Глава 6
4 сентября 2014 г., 21:49
К Башне никто не прилетел.
Не знаю, почему. Может быть, никто и впрямь ничего не видел точно, а если и рассмотрел, то не связал это с Йонмаром. Он ведь неглупый мальчик и, если подумать как следует, мог провернуть все потихоньку, не рисуясь. Я просто... подумал слишком быстро.
А может, они выжидали.
Я лежал на крыше почти шесть часов, высматривая гостей и слушая, как тремя этажами ниже скрежещут по каменному полу ножки мебели и шипит магическая энергия — Кавендиш, судя по всему, возводил там какие-то укрепления.
И чувствовал я себя просто отвратительно.
Мне было хуже только тогда, когда Птенчик высказала мне все, что думает о нашем народе, и улетела навсегда.
Я лежал на крыше Костяной Башни, своего магического логова, лучшего логова на свете, и проклинал себя на все лады. Я видел, как улетал Йон — куда-то в сторону Зубчатых отрогов, — но не стал лететь следом. Пусть, подумал я тогда с остатками злости, а потом вспомнил про Птенчик так, словно меня ударило ветром, но Йон уже скрылся, а я... в общем, не знаю, я вроде бы беспокоился за Башню, но уже совсем не так, как раньше, и злость тоже никуда не делась, просто теперь она была… другой? Совсем не такой легкой, и она не держала меня на огненных крыльях, и не говорила, что я во всем прав, и слушать ее вовсе не было приятно. И злился я теперь совсем на другие штуки.
На себя, например.
Я отвратительно спал, а утром полетел на озеро с витражами, но даже блики на воде и цветные стекла меня не развеселили. Я думал о том, что в мое отсутствие к Башне могут наведаться советники — по указке Тин, по указке Сорета, и с его именем в моем разуме вновь расцветало пламя, — но внутри ее привычных белых стен оставаться было просто невыносимо. А если Совет ее отберет, так уж какая разница, буду я там внутри или нет, когда это сделают, с тремя противниками сразу я уже не справлюсь, а их ведь может быть больше, чем трое.
Я думал о том, где сейчас Йон, что у него на душе и захочет ли он вообще вернуться.
Может, и нет. Как Птенчик.
Не очень-то мне хочется описывать свое состояние в тот день, если честно, а вместо пары-тройки здравых чувств у меня была какая-то больная мешанина. Если вы можете избежать такого, постарайтесь уж это сделать, потому что больше всего она похожа на рыцарскую пику, воткнутую в живот.
***
— Кавендиш, — сказал я громко. Я примерно прикидывал, пока спускался, что мне стоит сказать, но сейчас, как назло, все мои построения испарились из мыслей. Все, что я смог выдать, было: — Ты не видел Йонмара? И голос у меня звучал довольно жалко. Ответа не было; я немного подождал, а потом нагнулся и приложил ухо к задней стенке дубового шкафа, загораживающего проход в лабораторию. Дверей, которые так любят все люди, в Костяной Башне нет. Ни единой, кроме входной, только дверные проемы. Должно быть, лорд Соленсат считал, что это напрасная трата сил. Кавендиш бы с ним не согласился. — Слушай, — снова начал я. — Это... — Нет, — раздалось с той стороны, приглушенное слоями древней мебели. — Если он и умеет ходить сквозь стены, то ко мне до сих пор не заглянул. Хоть что-то. — А ты не знаешь, где... С той стороны что-то щелкнуло — как будто собрались воедино несколько костей. — Кавендиш, его нигде нет! — продолжал я, повысив голос. — Вторые сутки! Ты не знаешь, где он может быть? — О, тебя внезапно интересует судьба твоего дитяти. Какая перемена! Я не смог сдержаться и рыкнул, бессильно стегнув хвостом по каменной кладке. — Да я же всегда... Великое небо! Кавендиш, слушай... я... ну, в общем, вел себя глупо. Теперь я просто не понимал, чего меня так понесло. Сорвался, будто трехлетка. Давно я так не злился — да, в общем-то, вроде и никогда? Чувство восхитительной злобы растаяло, как сон, и… и я не знаю. Наделало дел. Нет, их я сам наделал. Мы не очень-то компанейские существа, надо сказать. Вот, допустим, люди чаще всего живут кучей, да еще и по нескольку штук в одном доме. Мы терпим возле себя постоянно только детенышей — до их семилетия, конечно, и помоги небо тому, кто вздумает почему-то попробовать все время жить с другим драконом в одном логове. Или болтаться с кем-то взрослым бок о бок каждый день вместо того, чтобы встречаться время от времени, как положено друзьям. Это ведь, в конце концов, просто неправильно. У людей, полагаю, иная точка зрения, так что наши привычки их не только путают, но и пугают. Но и для нас важны не только количество золота в логове, блестящие камушки и старинные драгоценности, что бы остальные насчет этого не думали. Как любил говорить мой папаша — сперва "теряешь" голову, потом ее теряешь. Может, только свою, а может, еще чьи-нибудь прихватываешь по дороге. Я еще раз себя выругал, — аж когти поджались от всей этой дряни в голове. — Слышишь? Извини. Я извиняюсь! Я всего этого даже и не думал. Ни про тебя, ни про Йона. Просто... нервы. Кавендиш? Ты меня слышишь? Открой! — Чтобы ты меня съел? Нет уж, спасибо. "Стену" Кавендиша я мог снести одним выдохом пламени или одним хорошим ударом. Не знаю, какую магию он подготовил для меня внутри, но вряд ли она причинит мне большой вред — судя по тому, что я про него знаю. Но я этого и не хотел. Я... небо. Я понимал сейчас очень остро, что человек за завалом из старой мебели может лучше меня знать, куда захотел бы полететь мой собственный сын, просто потому, что он и правда больше времени проводил с ним. И знал его тоже лучше, наверное. И делился с ним своей едой, когда все было совсем паршиво, и охранял его, особенно от него самого, и... и все остальное. И он был моим другом. Как Мал, как Медж. Как Мал, которого я боялся — вдруг он сдаст меня Совету. Как Медж, которую я боялся — вдруг она прилетит убить меня из-за третьего яйца. Я снова вспомнил смех Сорета. Глубоко внутри мыслей шевельнулись тлеющие, так и не погасшие крылья. — Я не буду тебя есть! Я не знаю, что на меня нашло, мне бы в голову такая дрянь не пришла, клянусь! Кавендиш, мне нужна твоя помощь! С той стороны молчали. — Мне нужно найти Йона! Я не представляю, какую глупость он может отмочить! Кавендиш, он же не Птенчик, он худой и быстро устает, он даже с горным котом едва справится! Не хочешь открывать — не надо, скажи только, где... Дерево возле моей морды слегка задрожало, с той стороны раздался скрежет — деревянное основание тяжелого шкафа поползло по каменному полу. Сквозь щель шириной в мою ладонь я увидел Кавендиша. Он выглядел не лучшим образом и, похоже, не спал все это время; волосы у него были взъерошены, под лихорадочно блестящими глазами — черные круги, кожа вокруг узора татуировки казалась воспаленной. Он стоял в центре магического рисунка, которого я не помнил — видимо, два дня назад его тут и не было, — шагах в десяти от "двери", сжимая в опущенной руке посох. Перед рядом волшебных глифов маячил, покачиваясь, безрукий скелет высотой с человеческого ребенка — точнее странное его подобие, собранное из остававшихся в лаборатории костей самых разных существ. Несколько банок со своим мертвым содержимым парили позади; глаза у существ внутри светились. Некоторое время мы с Кавендишем просто смотрели друг на друга. Он очень недоверчив. Я знавал похожих по характеру, — ну, не людей, драконов, но тут между нами, я думаю, нет особой разницы, — и знал очень хорошо, что если дать такому болезненно осторожному существу намек на опасность, доверять он тебе перестанет раз и навсегда. Может, еще решит делать вид, если вежливый, но... чай со мной он пить больше не станет. Никогда. Ну как, как я вечно умудряюсь проваливать все на свете? Отец, Птенчик, Меджари, Йонмар, Кавендиш. — Я... прости, — повторил я тихо. — Если захочешь. А сейчас просто скажи, где может быть Йон, и я уйду. И больше тебя не побеспокою. Он переступил с ноги на ногу, заметно ссутулившись. — Судя по тому, — заговорил Кавендиш хрипловатым голосом, — что он взял сумку для органического материала, он хотел поискать органику. И я думаю, это кости, а не растения. Вчера... позавчера Первый сломался, нужна была человеческая тазовая кость. Может, он решил пошарить по развалинам. Кавендиш устало потер лоб. Глаза существ в банках погасли, скелет с омерзительным хрустом сложился вдвое и "сел" на пол. Потом Кавендиш вышел из круга; магия мигнула, пропуская его. Скелет по взмаху руки некроманта встал и подковылял к шкафу, а потом уперся черепом в его стенку и надавил, пытаясь сдвинуть. — Ладно… я и сам наговорил глупостей. Лучший человеческий материал мы находили в долине Грез, на развалинах старого форта. Может, он решил полететь туда. Левой лапой я деликатно отодвинул шкаф, освобождая проем и стараясь не задеть при этом скелета (свое занятие он не бросил, с упорством мертвеца вновь подтащившись к шкафу и продолжив бодать дерево). За шкафом стояли еще массивное кресло и этажерка; их я осторожно отставил в сторону и шагнул внутрь, стараясь не наступать на битое стекло, книжные страницы, какие-то камешки и медные детали, устилавшие пол. Лаборатория выглядела полностью разоренной — на уборку после ссоры Кавендиш времени явно не тратил. — Долина Грез? Это где? Кавендиш стукнул концом посоха по большой карте Острых Хребтов на стене — он дорисовывал ее сам, используя набросок бывшего хозяина башни, — и под черными буквами названий высветились синие. — Вы ее называете "Дубовый склон", — ответил он, разглядывая карту. — Он чуть-чуть севернее на самом деле, — сказал я механически, взглянув на тонкие черные линии. — Вон то пятно, если оно обозначает Шип, должно быть входом. В смысле, скалой на самой границе. Кавендиш посмотрел на меня и усмехнулся снова, но уже не зло. — Надо будет поправить.***
Он сообщил, что у форта до сих пор есть магическая защита, — отчего кости там и были в лучшем состоянии, чем в иных местах, — так что без него мне будет не обойтись. Правда, мне кажется, дело было не совсем в наличии магической защиты. Кавендиш критически оглядел ряд масок на стене — он собирался обзавестись искусственным обликом для этого похода. — Зачем? — сказал я. — Тебя все равно увидят только я, Йон и кости. — Кто знает, — меланхолично отозвался он, беря в руки маску рыжей девушки. — Неприятности мне не нужны. Она была единственной женской маской из всего набора. Вполне возможно, что другой пол был для Кавендиша главным плюсом — если кто-то ищет некроманта-мужчину, то на женщину, как бы странно та ни выглядела, внимания обратят меньше. — В Ветце и окрестностях в последнее время ходили слухи, что в наши края пожаловала благородная дева-рыцарь верхом на белом драконе, — продолжал он, надевая маску. Магия слабо завибрировала, охватывая его тело едва заметным свечением. — Может, есть шанс, что нас с ними перепутают, если вдруг заметят. В конце концов, ты ведь дракон, пусть и не белый. — А что за слухи? — спросил я осторожно. Лапы у меня стали какими-то деревянными, прямо как маска, которую Кавендиш уже снял и повесил обратно на стену. Опустошенное дерево тихо щелкнуло, вновь возвращаясь к магии Башни. Теперь пройдет не меньше суток, прежде чем ее снова можно будет "надеть". — Боги, да просто романтическая чушь. Якобы, есть какая-то воительница-одиночка, защищающая слабых и несущая справедливое возмездие злодеям. Мы поднимались по лестнице на крышу. Кавендиш взял с собой сумку с магическими штучками, болтающуюся на длинном кожаном ремне, и свой обломок посоха — последний он заткнул за кушак на поясе, который пришлось перевязать по-новому. У людей строение тел мужчин и женщин имеет заметные внешние отличия, хотя в случае этой маски неподготовленному существу вроде меня потребовалось бы присмотреться, чтобы найти их во всех остальных местах, кроме ширины поясницы. — ... всякая там помощь обиженным, справедливость с небес, славные победы над злыми чудовищами и прочее, и прочее. И конечно, все это происходит за пятью морями, так что проверить хоть что-то нет никакой возможности. Крыша встретила нас приятным свежим ветром. Погода, с прошлого дня солнечная, к нынешним сумеркам начала портиться; небо заволакивало тучами. Если мы не найдем в этом форте Йона, я... я просто не знаю, что буду делать. Попросить помочь Медж или Мала — может, Тин, его подруга, что-то знает? Пойти на поклон к Совету, несмотря на все унижение? А то они много сделают… вообще пятилетний детеныш вполне может выживать один — а кое-кто вроде Киматларана мог бы вообще жить припеваючи, не творись вокруг эта чушь с добычей, — но мы же сейчас о Йоне говорим. А просить у кого-то помощи он не станет, даже если решил ко мне больше не возвращаться. Он тощий, мелкий и слабый, но упрям еще хуже, чем Птенчик, вот только Птенчик была старше, когда она… Дева-рыцарь и белый дракон, слегка спятившие на помощи и справедливости... — А что конкретно про них рассказывают? Про этих деву и дракона? — Да я и не запоминал, там приключения в духе старых сказок. Забудь, Кел, это просто прикрытие, — подытожил Кавендиш нежным девичьим голосом, затянув новые рыжие волосы бечевкой и недовольно посмотрев на хмурое небо. — Люди любят выдумывать всякие красивые истории. Дева-рыцарь, белый дракон. Рыцари и драконы друг с другом тоже не ладят, если не ошибаюсь. Да и разве драконы позволяют ездить на себе верхом? — Да, ты прав, — я подставил ему свои плечи. — На все идиотские легенды памяти не напасешься.
