой импровизированной недопещерке, возиться с более сложным кубом.       Он поклялся все время держаться начеку, а потом выбраться отсюда, взлетая на под-облачную высоту, сразу же, как закончит, и полететь к остальным. Но на душе у меня все равно было неспокойно, и я торопился выполнить свою магическую задачу как можно быстрее не только потому, что эта козами лягнутая магическая точка, кажется, всерьез начинала злиться. Где-то глубоко, глубоко под землей… под воздухом, под магией, под миром.       Увязку я нес аккуратно, стараясь не качать, хотя и с этим мы подстраховались: ткань была вывернута рисунком наружу, чтобы барахло внутри, вместе с таким важным и таким нагревающимся котелком, не очень размазали мел. Но у них и времени на это особо бы не было, так? Я прекрасно видел свою цель — скалы к северу от башни, по левое сейчас крыло от меня. Они действительно смотрелись рыже-полосатыми из-за того, что пеннка, известняк и что-то красноватое навалились там друг на друга в пределах одного, так сказать, каменного пространства. Если мысленно разделить округлую Костяную лощину на четыре примерно равноудаленные (я помню) части, именно там окажется хвост одной из линий. До этого хвоста было недалеко.       Дело осложняли, конечно, бешеные скелеты.       Я уже расчистил начало пути — пришлось выдохнуть пламя, слева вылез целый отряд лучников, но зато хоть магов было не видно, — и взмывал ввысь, намереваясь пересечь центральную часть сбоку, по коротенькой диагонали, и ныряющим зигзагом разобраться с посадкой на месте. Хоть бы маги и дальше не попадались, мрачно думал я, исключительно для порядка бросив взгляд на башню и ее ближайшие окрестности.       Тут меня ждало крайне неприятное открытие. Кавендиш и Пелл до сих пор торчали на площадке сверху.       Я чуть лапы не разжал, когда это увидел, и в ужасе подскочил на два взмаха, высматривая Саби и Мала. Вон, к востоку, фиолетовый всполох вынырнул в последние лучи света впритирку к земле, раскидал десяток скелетов, увернулся от магической вспышки и вновь поднялся выше и левее, переворачиваясь на лету. Этот трюк Малдорсинану хорошо удавался с детства, правда, исполняют его в основном веселья ради... исполняли, то есть. Где же Саби, подумал я, разворачиваясь к башне. Увязка в лапах тяжело качнулась, противясь стоячему воздуху. Я широко взмахнул крыльями — они исправно подчинялись, я лавировал в небе, выслеживая цели на земле, но усилий требовалось больше обычного. Ветер было все никак не поймать.       Почти вплотную к башне прокатился огненный вал, и над ее краем взмыла белая молния. Я выдохнул. И обнаружил, что оказался ближе к центру лощины, чем ожидал, отклонившись от курса.       — Летите скорее! — проорал я, намереваясь прикрыть их, раз уж так вышло… пока арбалетный болт не чиркнул меня по всей задней лапе впритирку, от косточки до бедра, и я чуть не взвыл, отшатываясь выше и левее.       На вершине башни Сабинари тем временем села на площадку, не складывая крыльев, и припала к камням; к ней подскочила Пеллани, успевшая влезть в свои доспехи, как и подобает рыцарю.       Я заложил примерно такую же петлю к земле, как Мал, и откусил верхнюю часть выстрелившего в меня арбалетчика — от такого маневра меня что-то хлопнуло по боку; сумка с книгой! Со всеми этими ужасами я чуть про нее не забыл. Судя по весу, к счастью, все с ней было в полном порядке: это была сумка для ингредиентов, одолженная на время Кавендишем, и закрывалась она намертво, сидела на боку тоже. Хоть бы книга, я не знаю, не помялась и ее не прострелили, потому что лучше встретиться с ордой скелетов, чем с моим отцом, если с нашими старинными драконьими записями хоть что-то случится.       Аккуратнее с сумкой, аккуратнее с увязкой… вот бы лап у меня было побольше… второй арбалетчик отправился следом за первым одним движением хвоста, а скорость и вес тела без моего особого участия разобрались с их подельниками, пытавшимися махать мечами и щитами. Зацепить меня не успели, но вдоль по лапе до сих пор зудела тонкая полоска боли; рассматривать, что там, было недосуг, но я остро подозревал, что болт оказался из Белого щита. Ну, в Саби и остальных он больше не выстрелит. Так, что у нас… я снова с усилием взял вверх. Да куда же весь ветер подевался!       С вершины башни тем временем что-то блеснуло — последний лучик солнца на доспехах Пелл, сказал бы я, если бы свет не оказался белесым и не сочился откуда-то у нее со спины.       Лезвие Зантариона, подвязанное простой веревкой, светилось белым.       Пеллани решительно прошагала вперед и дернула Кавендиша, отошедшего за каким-то бараном к лестнице, за испачканный локоть. Потянула за собой, к Сабинари.       Кавендиш резко вырвался.       Да что он там, совсем умом поплыл с перепугу? Я с тревогой следил, как мой сосед и друг машет руками и вопит, что есть сил, то показывая куда-то вбок, то в пол, наступая на попятившуюся Пелл. Татуировка на его голове и руке тускло посверкивала красным.       Вот он вообще толкнул рыцаря в грудь, словно поторапливая, и та окончательно отступила, неверяще глядя, как он тычет то в нее, то ей за спину, то в сторону Саби обломанным посохом, крича что-то про… носки? Я и сам ушам своим не поверил. Это такая одежда для ног. Нашел время!       Висел я все-таки достаточно высоко, и хотя на земле тут и там тлели остатки нашего пламени и магического огня, порожденного посохами скелетов, поднявшийся мне под нос деликатный дымок был хорошо различим, и я опомнился. Увязка. Котелок.       У всех была своя задача, моя сейчас — донести треклятый сигил с треклятым барахлом.       Я рванул в скалы с места прямым поворотом. Неподвижный воздух ощущался сухим, как осенние листья, почти потрескивая у самых ушей. На осажденной башне рыцарь Алдарана Пеллани Хейворт вспрыгнула на спину моей дочери, тоже рыцаря, и та тяжело взлетела, и заложила кривую навстречу Малу, все расширяя ее, примериваясь к мертвому воинству, и сияние Зантариона, вскинутого наготове, с каждым мигом разгоралось все ярче.       В полосатых нагромождениях камней никто не торчал сверху, но внутри явно шевелилось что-то мертвое. Я оттолкнулся задними лапами от самой широкой рыжей полосы и выдохнул пламя, накрывая скопом все костяное шевеление, и видимое, и скрытое, в паре взмахов вокруг — потому что терпения выбирать из барашка косточки у меня сейчас не осталось. Времени тоже.       Потом я скатился, цепляясь когтями вразнобой, на терраску, и плюхнул (аккуратно) всю увязку на камни. Котелок внутри дзынькнул.       Как оказалось, он даже не перевернулся. Я вытряхнул магическое барахло, подхватил откатившуюся кованую подставку (куда попроще и безо всяких лап), под мои собственные опять подвернулась статуэтка… вот же мослы бараньи… я пнул ее прочь, а потом встряхнул ткань, расстилая рисунком кверху.       Каким-то чудом — наверное, все-таки магией — рисунок остался нетронутым. Так. Крышка у котелка снялась легко, почти отвалилась. Наверное, она не должна была отвалиться вместе с защелками, но я от нервов нажал как следует. Какая разница! Вот же он, котелок, аккуратно тлеет посреди сигила, очищает вовсю или что там еще. Хлам валяется вокруг, тоже как ему положено. Я цапнул кусок мела, белевший в выпавшем поверх кубке, и кривовато соединил пробел между хвостами уже нарисованных линий. Ну! Все готово. Даже лучший колдун в мире не справился бы так ловко.       Воздух застыл в полном штиле, ощущаясь плотным, как вода. С трудом, длинными взмахами я поднялся над скалами, опасаясь выстрела… напрасно — далеко внизу под моими лапами мелькали костяные затылки, торопливо лезущие вниз. Скелеты, даже стрелки, почему-то не обращали на меня теперь никакого внимания.       Да и баранья с ними чумка, мне же лучше. Я заозирался, отыскивая остальных. В вышине с той стороны гор виднелись два драконьих силуэта, и на спине у одного высилась темная масса, будто вскинутая на плечи увязка.       Два на плечах у Саби человека или один? Ничего было больше не рассмотреть, кроме сияющей белой точки, похожей на маленькую звездочку.       Я неуверенно пролетел вглубь лощины — взмах, другой, третий, тяжелыми верховыми движениями. Солнце почти село. В оставшейся полутьме земля подо мной курилась остатками пламени тут и там, шевелилась костяным воинством, здорово прибавившим в скорости.       Не знаю, от какой придури Кавендиш не полетел с Пелл в первый раз, но сейчас-то он должен был опомниться? Сигилы или не сигилы, их десять раз уже можно было дорисовать!       Башня чернела в центре, до сих пор накрытая пеленой, ставшей ярче и заметнее, и у ее границ кишела костяная масса. Скелетов самого Кавендиша внутри я так и не увидел — сгинули небось, бедолаги, еще в самом начале осады.       На вершине, над самой кладкой, что-то неровно вспыхнуло и рассыпалось фиолетовыми лентами. Маленький человеческий силуэт, такой темный возле собственного колдовства, пригнулся, а потом побежал к другому краю площадки.       Не говорите мне, что эта полоумная некромантская туша до сих пор...       Алый краешек солнца, почти скрывшегося за горами, загородила исполинская тень, и на мгновение все погрузилось в полную темноту.        Потом эта тень вскинула огромные крылья, взмахнула ими — и стоячий воздух был вынужден уступить, разойдясь перед ней.       — Теанод, — пробормотал я, замерев в воздухе, и почти потянулся ударить себя кулаком в плечо.       Вожак Острых Хребтов взмыла над отрогом и устремилась в лощину; искусственный ветер, порожденный ее гигантскими крыльями и телом, хлынул со стороны скал. Я никогда не видел ее в бою… не думал, что увижу, и даже воображать не хотел, каково придется ее противнику. Повезло костякам, что они давно умерли.       Далеко позади Теанод парили в полутьме и другие силуэты. Что там отец и советница Кабасси говорили об опасных докладах? Нам летели на выручку…       Я изогнул было крылья, намереваясь использовать ветер, поднятый Теанод, и проскользить до самой башни, а там схватить Кавендиша за шкирку, но что-то вдруг безвредно полыхнуло у самого моего бока. Я успел увидеть слабый, плоский фиолетовый огонек, похожий на те, что вспыхивают в пещерных разломах, и он пробежал по моей чешуе… Стоп, не только — по сумке с книгой! Я немедленно за нее схватился; вот опять, щекочуще и холодно, прямо мне через пальцы по всей верхней крышке.       Отрывистое дыхание вырывалось у меня из пасти дымными облачками, в которых будто тоже что-то посверкивало. Оставив на мгновение сумку, я поднес лапу ко рту. Это что, искры?..       Но убедиться я уже не успел. В глубине лощины вспыхнул свет, и смотреть куда-то еще стало просто невозможно.       Вся башня осветилась волшебным переливчатым блеском — как огромная звезда, нет, разгорающаяся комета. Оттенки фиолетового, алого, охряного молниеносно прокатились по защитной пелене сверху донизу, смешавшись в отталкивающих пропорциях. А потом пелена вдруг расширилась и резко сжалась, впитавшись в стены, и те нестерпимо засияли.       На самом верху к центру площадки, спотыкаясь, метнулся человеческий силуэт… его тащило бушующей магией, а он пытался бороться, вскинув тонкую палочку посоха, сиявшего тем же больным перемешанным цветом.       Нет, подумал я — или сказал вслух, потому что никакой разницы уже не было. Нет.       Но когда я рванулся вперед, ныряя к центру лощины на остатках ветра от крыльев Теанод, я закричал это слово в полный голос, так громко, как мог.       Потому что с западной стороны скал изо всех сил мчалась к башне еще одна небольшая, черная крылатая фигурка.       Кавендиш тоже закричал. Он застыл посреди горящих сигилов, подергиваясь и обеими руками вцепившись в свой посох, физически не способный ни отпустить его, ни сдвинуться с места. Вся башня целиком полыхала гнилым пурпуром, языки красно-сизого огня хлестали со стен. Яростное пламя магии охватило площадку, опутало человеческую фигуру, чистой энергией вырываясь из посоха, выжигая одежду и волосы, разгораясь в узорах татуировки.       Мой друг горел заживо, и, вскинув голову к небу, он кричал.       Теперь я слышал, что это тоже было «нет». И еще: «Назад, прочь».       Йонмар его не послушался.       Я свернул. Я помчался Йону наперерез в застывшем воздухе, выжимая из крыльев и тела все, что было возможно, летя вперед так, как не летал никогда. Как не летал никто в целом мире, ни Слепой Вандорсан, ни Кабасси, ни ветра, ни само небо.       Я не успел.       Не смог успеть. Было слишком, слишком далеко. Слишком быстро.       Даже дракону не под силу обогнать магию.       Пылающая башня с Кавендишем наверху вдруг стала будто меньше, словно сжалась. А потом беззвучно разошлась отовсюду прямо по каменной кладке.       Волна тошнотворного света накрыла моего сына прямо в воздухе. Она отбросила его кувырком, окатив до кончиков когтей… и влившись, притянутая, в узоры и завитки волшебной татуировки на крыльях, соскальзывая с остального тела.       От крика у меня остался только хрип, и я хрипел, бессильно глядя, как Йонмар падает вниз, словно мертвая добыча. Чувствуя, как мое тело вновь меняет направление полета, подстраиваясь под иную линию, ныряя, пытаясь поймать его хотя бы там, ниже, дальше. Видя, как некстати загораживает мне изгиб этой линии исполинская фигура Теанод, успевшей повернуться к опасности — и как смертоносная магия, равнодушно расходясь, накрывает и ее. Как магическая волна летит все дальше и шире, и наконец доходит до меня, и я вижу внутри ласковые клубы света, лопающиеся раз за разом посреди невозможного выдоха пламени.       А потом волна захлестнула меня с головой, и все на свете перестало быть. Я в том числе.