Aggressor

Стайлз Стилински. Мое сердце сделало полный кульбит, приземляясь даже не на одну ногу, а сразу на голову. В горле мгновенно пересохло, руки затряслись, а разум рассыпался тысячью осколков. У меня даже не было сил улыбнуться, все, что я смогла сделать, шагнуть было ему навстречу, а потом снова уткнуться в стену. Стайлз понимающе ухмыльнулся, а мама ушла на кухню, явно не желая нам мешать. Знала бы она, что сделала только хуже! - Здравствуй, Мартин. - Ты помнишь мою фамилию? – Шепот больше похож на то, что я удивлена, а не раздражена. - Я знаю тебя семнадцать лет. Думаю, что и фамилию выучить успел. Пустишь меня? – Он по-прежнему стоит на пороге, притворяясь этаким пай-мальчиком. А у меня только одно желание: вытолкнуть его на улицу, обязательно прищемив ему что-нибудь дверью. - Шестнадцать, - педантично поправляю я, - и нет, зайти нельзя. - Можно, конечно, - мама кричит с кухни, а я буквально готова придушить ее атласным поясом от нового халата. Вот почему она никогда не спрашивает меня о том, что я хочу? Почему она уверена, что ее желания всегда правильны? Стилински заходит в дом, привычно прикоснувшись своим бедром к моему. Воздух покидает легкие, я начинаю задыхаться. Он, будто и не замечая этого, проходит в гостиную и плюхается в кресло, насмешливо зовя меня к себе. Я стою на пороге комнаты и не могу перешагнуть порог. Бедро медленно прекращало гореть, но я была уверена, что если прикоснусь к нему, то почувствую чужое тепло. - Что ты себе позволяешь? – Я так и не научилась раздражаться по щелчку пальцев. Знаю, что выгляжу сейчас до безумия смешной, но не могу ничего с собой поделать. Ему нельзя трогать меня, даже смотреть в мою сторону не разрешается! Я ведь, черт побери, прокаженная. - Сижу в кресле, - улыбается Стилински, а по моим венам разливается горький шоколад. Он настолько тягуч и липок, что подталкивает меня извиниться, а затем броситься в объятия Стайлза. Но ведь я и не делала ничего, да? - Ты знаешь, о чем я. – Сажусь на диван. Глаза в глаза, чуть ли не нос к носу. Я чувствую его дыхание на своей щеке, но пытаюсь не обращать на него никакого внимания. Это все гормоны, Мартин, у тебя просто очень давно не было парня. Вспоминаю, почему мне пришлось покинуть Бикон Хиллс, и чувствую, что моя ненависть к этому идиоту возвращается. - Если о том, что было год назад, то да, я слегка перегнул палку. - Перегнул? – В бешенстве вскакиваю на ноги. Мне уже совершенно не важно, что мама на кухне. Я готова избить Стилински, и мне совершенно плевать на все последствия. – Ты заставил меня покинуть город, гребанный ублюдок! Да меня начали обходить стороной за десяток метров, да и в школе никто не хотел помогать с лабораторными, ведь все считали меня зараженной хрен-знает-чем! - Лидия! – Мама, пришедшая не пойми когда, смотрела на меня такими глазами, что я грохнулась на диван. В ее глазах не было ненависти, в них была огромная куча разочарования и обиды. - Мам, я… - мне не дали договорить. - Потом объяснишь. Стайлз, я думаю, тебе придется уйти. - Хорошо, миссис Мартин, - Стилински поспешил к выходу, по пути, конечно, задев мою ногу запястьем. Я даже не попыталась отмахнуться от него, сейчас это было не важно. Я никак не могла избавиться от чувства, что придется рассказать маме все, иначе она просто сойдет с ума. Дверь хлопнула, а мама ушла на кухню. Я бросилась за ней, буквально молясь о том, чтобы она не успела закрыться на ключ. Повезло, я догнала ее в нужный момент. Мама посмотрела на меня, а я снова почувствовала, что внутренности собираются в жгучий комок нервов. Облизав губы, я шагнула на кухню, садясь на новый барный стул. Мама зашла следом и, начав резать овощи, слегка кивнула головой, побуждая меня начать говорить. - Я хочу извиниться и за ругань в нашем доме, и за то, что я так долго молчала. - Спина мамы не дрогнула. Пришлось продолжать, хотя я никак не могла понять, слушает она меня или старательно игнорирует. Но выговориться было необходимо, слишком долго я молчала. – Я давно должна была тебе рассказать, но боялась. Боялась, что ты не поймешь или подумаешь, что я брежу. Ведь Стайлз был для тебя как сын. Ты ведь всегда говорила, что хотела бы, чтоб наша дружба переросла в нечто большее. Знаешь, я даже думала пару раз, что так скоро и произойдет, но нет. Судьба по-другому раскинула свои карты. Плечи мамы дрогнули. Она обернулась, положив нож на разделочную доску. Ее глаза горели странным огнем, и казалось, что готова броситься ко мне. Однако она этого не сделала, лишь присела на стул, облокотившись на спинку. - Это началось примерно год назад. К нам тогда перевелся Джексон Уиттмор, и Стайлз мгновенно подружился с ним, - мой голос дрогнул. Я не хотела вспоминать все эти гадости, но это было просто необходимо. Если не сейчас, то, быть может, я уже никогда не смогу облегчить душу. – Он ведь симпатичный. Джексон. И я ему сразу приглянулась, я помню, он часто смеялся, как это девчонка-ботаник может быть настолько красивой. Я просто сошла с ума от него. Все эти ухаживания, вся эта романтика. Мам, я уже думала, что влюблена по уши, как и он в меня, но жестоко ошиблась. Он не любил меня. - С чего ты взяла? – Мама сжала мою руку. Всхлипывая, я прижалась к ней. Она гладила мои волосы, пока я, до жути, кстати, эгоистично, рыдала на ее плече. Поцелуй в макушку не успокоил, а только наоборот, усилил мою истерику. Я вспомнила, что так всегда делал Стайлз, и заговорила еще быстрее, проглатывая не только все окончания, но и половину слов. - Он позвал меня на танцы, но сам не пришел. Помнишь, я пошла со Стайлзом, а когда вернулась, то начала собирать вещи. Я помню, что ты уговорила меня доучиться год, но лучше бы этого не было. Я не знаю, почему они так поступали со мной, я серьезно не понимаю, что я им сделала. Они были для меня всем, я же для них оказалась игрушкой, над которой было смешно издеваться. Я не помню всего, но, мам, это было ужасно. Кто-то распустил слух по школе, что я прокаженная. Будто у меня какое-то заболевание, передающееся воздушно-черт-его-бери-капельным путем. И все, меня буквально поместили в карантин. Обходили за десяток метров, не здоровались. От меня отвернулись все, кроме Элли. Хотя я не уверена, что ее это устраивало, быть может, она продолжала общаться со мной по привычке. - А дальше? – Мама не отрывала от меня взволнованных глаз. Я закусила язык, не зная, рассказывать ли маме все или можно ограничиться этим маленьким рассказом о моем прошлом. - А дальше я уехала в Большое Яблоко, молясь о том, чтобы не возвращаться. Однако пришлось, ведь без последнего года меня не примут в Колумбийский университет. Я же хочу сбежать куда подальше. - Почему именно Колумбийский? Там нет математики, не так ли? - Там есть инженерный, мам! – я улыбнулась, принимая сложное решение не рассказывать матери всю правду. Пусть она спит спокойно, а я сама разберусь, что мне делать со Стилински. Все-таки год в Нью-Йорке не прошел так просто, я уже могу постоять за саму себя. - Хорошо, милая. Если хочешь, я могу перевести тебя на заочное обучение. - Нет, я должна столкнуться с моими демонами лицом к лицу. Я хочу одержать победу над ними, к тому же, кто знает, вдруг за год все изменилось? Конечно же я знала, что тешу себя глупыми иллюзиями. Ничего не изменилось. Как только я зайду в школу, тысячи глаз уставятся на меня и будут буквально вопить, что меня надо изолировать ото всех. Мне снова придется переживать ужас, когда все бастуют против тебя, в принципе не делая ничего, что могло бы причинить ощутимый вред. Самое главное – держаться подальше от Стилински и Уиттмора. И все будет хорошо, так ведь?