Отражение жизни

Немаленькая гостиная поражала своим богатым убранством. Панорамные окна, изысканная мебель, позолоченные рамы картин, хрустальная люстра и многочисленные подсвечники, которые шли вдоль бежевых стен... Да, бесспорно, в этой комнате было всё, подходящее под определение «роскошно». Чего уж там, в своих смелых планах на будущее Сэм не раз представлял себя владельцем подобных апартаментов! Это была его мечта. Мечта, к достижению которой он готов был идти, не щадя своих сил. Мечта, что окрыляла его в момент трудностей. И мечта, которую он сейчас и не замечал... Ведь нет смысла восхищаться чертежами будущего, когда настоящее трещит по швам, готовое разорваться в любой момент. Так и сейчас. Стоя в паре шагов от закрывшегося лифта, Уитвики почувствовал, как новая трещина добавилась к сети уже существующих — его мир, создаваемый годами, рушился с невероятной скоростью. — Микаэла? — уже менее уверенно повторил подросток. Его сердце прошило новой болью, когда сидящая в центре комнаты девушка улыбнулась. Так маняще, так знакомо... и так неуместно. Подруга тряхнула головой, откидывая назад свои длинные волосы. После этого уже не составляло труда разглядеть синяки, которыми было усыпано её лицо. — Сэмми! — тепло поприветствовала его она. И в это можно было бы даже поверить, если бы такие родные глаза девушки не горели ненавистью. Немного приподнявшись и удобней облокотившись спиной о серебряный шест, к которому были прикованы её руки, она заметила: — Что, Хозяин, жизнь зверушки и жестока, и сложна? Уитвики невольно вздрогнул от неприкрытого сарказма, звучащего в голосе его девушки. Всё ещё находясь в шоке от увиденного, он ничего не ответил. Вместо этого он вновь прошёлся обескураженным взглядом по телу знакомой, на котором живого места не было без засохших порезов и ран. И кожаный корсет с чёрными трусами — единственное из одежды, что было на девушке, — давали лишь лучше разглядеть масштабы насилия, не раз проводимого над жертвой. — Нет... нет... — бессвязно шептал Сэм, неосознанно сжимая руками свою голову. Открывшаяся перед ним картина всё не желала укладываться в его сознании. Этого просто не могло быть. Только не с ним! Невозможно! Волна сильного отрицания накрыла подростка. Ему снова за этот день стало нечем дышать. Он задыхался! Новая реальность душила его своей нереальностью. Но вместе с тем очередная вспышка боли в душе резко привела его в чувство. — Микаэла... Боже! Кто это с тобой сделал?! — восклицая это, тинэйджер резко кинулся к своей подруге. Упав перед ней на колени, он попытался освободить её, но железные наручники не оставляли и шанса его затее. Сама же девушка на это смотрела спокойно, даже безразлично — словно это и не она была сейчас в незавидной ситуации. Понаблюдав ещё несколько минут, как Уитвики отчаянно дёргает цепи, она не выдержала и, откинув голову, рассмеялась. Сэма словно полоснули по груди чем-то острым — маниакальный смех подруги граничил с безумием. — Ох, «Хозяин», — отсмеявшись, презрительно выдавила из себя Микаэла, — до чего же ты сейчас ничтожен! Резко отшатнувшись от неё, Сэм спиной налетел на стеклянный стол. Вскрикнув от боли, он услышал звон чего-то металлического рядом. Подруга, видя это, снова залилась омерзительным смехом. Не обращая на неё внимания, Уитвики посмотрел на упавший рядом с ним предмет. Слабая искра надежды проскользнула в нём. Всё ещё не веря в свою несуществующую удачу, подросток подобрал лежащие рядом с ним ключи. После нескольких десятков секунд один из них подошёл, и наручники спали с рук любимой. Микаэла резко перестала смеяться. Более того, вся показная радость и доброжелательность мгновенно сошли с её лица. Настороженно потерев свои раненые запястья, она не стала препятствовать, когда парень помог ей подняться и усадил на ближайший диван. Остановившись перед до боли родным человеком, Сэм повторил вопрос: — Кто это с тобой сделал? Несмотря на простоту вопроса, он вызвал странную волну эмоций, что проскользнула по лицу собеседницы: удивление, настороженность и... понимание. Именно с последним задержавшимся чувством Микаэла резко хохотнула. — Вот оно что! — губы девушки скривились в презрительной усмешке. — Так это очередное твоё развлечение! «Ролевая», да? Хозяин решил поиграть в спасителя? Ну ладно... — она фыркнула и неожиданно изобразила на лице невинную гримасу. — О мой склерозный герой, это сделал вчера со мной один о-очень «милый» человек. И это тоже была игра. Игра с плёткой, ножом, вилкой, кусачками, степлером и... мной. Да и другие игрушки были, что уж там! Видя неприкрытый ужас на лице собеседника, Микаэла ему игриво подмигнула. — Но... кто... — через силу выдавливая слова, начал Сэм, но так и не смог заставить себя окончить. Подождав немного времени, подруга не выдержала первой. — Ты, — просто произнесла она, но с таким же успехом девушка могла выстрелить в Сэма в упор. — Это. Сделал. Со мной. Ты! — наслаждаясь каждым словом, а точнее, болью стоящего перед ней подростка, проговорила девушка. Любимая девушка. Сказать, что её слова окончательно добили его — это значит не говорить ничего. Сэм снова почувствовал, как ощущение реальности покидает его. Лицо подростка превратилось в беспристрастную маску. Глаза окончательно потухли, словно дом, из которого ушёл владелец. Новые трещины безжалостно прошлись по внутреннему миру тинэйджера, и он внезапно остро ощутил, что это уже предпоследние. Ещё один удар — и его мир разрушится окончательно, погребя его под собой. Не будет никакой надежды. Не будет спасения. И радости тоже не будет. Никогда. Ни-ког-да. Наблюдая за беспристрастным выражением лица собеседника, Микаэла разозлилась. — Что? Таки пришёл в себя? — ядовито зашипела она, и лицо любимой исказила злоба. — Сволочь! — резко гаркнула девушка, и Сэм вздрогнул. — Значит, нашёл новый способ, чтобы надо мной издеваться?! — Микаэла вскочила и, став перед собеседником, выплюнула ему в лицо слова: — Отлично! Только знай — я не сожалею! Мне с самого начала было плевать на тебя, и имей я ещё хоть один шанс, я бы, не задумываясь, снова предала тебя. Слышишь?! Предала так, как сделала это недавно. Но ты, вот уж живучая мразь, ты снова выкрутился. Снова! Но, клянусь, я опять найду способ это сделать. И тогда, тогда я выкуплю свою свободу, — девушка резко показала на серебряный обруч со знаком автоботов на своей шее. После этого, приблизившись к Уитвики, она зло закончила: — Свою свободу, которая будет куплена твоей кровью и плотью. Сэм резко отпрянул от собеседницы. Рот подростка машинально открылся, но оттуда не вылетело ни звука. Сказать на это было нечего. Тишина в комнате, казалось, была пропитана напряжением. И пока Микаэла взглядом прожигала Сэма, парень заново учился дышать. Неизвестно, сколько бы ещё продлилась эта сюрреалистичная пытка, но неожиданно в комнате появилось новое движение. Девушка это заметила первой и, скривившись, надменно посмотрела куда-то за спину собеседнику. Не до конца осознавая свои действия, Уитвики машинально развернулся и... замер. Так замер, как могла бы застыть статуя — без движений, без эмоций, без мыслей и... без души. У входа в примыкающую к гостиной комнату на коленях стояла женщина лет сорока пяти — пятидесяти. Одетая в униформу горничной, она низко поклонилась и, не поднимая головы, произнесла: — Хозяин, ваш обед готов. Только благодаря оцепенению ноги Сэма не подогнулись в этот момент. Он снова открыл рот, но результат остался тот же — ни звука не вылетело из его горла. Нет, нет! — как же много он хотел в эту минуту сказать этой пожилой женщине. Чтобы она встала с колен, перестала называть его «Хозяином» и... и вообще, чтобы они все перестали издеваться над ним! Так не может быть! Парадокс, но эта «реальность» не реальна! Нет! Тело тинэйджера начала охватывать нарастающая дрожь. Сердце в его груди словно взбесилось и стало отрывисто биться. Чувствуя, как снова начинает задыхаться, Уитвики быстро перевёл взгляд с Микаэлы на огромное здание с автоботским знаком за окном, а с него на серебряный ошейник на шее пожилой служанки. И обратно. Ошейник, здание, любимая... любимая, здание, ошейник... Дыхание становилось всё более прерывистым. ... здание, ошейник... Крупная дрожь уже всецело сотрясало подростковое тело, а неестественной бледности лица мальчика могли бы позавидовать мертвецы. ... здание, автоботы, любимая... Да, она! — Микаэла! — панически воскликнул парень. Неожиданно его посетила новая мысль. Ведь остались ещё люди, которым был он небезразличен. Нет, которым он просто не мог быть ненужным! Всего два человека... Но они — его последняя капля надежды. Последняя... капля... — Что... что с моими родителями? Его слова прозвучали тихо и едва разборчиво. Но Микаэла их поняла. Насмешливо вздёрнув бровь, она едко бросила: — Какие родители? Всё шутишь? Или думаешь, я буду ещё и их тебе изображать? Уж извини, но в трупов я даже после твоей плети играть не буду. — Трупов? — прохрипел Сэм, неосознанно пятясь. Всё. Он больше не мог сдерживать на одном месте своё тело. Кипящая в нём кровь этого просто не позволяла. — Их самых, — тем временем сладко пропела девушка и глумливо продолжила: — Ты ведь сам их убил. Помнишь? Хотя что я спрашиваю, ты же сам перед очередным наказанием мне рассказывал, как расчленял их... — Нет! — громкий крик вырвался из груди Сэма помимо его воли. Что она ему говорит? Он убил своих... своих... Нет! Нет! Нет! Резко развернувшись, подросток, не помня себя, бросился к лифту. Нажав на кнопку, он понял, что не может ждать. Машинально отметив лестницу через приоткрытую дверь, он стремглав кинулся туда. Лестничные пролёты мелькали перед его глазами, но парень их не видел. Его тело ныло от нещадной перегрузки. Сердце болело. Перед глазами всё плыло. Но Сэм этого даже не замечал. Последняя трещина. Она прошла по его привычному внутреннему миру, и... он рухнул. Резко. Одновременно. Неумолимо. Просто в один момент, ещё во время последнего монолога Микаэлы, что-то ранее целостное резко разбилось в Сэме. И теперь, летя вниз по лестницам, он видел, как перед его глазами проносятся разные осколки, безвозвратно исчезая во тьме. Вот один из осколков, на котором он впервые знакомится с Бамблби — его надёжный опекун спасает его от десептикона. Вот новый осколок с Джазом — обаятельный лейтенант быстро находит с ним общий язык, и не успевают автоботы доехать до дома Сэма за очками, как они становятся друзьями. Дальше — хуже. Микаэла... Его мечта. Та, ради которой он готов на всё. Та, что всегда заставляла его сердце биться чаще, и та, из-за которой оно чуть не остановилось сейчас. Оптимус Прайм... мудрый, добрый, сильный лидер автоботов, даже за такое короткое знакомство уже успевший не раз спасти Уитвики. Без комментариев. И... родители... Отчаянно замотав головой, парень изо всех сил старался прогнать проносящиеся перед его внутренним зрением картинки. Нет. Хватит! Он больше так не может... Резко очередная лестница упёрлась в дверь, и, толкнув её, парень очутился на парковке. Не видя ничего вокруг, Сэм кинулся к ближайшей машине, из которой как раз выходил человек. Схватив вскрикнувшего мужчину и оттолкнув в сторону, подросток быстро сел на водительское сиденье. Воспользовавшись оставшимся ключом, он рванул с места. Перед глазами всё плыло, так что он скорее ощутил, нежели увидел, как задел пару машин уже перед самым выездом с парковки. Но Сэма это не остановило. Вырулив на знакомый проспект, он направил машину вниз по улице. За время его пребывание в небоскрёбе дождь усилился. Лобовое стекло машины мгновенно потеряло всяческую прозрачность, но даже это подростку сейчас было не важно. Вдавив педаль газа до упора, он бездумно направлял машину вперёд. Не важно, куда. Не важно, зачем. Просто вперёд! В стёклах заднего вида быстро стало уменьшаться массивное здание с автоботским знаком. Небоскрёбы вокруг подростка сменились трущобами, а потом и те исчезли. Захваченное Сэмом авто спортивного класса стремительно вылетело за пределы города, не найдя никакого сопротивления — ни пограничных пунктов, ни чего бы то ни было, похожего на это. Сам парень уже ничего не ощущал. Просто все чувства в нём так громко и одновременно голосили, что различить что-то одно в этой какофонии звуков было невозможно. Даже сильная дрожь, безжалостно сотрясающая тело подростка, оставалась им незамеченной. Казалось, сам окружающий мир стал Сэму незаметным. Всё вокруг него слилось в сплошную серость. Мокрую и безжизненную серость. Парень уже хотел прикрыть глаза, даже не думая о последствиях, когда рядом с ним раздался взрыв. Машина чудом не потеряла управление. Скосив глаза к зеркалу заднего вида, подросток заметил тёмно-серый спорткар с активированной пушкой на капоте. Сэму захотелось рассмеяться. Ну правда! Это уже слишком. Неожиданно пушка снова стала разогреваться для выстрела, и тинэйджер быстро начал тормозить, чуть не входя в занос. Прозаичный намёк был понят. Вот машина окончательно остановилась. И, учитывая, что по левую сторону от трассы располагалась пропасть, а в ста метрах впереди поворот вправо — это было вовремя. Не прошло и минуты, как рядом с Уитвики затормозил шикарный спорткар и быстро трансформировался в знакомого бота. — Привет, малыш! — задорно пропел робот, приседая рядом с машиной человека. Сэм спокойно, даже безразлично, открыл окно и, чувствуя ледяные капли дождя, ответил: — Привет, Джаз. Диверсант ухмыльнулся. — Скучал по мне? Не дождавшись от подростка никакой реакции, он нахально продолжил: — А я по тебе — очень! Снова не дождавшись реакции, мех перестал улыбаться и неожиданно стукнул кулаком по капоту машины. — Вылазь! — зло приказал он, в то время как парень потирал ушибленную голову. Скосив убитый взгляд на своего друга... или недруга, Уитвики осторожно вышел из машины. Терять ему уже было нечего! Наверное. Однако решить это до конца подростку никто не дал. Стоило ему выйти из машины, как лейтенант резко схватил его и встал. Сэм вскрикнул — не столько даже от резкости произошедшего или ледяного дождя, что теперь заливал ему лицо и тело, сколько от боли. Ведь бот и не думал быть осторожным и контролировать свою силу. Поэтому Сэм, сжатый в его манипуляторе, только сейчас по-настоящему понял, что раньше ему воздуха всё-таки хватало. — Вот мы с тобой снова и встретились, — ухмыльнулся довольный таким раскладом Джаз и даже немного расслабил пальцы, что помогло тинэйджеру вытянуть свои руки. — Люди, до чего же вы ничтожны! — Но ты же говорил мне, что тебе нравится наша раса, — неожиданно для самого себя произнёс Сэм и даже поднял свой взгляд. — Ты говорил, что без ума от нашей культуры и... музыки. Особенно музыки! — Да? — фальшиво удивился диверсант, в то время как подросток смотрел на своё едва живое отражение в визоре собеседника. — Ну, тогда ты меня не до конца слушал или неправильно понял. Ваша «задвинутая» культура и раса, — бот склонил голову в сторону, — слова доброго не стоят. Силы никакой в вас нет. Вы рабы. Рабы своих тел, своих желаний и своей немощи. А теперь ещё и наши рабы. Так что не вижу ничего восхитительного и изумительного в этом. Что же до вашей «музыки»... — Джаз хмыкнул, — Ну, хоть певчие птички из вас неплохие вышли. И, знаешь, у меня в личном отсеке даже есть десяток таких вот «птичек» в клетке, которые поют мне, когда я им разрешаю. Здорово, да? — Нет, — честно ответил Сэм. — Неужели? — мнимо расстроился диверсант. — Впрочем, чего ещё ожидать от человека?! Последнее слово бот произнёс как худшее оскорбление, какое только может существовать. — Но неважно. Это лирика. Как, кстати, и то, что такое жалкое ничтожество, как ты, выжило, — неожиданно злобным и раздражённым голосом заметил он. — Как тебе это только удалось?! Хотя — неважно. Теперь уж точно не получится. Уитвики ещё переваривал странные слова диверсанта, когда последний резко сжал пару пальцев и... раздался громкий хруст. Боль, огнём вспыхнувшая в теле, оказалась настолько всепоглощающей, что первое время парень даже не понимал, чей оглушительный крик он слышит. Вот автобот ослабил хватку. Но не успел Сэм этого осознать, как Джаз снова сдавил сломанные рёбра парня, и раздался новый хруст. В этот раз боль была настолько запредельной, что Уитвики потерял сознание. Но долго блаженствовать ему не дали. Осознав по оборвавшемуся крику, что его жертва «отдыхает», тёмно-серый мех быстро привёл Сэма в чувство — ослаблял хватку, а потом слегка надавливал, вызывая новые отрезвляющие волны боли. К сожалению для подростка — это сработало. И вот, не в силах выдавить из себя и крика, парень вернулся в сознание. Ужасающая боль неумолимо терзала его тело в районе груди. Дышать он практически не мог, а изо рта сочилась тоненькая струйка крови. Расфокусированным взглядом он посмотрел на задорно ухмыляющегося автобота и увидел в его визоре отражение яркой вспышки молнии. — Вот и всё, — негромко подытожил бот, после чего, явно пародируя какую-то песню или гимн, радостно пропел: — До свиданья, наш ласковый Сэмми, отправляйся в последний полёт! Подросток не успел нахмуриться, когда всё перед его глазами резко поплыло. После чего он ощутил движение, бросок и... полёт... Джаз размахнулся и бросил его над пропастью! Всё ещё не в силах кричать, Сэм с ужасом увидел над собой разрывающиеся молнией небеса. После чего они снова потемнели, и парень, пройдя высшую точку своего полёта, начал незамедлительно падать в пугающую черноту пропасти...