Полевые цветы

Сумка набита ее любимыми вещами, Глубоко в сердце она винит себя. Ей больше некуда идти, Но это звучит лучше, чем-то, что она знает… И, ступая во тьму с тяжелым сердцем, Холодный воздух заполняет легкие, Ловит снежинки на раскрытую ладонь… James Blunt «Heroes»

22:00 Центр Антареса. Он сидел перед небольшим камином, задумчиво наблюдая за только начинающими разгораться поленьями. С каждой секундой рыжие языки были все крупнее, постепенно разгоняя окружающую темноту. Вот только чем ярче становился свет, тем больше теней появлялось вокруг. Призраки родных и друзей, знакомые и совершенно чужие лица, бесчисленное количество когда-то загубленных им жизней молча смотрели на него из глубин далекого прошлого. Те, кто никогда не давал ему забыть, день ото дня идя с ним бок о бок. Они уже давно ждали его, и Том знал, что конец уже близок. В последний раз убедившись, что пламя окончательно взяло верх и больше не требует внимания, Снел спокойно поднялся, направляясь к стоящему рядом письменному столу. Но не успел он сделать и пары шагов, как тело резко прогнулось дугой и начало заваливаться назад. В последний момент, пытаясь удержать равновесие, мужчина схватился за край столешницы, тем самым спасая себя от падения. Сумев наконец восстановить потерянный баланс, он тяжело выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы. Однако после секундной передышки еще одна волна боли, гораздо сильнее предыдущей, накрыла его, заставив вцепиться в темное дерево, оставляя на нем следы от ногтей. Кровь в висках отчаянно пульсировала, и зрение уже начало притупляться. Том пытался удержать меркнувшее сознание и почти дошел до своего предела, но через какое-то мгновение все закончилось также внезапно, как и началось. Командир застонал от дарованного облегчения, чувствуя, как тело бьет мелкая дрожь. Крупные капельки пота оставляли дорожки на лице, медленно стекая по коже вниз и падая на гладкую поверхность стола. За короткое мгновение белоснежная рубашка полностью пропиталась влагой, подобно удавке начав сжимать горящие легкие. Разозлившись, Снел схватился за тонкую ткань. В мертвой тишине комнаты послышался треск рвущейся материи, несколько пуговиц разлетелись в разные стороны. Отшвырнув в угол бесполезную тряпку, мужчина с облегчением сделал вдох. Внезапно рядом что-то тихо звякнуло. Машинально проведя рукой по шее, Том обнаружил, что в порыве случайно порвал цепочку, и теперь висящий на ней медальон серебряной каплей блестел у ног. Самая большая его драгоценность! Наверное, единственное доказательство того, что даже в такой никчемной жизни когда-то были счастье и свет. Он нагнулся за ним, и в ту же секунду раскаленные шипы вновь пронзили легкие. Не отошедшее от предыдущего приступа тело отказалось слушаться, и командир без сил упал на пол, надсадно закашлявшись. Во рту появился противный привкус. Сплюнув кровь, Том потянулся к медальону, но дрожащие пальцы лишь слабо чиркнули по металлической поверхности, от чего круглые створки случайно распахнулись. Хрипло выдохнув, Снел опустил руку и теперь молча смотрел на маленькие фотографии, спрятанные внутри. На одной из них красивая молодая женщина в простом льняном платье весело смеялась с клочка старого портрета. На секунду в синих глазах промелькнула тень затаенной грусти… Настоящая! Не спрятанная под очередной маской презрения и ненависти… Именно такой он всегда хотел сохранить в памяти эту улыбку своей Элизабет. На другой, менее потрепанной, была изображена девочка, сосредоточенно разглядывающая белую ромашку в своем крохотном кулачке. Она смешно нахмурила носик и выглядела уж слишком серьезной для своего возраста. Создавалось впечатление, что ребенок решал крайне важную задачу, от которой ее все стремились отвлечь… Мужчина улыбнулся. Его маленький полевой цветок, так отчаянно протягивающий свои лепестки навстречу яркому солнцу. Крохотная звезда, отдающая свой свет этому никчемному миру… Она все еще не сдалась… «Так что нужно сделать, чтоб ты наконец поняла? Сколько ран я должен тебе нанести, чтоб ты наконец отступила?» Пальцы руки непроизвольно сжались, и Том в ярости ударил кулаком по каменному полу, оставляя на нем кровавый след. Новая боль, пришедшая на смену предыдущей, помогла восстановить контроль над собой, и, медленно перевернувшись на спину, мужчина громко расхохотался. Легкие все еще горели, но было уже наплевать. С каждым разом приступы становились все чаще и длительнее. Его проклятье не желало ослаблять хватку, постепенно приближая своего пленника к невидимой границе. На самом деле он давно перестал бояться смерти, ведь прекрасно знал, что ждало по ту сторону. Смахнув с губ остатки крови, Том тяжело выдохнул и задумчиво взглянул на низкий потолок. Когда-то давно он так же, лежа на голой земле, смотрел в эту серую бездну, тщетно пытаясь отыскать в ней ответ на один-единственный вопрос. Почему это случилось именно с ним?! Сколько ему тогда было? Наверное, около девяти. Время безжалостно стерло из памяти все лучшие мгновения, оставив вместо них огромные дыры. Бесконечная вереница кошмаров и образов тех далеких лет все еще настойчиво преследовала его каждую ночь. Некоторые из них были настолько ярки и правдоподобны, что порой Том начинал терять ощущение окружающей действительности, разрываясь между реальностью и сном. Он хорошо помнил лишь те последние три дня. Несколько десятков жалких часов, которые четко разделили его жизнь на до и после, безжалостно вырвав маленького ребенка из ласковых объятий едва только начавшегося детства. Их семья не бедствовала, однако для этого родителям приходилось много работать, потому очень часто отец с матерью возвращались домой глубоко за полночь. Они никогда не жаловались и, как бы порой тяжело не приходилось, всегда с оптимизмом смотрели в будущее. Отец верил, что наступит тот день, когда стены рухнут и человечество наконец обретет долгожданную свободу. Вот только все они ошиблись! Время пришло, и каменные твердыни пали, открыв за собой двери в настоящий ад… Том протянул руку вверх, словно пытаясь дотянуться до тех давно ушедших в небытие мгновений, но пальцы зачерпнули лишь пустоту. Кисть безвольно упала на лицо… Не нужно было напрягать память, картины и образы далекого прошлого безмолвным призраком все еще стояли перед глазами. Слишком яркие и живые, словно все случилось только сейчас.

***

Это был теплый июльский вечер… Том со всех ног мчался домой. Он снова проигнорировал приказ отца, и теперь впереди его ждал заслуженный нагоняй. Споткнувшись на очередном повороте, мальчик взмахнул руками в попытке сохранить равновесие, но не удержался и со всего маху врезался в позднего прохожего. Пробормотав какие-то извинения, ребенок помчался дальше, заливаясь громким смехом. Он был невероятно счастлив, и, казалось, не было ничего, что могло испортить приподнятого настроения. Сегодня с самого утра малыш вновь наблюдал за тренировками новобранцев. Безграничная свобода и красота полета захватили его, заставляя с каждым разом все сильнее желать очутиться в их рядах. И пусть пока он был слишком мал и слаб, Том дал себе обещание, что однажды станет лучшим из них. Погруженный в свои мечты, мальчик не заметил, как очутился перед домом. Из маленьких окон лился слабый свет, это заставило ребенка на мгновение замереть в недоумении. По расчетам, родители не могли так скоро вернуться, однако сейчас все указывало на то, что в доме кто-то был. Том начал тихо красться, стремясь заглянуть в окно, но не успел сделать и пары шагов, как чьи-то сильные руки схватили его сзади. Через несколько секунд растерянный мальчик уже сидел на коленях у матери, с ужасом смотря, как отец лихорадочно запирает за собой дверь. Ничего не сказав, с безумными глазами он промчался мимо них в дальний конец комнаты и, отшвырнув в сторону старый ковер, сосредоточенно начал отдирать деревянные половицы. Том почувствовал, как задрожали мамины руки. Он осторожно повернулся к ней в надежде услышать объяснение всему происходящему, но она лишь медленно качнула головой и нежно поцеловала сына в висок. Тихо опустив голову, мальчик бросил встревоженный взгляд на отца. Старший Снел уже успел отодрать несколько досок, но внезапно за дверью раздался стук, заставивший на мгновение всех замереть. Мать крепче прижала его к груди и сорвалась с места. Отбросив в сторону инструмент, мужчина на ходу выхватил испуганного ребёнка из объятий жены и заставил Тома залезть в проделанную в полу брешь. Взрослый человек, наверное, вряд ли бы здесь поместился, а вот маленький мальчик вполне смог. Последнее, что довелось увидеть Тому — синие, наполненные слезами глаза матери. — Выживи! — сквозь пелену ужаса донесся до него ее тихий шепот. Хотя тогда это могло ему лишь показаться. Затем все вокруг погрузилось во тьму, только страшный шум от множества шагов и голосов заполнил окружающее пространство. Было сложно разобрать, кому они принадлежали, но один он смог бы узнать из тысячи. Тонкий женский крик на мгновение перекрыл все остальные звуки. Том почувствовал, как резко вытянулось в струну тело, и ужас начал медленно заполнять каждую его клеточку. Он не мог ни вскрикнуть, ни даже пошевелиться, просто лежал и смотрел вверх. Множество крохотных лучиков света пробивались сквозь щели старого пола. Мальчик отчаянно цеплялся за них взглядом, словно это была единственная ниточка, способная удержать его от безумия. Сердце в груди отбивало бешеный ритм, но почему-то с каждым его ударом мерцающих звезд становилось все меньше и меньше. Будто ясное небо заволокли грозовые тучи, а затем пошел дождь. Теплая капля упала на его лицо и медленно скатилась по щеке. Одна… Вторая… Третья… Они все падали и падали, смешиваясь с солеными ручейками, тихо бегущими из его глаз. Том не помнил, сколько минут, а может, часов или дней лился этот дождь. Рассвет все никак не наступал, в его мире навсегда воцарилась вечная ночь. Безумно хотелось спать, но глаза отказывались закрываться. Раньше, когда он не мог уснуть, всегда приходила мама, тихонько садилась на кровать и начинала петь ему старую колыбельную. Но сейчас ее рядом не было. Где-то глубоко внутри мальчик снова и снова повторял родное имя, но никто не откликался на его зов. Впервые… Незаметно распухшие губы начали медленно шевелиться. Лежа на холодной земле, маленький ребенок беззвучно напевал мотив той далекой песни. Слова испарялись во тьме вместе с солеными кристалликами влаги, тихо падающими с ресниц. Раз за разом Том неустанно повторял знакомые строки. Казалось, стоит мелодии оборваться, как вместе с ней подойдет к концу его жизнь. Жизнь? Он все еще был жив! Почему?! — Выживи… — всплыл в памяти чей-то знакомый голос. Синие глаза распахнулись… — Выживи… Тело заколотило, воздух закончился. Остановившиеся стрелки часов ожили и вновь пошли вперед… Мальчик задыхался… — Выживи! Медленно оторвав кулак от земли, ребенок слабо стукнул по доскам. Удар… Еще один… Все сильнее и сильнее… Как безумный, малыш колотил по старому дереву, сдирая до крови кожу на пальцах. Он больше не мог здесь находиться! Собрав последние силы, Том замахнулся, но сверху неожиданно раздался громкий скрежет, и в следующую секунду кто-только резко выдернул его из темноты. На худые плечи упала теплая ткань. Испуганный ребенок поднял голову и встретился глазами со своим спасителем. Его лицо казалось смутно знакомым. Мальчик попытался вспомнить, где видел его раньше, но перегруженный разум не выдержал, и Том потерял сознание, повиснув на руках незнакомца. Он очнулся от сильного шума, неприятно бившего по ушам. Вокруг сновало огромное количество народу, и было сложно определить, где они находились. Несколько раз их сильно толкнули. Малыш почувствовал, как чужие руки крепче прижали его к груди, и тут же сморщился от резкой боли. Что-то острое больно впилось в голую кожу шеи. Повернув голову, ребенок увидел небольшой крест, спрятанный в складках старой одежды. Все разом встало на свои места, мальчик вспомнил, где ему раньше приходилось видеть этого мужчину. Священник маленькой церкви, ютившейся на самом краю города. Пару раз он приходил туда вместе с родителями на Рождество. Кажется, его звали отец Маркус, но Том мог ошибаться. Заметив, что малыш очнулся, святой отец аккуратно опустил свою ношу на землю. Мальчик поднял глаза на своего спасителя, но вопрос так и не успел сорваться с губ. Среди хаотично снующих фигур он увидел их… Десятки крестов с подвешенными на них телами стояли в самом центре площади. Солдаты из городской гвардии оцепили это место, хотя никто не пытался проникнуть внутрь. Местные опускали головы, ускоряя шаг, стремясь оказаться как можно дальше отсюда. Редко кто из них замирал на секунду, чтобы бросить быстрый взгляд на чудовищное зрелище. Страх и отчаянье висели в воздухе, все глубже пуская корни в душах людей. Том был слишком измотан, чтобы понять всю суть происходящего. Он просто молча смотрел на обезображенные тела. Взрослые и молодые, мужчины и женщины, кого-то из них он даже встречал, но одно лицо он узнал бы всегда. Темные локоны падали на белую, словно мел, кожу, закрытые веки отдавали синевой, губы были слегка приоткрыты. Если бы не крупные багровые пятна на платье, можно было подумать, что она просто спит. Мальчик все смотрел и смотрел, не в силах оторвать от нее взгляд. Священник потянул за руку застывшего ребенка, но тот так и не сдвинулся с места. Множество насекомых роилось вокруг остальных трупов. Том видел, как одна из мух села на бледную щеку матери и тихонько поползла. Он не мог понять, почему она не сгонит надоедливое насекомое. Муха медленно описывала круги по ее лицу и наконец, приблизившись к кромке губ, быстро заползла в чуть раскрытый рот. Ребенок вздрогнул, как от удара хлыста. Выскользнув из рук святого отца, он, сломя голову, бросился сквозь толпу. Кто-то кричал ему вслед, но Тому было уже всё равно. Перед распахнутыми от ужаса глазами стояла проклятая муха. Мальчик все бежал и бежал, пока не очутился под старым мостом, переброшенным через реку. Упав на колени, он закашлялся. Его выворачивало снова и снова, пока организм окончательно не сдался. Малыш кое-как дополз до валявшихся поблизости тюков с мусором и потерял сознание. Том очнулся от странных звуков. С трудом открыв глаза, он определил их источник. Два здоровых диких кота пытались отобрать что-то, смутно напоминающее какие-то объедки, у маленького котенка. Малыш шипел и отчаянно сопротивлялся, не желая отдавать чужакам свою добычу. С виду он был ужасно худой и слабый, на шкурке в разных местах имелись заметные проплешины, серая шерстка давно свалялась от грязи, а на мордочке виднелись следы от чьих-то когтей. Он падал, но тут же вскакивал и снова вступал в бой. Снел никак не мог понять эту его настойчивость. По какой-то причине малыш раз за разом атаковал, словно от этого сгнившего куска мяса зависела вся его жизнь. С виду все выглядело довольно глупо, да и шансы на победу были ничтожно малы, но он все-равно не сдавался. Бороться до конца, невзирая на то, что твоим противником мог стать целый мир! Подскочив к ближайшему из противников, малыш впился зубами ему в горло. Животное взвыло и стало сопротивляться, но маленький боец не отпускал. Другой кот тоже кинулся в схватку, и, когда его когти должны были впиться в шкуру котенка, Том перегородил ему дорогу. Подбежав к зверю, он с силой пнул его, заставив отлететь на несколько метром. Животное ударилось хребтом об одну из опор моста и шлепнулось в воду. Река подхватила помятое тело, быстро унося прочь. Несколько минут мальчик молча смотрел вдаль. Он не знал, что толкнуло его помочь животному. Возможно, потому что в какой-то момент ребенок увидел в нем себя. Тяжело вздохнув, Том развернулся к своему новому знакомому. Бой подходил к концу. Котенок стоически не размыкал хватки, с серой мордочки уже вовсю лилась кровь. Противник больше не вырывался, и, в последний раз слабо дернувшись, животное обмякло, упав на землю. Аккуратно разомкнув челюсть, малыш довольно фыркнул и повернулся к Тому. На короткое мгновение их взгляды встретились. Глаза двух убийц, познавших вкус мести в самом начале своей жизни. Отвергнутые миром, они добровольно отдали тьме души, и сворачивать с этого пути уже не планировали. Слабо мяукнув в знак прощания, зверек вместе со своим трофеем умчался прочь. Мальчик легко ему улыбнулся. Он не ведал, что ждало его самого впереди, но одно знал точно — Том Снел не сдастся! Ни за что! Никогда! — Выживи!

***

Командир медленно провел пальцами по коже лица, а затем хрипло выдохнул. Последствия приступа постепенно сходили на нет, густая пелена нахлынувших на него воспоминаний постепенно рассеивалась. По какой-то причине память всегда возвращала его в те далекие дни, словно намекая, что именно тогда он упустил что-то важное. Но стоило ли сейчас задумываться об этом? Колесница судьбы давно умчалась вперед. В коридоре послышались чьи-то шаги. Снелу стоило бы подняться и привести себя в порядок. Другие не должны были знать о болезни. Ему не простили бы слабости, но сейчас Том наплевал даже на это. Он был слишком вымотан, хотелось просто закрыть глаза, да больше никогда не открывать… Дверь скрипнула, впуская в комнату слабый аромат диких цветов. Мужчина улыбнулся, мысленно приветствуя позднюю гостью. Он ждал ее, знал, что рано или поздно она прийдет. Слишком крепкая нить однажды связала их судьбы, так что поздно было пытаться разбить ее. Кэтрин стояла на пороге комнаты, наблюдая за лежащим на полу мужчиной. Ни одной эмоции не отражалось в карих глазах. Высокая стена закрыла от всех душу. А ведь именно он сделал ее такой… Как же часто ей приходилось падать, но со временем она научилась так быстро подниматься, что никто не успевал этого заметить. И пока другие ждали очередного падения, девушка уже спокойно шла дальше. Хрупкий росток, с годами ставший прекрасным цветком, давно крепко стоял на земле. Но даже сейчас Кэтрин была лишь жалким подобием своей блистающей матери. Полевая ромашка никогда не сравнится с розой, да и Том хотел вовсе не этого. Он стал защитником, темным рыцарем, тем, кто однажды вытащил Кэт из того ада. Могла ли она забыть это?! Конечно же, нет! Но один вопрос до сих пор не давал покоя… Почему он выбрал именно ее? Не Элизабет, женщину, которую так боготворил, ту, кому отдал и тело, и душу? Что могло толкнуть на подобную глупость? Месть всегда правила его миром, ему не было дела до чужих судеб. Будучи мальчишкой, Снел уже с легкостью лишал других жизней, сея лишь смерть вокруг себя. Так откуда взялось милосердие? Том так и не смог найти ответ… Просто однажды, в серой мгле беспросветных дней, в огромной массе спешащих куда-то людей он увидел ее. Совсем малышка, едва только вставшая на ноги, в простом поношенном платьице смело шагала вперед. Никто не подавал ей руку, не указывал дорогу, не обнимал, когда она случайно падала. Создавалось впечатление, что никому не было дела до этого маленького кусочка жизни, который так открыто улыбался снующим вокруг прохожим. Наверное, именно тогда ему впервые захотелось ее слез, прозрачных кристалликов влаги, льющихся из глубин шоколадных глаз. Слез, которые кто-то должен был за него пролить, боль, которую он всегда хотел разделить с кем-то… Сладко и горько… Том поднялся и снова закашлялся. Когда дыхание выровнялось, мужчина отвернулся к стене и невидящим взглядом уставился в серые камни. Рядом послышался шорох одежды, а затем маленькая ладонь осторожно коснулась его голой спины. От простого прикосновения теплая волна пробежала по телу, и он слегка вздрогнул. Спустя мгновение острые ноготки вонзились в кожу его плеч, словно она цеплялась за него, как за последнюю ниточку, удерживающую ее в этом мире. Не было смысла отрицать — они оба устали от бесконечной войны… Развернувшись, Том крепко прижал девушку к груди, зарываясь лицом в мягкие локоны. Тонкий аромат цветов и меда наполнил легкие, и с каждым сделанным вдохом в измученное тело начала возвращаться жизнь. Нежность… Ласка… Он никогда не дарил ей этого. Была лишь страсть, что всегда руководила телом, притупляя остальные чувства и с каждым разом сильнее разжигая желание. Снел брал, что хотел, ничего не отдавая взамен. Но сейчас что-то изменилось, спустя столько лет тьма наконец отступила, размывая установленные границы. Том впервые не знал, что делать. Совсем близко билось чье-то сердце, с каждым ударом которого множество трещин появлялось на кладке разделяющих их стен. Время замерло, затем стрелки часов дрогнули и с бешеной скоростью начали крутиться назад, отматывая часы, месяцы, годы к месту, где когда-то все началось. Был ребенок, смотрящий пустыми глазами на старый пол, сквозь доски которого сочилась кровь его матери… Был мальчишка, вырывающий плачущую малышку из рук обезумевшей от предательства женщины… Был юноша, спасающий раненую девочку из огня умирающего города… Мужчина, давно давший ужасную клятву, и девушка, которая отказалась от него отступать… Была тьма, сотни раз причинившая боль единственному кусочку света… Две израненных души, не способные найти покоя, пока одна из них не покинет этот безумный мир… Слишком просто и невероятно сложно, ведь они до сих пор не желали друг друга отпускать. Том легко подхватил девушку и посадил перед собой на край стола. На секунду мужчина уловил напряжение, сковавшее ее тело, но потом Кэтрин расслабилась и опустила голову ему на плечо. Кончики пальцев медленно чертили дорожки на его голой спине. С каждым мгновением все труднее было сдержаться, самообладание постепенно начинало трещать по швам. Как долго могло продлиться это затишье? Сколько времени им было отведено? Годы или часы, а, может, жалкая горстка минут?! Здесь и сейчас Снел больше не желал терять и секунды. Лихорадочными поцелуями он покрывал ее шею и плечи, перебирая руками мягкие локоны русых волос. В какой-то момент Кэтрин отстранилась от него на несколько сантиметров, но даже такое расстояние ему показалось огромным. Аккуратно взяв в ладони лицо девушки, Том заглянул в карие глаза и впервые не увидел в них боли и страха. Спустя столько лет она все еще верила, все еще надеялась, что когда-нибудь и у их сказки будет счастливый конец. Внутри что-то больно кольнуло, но он не обратил на это внимания. Наклонившись, мужчина накрыл ее губы своими. Легкий поцелуй становился все глубже и яростней. Девушка начала дрожать в его руках. Том буквально задыхался, тело горело огнем, но он был даже рад утонуть в этом пламени. Не нужен был воздух, в этот момент Кэтрин стала для него всем, единственным источником жизни, маленьким лучиком солнца, осветившим его бесконечную ночь… Что-то влажное упало в раскрытую ладонь, потом еще и еще. Открыв глаза, Снел увидел капельки слез, блестящие на концах ее длинных ресниц. Кого из них она оплакивала, по кому в тот момент горевала? Том так и не смог узнать. Кэтрин подняла руку и разжала кулак. Блики огня заиграли на серебряной поверхности, осветив спрятанные внутри фотографии. Это был конец, туман развеялся, открыв перед глазами холодную действительность. Мужчина выхватил медальон и отступил назад. — Уходи! — слово упало между ними, разбивая остатки недавней иллюзии. Кэтрин вздрогнула и быстро прикрыла глаза. Через мгновение на ее бледном лице заиграла легкая улыбка, и Снел почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Девушка плавно соскользнула со стола и молча направилась к выходу. — Когда? — Кэт замерла на пороге. Наверное, она ждала вовсе не этого, но Снел уже не мог остановиться. Выделенное время прошло, жизнь показала им истинное лицо горькой действительности. — На рассвете, — донесся до него тихий голос. Том не слышал в нем дрожи и эмоций, ни единого признака раны, которую сам только что ей нанес. Дверь захлопнулась, и комната вновь погрузилась во тьму. Хотя, скорее всего, она никуда и не исчезала. Командир выдернул из шкафа новую рубашку и, накинув на голые плечи, вплотную подошел к камину. Дрова давно прогорели, и лишь маленькие язычки огня все еще продолжали плясать на раскаленных углях. Том протянул руку вперед. Именно сейчас, в эту секунду, он до безумия захотел ощутить боль, дикую, всепоглощающую, такую, что смогла бы раз и навсегда затмить другую, разрывающую его изнутри. Но не успели пальцы коснуться горящего камня, как в дверь раздался громкий стук. Снел резко развернулся и встретился глазами с Адамсом. Офицер, возможно, и видел его безрассудный порыв, но предпочел промолчать. Том заметил туго перевязанное плечо своего подчиненного и вопросительно вскинул бровь. Адамс слегка нахмурился, уловив направление его взгляда. — Очкастая баба оказалась на удивление верткой. Пришлось немного задержаться, чтоб поставить ее на место. — Что насчёт остального? — Все готово, мы оставили его в подвале. Думаю, они хватятся только через пару часов, так что у вас еще достаточно времени. Командир кивнул и, сорвав куртку со спинки стула, быстрым шагом покинул комнату. Адамс последовал за ним. 23:00 Штаб гвардии. Снел стоял на входе в маленькую комнату, освещенную несколькими факелами. Мужчина передернулся от знакомого запаха плесени и сырой земли — мерзкие воспоминания всегда всплывали в памяти при виде подобных мест. В дальнем конце помещения валялось несколько тюков сена. Он подошел к ним, оставив Адамса у двери. Свет практически не касался этого места, и было сложно сразу заметить лежащий на соломе сверток. Том подхватил конец старой тряпки и откинул в сторону. Блики огня осветили лицо мирно спящего мальчика, крепко обнимающего себя руками. Костяшки его пальцев были ободраны, а на щеке виднелась небольшая ссадина. — Малявка никак не хотел успокаиваться, — в голосе офицера за его спиной слышались нотки недовольства. — Пришлось вколоть снотворное, к утру должен очухаться. — Этого будет вполне достаточно. Командир слегка наклонился к ребенку. Через пару дней десятки людей навсегда покинут их мир… Тому было плевать на это, но почему-то при виде мальчика сердце не желало успокаиваться. Возможно, потому что тот был слишком похож на него самого. В другое время и при других обстоятельствах Снел бы не стал марать руки, но, запертый в рамки своего обещания, сейчас он просто не имел другого выбора. Выпрямившись, командир последовал к выходу. — Что делать с остальными пленниками? — Адамс внимательно посмотрел ему в глаза. — Когда Заккалай появится в окрестностях Антареса, выкиньте их за стену, пусть послужат приманкой для гигантов. И еще… Взорвите внешние ворота. У нас достаточно пороха от собранных пушек, так что проблем возникнуть не должно. — Наемники знают об этом? — командир уловил напряжение в голосе своего собеседника и ухмыльнулся. — Не думаю, что их стоит информировать о подобных мелочах. Они хотели получить город, значит, они его получат. С остальным пусть разбираются сами, — Том обернулся к тому углу, где лежало сено, и на секунду задумался. — Наверное, нам стоит поблагодарит Аккермана, большая часть жителей уже эвакуирована. Так что, если тебе есть о ком беспокоиться, поспеши, времени почти не осталось. — Когда гиганты ворвутся в Антарес, начнется настоящий ад… — Адамс запнулся при виде широкой улыбки, появившейся на лице своего начальника. — Мне предстоит многое обсудить с Дариусом, а его люди будут только мешать. Надеюсь, эта маленькая неприятность сможет их ненадолго отвлечь, — Том повернулся к мужчине. Он не знал, что в тот момент Адамс увидел в его глазах, но офицер резко вздрогнул и попятился. — Что делать с внутренними воротами? — было видно, как он спешно пытался выровнять голос, но у него это плохо получалось. — Скорее всего, их успеют закрыть… — Снел приблизился к нему и положил руку на плечо, — Знаешь, Майк, когда-то я даже мечтал воочию увидеть, как одна из великих Богинь наконец падет… Но, похоже, у меня уже не осталось на это времени. Есть еще вопросы? Адамс мотнул головой, и мужчина, кивнув ему, покинул комнату, бросив у самого выхода: «Позаботься о мальчишке, к утру он нужен будет мне на восточной стене города…» 16:00 Центральная больница Антареса.

Бедная маленькая девочка полна смятения… Плачь, сколько хочешь, ведь ты всего лишь человек. Была ли вся та любовь лишь иллюзией? Папа не возвращается домой, Мама спит и больше тебя не слышит. Обещай, что с тобой такого не случится! Лети, пока вина не подрезала тебе крылья… Ведь все твои герои — обычные смертные! James Blunt «Heroes»

Леви вслед за доктором зашел в небольшую комнату и мельком осмотрелся. Стол, несколько кресел, куча разбросанных повсюду документов и книг, несколько чашек — бардак, который, судя по всему, был присущ каждому из кабинетов начальников. Хотя у Снела все выглядело несколько иначе. При упоминании последнего внутри все разом напряглось, капрал чувствовал, что их разговор еще далеко не окончен. Ханджи проскользнула следом и, не говоря ни слова, заняла ближайшее к столу кресло. По дороге ее успели ввести в курс дела, и сейчас она вела себя на удивление тихо и сдержанно, понимая всю серьезность текущего положения дел. Леви оперся спиной о стену и, сложив руки на груди, внимательно наблюдал за Джоном, который в спешке перебирал стопки с какими-то документами. Наконец, тяжело вздохнув, он вытащил из общей кучи тонкую, немного потрепанную на вид папку и подошел с ней к столу. На деревянную поверхность перед капралом и Зоэ упали две фотографии. На одной из них была запечатлена молодая женщина в роскошном платье, смотрящая на них до боли знакомыми глазами шоколадного цвета. Леви нахмурился: возникло впечатление, что перед ним стояла Кэтрин, только волосы и наряд отличали ее от девушки, изображенной на фото. С другого снимка на него смотрел смутно знакомый мальчик, по обе стороны от которого стояли обнимающие его мужчина и женщина. Аккерман поднял глаза на доктора, но тот уже успел отвернуться и подойти к окну. На несколько минут в комнате воцарилось немое молчание. — Кое-что из этой истории мне рассказал отец Маркус, остальное пришлось раскапывать самому. Многие документы погибли во время пожара в Кэлпе, потребовался не один год, чтобы восстановить большую часть из них, — Дэвис провел рукой по холодной поверхности стекла. Он до последнего оттягивал этот момент, надеясь на лучший исход. — Люди, которые изображены на этих фото — Элизабет Заккалай, в девичестве Марлоу, и Том Снел… Пиковая Дама и ее Рыцарь… Как бы громко это не прозвучало, но именно эти двое могут разрушить в ближайшие несколько суток весь наш проклятый мир!