Послевкусие меда и полыни

Остаток каникул прошел спокойно. Утром приехали Рон и Гермиона, праздник продолжился. Гарри к вечеру уехал на площадь Гриммо и провел там остаток каникул в одиночестве. В последний день он вернулся в Нору, чтобы попрощаться с Уизли. Джинни была рада его видеть, Гарри даже заметил сожаление в ее взгляде. Но в Норе им поговорить не удалось, пришлось дожидаться возвращения в Хогвартс. Вновь начались уроки, домашние задания, учебники... Приближалась ЖАБА, времени на короткие свидания совсем не оставалось. Джинни пока избегала близости с Гарри, но это его мало волновало. Все больше его гложило чувство вины за то, что он позволил Джинни сделать это, рисковать ее жизнью. – Ничего не могу с собой поделать, прости, Гарри... Они сидели в выручай-комнате на кровати, Гарри несмело ласкал ее, но дальше идти не хотел. Джинни сидела у него на коленях, обвив руками шею, Гарри проник пальцами под кружево трусиков, другой рукой поглаживал грудь. – Я думаю, это временно, Джин... Он терялся, что ответить. В нем все еще бушевало желание, которое он уже месяц утолял самостоятельно. – Давай я, – прошептала она интимно. Гарри лег на кровать и приготовился к удовлетворению. Джинни была сегодня нежна и внимательна, как никогда в последний месяц. Изголодавшийся Гарри готов был кончить сразу, как она коснулась его языком. Она была нетороплива, похоже, хотела поиздеваться. Гарри что-то невразумительно рычал, но Джинни не хотела спешить. После мучительной пытки Гарри сдался, изливаясь ей в рот. Джинни поспешно проглотила все и оставила поцелуй на губах Гарри. – Это твой вкус, – сказала она с ехидной улыбкой. – Никогда не думал, что придется это попробовать... Джинни звонко засмеялась, от чего у Гарри даже мурашки по коже прошли. Он давно уже не слышал ее заливистого смеха. Теперь у него на душе как-то потеплело, он тоже захохотал, сам не понимая, отчего. Время бежало со скоростью света... Джинни так и не могла решиться на что-то большее между ними, да и времени на эти мысли не оставалось. Все пасхальные каникулы старшекурсники провели за учебниками, готовясь к экзамену. У Рона, казалось, волосы зеленели, когда он слушал о новых заданиях на дом – так много их было. Кубок по квиддичу они все-таки взяли! Победа далась команде потом и кровью, но оно того стоило... Теперь все внимание сосредоточилось на ЖАБА. Наконец, наступили дни экзаменов, и все повторенное за последний месяц вылетело их головы. Но Гарри почти не переживал из-за результатов, он теперь понимал, что в жизни есть вещи и поважнее. Гермиона же, напротив, вся была, как на иголках, бледнела и краснела каждую минуту, все время срывалась на Рона. Джинни тоже бледнела, краснела, но скорее стала замкнутой, чем взрывной. Но не прошло и нескольких дней, и все прекратилось. И огромный груз свалился у всех с плеч! Столько месяцев волнения остались позади! Теперь осталось только дождаться конца года, и можно будет прощаться с Хогвартсом... Джинни вела Гарри за руку к берегу Черного озера. Стояла солнечная погода, многие грелись на воды, наслаждаясь последними днями учебного года. Джинни, однако, следовала мимо них, завлекая Гарри к дальней опушке на берегу, за небольшой рощицей. Они все еще молчали, с тех пор, как вышли из замка, но счастливо улыбались друг другу. Когда голоса окончательно стихли за их спинами, Джинни остановилась и повернулась к Гарри лицом. Он молча притянул ее к себе и медленно, осторожно поцеловал, затем слегка обнял за плечи и коснулся руками спины. Джинни, похоже, была весьма решительно настроена сегодня, она оторвалась от Гарри и потянула его на траву. Земля еще не прогрелась до конца, но им и так было слишком жарко. Гарри немало изголодался по ее телу, поэтому действовал стремительно и скоро. Он решительно повалил Джинни на траву, продавливая своим телом, одной рукой задирал ей сарафан, другой стаскивал с плеча бретельки... Джинни была безоружна перед его напором, она только гладила его шею и жадно вдыхала воздух. Пальцы Гарри сжали ее грудь под сарафаном, заставив Джинни прикусить губу от нетерпения. Он уже снял с нее трусики и стал стягивать с себя джинсы с боксерами, желая быстрее ощутить себя в ней. Однако он внезапно остановился и посмотрел Джинни в глаза, словно уточняя, все ли хорошо. Когда Гарри увидел, наконец, утвердительный кивок, он медленно вошел в нее и начал движения. Одной рукой он придерживал Джинни за талию, другой все еще сжимал ее грудь. Джинни нетерпеливо приподнимала бедра и закусывала губу уже до крови. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не закончить раньше времени, но все же сделал усилие и перекатился на спину. Он все еще был в ней, но теперь уже она управляла процессом. Джинни устроилась поудобнее и продолжила движения, немного ускоряясь, но от бессилия вытянула руки и оперлась Гарри на грудь. Гарри запустил ладонь под ее легкий сарафан и жадно поглаживал низ живота, затем грудь и спину. Он уже не мог больше сдерживаться, и как только Джинни задергалась и задрожала, Гарри начал сдаваться в ее плен. Джинни наклонилась и прерывисто попыталась поцеловать его, но получалось плохо. Она резко откинулась назад и выгнулась, тихо сказав его имя. Гарри кончил в тот же момент, ворча какие-то ругательства. Джинни опустилась назад, пристраиваясь на ногах у Гарри. Сил двигаться или говорить, совсем не было. Солнце тихо ослабевало, скоро должен быть ужин, но Гарри и Джинни все еще не торопились, а просто наслаждались друг другом уже в который раз за день. Светлый сарафан Джинни пришел в негодность от травы, как и рубашка Гарри, но Гарри поправил это палочкой уже второй раз. Они никак не могли и не хотели уходить. Наконец, в который раз одевшись, Джинни и Гарри направились в сторону Хогвартса. На ужине Рон допрашивал их, где они провели весь день, но выяснил только, что на берегу озера. Джинни опять подумала, что нужно поговорить с Гермионой, чтобы та, наконец, приступила к решительным действиям по отношению к Рону. Ужин закончился, ребята разбрелись по общежитиям, и Гарри немного отстал от друзей, отводя Джинни в сторону. – Сегодня ночью в башне Астрономии, на верхнем этаже. В два часа, – прошептал он тихо. – Вот мантия, – он сунул сверток ей в карман. – А ты? – У меня есть Карта Мародеров и Дезилюминационные чары. Джинни поспешно кивнула и отправилась в спальню для девочек. Остаток вечера она расспрашивала Гермиону об их с Роном отношениях, намекала на что-то большее, но та очень смущалась. Джинни все же всучила ей в руки два флакончика с противозачаточным зельем и приложила палец к губам, чтобы подруга не протестовала. Джинни легла в постель и стала обдумывать действие зелья, вспоминая, как оно подвело ее однажды... Она попыталась заснуть хотя бы на часок перед бурной ночкой. В половину второго она накинула на нагое тело халат и мантию-невидимку, бесшумно выбралась из спальни и гостиной. Стояла гробовая тишина. Наощупь было непросто дойти до нужного места, но, в конце концов, Джинни пробралась в башню и отдышалась. Гарри стоял у окна и не видел, как она вошла. Только теперь Джинни пришло в голову скинуть с себя мантию, что она и сделала. Гарри не обернулся на шум, хотя знал, что она уже тут. – Давно ждешь? – Джинни медленно подошла к Гарри и опустила ладони на его плечи. – Нет, – он очень тихо говорил, по-прежнему не оборачиваясь. Джинни сомкнула руки на его шее и начала расстегивать рубашку, но он неожиданно прервал ее. – Я хотел поговорить, – наконец, он смотрел ей в глаза. Гарри сильно волновался, у него были потные руки и испарина на лбу. Джинни это не понравилось, сразу появились мысли о чем-то плохом. – Я подумал... мы ведь окончили школу... и теперь... Джинни... – он остановился на пару секунд, подбирая нужные слова. – Я не хочу, чтобы мы расставались, вступая в новую жизнь. Ты согласишься... стать моей женой?.. Меньше всего Джинни ожидала этого вопроса сейчас. Она терялась... Мысль стать женой Гарри, несомненно, радовала, но предложение поставило ее в тупик. Прошло несколько минут, прежде чем Джинни заговорила. – Надеюсь, я могу подумать? – сдержанно спросила она. Гарри кивнул и повернулся к окну. Он только теперь понял, что забыл... – Вот, – он торопливо достал из кармана небольшое колечко приблизил к ее глазам. – Я нашел его в Гринготтсе, в фамильном сейфе. – Дай мне время, Гарри, – он понял, что ей нужно время на раздумье, но ошибся. – Кольцо прекрасное... И я... очень рада слышать от тебя эти слова... Я тебя люблю. Но не могу сейчас... Мне нужно время, чтобы... просто нужно подождать. Мне только восемнадцать... и я... я вижу свою маму, которая сбежала из дома, чтобы выйти за отца. Я не хочу так. Я хочу пожить немного для себя. Мы сейчас начнем заниматься карьерой, и ты, и я, и брак не поможет нам в этом... Через какое-то время... мы можем попробовать пожить вместе, потом пожениться, но не сейчас... прости... Ты знаешь, как я люблю тебя. Гарри молчал какое-то время. Джинни оказалась права – они еще не созрели для брака, хорошо, что она разложила все по полочкам. Она стояла рядом, отведя глаза в пол. – Думаю, ты права... спасибо, что все объяснила... – Ты ведь не обижаешься? – Нет, это хорошо, что ты сказал правду. Я тебя очень люблю... Гарри прижал ее к своей груди, поглаживая шелковистые волосы. Джинни сунула в его карман колечко и выбралась из объятий. – Я очень хочу спать, – Джинни накинула на плечи мантию-невидимку. Похоже, сегодня секс отменяется. – Я тоже. Идем. Они без проблем вернулись в спальни, пожелали друг другу доброй ночи и расстались. Всю ночь оба не спали, обдумывая произошедшее. Гарри корил себя за поспешность действий, за необдуманное решение. Утешением служила одна причина: он хотел иметь семью, которой у него никогда не было. Теперь, когда с Джинни он был абсолютно счастлив, Гарри боялся разрушить этот хрупкий мир. Война дала понять: нужно жить сегодняшним днем, радоваться каждой минуте, быть постоянно рядом с ней. Но аргументы Джинни тоже казались ему убедительными, поэтому Гарри мог теперь только сокрушаться о том, что поторопился. Джинни также не оставляли мысли о предложении Гарри. Ей было очень стыдно за свои слова, за отказ. Она никогда не думала об этом так серьезно. Это представлялось ей чем-то далеким и мечтательным. Но как человек, знающий семейную жизнь с изнанки, Джинни впала в ступор. Быт, съевший ее родителей, все время был перед глазами, когда она думала о семейной жизни. Фактически, рождение ребенка и замужество Джинни считала равносильными событиями. Но ни то, ни другое не вписывалось в ее мечты о карьере в квиддиче. Она готова была встречаться с Гарри, но не жить с ним как жена. Тем более, она все еще не могла так мастерски работать по дому, как мать. Гарри явно мечтал не о такой супруге. Ждать его с тапочками в зубах и горячим ужином на плите Джинни не хотела в силу строптивого характера. Эта картина стояла перед глазами до тех пор, пора сон не настиг ее... Утро выдалось суетливым и сумбурным. Все собирались, обменивались планами на каникулы, сдавали книги в библиотеку, искали потерянные вещи, паниковали... Гарри с трудом разлепил глаза после бессонной ночки, наскоро покидал вещи в чемодан и отправился на завтрак. Рон еще валялся в кровати, и Гарри решил не ждать его. Девочки уже сидели за столом, живо что-то обсуждая, когда он плюхнулся на скамью рядом с Джинни. – Доброе утро, Гарри, – почти хором сказали Джинни и Гермиона. Джинни, не смотря ему в глаза, поцеловала его в лоб и сжала ладонь в ладони. Гарри понял, что ей стыдно. Гермиона, похоже, была не в курсе вчерашнего, она спокойно доедала свои блинчики. Джинни опустила голову в тарелку, как и Гарри, и продолжала болтать что-то отвлеченное. – Что случилось? – настойчиво спросила Гермиона. – У вас такие лица!.. Гарри и Джинни переглянулись. Оба чувствовали себя глупо на этом допросе, но обмен взглядами подтвердил, что не стоит ей что-то рассказывать, по крайне мере тут. – Не сейчас. Когда сядем в поезд, – кротко и твердо ответил Гарри. Однако, Джинни поняла, что разговор состоится несколько раньше. Так и случилось. Девочки собирали вещи в своей спальне, и обстановка явно требовала разговора. Гермиона раскололась первая: – Я вчера переспала с Роном!.. – выдала она, как на духу. На ее лице проступил пот, было видно, что это дало ей облегчение. Джинни не знала, что ответить. – Вау! – только смогла выдать она. Джинни опустилась на кровать, прекратив собирать вещи. – Ну... все прошло хорошо?.. – неуверенно спросила она. – Вроде... все прошло, как надо... – она тоже села напротив, отложив вещи. – И... где вы?.. – В выручай-комнате. Вы ведь тоже там?.. – Да... Надеюсь, мой братец не слишком облажался? – ее голос стал увереннее. – Нет. Я даже не ожидала, что Рон может быть таким... – Гермиона не договорила. – Конечно, все было далеко не идеально, мне не было так хорошо, как ему, но... в следующий раз будет лучше, я надеюсь... – С каждым разом будет все лучше и лучше. У Гарри тоже... не всегда получалось, как надо, но теперь... – Он бывает нежным с тобой?.. – краснея и опуская глаза, спросила Гермиона. – Прости, если тебе неловко отвечать. – Гарри... он бывает разным... нежным... и грубым тоже, если мне захочется, – Джинни улыбнулась, не поднимая глаз. – Черт, тогда в туалете!.. – Джинни засмеялась. – Что? Что в туалете?.. – нетерпеливо спросила Гермиона. – Мы занимались сексом в кабинке туалета во время урока. Гарри был очень груб, меня это ужасно завело... – она снова засмеялась. – Плакса Миртл! Она летала над нами и наблюдала! Я тогда еще была б... – Джинни сразу замолчала и улыбка спала с ее лица. – Что?.. – нахмурилась Гермиона. – Ничего! – моментально опомнилась Джинни и начала энергично складывать вещи. – Что случилось? Опять у вас какие-то секреты! – Гарри сделал мне предложение! – эти слова Джинни прозвучали так же, как и слова Гермионы об их с Роном сексе. – Что??? – она округлила глаза точно как Молли, а затем ее лицо озарила улыбка. – Гарри позвал меня замуж, – тише сказала она. Гермиона запрыгала по комнате. – И я отказалась. Прыжки мгновенно прекратились. Гермиона серьезно посмотрела в глаза Джинни. – Ты отказала Гарри?.. – разочарованно спросила она. – Да. Я не думаю, что брак – это то, чего я хочу сейчас, – она почти полностью пересказала Гермионе вчерашние слова и ночные мысли. – Я думаю, ничего не случится, если мы пока будем просто встречаться. Гарри не обиделся, вроде. – Наверное, ты поступила правильно. По крайне мере, по сердцу. Гарри все понял, я уверена. Не переживай, Джинни. Больше об этом они не говорили, а просто собирались. Тем временем, Гарри рассказывал Рону о неудачном предложении его сестре. Рон немного обиделся, что друг не потрудился посоветоваться с ним, поэтому ответил, что его сестра была абсолютно права, отказавшись. Правда, потом он добавил, что у всех женщин в голове тараканы, и чтобы Гарри не расстраивался. Уезжая, все четверо оглянулись на величественный замок Хогвартса, стараясь запомнить его на всю жизнь. Они были уверены, что вернутся сюда еще не раз, но было бесконечно больно покидать свой второй дом. Казалось, девочки с трудом сдерживали слезы... Хагрид провожал их прямо у поезда, рыдая в платок-скатерть. Он вспоминал их первые дни и годы в Хогвартсе, обходя стороной печальные события, рассказывал веселые истории. Напоследок он строго объявил, что намерен видеть их у себя в гостях хотя бы раз в месяц... Поезд уезжал в Лондон, оставляя за собою белоснежные клубы дыма... Дети в коридорах экспресса колдовали напоследок до следующего года. В купе находилось только шесть человек: к ребятам присоединились Невилл и Полумна. Никто не хотел делиться дальнейшими планами на жизнь, всех больше интересовал поход на матч в следующую субботу, посещение магловского кафе на окраине города и дни рождения Гарри и Невилла. Слишком грустно было признавать, что больше никогда они уже не уедут на алом Хогвартс-экспрессе в сказочные места их юности вот так, все вместе.