Отражение жизни

Расплывчатые образы, странная какофония непонятных звуков... Всё это продолжалось уже давно. А может, и нет. Мечущемуся во тьме подростковому сознанию было трудно быть хоть в чём-то уверенным. Вот непонятные звуки отдалились, став едва заметным шумом, а вот приблизились снова. Так повторялось раз за разом. Но вдруг что-то изменилось. Сам шум — он стал более... чётким. Сознание подростка медленно начало пробуждаться. Неожиданно для себя парень почувствовал свет за закрытыми веками. В это же мгновение он резко осознал, что может ощущать своё тело. Поморщившись, Сэм слабо приоткрыл глаза. Первое, что он увидел — это темноту и яркие точки на ней. — Звё-з-ды-ы, — едва шевелящимся языком прошептал Уитвики и потянулся рукой к ним. Но у него ничего не вышло. Странное дело, но парень с недоумением отметил, что не может даже поднять руку. Более того, простая попытка утомила его, и он снова прикрыл глаза. — Хм, — раздался где-то рядом новый звук, в котором явственно чувствовалось недовольство. — Скальпель... таки передозировал анестезию. Ничего никому нельзя доверить! Нахмурившись, Сэм снова открыл глаза. Странно, но почему-то горящие над ним точки уже не казались ему звёздами на чёрном небе. Нет. Скорее они были... Уитвики моргнул пару раз, полностью восстанавливая чёткость зрения. Так и есть! То, что ещё недавно казалось ему небом со звёздами, на самом деле оказалось потолком с приглушённо светящими лампами. Слабо тряхнув головой, тинэйджер неожиданно окончательно пришёл в себя. Пришёл и... встретился взглядом с горящей оптикой робота. — Я... в аду? — прошептал потрескавшимися губами подросток, слабо ощущая, как у него неприятно саднит горло. Слегка прищурив синие окуляры, его собеседник склонил голову набок. — Нет, — вальяжно заметил бот. — А очень хочется? С удивлением уловив в голосе говорящего сарказм, парень попытался сконцентрировать внимание на боте. Это оказалось неожиданно сложно. Сознание парня с трудом фиксировало реальность, а мозг решительно отказывался строить логические цепочки. Но, даже несмотря на это, тинэйджер отметил изящность стоящего перед ним меха. Ярко-алый цвет корпуса с золотыми вставками легко выделял его обладателя из окружающего пространства. Всё ещё не зная, что ответить, человек осторожно окинул взглядом окружающие его вещи. И если большая центральная платформа, на которой стояла его модернизированная больничная койка, и окружающие парня приборы не сильно взволновали тинэйджера, то невозможность поднять ни одну руку... Скосив глаза в сторону одной из своих конечностей, парень ощутил, как по его телу проходят неприятные волны дурного предчувствия. — Я в... плену? — слабо уточнил Уитвики, осознавая, что те бежевые штуки сковывают не только его руки, но и ноги. На это его собеседник весело хмыкнул. — Это уже ближе к истине, но снова нет. Хотя... — алый бот сложил манипуляторы на груди, — многие мои собратья по оружию согласятся с твоими обоими определениями по отношению к любому моему медотсеку. — Собратья по оружию? — бездумно переспросил парень, но тут его взгляд скользнул по скрещённым манипуляторам бота. Сэм всё понял. — Де-десептикон! — выдохнул он, замечая, как на лицевых сторонах манипуляторов среди замысловатых перекрещений линий и рисунков приглушенно блестит золотой знак врагов человечества. — Потрясающе! — фыркнул робот. — Ты не перестаёшь удивлять меня своей эрудицией. Хоть после «звёзд», может, это и к лучшему? Вспомнив свой недавний конфуз, парень смутился. Вернее — попытался смутиться. Творилось что-то странное с его эмоциями, но Уитвики только сейчас заметил, что вообще не чувствует их. Вообще! Ни страха от происходящего с ним, ни ужаса от вида врага, ни... абсолютно ничего! Полный ноль напротив отметки эмоций. Но как такое возможно?! Это нереально, если только... Да, значит всё именно так. — Я мёртв, — поставил он себе диагноз. Что ж, оно и понятно. Хотя... «А как я умер?» — задумался парень и не смог найти ответов в своём рассыпанном сознании. Реакция бота на новое заявление человека тоже удивила. Ведь если все остальные он прослушал с философским скептицизмом, то после этого резко разозлился. — Мёртв, значит? — прищурил голубую оптику бот. — Великолепно! Я провозился с ним Юникрон знает сколько часов, проделывая, между прочим, ювелирную работу. А он проснулся, и вот тебе благодарность — я мертв! — Э-э... — Как глубокомысленно! — едко бросил мех, после чего развернулся и направился к одному из отдалённых от человека столов. — Эм? Мистер доктор? Подождите! — поспешно взмолился Сэм, который хоть и понимал, что лучше врага держать на расстоянии, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Бот резко замер. Снова обернувшись к человеку, он сделал движение, весьма похожее на человеческий вздох. — Я — главнокомандующий медицинского подразделения. И зови меня лучше Нокаут, а то в следующий раз лечить тебя будет Скальпель, а у него иногда бывают досадные приступы забывчивости, и некоторые органы могут остаться в его манипуляторах после операции. Или тебя будет оперировать Хук, но... на «долго и здорово» в этом случае тоже можешь не рассчитывать. Про остальных и говорить нечего. Надеюсь, я ясно выразился? Док многозначительно посмотрел на сконфуженного подростка и, заметив незамедлительные кивки, сжалился. — Ла-адно, — протянул он. — Полагаю, у тебя есть пара тысяч вопросов ко мне? Человек снова осторожно кивнул. — Тогда снисхожу до высочайшей чести и позволяю тебе перейти к вербальным действиям. — Э? Что? — ошарашенный подросток не успевал за мыслями дока. Собеседник снова закатил оптику. — Вещай. — А! — осознал парень и... замолчал. И что ему теперь спрашивать? Вопросов в голове подростка было до неприличия много, но при малейшей попытке сконцентрироваться хоть на одном из них мысли тут же покидали его. Прикрыв глаза и вздохнув, парень решил начать с простого. — Где я? — Ты находишься на одной из временных баз десептиконов, — тут же выпалил док с безгранично скучающим видом, словно хоть и осознавал всю неизбежность нынешних вопросов, но это не вносило в него и капли интереса к ним. — А... что со мной случилось? — замялся Сэм. Ведь хоть он и не чувствовал стыда или неловкости, но... всё равно ему было как-то не по себе, что ли, от монотонных объяснений дока. — Не знаю, но, судя по полученным повреждениям — тебе сдавили чем-то рёбра. Не исключено, что манипулятором. Вчера мне поступило сообщение от заместителя командующего, чтобы я прибыл сюда. А дальше... дальше операция и многочисленные часы моей работы над тобой. Неблагодарной такой работы, между прочим! Заметив на себе недовольный взгляд, парень нервно поёрзал, после чего до него резко дошёл смысл некоторых слов дока. — Постой! Ты сказал... операция? Последнее слово подросток произнёс настолько жалобно и убито, что Нокаут невольно скосил на него свой взгляд. — Ну-ну, расслабься, — смягчился он. — Хоть ты и не можешь сейчас волноваться благодаря успокоительному, но всё равно не напрягайся так. Заметив, что его слова не возымели никакого действия, док слегка покачал головой. — Учитывая многочисленные переломы рёбер, повреждение их отломками легких и печени и серьезное кровотечение, то — да. Без немедленного операционного вмешательства ты бы долго не протянул. — Но, — сама мысль, что его резали, не внушала оптимизма подростку, — почему тогда я не чувствую боли? Я практически ничего не чувствую! — И это абсолютно нормально, — поспешно заверил его медик. — Вот скажи мне ты, что, несмотря на весь вколотый тебе спектр обезболивающих, всё ещё что-то чувствуешь, вот тут я бы уже всерьёз обеспокоился за твой метаболизм. А так — жить будешь. — А операция... — не отставал парень, но его резко перебили. — Послушай, — успокаивающе начал Нокаут, — я бы мог тебе про неё рассказать всё — от нескольких швов до скрепления костей неподвижными скобами, остеосинтез. Или про интубацию. Но я не думаю, что такого рода информация так уж тебе необходима для выздоровления. С этим парень не мог спорить. Ведь он уже от одного упоминания операции готов был снова провалиться в забытье. Что уже тогда говорить о её подробностях? — Хорошо, — вздохнул уставший от непродолжительной беседы Уитвики. — Но если я не пленник, тогда зачем эти кандалы? — Ты о захватах, фиксирующих твои конечности? — проницательно уточнил док. — Это для того, чтобы ты не мог побеспокоить свою грудную клетку, тем самым испортив мою работу. К тому же, — фыркнул медик, — не так уж они и жёстко фиксируют. — А эти... штуки? — подросток настороженно покосился на окружающую его аппаратуру. — Это реанимационный комплекс, — охотно пояснил док, видно, любящий объяснять что-то связанное с его работой. — Слева от тебя находятся диагностические приборы для мониторинга состояния. Часть их подключена к артериальным катетерам, а часть к датчикам, закрепленным на твоей голове, чтобы отслеживать энцефалографические показатели, и на теле. Что же до твоих катетеризированных артерий и веществ в капельнице, то... — забывшись, что даже для его расы не всегда бывают понятны медицинские слова, медик всё продолжал углубляться в заумные термины и сложные объяснения. В конечном счёте потерявший нить рассказа ещё на первых предложениях Сэм окончательно перестал слушать дока. Вместо этого он с удивлением смотрел на странные экраны, на которых и близко не было привычной полоски, имитирующей кардиограмму. Нет, вместо этого там шли ровные столбики таблиц с постоянно меняющимися показаниями, динамические диаграммы тоже не оставались постоянными, а непонятные символы строками рассекали чёрное пространство монитора. Переведя взгляд на другой монитор, Сэм и вовсе запутался в пяти трёхмерных изображениях человека с меняющимися цветовыми спектрами. Сложно. Это всё оказалось слишком сложно для него. И даже простая по своему виду капельница ввела тинэйджера в лёгкий ступор. Ведь вместо привычного по фильмам пакетика на подставке он увидел прозрачную ёмкость, внутрь которой были помещены шесть маленьких ампул. Как раз сейчас одна из ампул с лёгким щелчком отъехала в сторонку с центрального положения, тем самым прекращая подачу какого-то сиреневого препарата. То же случилось и со второй капельницей. Легонько тряхнув головой, словно прогоняя одолевавшее его оцепенение, парень не сдержал рвущегося из него вопроса: — Но зачем?! — Что зачем? — нахмурился Нокаут, недовольный тем, что его перебили на самой кульминации его объяснений. — Слушай, я тебе не Саундвейв, чтобы угадывать мысли. — Зачем ты всё это делаешь? Зачем объясняешь? Зачем лечишь? Вы же презираете людей! Хоть память Уитвики всё ещё безмолвствовала обо всём случившемся с ним в ближайшие дни, но он всё ещё помнил, как Оптимус рассказывал про безжалостных десептиконов. Нокаут от услышанного впервые не сразу нашёлся, что ответить. — Мы? Презираем? — удивился он. — Ты нас с кем-то путаешь. Лично я презираю только земную доисторическую культуру и технологии, сами земляне мне симпатичны. — Но это не так! — возмутился Сэм, не замечая, что повысил голос. — Десептиконы хотят поработить всех землян! Видя, как его собеседник окончательно «завис», Уитвики нервно прикусил губу, даже не осознавая в эту минуту, насколько редким было для дока такое состояние. Но вот первый шок прошёл, и Нокаут быстро переключил своё внимание на подключённые к человеку экраны. Медик так внимательно вглядывался в них, словно там скрывались все волнующие его ответы. — Странно, — несвязно бормотал он, — но я же проверял эту часть тела... физические повреждения исключены. Разве что... Переведя подозрительный взгляд на больного, док ненадолго погрузился в мрачные размышления. При виде всего этого Сэму стало окончательно не по себе. Словно оправдываясь непонятно за что, он жалобно добавил: — Во всяком случае, так мне Оптимус Прайм сказал... Казалось, это заявление стало последней каплей. Лицевые пластины бота вытянулись в немом изумлении, а в голубой оптике уже плескалось неприкрытое беспокойство. С трудом справившись с собой, Нокаут уже хотел что-то сказать, когда непримечательные с виду двери негромко разошлись в стороны. — До-о-ок! — протяжно простонал буквально ввалившийся в помещение робот. Быстро обернувшись на шум и увидев открывшуюся его взгляду картину, Нокаут резко утратил свое шоковое оцепенение. Сощурив оптику, он с раздражением бросил: — Проклятье Праймуса во плоти! Да сколько же мне раз тебе ещё повторять, что я не док, не порт и даже не гавань? И вообще — что, опять?! Подавшись любопытству, Сэм слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на объект криков медика. Увиденное его удивило. Массивный, песочно-серого цвета мех внушал трепет одним своим крепко сложенным видом. И даже то, что он с силой подпирал сейчас стену и покачивался, не уменьшало впечатления об истинной силе, скрытой под толстой бронёй. Однако на медика это не производило никакого впечатления. Разве что только злило ещё больше. — Опять, — покаялся пришедший и каким-то странным, даже щенячьим взглядом своей золотой оптики посмотрел на тихо раздражающегося дока. — Но это не наша вина! — «Наша»? — тут же уцепился за слово Нокаут. — Брейкдаун, значит, ты уже не отвергаешь того, что у твоего «поиска-смысла-жизни» всё-таки есть собочковцы? — Док, ты не понимаешь, — попытался оправдаться собеседник. — Но эта война... Вот когда я бью Балкхеда, у жизни есть смысл, но что делать, когда его нет? — Кого нет? Балкхеда или смысла? — медленно отталкиваясь от платформы, на которой лежал Сэм, ехидно уточнил Нокаут. — А!.. Э? — мгновенно запутался бот. — Нет. Нет, вот Скорпонок, он так сказал... — Ах, так это Скорпонок у нас спонсор хорошего настроения? — нежно пропел медик, направляясь к пришедшему с грациозностью крадущейся пантеры. — Отлично, хоть и очевидно. Но ничего, — он резко перешёл на зловещее шипение. — Как только я снова окажусь на центральной базе, я первым же делом оторву хвост этому философу. Глядишь, тогда у некоторых моих сознаковцев прочистятся от лишнего энергона процессоры! Заметив надвигающегося на него медика, оптика которого едва не испускала молнии, Брейкдаун словно протрезвел. Вздрогнув, он начал медленно вдоль стены пятиться к выходу. Учитывая его габариты и дока, это смотрелось комично, но наблюдающему за этим Сэму было не смешно. Более того, парень искренне благодарил богов за то, что он находился под успокоительным, так как Нокаут с добрым и всепрощающим выражением лицевых пластин и обещанием ада в сверкающих окулярах сейчас мог любого повергнуть в панический ужас. — Н-некоторых сознаковцев? — нервно повторил Брейкдаун, пытаясь вспомнить, зачем он изначально сюда пришёл. Не получилось. Док насмешливо ухмыльнулся. — Да-а, — протянул он. — Сознаковцев. Тех самых сознаковцев, которые повадились с завидной регулярностью взламывать мои запасы энергона. Знаешь, Брейкдаун, порой я сам удивляюсь себе — и как только, учитывая это, у нас ещё не уменьшилось число этих Праймусовых конструктиконов?! Нервно дёрнувшись, собеседник удручённо выпалил: — Откуда ты об этом знаешь? — Да так, — хмыкнул док. — Одна «птичка» на хвостике принесла. — Лазербик! — возмутился Брейкдаун. — Вот предатель! Покосившись на приближающегося медика, бот с облегчением нашёл автоматически открывшиеся двери. — Я бы на твоём месте больше задумался не о том, что принесла мне «птичка», а о том, кто её хозяин, — многозначительно изрёк Нокаут, после чего зловеще добавил: — И запомни, Брейкдаун, да передай это остальным: если подобное повторится ещё раз, то я уже не к Миксмастеру пойду, а к Лорду! — несмотря на угрожающий тон, последнее слово он произнёс с уважением. Однако док перестарался с угрозами, так как даже Сэм заметил, что одного лишь упоминания о некоем «Миксмастере» было более чем достаточно, чтобы взгляд гостя прояснился окончательно. — А может, не надо? — жалобно уточнил Брейкдаун, после чего заискивающе добавил: — Я могу тебе корпус отполировать! — Вот уж чего не надо, так этого! — ещё больше разозлился Нокаут. — Я после твоей последней полировки час ремонтировал свою конечность. Что ты там тогда сказал? — ласково уточнил медик, трансформируя манипулятор в циркулярную пилу. — Манипулятор дрогнул? — Но... Ноки-доки!.. — начал Брейкдаун, когда циркулярка резко заработала. — Кто-кто?! — уточнил сатанеющий врач, но ответить ему уже было некому, так как собеседник быстро ретировался в открытые двери, не дожидаясь дальнейших «ласк». Нокаут выключил пилу и развернулся. В первые мгновения Сэму показалось, что в его голубых оптиках мелькнул алый всполох. Но вот прошла пара минут, и взгляд дока снова обрёл былой покой и невозмутимость. Выключив пилу и снова вернув манипулятору привычный вид, он спокойно направился к одному из столов. Уже практически дойдя до него, медик с досадой вспомнил о своём больном. Развернувшись, он медленно, с расстановкой и твёрдостью проговорил: — Насчёт твоего вопроса «зачем» скажу так — мы не автоботы, — он заметил это так, словно это всё объясняло. — А теперь тебе пора спать, так как по твоем пробуждении с тобой кое-кто хочет поговорить. Подросток уже приоткрыл рот, чтобы уточнить, о чём он, когда капельницы ожили, и в середину автоматически выдвинулись жёлтые колбы. — Но я не хочу спать, — растерянно пробормотал подросток, видя, как жёлтое вещество стремительно наполняет собой прозрачные трубки. Вот странная жидкость добралась до иголок. Нахмурившись, тинэйджер уже хотел задать новый вопрос, как картинка перед глазами резко начала темнеть, а его тело наливаться неподъёмной тяжестью. Не прошло и пары мгновений, как парень сдался, не в силах сопротивляться приятным ощущениям. После этого оковы реальности снова спали с его измученного сознания, и Сэм погрузился в спасительную тьму.