Цена головы

… «Неудачный день», - думала Дани. «Определенно неудачный. Весь улов – пара монет. Ужин для отца, а самой снова придется ложиться натощак. Воровская удача – непостоянная подруга». Конечно, пойди Дани работать в одно из заведений на Улице Ста Удовольствий - и можно было бы рассчитывать на постоянный заработок. Да только ей нечего рассчитывать даже на захудалую «Веселую сестрицу», что уж говорить о шикарных местечках вроде «Золотой розы». Девушка усмехнулась таким мыслям. Были они, чего уж скрывать - были, да только мужики - они ведь каких девиц любят? Бело-розовых, как эльфийские кремовые булочки, мягких да пышных... Таких, чтоб вечером по заду шлепнул - и до утра колышется. А она... Не такая, в общем. Тем временем ни за что ни про что обруганная удача, кажется, улыбнулась девушке – выходя из одной из подворотен, Дани едва не оказалась сбитой с ног рослым мужчиной, по виду, воином. Правда, Дани опасалась воровать у таких, но… мужик был явно погружен в свои мысли и даже не заметил ее. Зато на поясе потенциального клиента нагло висел увесистый кожаный кошель. И ведь не за пазухой! Не на запястье! На поясе! Рискованно конечно – с одной стороны – пришибет мимоходом, не задумываясь. А с другой, кошель на поясе – самая легкая добыча для карманника. И денег там месяца на два хватить может. «Два месяца по этим подворотням не ходить! Отца подкормить. Если он будет нормально есть - наверняка поправится. Два месяца!» Дани аж зажмурилась, представив радужную картину - целых два месяца можно жить спокойно, без страха, спать вволю, есть досыта. «Была - не была! Кто не рискует, тот сидит голодным». Сказать, что Хагейр был раздосадован – не сказать ничего. Дорогой, но плевый в исполнении заказ срывался из-за чьей-то жадности. Полторы сотни монет – за что? Точнее – за кого? За мальчишку-покойника? Тьфу, бред и ересь. А уж в том, что его невольный напарник не выживет, воин не сомневался. Наемник досадливо сплюнул на мостовую и растер плевок сапогом. Времени оставалось мало, а приманки так и не было. Ирбис выругался. Происходи дело не в вольном городе Арденне – его проблема не стоила бы и выеденного яйца. Всего делов-то – купить раба. Прибыль с лихвой окупила бы все издержки. А так… Приходилось выкручиваться и заново изобретать колесо. Воин усмехнулся и направился в сторону торговой площади. «Возможно…» мысли наемника были прерваны самым невежливым образом – какой-то паренек налетел на него в толпе, толкнул в бок и … И тоненько, по-девчоночьи, взвизгнул когда оказался пойман за руку. Вскрикнула Дани скорее от неожиданности, а не от боли, хотя хватка у воина оказалась железной - пальцы так сдавили ладонь вместе с кошельком и зажатым коротким острым лезвием, что стало понятно - не вырваться, скули, не скули. Шлюха-удача, покрутила подолом, поманив золотом, да выкручиваться – самому вору. «Пришибет, видит Вейл-Хитрец, пришибет». Девушка еще раз дернулась. - Ну-у... и кто тут у нас, - насмешливо протянул Ирбис, полнимая руку и вынуждая воришку стать на цыпочки. Цыкнул языком, заметив блеск металла, - Чужих денег хочешь, птичка? Нехорошо-о-о… Дани прикусила губу и зыркнула затравленно из под длинной грязной челки. «Ну вот измываться-то зачем, можно ведь и по простому страже сдать!» - Не хотела бы, да нужно... Хагейр рассмеялся, но хватки не ослабил. «Похоже, тебе масть идет, Ирбис. Лови удачу за хвост, пока не убежала». - А ты смелая птичка. Маленькая смелая птичка, которой нужны деньги. И на что ты готова ради них, а? – воин притянул девушку поближе. Широкий плащ скрывал от любопытных прохожих и хватку на руке девчонки, и парные клинки, и доспех. - Вы путаете, Улица Ста Удовольствий не здесь, через два квартала, проводить? – девчонка стояла на цыпочках, но все равно умудрялась дерзить. Наемник хрипловато рассмеялся в ответ: - Нет, птичка, нет. Твои тощие прелести мне ни к чему. И на вашей хваленой улице я уже побывал, - Хагейр посмотрел воровке в глаза, - Но вот твоя компания в одном коротком путешествии мне, пожалуй, пригодится. Компания, а еще сотня золотом за то, что ты будешь терпеть мое общество. Дани от неожиданности попятилась. «Сколько?! Это же... Да на улицах за год столько не заработать! Хотя... за год, может и... Вот только - путешествие...» - Нет. Я не могу, - девушка мотнула головой. - Отчего же? Птичке вдруг стали не нужны деньги? – Хагейр упорно продолжал именовать девчонку птичкой. Слишком уж она напоминала ему голодную чумазую синицу. Дани неожиданно для самой себя всхлипнула. Разом навалившееся напряжение последних месяцев согнуло плечи. -Нет, просто у меня папа... Очень болен. Если меня не будет, то он... Вот чего Хагейр не любил – так это женских слез. Мокро, маятно, а самое хреновое в том, что бабы-дуры сами не знают, чего хотят. А уж воровской братии верить – и вовсе последнее дело. У каждого, кого из них ни возьми, есть больной друг, увечный родственник или подсердечная тоска. Плавали – знаем. - Да не реви ты, – он встряхнул девчонку. – Если согласишься, то мой знакомый лекарь за ним присмотрит. - А... - Дани прикусила губу и нахмурилась. Слишком подозрительным было это. Уж больно щедрые обещания, для человека, который и видит ее впервые в жизни, раздает этот воин. Мысли неслись вскачь. «Но если лекарь за отцом присматривать будет, то какая разница? Пусть хоть с кашей сожрет». - Если так, то я согласна, - девушка кивнула. - А кошелек-то ты отпусти, птичка, - Хагейр хохотнул, выпуская руку девчонки. «Никуда она теперь не денется – ишь, как глаза заблестели. Эх, птичка-птичка, не в те уши попала твоя жалостливая история…» - А что за путешествие? - осторожно уточнила Дани, вытерев влажные глаза и ловко перебросив кошель законному владельцу. - Что нужно от меня будет, воин? - От тебя будет нужна, - Хагейр запахнул плащ, - Твоя компания, разумеется, и твоя ловкость. Надеюсь, ты умеешь открывать закрытые двери и сундуки, птичка? «Но больше всего мне нужно твое присутствие в лагере орков». - Непыльная в общем-то, работка. - Умею, - Дани торопливо закивала, опасаясь, что нежданный наниматель еще передумает. Не она одна ведь легкого заработка ищет, - А... куда... путешествие намечается?.. Наемник пожал плечами и бросил единственную фразу, стараясь, чтобы она выглядела как можно небрежнее: - Прогуляемся в Великую Степь. Потом усмехнулся своим мыслям и добавил, опережая невысказанный, но висящий в воздухе вопрос: - На месяц-полтора. - А... когда? – голос у девчонки был немного растерянный, равно как и вид. Дани нахохлилась, обхватив себя руками за плечи. Осенний ветер теребил грязную, но аккуратно заштопанную в нескольких местах одежду - Чем раньше, тем лучше. «Учитывая сколько я времени потратил на поиски приманки». Хагейр пожал плечами и продолжил как ни в чем ни бывало: - Вот, например, сейчас зайдем к тебе, ты соберешь вещички и поедем. «А заодно и поглядим как там твой болезный папенька поживает. А то глядишь - и выздоровеет резко. Или вовсе испарится». Девчонка поежилась, словно от холода, и нехотя кивнула. - Ну, пошли. «Зато папу, может, вылечат. Да и у лекаря, которого воин обещал, наверняка тепло будет, не то, что у нас...» - Тут недалеко, две улицы всего, - и Дани поспешила вперед. Дорога пролегала через небольшой рынок. Торговали в основном снедью – мясом, зеленью да хлебом. В толпе сновали мальчишки-разносчики с лотками, полными румяных пирогов и медовых, с пылу с жару калачей: - А вот пирогов горячих кому? Три штуки на медяк – налетай, не скупись! Мальчишка остановился рядом с Хайгером, поправил широкий перекинутый через плечо ремень, на котором и держался лоток: - Господин хороший, купи калачик дочке. Калачи-то маковые, прямиком из печи! От запаха горячей еды замутило, Дани мрачно смерила мальчишку хмурым взглядом из-под длинной спутанной челки: - А ну брысь, мелочь. - Эй, погоди, - наемник остановил собравшегося уходить разносчика, - Дай-ка нам пару пирогов с мясом, - и бросил медную монетку. Выпечка была и правда только из печи – горячая, ароматная, с мягкой корочкой. Хагейр протянул один пирог девчонке: - На! А то у тебя в пузе урчит – на всю улицу слышно. «Не хватало еще, что б она с голодухи прямо тут в обморок грохнулась. Возни не оберешься». - Сп.. пасибо, - пробормотала Дани и отщипнула вкусную пропеченную корочку. - Дома такие пекли, - вздохнула она. - Давно, когда еще не было... этого ничего, – девчонка торопливо дожевала пирог и махнула рукой куда-то в сторону. -И мы пришли, кстати. Сюда теперь, вниз - только не ушибись, потолок тут не на твой рост, воин. Хагейр хмыкнул, оглянувшись. Старый, добротный когда-то, а теперь обветшалый донельзя дом. Из-за покосившихся, затянутых где-то бычьим пузырем, а кое-где трухлявыми досками и тряпьем, окошек за ним следили чьи-то настороженные взгляды. В кучах мусора, наваленных прямо около стен, дрались за объедки лоснящиеся крысы. Наемник не удержался и пнул одну из тварей сапогом. - Пшла отсюда… - крыс Ирбис не любил с детства, с тех самых пор как одна из них спустилась по пологу на кровати и устроилась спать рядом. На подушке. Воин пригнулся, опасаясь и впрямь ударится головой о потемневшие доски потолка и спустился на пяток ступеней вниз. В нос ударил затхлый запах плесени и гнилья, мокрых тряпок… И запах болезни, который не спутать ни с каким другим – немытое тело, нечистоты, безнадега… - Д... Кхх.. Даниайль... Дочка, ты?.. - прошелестел из угла комнаты надтреснутый старческий голос. «Данная Айлой, ишь ты. Подарочек от богини удачи, тоже мне. А хотя, хотя… Кто его знает, чем все обернется-то…» - Я, папочка... - девушка сглотнула тяжело, сердито вытерла заслезившиеся глаза. Помянула вполголоса шайнов - сколько времени уж так живут, а она все никак не привыкнет. - Пап, послушай, я что скажу... - Дани разыскала свечку, заботливо спрятанную вчера вечером от мышей, запалила, подсела к отцу, вытерла мокрой тряпкой лоб, покрытый испариной. - Погоди, дочка... ты голодная опять бегаешь... вот... - Нет, пап, я поела. Послушай. Мне работу предлагают, но отлучится из Арденны придется. А за тобой лекарь присмотрит. Ты не волнуйся, я вернусь скоро, а ты вылечишься к моему приходу, опять возьмешься за молот, если захочешь... а не захочешь - и не надо, я заработаю хорошо, будем жить... Девушка держала в руках полупрозрачные, сухие руки и торопливо, словно оправдываясь, поясняла почему она уезжает. Но, несмотря на это, договаривала Дани уже в пустоту - отец снова задремал. «Это хорошо, наверное. Пусть поспит, ему силы нужны, а где их брать...» Хагейр почувствовал себя лишним. «Шайнов вам в пузо! Ну почему она не соврала насчет отца?!» Наемник тихо выругался под нос, поминая и шутки богов и места, куда стоит эти шутки засунуть. Желательно – поглубже. Эх, не в те уши попала жалостливая и тем не менее – правдивая история… Но факты – упрямая вещь, и лежащий на постели высохший от болезни мужчина, был тому прямым и самым явным подтверждением. Что ж, Ирбис своему слову хозяин. Эрид за стариком присмотрит и, быть может, даже поставит его на ноги. Лекарь, конечно, ворчун, матершинник и любитель спустить слишком навязчивых гостей с лестницы, но не обделен и даром исцелять и добрым сердцем. Вот только одно смущало наемника. Незначительная деталь, пустое любопытство, простительное лишь глупой бабе. Но… - Сколько лет твоему отцу? - Сорок семь, - тихо, чтобы не потревожить больного, ответила Дани. - Так и не поверишь, да?.. Это все серая гниль... Вылечить можно, говорят, да только здесь ни тепла, ни еды нормальной. Да и лекари сюда не захаживают. Хагейр присвистнул: «Ого! Всего-то на полдесятка старше меня, а на вид – сущая развалина». - Ладно. Я вернусь сегодня вечером. Никуда не уходи. Поняла меня, птичка? – он тряхнул девчонку за плечо. Та встрепенулась, украдкой зевнув в кулак: - Поняла. А как тебя звать хотя бы?.. Наемник усмехнулся в усы: - Ирбис. Хагейр Ирбис, птичка Дани. *** Проскрипела лестница под тяжелыми шагами воина, хлопнула дверь, разбежались с писком расшуганные крысы, и хоть Дани и не слышала писка, но представляла его себе более чем ярко. Свеча догорела до половины, не в силах разогнать вечный полумрак комнаты, а девушка все сидела на краю отцовской постели и мысли в голову приходили совсем нерадостные. К примеру, об уплывшем заработке. «Ну какой нормальный человек сюда вернется, если за те же деньги можно кого угодно нанять? Правильно, никакой. Полнейшая безнадега. Никогда нам с отцом не выбраться из этого убожества. И кто бы еще пять лет назад подумал, что лучший оружейник в Арденне вот так сляжет и...» Однако вопреки мрачным мыслям девушки вечером на лестнице раздались осторожные шаги, от которых возмущенно заскрипели доски. Снаружи кто-то выругался: - Вот скажи мне - какого же рожна тебя тянет во всякие дыры? В ответ раздался уже знакомый хрипловато-спокойный голос: - Не говори мне, что ходишь только по богатым домам, Эр. Все равно ведь не поверю. Дверь была не заперта, и наемник лениво толкнул ее плечом. На застеленной тряпьем кровати сидела его утренняя знакомая и то ли дремала, то ли задумалась о чем-то. - Ну что, птичка. Не передумала еще? - Нет! - Дани тут же вскочила на ноги и во все глаза уставилась на вошедших. - Я только думала, что ты уже не... Высокий мосластый мужчина с ежиком пегих волос осмотрелся, брезгливо поджал губы и махнул на девчонку рукой. - Помолчи, малявка. Мешаешь. Это, что ли, больной?.. Посмотрим, посмотрим... Лекарь подошел к занавешенному окну и оборвал закрывающие его тряпки, потом распахнул отсыревшие створки, впуская в комнату прохладный воздух: - Развели тут сырость, мать вашу об забор. Потом также безжалостно скинул с кровати одеяло и старую одежду и замолчал, осматривая лежащего на постели худого, словно высохшего человека. Позвякивали вытащенные из сумки инструменты, матерился под нос лекарь и иногда кашлял старик. Хотя, какой старик - полсотни лет не прожил еще оружейник, но болезнь превратила его в бессильную развалину. - Ну что, мелкая, - Эр снова укрыл человека одеялом, - Серая гниль. Если не лечить через пару-тройку месяцев он свои легкие выкашляет к хреновой бабушке. Ладно, не реви – у дома повозка стоит – тащи оттуда одеяло. Ну, че встала-то, - рыкнул он на девчонку, - Одна нога тут, другая тоже тут. Дани торопливо, пока не передумали, метнулась во двор и пару минут спустя вернулась с одеялом, шерстяным, чуть колючим на ощупь и наверняка очень теплым. - Вот! Что теперь?.. Лекарь отобрал у девчонки ношу и ловко, видно сказывался большой опыт, завернул в него старика, после чего вынес его из подвала и устроил в повозке. - Так, соплюха, посиди-ка с отцом тут, пока мы с другом покурим на воздухе. - А... - заикнулась робко Дани. - Собрать что-то... Вещи там и… Лекарь с воином уставились на нее с таким видом, что девушка, разом осознав безграничную глупость вопроса, послушно устроилась рядом с отцом. - Старика я на ноги подниму, - сообщил Эрид после паузы. Сосредоточенно набил табаком трубку, чиркнул огнивом и спрятал кисет обратно в карман, - Дорого обойдется, но подниму. Хотя по уму, их обоих лечить надо. Ну на кой тебе эти? – лекарь кивнул в сторону возка, в котором нахохленным воробьем сидела девчонка. - Да ладно тебе, девка вроде на ногах, для дела – сойдет, - вполголоса ответил наемник, тоже затягиваясь ароматным дымом. - Вот не возьму я в толк – ослеп ты что ли, Ирбис, на старости лет? Или решил сирым да убогим помогать? Мало того, что по ней вши табунами бегают, так ее еще и ветром качает. Доходяга, одно слово, - Эрид досадливо сплюнул под ноги. - Откормится по пути, мне ее не жарить. А от вошек ты мне средство дашь. Дашь ведь? - Дам, - буркнул лекарь, - и посчитать не забуду. Тлел табак в трубках, перебивая резкую вонь бедного квартала, пофыркивала недовольно лошадь, лениво отгоняя хвостом назойливых осенних мух.