Бессердечный Хирург

Дофламинго был доволен, окружённый гостями, чьи лицемерные улыбки казались ему лишь тенью настоящей радости. На нем был костюм малинового цвета, галстук в тон костюму и чёрная рубашка. На плечах накинута привычная розовая шуба. Стильно и эксцентрично, как и любит Доффи. Трафальгар, конечно же, был в восторге от перспективы лицезреть весь этот серпентарий. И вот он здесь, в эпицентре фальшивых улыбок и приторной лести, чувствуя, как его внутренний циник потирает руки от удовольствия. Каждая "искренняя" улыбка прожигала его, словно лазер, но он мужественно держал лицо, изображая вежливую заинтересованность. Как же он хочет скорее свалить с этого душного праздника. Ло даже не утруждал себя укладыванием своих непокорных волос, оставляя на голове подобие творческого беспорядка. Но костюм, который выгодно подчёркивал его фигуру, надел. Хорошо, что фиксирующая повязка скрывалась под одеждой, поэтому совсем не портила наряд. Как и обещал Дофламинго, он не представил Трафальгара в микрофон, но стоило лишь одному человеку узнать, что Ло — его сын, как через пять минут в зале не осталось никого, кто бы не знал об их родстве. Вокруг него, словно мотыльки на свет, вились "дружелюбные" коллеги, работники отца, осыпая его комплиментами и взглядами, полными восхищения (и, конечно же, корысти). Ведь он – единственный наследник империи Дофламинго, да к тому же умён и чертовски привлекателен. Болтовня и смех сливались в какофонию, готовую взорвать его мозг. Он медленно подошёл к столу с угощениями, надеясь хоть немного отвлечься, но и тут его ожидания не оправдались. Каждый второй взгляд был полон одобрения, а на лицах некоторых читалась скрытая зависть. Ло отвернулся, чтобы не выдавать свои чувства. Вдруг краем глаза он заметил вдалеке платье насыщенного бордового цвета и повернулся. Их взгляды встретились с Бэйби 5; она улыбнулась ему, подняв руку, шевельнула пальцами в знак приветствия, продолжая с равнодушием слушать какого-то мужчину почти на другом конце зала. Трафальгар почувствовал лёгкое облегчение от её присутствия на празднике, и ответил ей тем же, надеясь, что позже они смогут хотя бы обменяться парой слов. Скучающим взглядом обводя этот банкетный зал, Ло вдруг заметил фигуру Верго, застывшую всего в нескольких метрах. Этот робот смотрел на него из-под своих неизменных темных очков, словно хищник, высматривающий жертву. Внутри Ло закипала праведная ярость. Ему отчаянно захотелось высказать все, что он о нем думает, но этикет, будь он неладен, диктовал другие правила. Но Ло не был бы собой, если бы не нашел способ выразить свое «восхищение». Подняв руку к переносице, он демонстративно медленно провел средним пальцем по брови, не отрывая взгляда от Верго. В этом приличном обществе мало кто заметил этот жест, но Верго, должен был, понять все без слов. И этот мудак понял. Губы Верго скривились в презрительной усмешке, а его бокал с громким стуком приземлился на стол. Он ответил Ло тем же «дружелюбным» жестом, поправляя свои очки средним пальцем. Ло с едва заметным, но довольным оскалом осознал: сегодня этот собеседник не приблизится к нему для светской беседы. И это приносило ему маленькое, но чертовски приятное удовлетворение. Ло развернулся и увидел, как к нему приближается Дофламинго. Вот оно, предзнаменование нового неизбежного разноса. — Веселишься? — с иронией поинтересовался его отец. — Так заметно? — усмехнулся Ло, покачивая содержимое бокала. — Ощутимо даже издалека, — ответил Доффи, демонтративно отпивая вино. Трафальгар вновь ощутил, как взгляды всех присутствующих устремлены на них. Они с Дофламинго стали центром внимания и новых пересудов, но обоим было плевать. — Я не собираюсь ни с кем знакомиться, — предупредил Ло, уловив намерение отца поднять какой-то разговор. Дофламинго замер на мгновение с приоткрытым ртом, а затем расхохотался своим фирменным, психоделическим смехом, привлекая ещё большее внимание. — Не беспокойся, я не стану знакомить тебя с кем-либо, — произнес с улыбкой отец, стряхивая невидимую пылинку с плеча сына.    — И даже не заставишь пригласить кого-то на танец? — уточнил Трафальгар, внимательно глядя на отца. — У тебя повязка на плече, о каких танцах речь? — отмахнулся Доффи, одним глотком осушая бокал. Видимо, доза цинизма на вечер закончилась. — А если бы её не было? — прищурился Трафальгар, предвкушая ответ. — Тогда бы я мягко настоял, — признался Дофламинго, и Ло был уверен, что отец подмигнул ему за цветными стёклами очков. Трафальгар фыркнул, но лёгкая улыбка всё же пробилась сквозь его сдержанность: — Не сомневаюсь. — Ло, - Доффи поставил пустой бокал на поднос мимо проходящего официанта и медленно повернулся к сыну, — не отшивай каждого на этом вечере и так быстро. Пожалуйста, удели им хотя бы по паре минут, дай моим сотрудникам возможность засветиться перед сыном владельца. — Опять используешь меня в рабочих целях, - нахмурился сын. — Насколько позволяет твоё терпение, - с широкой улыбкой признал Дофламинго. — Уж не знаю, что там, остальным ты будешь рассказывать о ваших планах и играх, — тихо вздохнул Трафальгар, — но я же не какой-то бизнес-партнёр. Я твой сын. — Именно поэтому ты и важен, — с готовностью ответил отец. — Как бы ты не отнекивался, эта фирма – наше семейное дело. Пусть сейчас ты и не хочешь вникать в её дела и тонкости, но полезные связи важны всегда и везде. Ради меня сделай сегодня усилие над собой, будь добр. Ло увидел то искреннее убеждение, которое чувствовалось во взгляде отца, и невольно усмехнулся. — Ладно, — нехотя сказал он, — но только для приличия. — Это уже начало, — похвалил его Дофламинго, сверкнув очками. Взяв новый бокал, Доффи выставил его чуть вперёд, и они с Ло чокнулись и отпили содержимое, не сводя глаз друг с друга, словно заключая сделку.

***

Несколько дам, с резким запахом духов, от которых кружилась голова, пылая надеждой, с маниакальным блеском в глазах пытались сосватать ему своих «невероятно одаренных и прекрасных» дочерей, расписывая их достоинства в самых ярких красках. Трафальгар, с лицом аристократа, вынужденного копать картошку, вежливо кивал, отправляя их сладострастные речи прямиком в мусорную корзину своего сознания, мысленно уносясь в иные дали — туда, где царили свежий воздух и безмятежная тишина. Вечер, как назло, не собирался заканчиваться, а градус раздражения Ло росс невероятной скоростью. И тут, как рояль в кустах, появляется ОН – парень с самодовольной ухмылкой и взглядом, который так и кричал: «Я знаю, чего ты хочешь!». — Автографы не даю, — резко бросил Ло, с наслаждением осушая бокал с шампанским (лучше бы там был виски, много виски!). Но этот экземпляр оказался на редкость живучим. Флирт был настолько навязчивым, что Ло почувствовал, как святая сдержанность, которую он так тщательно укреплял, предательски зашаталась. — А я и не просил… пока, — промурлыкал парень, выдержав паузу, достойную драматической актрисы, и самодовольно добавил: — Но ты бы дал мне? Автограф. Трафальгар наградил его взглядом, способным заморозить лаву. Он надеялся, что в нём читается всё, что он думает об этих жалких потугах на флирт. Ло сжал бокал так, словно собирался выжать из него последнюю каплю приличия. — Может, сбежим отсюда и посвятим остаток ночи увлекательному изучению анатомии друг друга? Обещаю, будет незабываемо, — прошептал парень, окинув Ло взглядом, от которого у последнего возникло стойкое желание принять душ. И не один раз. Он осмелился провести пальцем по татуировке на руке Ло. И тут Трафальгар словно огнем опалило – этот жест напомнил ему Смокера… СМОКЕРА! Который, как назло, всплыл в памяти в самый неподходящий момент. Сглотнув, Ло почувствовал, как в груди закипает адская смесь из ярости и отвращения. «Не напрягайся, ты всё равно бездарен». От прикосновений Смокера в тот злополучный день в спортзале по коже бежали мурашки, хотелось большего. А сейчас, рядом с этим напыщенным индюком, ему хотелось только одного – чтобы у него была возможность продезинфицировать свою руку напалмом. Да чтоб тебя! Этот наглец умудрился напомнить о Смокере! И это после того, как он пришел сюда, чтобы как разотвлечься от мыслей о нём! Вот уж действительно, «отвлёкся» Ло резко отодвинулся, его взгляд оставался холодным. — Ты явно переоцениваешь свои шансы, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как в груди закипает не раздражение, а скорее желание найти ближайший огнетушитель. Парень, казалось, не ожидал такой реакции и на мгновение замер, но затем, не сдаваясь, попытался улыбнуться ещё шире: — Ну, не будь таким скучным, Ло. Ты же знаешь, что все здесь только ради твоего отца. А я… я здесь ради тебя. Это заявление вызвало у Ло приступ смеха, настолько громкий и непристойный, что даже статуи в саду, казалось, обернулись посмотреть. Доффи, как главный сплетник вечера, тоже не остался в стороне. Когда Ло чуть отсмеялся, он ответил собеседнику: — Ради меня? – взгляд Трафальгара стал насмешливым. — До сегодняшнего дня ты знать не знал, моего имени. – Когда парень открыл рот, чтобы ответить, Ло резко поднял указательный палец, держа бокал с изящной небрежностью, указав на собеседника: — А как тебя звать я до сих пор знать не хочу, – холодно закончил он. — Ты всегда так холоден при знакомстве? — Парень, словно не замечая ледяного тона, продолжал нагло улыбаться, будто бросая вызов самой природе Трафальгара. Похоже, этот тип понимает только силу. Что ж, Ло не видит причин отказывать себе в таком удовольствии. Трафальгар сжал кулаки, не скрывая раздражения. Парень, словно попугай, продолжал что-то щебетать, но Ло уже слышал лишь белый шум. Еще секунда — и вечер закончился бы некрасивой сценой. Но тут появилась Бэйби 5. Она подошла с той самой улыбкой, которая всегда успокаивала окружающих, а иногда даже Ло, и легким движением встала справа от Трафальгара. — Эй, Освальдо, — сказала она, глядя на парня, с выражением вселенской усталости, — не надо навязываться людям. Не создавай себе проблем. Ее тон был мягким, как кашемир, но в нем чувствовался намек на то, что за этим стоит стальной стержень. Парень замер на мгновение, но тут же, словно опомнившись, поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Ладно, ладно, не буду мешать. Но знаешь, Ло, однажды ты все-таки захочешь пообщаться. — Он повернулся и исчез в толпе, оставив Ло в более приятной компании. — Спасибо, — пробормотал Трафальгар, всё ещё стискивая бокал, когда Бэбби 5 повернулась к нему. Его голос звучал глухо, но в глазах читалась благодарность. — Не за что, — великодушно махнула она рукой с безупречным, наверняка очень дорогим маникюром. Просто ангел во плоти. Ло кивнул, всем своим видом демонстрируя непринуждённость, хотя напряжение в плечах выдавало его с головой. Снова отхлебнул этой живительной воды из другого бокала, надеясь, что дрожь в пальцах наконец-то прекратится. Воспоминания о Смокере, ну конечно же, явились в самый подходящий момент, чтобы подпортить и без того прекрасный вечер. Он кожей чувствовал испепеляющий взгляд своего дражайшего папеньки и лишь удостоил его мимолетным взглядом, дабы показать, что он тут вообще-то присутствует и не игнорирует родителя, после чего тут же вернулся к общению с девушкой. — Может, выйдем? — предложила Бэйби 5, словно читая его мысли. — Тут слишком душно. Трафальгар, само собой, с радостью согласился. Ещё бы! Оставив свой бокал с бесценной водой на столе, Ло, словно потомственный аристократ, выставил локоть, приглашая брюнетку взять его под руку. Та, не заставив себя долго ждать (а то вдруг передумает!), приняла предложение, озарившись улыбкой, в которой можно было прочитать всё, начиная от восторга и заканчивая предвкушением чего-то интересного. И вот они неспешно двинулись к выходу, стараясь не замечать, как все остальные гости завистливо провожают их взглядами. Когда они накинули верхнюю одежду и очутились на улице, Ло с пафосным видом вдохнул полной грудью свежий воздух ночного города и, словно бездомный кот, примостился на выступ крыльца, наплевав на дорогой костюм. Выпросив у своей спутницы сигарету, он с наслаждением затянулся, изображая на лице вселенскую скорбь и умиротворение одновременно. Бэйби 5, скрестив руки на груди, тоже закурила и, выдыхая дым, молча наблюдала за его профилем. Наверное, медитировала. Её присутствие, несомненно, делало этот вечер хоть немного терпимым для Трафальгара. — И чего ты так отрегагировал на этого беднягу? – нарушила эту проникновенную тишину Бэйби 5, делая новую затяжку. — У него явно проблемы с этикетом, — раздражённо фыркнул Ло, словно сам был воплощением идеальных манер. — Ты слишком напряжён, — заметила она, выпуская кольцо дыма. — Этот парень просто дурак. Не стоит тратить на него нервы. — Не в нём дело. Просто… Этот идиот напомнил мне о том, чего я стараюсь избегать. — Пробормотал он, выпуская струю дыма. — Стоп, — вдруг проникновенно произнесла девушка, с подозрением всматриваясь в лицо Трафальгара. — Это то, о чём я думаю? — улыбнулась она. — Любовный вопрос? — чуть не взвизгнула она от восторга, но Ло шикнул на неё и обернулся, проверяя, не услышал ли кто-то. Такая реакция только убедила Бейби 5 в её правоте, и она даже прикрыла рот ладонью от удивления. — Нет, Бейби 5, — ответил Ло, выставляя вперёд здоровую руку с зажатой сигаретой. — На этом мы и закроем эту тему, — твёрдо сказал он. — Отложим, — с довольной улыбкой произнесла девушка, её глаза заблестели от переполняющего её любопытства. Как же она обожала копаться в чужих любовных делах, при этом умудряясь абсолютно не разбираться в мужчинах. Парадокс! — Как у тебя сейчас отношения? — резко сменил тему он. — Сегодня утром мы расстались, — скривила яркие губы она, стряхивая пепел с сигареты. — Сначала расстроилась, но вечером поняла, что он не достоин моей любви, — она гордо подняла голову, выпуская дым в небо. — Радует, что ты быстро это поняла, — заметил Трафальгар с усмешкой. А девушка лишь повела плечами, демонстрируя своё превосходство над обстоятельствами. Это, на удивление, заставило Ло слегка улыбнуться. Бэйби 5 всегда была такой – наивной, импульсивной и совершенно непредсказуемой. Они были знакомы с ней с незапамятных времен, когда её отец начал работать на Дофламинго и иногда брал дочь с собой. С первой встречи они, как кошка с собакой, чуть ли не до драки доходило, но со временем, к великой радости их родителей, всё-таки умудрились подружиться. Теперь она тоже работала на Доффи. И уже тогда она была ужасно влюбчивой и совершенно неразборчивой в связях. За ней нужен был глаз да глаз. Хотя она и сама прекрасно могла дать отпор любому, в школьные годы Трафальгару всё равно приходилось отваживать от неё настырных поклонников. Она стала для Ло кем-то вроде младшей сестры, но он, конечно же, никогда в этом не признается. Никому, кроме себя. Трафальгар лёгким щелчком стряхнул пепел с кончика сигареты, догоревшей почти до фильтра, словно отмахивался от назойливых мыслей. Он наслаждался моментом. — Как твоё плечо? — участливо поинтересовалась она, слегка повернув голову в сторону Ло. Беспокойство в её голосе было искренним, и Ло это ценил. Не отрывая взгляда от улицы, расчерченной яркими полосами фонарей, он зажал сигарету в зубах и молча поднял вверх большой палец. Дым горькой спиралью взвился в ночное небо, растворяясь в прохладном воздухе. В ответ на его молчаливый жест она лишь хмыкнула, словно говоря: «Не верю, но проверять не буду». — Пойдём отсюда, — вдруг предложила девушка, внезапно сменив тему. Ло удивлённо повернулся к ней. В голове уже сформировался протест, дежурная фраза о том, что он не хочет портить ей праздник, но она опередила его. — Мне тоже надоело, — тихо произнесла она, словно подслушала ход его мыслей. — И вообще, ты слишком мрачный сегодня для вечеринок. Бейби 5, сделав пару шагов в сторону, наклонилась, изящным движением потушила сигарету об урну, словно ставя точку в надоевшем разговоре, и закинула окурок внутрь. Едкий запах пепла на мгновение перебил сладковатый аромат вечера. — Куда? – рассеянно спросил Ло, чувствуя, как никотин обжигает кончики пальцев. Он не спешил избавляться от догорающего окурка, словно в этой крошечной искре видел отражение собственного внутреннего пожара. — Неважно. Просто уйдём отсюда, сменим обстановку. – Бэбби 5 говорила мягко, но в её голосе чувствовалась непоколебимая уверенность. – Мне кажется, тебе просто необходимо развеяться. Иначе ты взорвешься как пороховая бочка. Ло с облегчением кивнул, словно с его плеч свалился непосильный груз. Он затушил окурок о шершавые перила крыльца и, убедившись, что тот погас, бросил его в урну. Он был искренне благодарен Бейби 5 за её проницательность, за то, что она заметила его состояние. Он изо всех сил старался не портить праздник Доффи, но чувствовал, что напряжение внутри растёт с каждой минутой, грозя вырваться наружу неконтролируемым взрывом. Ярко-красные, чувственные губы Бэбби 5 тронула довольная улыбка. Она по-хозяйски оценивающе окинула взглядом Ло, словно убеждаясь, что он готов к побегу. Перед тем как спуститься с крыльца, она слегка толкнула его плечом, словно возвращая в реальность: — Просто не срывайся на незнакомцах. Иначе в следующий раз я тебя привяжу к стулу. Трафальгар тихо хмыкнул в ответ, но уголки его губ предательски дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. В словах Бейби 5 звучала ирония, но за ней он уловил что-то настоящее, что согревало душу в этот холодный вечер. Они покинули шумный праздник, и для Ло это стало лучшим подарком за весь вечер. Он предупредил отца коротким сообщением, что они уехали. Они вызвали такси и отправились в город, приоткрыв окна, чтобы насладиться прохладным вечерним ветерком, ворвавшимся в салон. Ло откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. — И куда мы едем? – спросил он, наблюдая за мельканием огней за окном. Бэбби пожала плечами: — Просто покатаемся. Посмотрим на ночной город. Или, может, заглянем в какое-нибудь тихое местечко, выпьем кофе… Что скажешь? Ло улыбнулся краешком губ. — Звучит неплохо. Он знал, что за годы общения и даже дружбы, они с Бэбби 5 научились понимать друг друга. И сейчас, в этот момент, хоть он и не осознавал это в полной мере, но ему было необходимо её понимание и поддержка. Ночной город, холодный ветер и её молчаливое присутствие – это было именно то, что ему было нужно. В благодарность за её чуткость и готовность быть рядом, Ло пригласил Бэбби 5 в небольшой, но уютный ресторанчик, спрятанный в тихом переулке. Мерцание свечей на столике, приглушенная музыка и изысканные блюда создавали атмосферу тепла и доверия. За лёгкой, непринужденной беседой, наполненной воспоминаниями и шутками, время пролетело незаметно. Казалось, будто они виделись только вчера, а не несколько месяцев назад, проведенных вдали друг от друга. После ужина Ло отвез девушку домой, к порогу ее квартиры, где они пожелали друг другу приятных снов. Вернувшись в просторный и в ночной мгле тихий дом отца, он принял душ и погрузился в тишину своей комнаты. Умиротворенный и довольный, он растянулся на кровати, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отступает. Вечер, вопреки мрачным ожиданиям, закончился на удивление приятно, оставив после себя сладостное послевкусие.

***

Трафальгар находился в доме отца, фиксирующая повязка на плече всё ещё сковывала движения. После вечеринки в честь дня рождения компании Дофламинго, после лицемерных улыбок его сотрудников, Ло жаждал общения с друзьями как глоток свежего воздуха. Ему остро не хватало понимающего взгляда и невозмутимого спокойствия Килла, импульсивной, порой раздражающей, но такой необходимой поддержки Кида. Он осторожно обмолвился об этом Дофламинго, стараясь не выдать истинных чувств, и отец, к его удивлению, не стал возражать. Более того, он даже предложил сам отвезти сына к друзьям. И все же, где-то глубоко внутри, Ло ощущал необъяснимое, почти непреодолимое притяжение к Смокеру, внезапно осознавая эту странную, зарождающуюся связь. Однако, об этом он отцу, разумеется, не сказал ни слова, отчаянно стараясь заглушить это нежданное желание, сосредоточившись на проверенной временем дружеской компании. Ведь именно он сам попросил у Смокера время на размышления, чтобы попытаться разобраться в той буре чувств, что с каждым днем все сильнее запутывала его мысли. Трафальгар молча сидел на заднем сиденье роскошного "Maybach", неотрывно глядя в окно, наблюдая, как мелькают огни ночного города. Его плечо все еще периодически ныло тупой болью, но он старался не обращать на это внимания. Мысли о Смокере, назойливые, как комары, жужжали в голове, настойчиво требуя внимания, но он упорно гнал их прочь. Вместо этого он мысленно рисовал картины: вот Килл встретит его своим неизменным спокойствием, словно ничего необычного не происходит, а вот Кид, как всегда, начнет отпускать свои язвительные шуточки, слегка раздражая, но неизменно поднимая настроение. Когда они, наконец, подъехали к неприметному пятиэтажному дому, где жили его друзья, Трафальгар почувствовал легкое, едва ощутимое облегчение. Пятиэтажка, ничем не примечательная, была словно глоток свежего воздуха после помпезности их особняка и вышколенности окружения. Дофламинго остановил свой сверкающий черный Maybach у самого тротуара, бесцеремонно перегородив половину проезжей части и создавая небольшую пробку из недовольных клаксонов, на которые он, разумеется, демонстративно не обращал никакого внимания. Дофламинго повернулся к сыну, нарочито медленно спустил на нос свои неизменные, чуть позолоченные очки, оправа которых блеснула в свете уличных фонарей. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, и сегодня смягчился стоило остановить его на сыне, и Ло уловил в нем отблеск легкой, почти незаметной тревоги. Она промелькнула так быстро, что можно было решить, будто ему показалось. Но Ло, как врач, умел читать людей, особенно своего отца. Иногда. Он научился замечать мельчайшие изменения в его мимике, в интонациях голоса, в едва уловимом напряжении в его позе. Это была необходимая мера предосторожности, чтобы выжить в этом мире интриг и манипуляций. — Сильно не задерживайся, Ло. Не хотелось бы, чтобы из-за твоих развлечений у тебя болела голова, - в голосе отца не было ни упрека, ни приказа, просто констатация факта, пропитанная легкой, но ощутимой заботой. Он словно ненавязчиво напоминал сыну о его обязанностях, о той жизни, которую тот должен вести, о тех рамках, в которые он должен себя вписывать. — Кид с Киллом привезут меня обратно, – ответил Ло, стараясь говорить ровно и уверенно. Он знал, что отец не одобряет его дружбу с этими ребятами, считая их влияние не самым благотворным, полагая, что они тормозят его, отвлекая от серьезных дел. Но ему не хотелось, чтобы отец снова давил своим вниманием, ограничивая его свободу, контролируя каждый его шаг. Дофламинго выдержал паузу, словно и сам хотел предложить забрать сына из гостей, лично проконтролировать его безопасность. Но вместо этого, с усилием подавив это желание, ответил: — Позвони, как соберетесь уезжать. Трафальгар кивнул. Не желая затягивать прощание, которое становилось все более неловким, Ло поспешно выскочил из машины, прихватив здоровой рукой тяжёлый пакет с заднего сидения. — Увидимся, – бросил он. Дофламинго не проронил ни слова, лишь коротко кивнул и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Ло захлопнул дверь, этот звук прозвучал оглушительно в тишине двора, и Maybach плавно тронулся, растворяясь в потоке машин, оставляя за собой лишь запах дорогого бензина. Он быстрым шагом направился к двери подъезда, чувствуя, как от его взгляда на нее контрастируют лоск и великолепие машины, в которой он только что ехал. Набрав код домофона, он проскользнул в чистый подъезд, по лестнице поднялся на нужный этаж и позвонил в дверной звонок. Килл открыл дверь с привычной невозмутимостью. Его лицо, как обычно, было непроницаемым. Казалось, ничто не могло вывести его из состояния равновесия. Но при виде друга в его глазах промелькнула едва заметная искорка, и он искренне улыбнулся уголками губ. — Привет, – сказал Килл, пропуская друга внутрь. — Привет, – ответил Ло и чуть улыбнулся ему в ответ, чувствуя, как часть его напряжения мгновенно уходит. Килл посторонился, пропуская Ло внутрь. Когда дверь за гостем закрылась, в узком коридоре, едва завидев его, в дверном проеме тут же возник Юстасс, словно черт из табакерки. Его тёмно-рыжие волосы торчали во все стороны, словно их только что взрывом подбросило, а лицо расплылось в кривой ухмылке. В ухе у него блестела массивная серьга в виде черепа. — Ты всё-таки добрался до нас. Подвиг, не иначе, – заметил Кид, скрестив руки на груди и оценивающе оглядывая друга с головы до ног. В его голосе звучала ирония, но в глазах читалась искренняя радость от встречи. Трафальгар невольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно улетучивается из него окончательно. Именно здесь, с этими неотесанными, но искренними парнями, он мог быть самим собой, хотя бы на несколько часов. — Заткнись, Кид, – проворчал Ло, толкая его плечом. — Я вообще-то голодный. Что у вас на ужин? — А это у тебя что? – спросил Кид, кивая на внушительный пакет в руке Трафальгара, обёрнутый в дорогую, шуршащую бумагу. — Нечто экзотическое для вас, – успев снять куртку и разуться, Ло загадочно ответил, проходя на небольшую, но уютную кухню, где он аккуратно поставил пакет на видавший виды кухонный стол. Парни тут же с интересом загомонили, заглядывая в принесенный Ло пакет. Кид вытянул шею, пытаясь разглядеть содержимое, а Килл, обычно сдержанный, даже приподнял бровь в удивлении. Их взгляды, сначала удивленные, затем немного восторженные, синхронно перевелись на Ло. — Офигеть, – протянул Юстасс, растягивая губы в широкой улыбке. Видя их реакцию, Ло довольно ухмыльнулся. Ведь в том тяжелом пакете, помимо дорогих вин, были небольшие, но ценные подарки – самые вкусные тропические фрукты, сочные манго и ароматные папайи, красивые драгон-фрукты, которые они с отцом пробовали на далеком курорте. Но прежде чем они с жадностью набросились на эти необыкновенные плоды, Трафальгар предостерег их: — Не увлекайтесь экзотическими фруктами, ваши непривыкшие желудки могут взбунтоваться. Это может привести к несварению или даже аллергической реакции. Кид медленно перевёл взгляд с восхитительных фруктов на Ло и, слегка нахмурившись, задумчиво произнес: — Ты принёс нам фрукты, которые вполне могут нас травануть? Спасибо, друг. — Всё для вас, друзья, – с ироничной улыбкой отозвался Ло. — Не паникуй, Юстасс-я, если будете соблюдать меру, они вам не навредят. Я правильно помню, что ни на что у вас нет аллергии? — Вроде нет, – уверенно произнёс Килл, аккуратно нарезая экзотические лакомства тонкими ломтиками. — Вот и отлично, – заключил Ло. — Вам лишь остаётся знать меру и наслаждаться необыкновенным вкусом этих фруктов. Он опустился на ближайший табурет, слушая оживленные разговоры друзей, и впервые за долгое время почувствовал себя на своём месте, в своей тарелке.

***

После дегустации подарков, они прихватив по банке холодного пива, переместились в гостиную, где Ло и Килл удобно расположились на диване плечом к плечу, а Кид развалился рядом с ними в новеньком кресле. В комнате из динамика телевизора звучала хриплая песня в стиле рок, исполняемая вокалистом с невероятно низким басом. — Такое впечатление, что после исполнения этой песни его вырвет прямо на сцене, – сказал Ло с усмешкой, прикрывая рот свободной рукой. — Не, это выглядит так, словно его уже вырвало, но он героически пытается продолжить петь, – со смехом поддержал его Кид, отставляя банку на столик. — Это просто отвратительно. Ло и Килл, представив себе эту мерзкую картину, не смогли сдержать смеха и согнулись пополам, чуть не уронив пиво. — Какая же мерзость, – сквозь смех выдохнул Килл, стараясь отдышаться. — Пацаны, вы такую херню несёте, – проговорил Ло, прижимаясь спиной к крепкому плечу Килла, все еще задыхаясь от смеха. — Но тебе же смешно, – заметил Килл, слегка потрепав его по тёмным, непослушным волосам. Ло, действительно, закрыв лицо ладонью, продолжал смеяться, словно не столько из-за нелепой шутки, сколько для того, чтобы выплеснуть весь накопившийс негатив. У него на глазах даже проступили слезы, которые он не спешил стирать, позволяя им свободно катиться по щекам. Лишь когда приступ смеха, наконец, отступил, Трафальгар убрал руку с лица и вытер влажные следы со щек тыльной стороной ладони. — Вот же сволочи, вы меня довели до слёз, – произнес он, пытаясь восстановить дыхание, но в его голосе не было ни капли злобы, лишь легкая ирония и благодарность. Он старался не поворачивать лицо к друзьям, скрывая смущение. Но сейчас ему стало значительно легче на душе. Смех стал для него своеобразной терапией, возможностью выпустить на волю свои эмоции. Кид, наблюдавший за этой сценой с кресла, отпил пиво и хмыкнул, растягивая губы в едва заметной улыбке. Он знал, что Трафальгар не из тех, кто легко делится своими переживаниями, поэтому ценил моменты, когда тот позволял себе быть уязвимым. — Может, переключим эту дичь? – предложил Кид, кивая на телевизор, где все ещё показывали запись концерта исполнителя, душераздирающие вопли вокалиста. Юстасс переключал каналы с маниакальной скоростью, словно искал что-то, способное отвлечь его от неудобной тишины. Краем глаза он поглядывал на Ло, который по-прежнему сидел на диване, отвернувшись. Юстасс отчетливо видел, как тот борется с внутренним штормом. Было видно, как напряжены его плечи и как судорожно он сжимает в руке банку пива. Внезапно, словно его осенило, он резко выпрямился, выключил звук на телевизоре нажатием пульта, бросив быстрый, лукавый взгляд на Килла. Килл в ответ лишь приподнял уголки губ, предвкушая реакцию Ло. — Кстати, Ло, — протянул он с каким-то странным предвкушением в голосе, которое эхом отразилось в тишине гостиной, — чуть не забыл тебе сказать… Мы с Киллом тут небольшую новость припасли. Ло заинтересованно поднял брови и повернул голову, готовый выслушать. В его глазах мелькнула смесь любопытства и настороженности. Вновь поймав взгляд Юстасса, Килл вдруг слегка кивнул, без слов выражая свою поддержку. Да, сейчас самое подходящее время. — Мы с Киллом… – Кид сделал небольшую паузу, наслаждаясь моментом и предвкушая реакцию Ло, — решили узаконить отношения. — Снова пауза, позволяя сказанному осесть в воздухе. — И уже подали заявление, — Кид насладился удивлением, постепенно расползающимся по лицу друга, и продолжил, торжествующе, — через три месяца мы с Киллом официально станем мужьями! Трафальгар резко развернулся к друзьям, с громким стуком ставя недопитую банку пива на столик, так что пена слегка перелилась через край. Он всматривался в лицо Юстасса, пытаясь понять, не шутит ли тот. — Да вы что, серьёзно?! – воскликнул Ло, его удивление было искренним и приятным. Трафальгар перевёл ошарашенный взгляд на довольного Килла. — Это правда? Кид не прикалывается? - уточнил он, не отрывая взгляда от Килла, словно нуждался в подтверждении этой невероятной новости. — Эй! - возмутился Кид, его улыбка сошла с лица, сменившись напускным недовольством. Он нахмурился, недовольно поджав губы. — Да, так и есть, — с улыбкой подтвердил Килл, с теплотой глянув на жениха. — Мы с Кидом на неделе подали заявление и нам назначили дату регистрации брака. — Наконец-то! - восторженно воскликнул Ло, с улыбкой, порывисто, крепко обняв Килла. — Я рад за вас, парни! Это...это потрясающе! Вы умеете удивлять. — Ло отбросил все свои переживания и плохое настроение, уступая место радости за друзей. — Спасибо, - ответил Килл, обняв друга в ответ, — мы знали, что тебе новость понравится. Парни разомкнули объятия, и Ло перевёл взгляд на Кида, который всё ещё дулся в кресле, делая вид, что смотрит телевизор. Трафальгар и Килл обменялись быстрыми, но красноречивыми взглядами. В глазах Килла читалось: «Ты же знаешь, он притворяется, просто подойди к нему, и он сразу растает». Ло так и сделал, поднявшись с дивана и подойдя к Киду, который демонстративно смотрел в телевизор без звука, игнорируя их. — Хватит дуться, Юстасс-я, подними свой зад и дай тебя поздравить, - сказал Ло, сверля Кида выжидающим взглядом. Он говорил с мягкой насмешкой в голосе, зная, что Кид сдастся в любую секунду, стоит лишь немного надавить. — Зачем? — не глядя на друга, буркнул Кид. Его голос звучал глухо и обиженно. — Ты всё равно не веришь моим словам. Трафальгар закатил глаза и демонстративно вздохнул. Он с усмешкой, легонько пнул ногой кресло, в котором сидел упрямый Кид, а затем присел на подлокотник. — Ну-ну, не преувеличивай, — проворковал Ло, — я никогда не говорил, что не верю твоим словам, я просто был… очень удивлен. Признаю, вы меня застали врасплох. Но это не значит, что я не рад. Очень даже рад. Вы вместе уже сколько лет? Больше восьми? Пора было уже и узаконить. Кид хмыкнул, но уголки его губ предательски дрогнули. — Девять лет, если быть точным, — проворчал он, наконец, повернувшись к Ло. — Вот именно. Вы оба заслуживаете счастья, и я уверен, что вы будете отличными мужьями,- уверенно сказал Ло, поднявшись на ноги. — Так что брось дуться. Давай я тебя обниму, вредина, и мы это забудем. Редкий случай, когда я сам предлагаю объятия. — Ладно, иди сюда, — буркнул он, сдаваясь, встал с кресла, разводя руки для объятий. Ло усмехнулся и крепко обнял Кида, чувствуя, как тот с ответным усилием сжал его в объятиях. — Поздравляю, придурок, — искренне произнес Ло, уткнувшись подбородком ему в плечо. — Я правда очень рад за вас. — Сам ты придурок, — в голосе Юстасса отчётливо слышалась улыбка, пробивающаяся сквозь показную грубость. — Ладно, ладно, отвали, — пробурчал он спустя пару секунд, медленно отстраняясь. — Только не думай, что я тебе все простил. — Конечно, нет, — заверил его Ло, отстраняясь. — Но мы можем начать с малого. Например, с обсуждения плана вашей свадьбы. Глаза Кида загорелись. — Свадьбы? — переспросил он, оживленно. — Ну, у нас пока нет никаких конкретных планов. До неё ещё три месяца, времени полно! — Вот вам и тема для рассуждений на ближайшие недели, — Ло вернулся на диван к Киллу, устраиваясь поудобнее. — Кстати, вы же не просто так решили осчастливить меня новостью о вашей свадьбе. Вы же планируете меня пригласить, или я зря тут распинаюсь? В комнате повисла абсолютная тишина. Судя по слегка ошарашенным лицам друзей, Ло понял, что более глупого вопроса сегодня они, пожалуй, еще не слышали. Он почувствовал легкий укол неловкости. — А сам как думаешь? — нарушил тишину Юстасс, приподняв бровь с нескрываемым сарказмом. — Я, конечно, надеюсь, что да, вы меня пригласите на свою свадьбу. — А мы надеялись, что у тебя получше с логикой... — заметил Килл, который обычно более сдержан в словах и эмоциях, но сейчас казался искренне удивленным. — Тоже мне, гений, — хмыкнул Кид, кажется, слегка обижено. — А кто будет шафером, если не ты, тормоз? Ло приподнял брови, удивленный и польщенный одновременно. Он ожидал подколок и сарказма, но никак не подобного предложения. — Серьезно? — спросил он, стараясь скрыть волнение за привычной маской равнодушия. Юстас закатил глаза. — Да нет, мы пошутили! — съязвил он, но тут же смягчился, увидев нахмуренные брови друга. — Да, Ло, серьезно. Кто, если не ты? Ты наш лучший друг, как мы могли не позвать тебя быть шафером? На лице Ло расплылась лёгкая, но такая искренняя улыбка. — Так, я буду у вас шафером одним на двоих? — уточнил Трафальгар с легким намеком на удивление в голосе. — Ты против? — спросил Килл, изогнул бровь, заранее зная ответ. — Нет, — мотнул головой он, усмехнувшись. — Просто… необычно. Но мне нравится. — Вот и правильно, — улыбнулся Кид, довольный, что все так гладко складывается. — Значит, официально: ты — наш шафер. Один на двоих, так сказать. — Отлично, — с облегчением выдохнул Ло. — Но есть одно условие, — он немного замялся. — Я не буду заниматься организацией ни свадьбы, ни мальчишника. Терпеть не могу организовывать торжества. Помочь, посоветовать - всегда пожалуйста, но не полная организация. Тут я пас, ребят, — сказал он немного виновато, но честно. — Мы и не собирались тебя этим нагружать, — пожал плечами Юстасс. — Насчет мальчишника мы еще подумаем, может, и вовсе его не будем устраивать, а со свадьбой сами справимся. Хотя, помощь твоя наверняка понадобится. Килл молча поддержал жениха кивком. Ло расслабился, услышав это. Мысль о том, что ему придется копаться в списках гостей, выбирать цветы и разруливать споры о рассадке, вызывала у него тихий ужас. — Тогда отлично, — сказал он, откидываясь на спинку дивана. — Можете считать меня вашим свадебным консультантом по вопросам хорошего вкуса и сомнительных развлечений. Ну, и моральной поддержкой, конечно. — Вот это уже ближе к делу, — усмехнулся Кид. Спустя ещё пару часов в компании друзей Ло собрался домой. — Может, останешься на ночь? — предложил Килл с едва скрываемым интересом, внимательно наблюдая за его реакцией. — Я бы с огромной радостью остался, но сильно сомневаюсь, что мой отец воспримет такую идею без очередной истерики, – с легким сарказмом закатил глаза Ло. — Папа не разрешает тебе оставаться на ночёвку? – смешно понизил голос Кид, изображая детское удивление. — Нет, папа не разрешает мне оставаться на ночёвку, особенно зная, что один из моих друзей – просто неугомонный искатель приключений на свою задницу, – в тон другу ответил Ло. — На ночь глядя я никогда не ищу себе приключений. Так отцу и передай, – самодовольно ответил Кид, расплываясь в широкой улыбке. — Да, Кид, это кардинально меняет всю ситуацию, – заметил Ло. — Раз уж вы так сильно захотели меня к себе, то будьте добры, доставьте меня обратно в целости и сохранности. — Мы вообще-то не предлагали, это ты сам к нам навязался, – усмехнулся Кид, поймав на себе пронизывающий взгляд обоих. И, мгновенно сменив тон, поспешно добавил: — Да я пошутил, чего вы так смотрите? Килл закатил глаза и с наигранным вздохом покачал головой. — В таком случае, нам пора выдвигаться, – обратился он к Трафальгару. – Раз уж мы сегодня за тебя в ответе, то не имеем права опаздывать. С этими словами блондин легонько подтолкнул локтем рядом сидящего Ло и бросил взгляд на Кида, молча призывая его тоже собираться. — На вас сегодня лежит огромная ответственность, – с легкой усмешкой согласился Трафальгар, наблюдая за их суетой. Друзья быстро собрались и расселись по местам в их видавшем виды, но верном и надежном внедорожнике. Кид и Килл обожали эту машину почти так же сильно, как друг друга, и по очереди ухаживали за ней, как за членом семьи. Трафальгар, откинувшись на спинку, удобно устроился на заднем сидении, а Килл, как и полагалось, занял место рядом с женихом на переднем. Ло, как и обещал, отправил отцу сообщение, что они уже выезжают. Юстасс, привычно устраиваясь за рулем, повернул ключ в замке зажигания. Мотор взревел, фары выхватили из темноты заснеженный двор, и внедорожник, плавно тронувшись, выехал со двора, прокладывая путь сквозь зимнюю ночь. Дорога за город предстояла неблизкая.

***

В тишине своей комнаты, нарушаемой лишь редкими звуками ночного города за окном, Ло ворочался в постели. Врач с безупречной репутацией, сейчас чувствовал себя не зрелым, уверенным в себе специалистом, а растерянным подростком, разрываемым между долгом и чувствами. "Черт бы все это побрал," - пробормотал он, в очередной раз переворачиваясь на другой бок. Причина его бессонницы носила имя, короткое, но обжигающее - Смокер. Смокер, капитан полиции, человек-скала, жесткий, принципиальный, с непоколебимой верой в справедливость и неподкупностью, от которой веяло старомодностью. Их случайная встреча в тесном, душном зале спортивного клуба (Ло отчаянно хотелось верить, что она действительно была случайна, а не спланирована самим Смокером – мысль, которая терзала его с каждым днем все сильнее) неожиданно переросла в бурный вихрь притяжения, отрицать которое становилось все мучительнее с каждым взглядом, каждым мимолетным прикосновением. Но Ло, человек аналитического склада ума, привыкший просчитывать последствия каждого своего действия, прекрасно осознавал: эти отношения – минное поле, усеянное ловушками и предательством. Что, если поддаться порыву и дать им шанс, позволить чувствам взять верх? Представить было легко: уютные вечера после изматывающей работы, задушевные разговоры у камина (которого, конечно, не было), поддержка в сложных ситуациях… Но реальность, безжалостная и суровая, была куда более жестокой. Смокер, блюститель закона, непоколебимый борец с преступностью, и Ло, сын Дофламинго. Дофламинго – влиятельный бизнесмен, чья разветвленная империя охватывала самые разные сферы, не всегда законные. Его имя шепталось с уважением, перемешанным со страхом, а связи простирались до самых высоких эшелонов власти, пронизывая политику и экономику. Ло знал, что отец видит в нем не просто сына, а достойного продолжателя дела, наследника, который с холодной расчетливостью приумножит его богатство и влияние. Наследника, чья кровь обязана нести бремя ответственности за поддержание статуса и власти семьи. И вот тут-то и возникала та самая, проблема. Смокер – прямой и непримиримый антагонист мира Дофламинго. Он с маниакальным упорством преследовал преступников, разоблачал коррупционные схемы, боролся с прогнившей системой, которая, как Ло прекрасно знал, служила в каких-то сферах невидимым фундаментом, поддерживающим бизнес его отца. Их отношения, если они перерастут во что-то серьезное и долгосрочное, будут расценены Дофламинго как предательство, как подлый удар в спину от самого близкого человека. "И он будет прав," - с горечью признал Ло. Ло прекрасно представлял себе леденящую кровь реакцию отца на немыслимый выбор Трафальгара в сторону Смокера. Ярость, манипуляции, изощренные попытки контролировать ситуацию, сломить волю сына и заставить его подчиниться. Дофламинго, привыкший к безраздельной власти, ни за что не потерпит, чтобы его сын связался с человеком, который потенциально может представлять угрозу для его тщательно выстроенной империи. Он сделает все, абсолютно все, чтобы разорвать эту связь, разрушить ее до основания, и Ло понимал, что в этой беспощадной борьбе пострадают все, без исключения. Он перебирал в голове возможные варианты развития событий, словно опытный шахматист, разыгрывающий сложную, многоходовку, от которой зависит его судьба. Разорвать отношения со Смокером, пока еще не поздно? Это означало отказаться от призрачного счастья, предать собственные чувства, запереть их в темницу, где они будут гнить и разлагаться, отравляя душу. Но что, если Смокер просто использовал его, притворялся заинтересованным ради достижения своей истинной цели – поймать Дофламинго? Тогда разрыв будет самым правильным и, как ни парадоксально, самым безопасным вариантом для него и для его отца, пусть даже это и причинит боль Ло, но обезопасит Дофламинго. Объяснить ситуацию отцу, попытаться убедить его? Это было равносильно подписанию смертного приговора их отношениям, их чувствам. Сбежать, бросить все и начать новую, анонимную жизнь в другом городе, где никто не знает о его прошлом? Нет, это слишком трусливо и безответственно. Это было бы бегством от проблемы, а не ее решением. Вопросы, словно стаи назойливых москитов, по-прежнему кружили в его голове, не давая ни на секунду расслабиться. Каждый раз, когда ему казалось, что он нащупал нить решения, она тут же ускользала, оставляя его в еще большей растерянности. Он попробовал медитировать, как советовал один из его коллег-нейрохирургов, но вместо умиротворения и просветления в голове возникали лишь образы Смокера: его пронзительный взгляд, губы, тронутые легкой усмешкой, и запах табака, въевшийся, казалось, в каждую клетку кожи. В конце концов, измученный морально и физически, Ло сдался. Отпустил контроль, перестал анализировать и просчитывать, позволив волнам усталости накрыть его с головой. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, на тихом ритме своего сердца. Мысли по-прежнему роились в голове, но уже не казались такими острыми и настойчивыми. Они словно отдалились, превратившись в приглушенный фон, постепенно растворяющийся в темноте. Тело, изнуренное борьбой с бессонницей, наконец, сдалось. Мускулы расслабились, напряжение покинуло плечи и спину. Дыхание стало ровным и глубоким. Ло медленно провалился в сон. Но сон его был тревожным и беспокойным, наполненным обрывками воспоминаний и смутных образов. И там, в глубинах его подсознания, развернулся кошмар, куда более реальный и пугающий, чем любая явь. Вначале все было туманно и размыто, словно он смотрел на мир сквозь грязное стекло. Затем картинка начала проясняться, обретая четкость и резкость. Он сидел в кресле перед огромным столом в просторном, со вкусом обставленном кабинете, который до боли напоминал рабочий кабинет в особняке его отца. Дофламинго, величественный и самоуверенный, как всегда, не вошел, а возник в кабинете, сразу же занимая место за своим столом. Не просто сел, а скорее воссел на троне. Казалось, он собирается приступить к какому-то важному разговору с сыном. И вдруг дверь распахнулась, и в зал ворвались люди в форме. Полицейские. И впереди всех шел он – Смокер. Высокий, статный, с суровым, непроницаемым лицом. Его идеально выглаженная форма придавала ему еще больше власти. Но в его глазах не было и следа тепла или симпатии. Только холодный, стальной взгляд, который пронзал насквозь. Ло замер, парализованный ужасом. Он знал, что сейчас произойдет нечто ужасное. Смокер медленно, но уверенно шел к Дофламинго. Подойдя к столу, он остановился и посмотрел прямо в глаза Дофламинго сквозь его очки. В его взгляде читалась непоколебимая решимость и презрение. — Донкихот Дофламинго, вы арестованы по обвинению в многочисленных преступлениях, – произнес он ледяным тоном. Дофламинго расхохотался. Громкий, надменный смех эхом разнесся по залу. — Ты смеешься, мальчишка? Ты думаешь, что можешь меня остановить? – прорычал он. — Я должен, – ответил Смокер, не дрогнув. Он поднял руку, и двое полицейских подошли к Дофламинго и надели на него наручники. В этот момент Ло почувствовал, как мир вокруг него рушится. Он хотел что-то сказать, что-то сделать, но не мог пошевелиться. Он стоял, как вкопанный, наблюдая за тем, как арестовывают его отца. Он видел его гневное лицо, его ярость, его бессилие. Смокер бросил взгляд на Ло. Их глаза встретились. И в этом взгляде Ло не увидел ни тепла, ни сожаления, ни даже намека на сочувствие. Только холодный, профессиональный интерес. Словно Ло был не более чем статистом в этой драме, незначительным свидетелем, чье мнение ничего не значило. Дофламинго злобно посмотрел на сына, прожигая его ненавидящим взглядом. — Ты! Ты предал меня! – прорычал он, обращаясь к Ло. Ло хотел закричать, объяснить, что он ни в чем не виноват, что он не предавал своего отца. Но слова застряли у него в горле. Он чувствовал себя беспомощным и раздавленным. Смокер увел Дофламинго из зала. Ло остался стоять один, в окружении испуганных и растерянных людей. Он чувствовал себя преданным всеми – своим отцом, который винил его в своих преступлениях, и Смокером, который смотрел на него, как на пустое место. Ло резко проснулся, вскочив в кровати. Крик застрял у него в горле, превратившись в беззвучный вопль отчаяния. Холодный пот покрывал его тело, а сердце бешено колотилось в груди. Дыхание было сбивчивым и прерывистым. Комната казалась чужой и враждебной. Он несколько минут сидел неподвижно, пытаясь прийти в себя, осознать, что это был всего лишь сон. Но кошмар был слишком реальным, слишком живым. Он все еще владел им, отравляя его разум ужасными образами: холодный взгляд Смокера, гневное лицо Дофламинго и ощущение полного бессилия. Он провел рукой по лицу, стирая капли пота. В комнате было темно и тихо, лишь слабый свет луны проникал сквозь щели в шторах. Ло огляделся, пытаясь убедить себя, что он в безопасности, что кошмар закончился. Но страх и тревога не отступали. Трафальгар встал с кровати и подошел к окну. Ночной вид на заснеженный сад и высокие деревья раскинулся перед ним. Но Ло не видел красоты. В его глазах отражались лишь отблески кошмара, который только что покинул его сознание. Он долго стоял у окна, пытаясь успокоиться, почувствовать себя в безопасности и поверить, что все это был всего лишь сон. Он глубоко дышал, пытаясь вернуть себе контроль над телом и разумом. Медленно, постепенно, дыхание стало ровнее, сердцебиение замедлилось. Ло почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он отошел от окна и направился в ванную. Включил холодную воду и умыл лицо. Ледяная вода помогла ему окончательно проснуться и прояснить мысли. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Усталое, измученное лицо с темными кругами под глазами. "Хватит," – сказал он себе вслух. Ло вернулся в спальню и сел на кровать. Он посмотрел на свои руки, дрожащие от пережитого страха. Он должен что-то сделать. Он не может позволить этому кошмару стать реальностью. И тогда он принял решение. Твердое и окончательное. Больше никаких сомнений, никаких колебаний. Он прекратит зарождающиеся отношения со Смокером. Не позволит им развиться во что-то большее. Ло понимал, что это будет тяжело. Он уже успел привязаться к Смокеру. Пусть ему будет больно от этого решения, возможно, как и Смокеру, если его ответные чувства искренны, пусть сердце разрывается от тоски и разочарования, но он ни за что не допустит такого поворота событий, как в этом кошмарном сне. Такого исхода он не вынесет. Это уничтожит его. Он не позволит, чтобы его чувства привели к краху его семьи, к аресту его отца, к разрыву между ним и Дофламинго. Ло понимал, что это будет непросто. Он знал, что Смокер не поймет его, что он будет настаивать на объяснениях. Но он выдержит. Он найдет слова, чтобы убедить его, чтобы оттолкнуть его, чтобы заставить его уйти. Он сделает все, чтобы защитить себя и своих близких, даже если это будет означать разбить свое собственное сердце. Сейчас ему нужно быть сильным, решительным и хладнокровным. Он был врачом, привыкшим принимать сложные решения. И сейчас ему предстояло принять одно из самых сложных решений в своей жизни. И он его примет. В ту ночь Ло так и не смог заснуть. Предрассветные часы он провел, составляя в голове план, как он разорвет эту связь, как вычеркнет Смокера из своей жизни. Как он заставит себя забыть о нем. И каждый раз, когда он представлял себе это, в сердце у него что-то болезненно сжималось, а в горле вставал ком. Но он не отступит. Он должен это сделать.

***

После бессонной ночи, проведенной в безуспешных попытках унять бурю мыслей, Ло сдался. Экран его смартфона высвечивал предательские 5:47 утра. Измотанный, с тяжелой головой, он выбрался из своей комнаты. Ранним утром дом еще погружался в сонное оцепенение. Слуги еще не начали свой день. Ло, одетый лишь в шелковую пижаму цвета морской волны, стараясь не шуметь, направился на кухню в отчаянной надежде на чашку крепкого кофе, способного хоть немного разогнать туман в его голове. Трафальгар включил свет. Кухарки еще не было, и он пытался совладать с ультрасовременной кофемашиной. Дорогущая техника, как назло, не хотела подчиняться, выдавая одну ошибку за другой и вызывая у Ло неконтролируемые вспышки раздражения. Зачем, спрашивается, ставить дома эту адскую машину? Ей самое место в какой-нибудь модной кофейне или фешенебельном ресторане, но никак не для приготовления обычной домашней чашки кофе! — Чёрт, ну, давай же, - прошипел он сквозь зубы, когда сенсорный экран снова мигнул надписью "ERROR". — Ты что, создана специально, чтобы издеваться надо мной? – Ло уже подумывал о том, чтобы достать банку растворимого кофе из шкафа, но вовремя вспомнил, что отец такой кофе не пьёт, а значит и дома его не хранит. В этот момент за его спиной раздался знакомый голос — низкий, бархатистый, с лёгкой издёвкой, от которого по спине пробежали неприятные мурашки: — Что, маленький гений, не можешь справиться с какой-то кофемашиной? Интеллект не распространяется на бытовую технику? Ло резко обернулся, его глаза сузились. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Верго. Его тёмный костюм, сшитый на заказ, идеально сидел на мощной, тренированной фигуре, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Взгляд, скользнувший по Ло, был слишком… оценивающим, задерживаясь на каждой детали его изможденного облика, на тонкой шелковой ткани пижамы, обрисовывающей очертания тела. Трафальгар стиснул зубы. Ему захотелось, чтобы под рукой случайно оказалось что-нибудь тяжелое, чем можно было бы стереть самодовольную ухмылку с лица Верго. — Ты здесь зачем? — резко спросил он. Верго медленно вошёл на кухню, его шаги были бесшумными, крадущимися. В воздухе ощущался легкий аромат дорогого одеколона – древесный и терпкий. Ло стал слишком резко реагировать на запахи. — Жду босса. — Он склонил голову, изучая Ло. Верго не мог не заметить усталый вид Ло, тень, лежащую на его лице, выдающие бессонную ночь, и привычную растрепанность волос, которая почему-то только подчеркивала его красоту, делая его более… уязвимым. — А ты выглядишь… измотанным. Бессонница? После бессонной ночи он даже не сразу обратил внимание, что этот гад снова в доме. Ло медленно, словно с трудом, моргнул, глядя на Верго. В его глазах отражалось лишь презрение и глубокая усталость. С ленивой небрежностью, скрывающей за собой тщательно подавляемую ярость, он произнёс: — Пошёл нахер… Тишина кухни на мгновение стала почти осязаемой, нарушенная лишь тихим гудением кофемашины, продолжавшей свой бессмысленный бунт. Ло не собирался подбирать слова, особенно сейчас, когда у него раскалывалась голова от активных ночных раздумий, и он плохо соображал из-за отсутствия сна. Раздражение вспыхнуло в Верго, обжигающей волной разливаясь по телу. В глубине души, он, впрочем, ожидал подобной реакции от Ло, даже жаждал её. Ярость, презрение, неприкрытая ненависть — все это доказывало, что, несмотря на взросление, мальчишка не растерял внутренний стержень, искру бунтарства, которая так привлекала Верго. Едва не вырвавшийся наружу гнев обжёг горло. Верго усилием воли подавил его, напоминая о цене потери контроля. Уголки губ Верго дернулись в подобии улыбки. Дерзость, плескавшаяся в глазах Ло, одновременно бесила и подстегивала, пробуждая давно забытые, темные желания. Он не до конца понимал, почему этот юноша, пусть и повзрослевший, задевает его так сильно, затрагивая глубоко спрятанные струны души. С любым другим Верго давно бы расправился с неповиновением, сломил бы волю. Но с Ло все иначе. Не только потому, что Ло — сын босса, но и по причине, пугающей своей глубиной. Верго знал: сломить Ло, погасить эту искру, значит уничтожить то, что его манило, заставляло сердце биться быстрее, а кровь – закипать. И эта мысль пугала больше всего. — О, но мне очень интересно, что же заставило тебя не спать всю ночь, — протянул Верго, делая еще один шаг вперед. Он подошёл ближе, намеренно нарушая личное пространство, вторгаясь в невидимую зону комфорта. Ло не отступил, лишь приподнял бровь, демонстрируя полное отсутствие страха. — Отойди, Верго, – ровно произнес Ло, стараясь держать себя в руках. — Или что? – Верго наклонился ближе, его дыхание, обдавая легким ароматом мяты, опалило щеку Ло, отчего тот невольно вздрогнул. — Ты ударишь меня? Повреждённой рукой? – в его голосе звучала откровенная насмешка. Ярость промелькнула в глазах Ло. — Если понадобится — да. Верго замер, его взгляд стал тяжелее, словно давил на Ло. — Ты играешь с огнём, Ло, – тихо произнес он, словно предостерегая. — А ты — с моим терпением, – огрызнулся Трафальгар, не отводя взгляда. — Не стоит так грубить старшим, Ло. Или, может быть, тебе не хватает хорошего воспитания? – Верго продолжал давить, наслаждаясь реакцией Ло. Ло усмехнулся, в его глазах мелькнул огонек опасности. — Воспитание? Меня воспитывал Дофламинго. Сомневаюсь, что ты сможешь научить меня чему-то новому, – ядовито ответил Ло, глядя Верго прямо в глаза, стараясь не моргнуть. — Не забывай, в чьём доме ты находишься, – напомнил Верго, стараясь сохранить контроль над ситуацией. Ло не отступил, его взгляд оставался таким же вызывающим. — В доме моего отца. И тебе лучше помнить об этом, Верго, – подчеркнул он, делая акцент на каждом слове. Уголки губ Верго приподнялись в усмешке, но за очками мелькнуло что-то хищное. — Рад видеть, что в тебе кипит жизнь, — сухо заметил он, опираясь бедром на край кухонного острова. Его движения были плавными, он осознавал, что играет с огнем, но не мог остановиться. В нем боролись две силы: страх перед гневом Дофламинго, и неудержимая жажда увидеть, как Ло отреагирует на его провокации. Ло, не отрываясь, смотрел на него, оценивая. В глубине желтых глаз промелькнуло удивление, смешанное с раздражением. Он не ожидал подобного напора от Верго, который обычно держался на почтительном расстоянии, ограничиваясь косыми взглядами и формальными фразами. — Что тебе нужно, Верго? — Ло со вздохом отвернулся к кофемашине, делая вид, что полностью игнорирует присутствие Верго, хотя тело его напряглось. Верго был здесь по приказу Дофламинго: приехать рано утром и ждать в кухне, чтобы отправиться по делам. Привыкший беспрекословно подчиняться, Верго молча выполнил указание. Сжав кулаки, чтобы сдержать внезапное желание подойти ближе, почувствовать тепло его кожи, Верго сохранил невозмутимое лицо и произнес без тени двусмысленности: — Мне ничего не нужно, — Верго продолжил наблюдать за его тщетными попытками. — Просто жду босса. Но должен признать… видеть тебя таким… уязвимым… довольно занятно. – Он медленно провел пальцем по столешнице, оставляя за собой тонкий след. Ло, не оборачиваясь, бросил ленивое: — Заткнись. Верго притворно вздохнул, словно от скуки. — Не нервничай, Ло. Я просто проявляю заботу. Всё-таки, мы почти… семья, не так ли? – он намеренно выделил последнее слово, наблюдая за реакцией Ло. Ло глянул на мужчину через плечо, его глаза горели гневом. Он сжал руками столешницу до побелевших костяшек альцев. Верго заметил это и, казалось, остался доволен произведенным эффектом. — Не смей произносить это слово, – прорычал Ло, его голос звучал опасно тихо. — Мы не семья. И никогда ею не будем. Верго вновь наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо Ло. — Ты так уверен? — шёпотом спросил он, его голос был полон скрытого смысла. — Даже если я захочу этого? Ло резко развернулся, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он чувствовал исходящую от Верго опасную, почти осязаемую энергию. Верго не отступил, выдерживая его взгляд. — То, чего ты хочешь, здесь никого не волнует, – прошипел он. — Ты всего лишь пёс моего отца. И никогда не станешь чем-то большим. Если думаешь по-другому, то ты глупец. Верго прищурился, хоть за стёклами очков этого не было видно. В его глазах промелькнула тень сомнения, словно слова Ло задели его за живое, но он быстро взял себя в руки, восстанавливая свою непроницаемую маску. — Ты меня недооцениваешь, Ло, — произнёс он, медленно отступая на шаг. — Но время покажет, кто из нас глупец. Ло, не сводя с него глаз, хмыкнул, демонстрируя полное пренебрежение. — Оставь свои угрозы для тех, кто их боится, Верго. Я не один из них. Пора тебе это уже запомнить. Он нарочито отвернулся, делая вид, что продолжает бороться с кофемашиной, но кожа его горела от взгляда Верго. Этот цербер Дофламинго никуда не уйдет, пока не явится Хозяин. И эта мысль выводила из себя больше всего. Пальцы предательски дрожали, когда он пытался попасть по нужной кнопке. Кофемашина издала очередной вопль протеста, и Ло, потеряв терпение, со всей силы врезал по корпусу ладонью. — Да чтоб тебя! Верго не шелохнулся. Он стоял рядом, наблюдая за ним с невозмутимым видом. — Нужна помощь? — спросил Верго, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Ло насторожиться. Слишком много скрытой насмешки, слишком мало искреннего желания помочь. — Не нуждаюсь, — отрезал он, стараясь скрыть раздражение. — Уверен? Ты выглядишь так, будто сейчас взорвешься, — Верго слегка наклонил голову, изучая его лицо. — Может, тебе просто нужно немного отдохнуть? — От твоего навязчивого присутствия? — огрызнулся Ло, не поворачиваясь. Верго усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. Лишь холодный расчет. — Тебе нечем заняться? — спросил Ло, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. — Или наблюдение за тем, как я пытаюсь приготовить кофе, входит в твои служебные обязанности? Верго проигнорировал вопрос, продолжая молча наблюдать. — Ты слишком много думаешь, Ло, – наконец произнес Верго, нарушая напряжённую тишину. — И слишком мало спишь. Это вредно для твоего здоровья. — А тебя это волнует? – огрызнулся Ло. — Конечно, – ответил Верго с легкой, почти снисходительной усмешкой. — Я же должен заботиться о сыне босса. Ло почувствовал, как его кулаки сжимаются. Он не хотел, чтобы Верго заботился о нем. Он не хотел, чтобы Верго вообще находился рядом. — Оставь свои заботы при себе, – процедил Ло сквозь зубы. — Мне от тебя ничего не нужно. Верго лишь пожал плечами с все той же дразнящей усмешкой. — Ты такой… занимательный, когда злишься. — Да пошел ты…– прошипел Ло, отворачиваясь. Последовала короткая пауза. — И всё же мне придётся составить тебе компанию, – ответил Верго, скрестив руки на груди. — Боюсь, ты можешь сломать эту дорогую игрушку в приступе ярости. Дофламинго будет недоволен. Ло отвернулся, снова пытаясь совладать с кофемашиной. Ему нужно было хоть чем-то занять себя, хоть как-то отвлечься от Верго, от его давящего присутствия слов. Но он не сдастся и не уйдёт с кухни первым. Нет, это будет выглядеть как трусливый побег. Он не доставит Верго такого удовольствия. Но кофемашина продолжила выдавать ошибки. Ло чувствовал, как его терпение окончательно лопается. Внезапно Верго протянул руку и, легко отстранив Ло, встал перед кофемашиной. Его движения были уверенными и точными. Он несколько раз нажал на сенсорный экран, что-то подкрутил, и машина заработала. — Вот видишь, – произнес Верго, не оборачиваясь, с оттенком превосходства в голосе. — Немного терпения и знаний, и все получится. Ло молча смотрел на него, чувствуя себя полным идиотом. И это злило его ещё больше. Верго повернулся и протянул Трафальгару чашку с ароматным, дымящимся кофе. Не отводя от мужчины напряжённого, подозрительного взгляда, Ло медленно протянул руку и молча взял предложенную чашку, стараясь не касаться чужих пальцев, ощущая на коже лёгкое покалывание от близости Верго. Затем также молча он чуть отошёл и уселся на высокий стул за барную стойку спиной к Верго, поставив перед собой свой утренний кофе. Ло глубоко вздохнул, уперся локтями на столешницу и опустил голову на ладони, стараясь подавить зевок и игнорировать прожигающий спину взгляд Верго. Мысли словно испарились, оставив лишь растущую тяжесть век и неумолимо накатывающую сонливость. Внезапно мягкое, почти невесомое касание к волосам заставило Ло вздрогнуть. Он резко вскинул голову, взметнув растрепавшиеся пряди. — Не трогай меня, – прошипел он, сверля Верго взглядом. — Хотел убедиться, что ты не уснул, – невозмутимо ответил Верго, убирая руку, словно ничего не произошло. — А то еще свалишься со стула, – в его голосе звучала едва уловимая насмешка. — Не смей ко мне прикасаться, – процедил он сквозь зубы. Он снова отвернулся, и медленно сделал глоток кофе и поморщился. Горький и обжигающий. Гадость, но должна взбодрить. Горячая жидкость неприятно обожгла язык. Он поставил чашку на стойку, смотря в одну точку. А что он тут до сих пор делает, да ещё и в компании этого…мерзкого типа? Он может уйти в любой момент. К чёрту кофе, Ло сейчас нужен сон. И плевать, что подумает Верго. Резко отодвинув от себя чашку, Ло решительно встал со стула. Но тут послышались уверенные шаги за дверью и на кухне появился Дофламинго. Увидев сына в такую рань, его лицо вытянулось в удивлении. — Ло, ты почему не спишь? – он даже не пытался скрыть изумление в голосе. — Что здесь происходит? – вот теперь голос Дофламинго стал твёрже, в нем прорезались стальные нотки привычного повелительного тона. — Всего лишь одна неприятная и совершенно неожиданная встреча на кухне, – фыркнул Ло, с нарочитой небрежностью оперевшись рукой на прохладную барную стойку. В воздухе повисла напряжённая тишина. Дофламинго, нахмурив брови, переводил внимательный взгляд то на сына, то на Верго, что-то оценивая, пытаясь прочитать между строк. — Верго, жди меня в машине, – приказал Дофламинго, не сводя внимательного взгляда с лица Ло. Он словно сканировал его, пытаясь определить его состояние, понять, что именно произошло между ним и его приближенным. — Есть, – ответил Верго и бесшумно вышел за дверь, оставляя их наедине. Ло поднял усталый взгляд на Дофламинго, вновь ощущая напряжение, которое с уходом Верго лишь трансформировалось во что-то другое, не менее гнетущее. Отец всегда был для него сложной фигурой, сочетавшей в себе любовь и контроль, заботу и деспотизм. — Что он снова делает в доме? – первым спросил Ло, с плохо скрываемым недовольством глядя на отца, который вальяжно прислонился плечом к дверному косяку, всем видом излучая уверенность. — Ло, – несмотря на ранний час, Дофламинго устало вздохнул и, сняв очки, привычным жестом потер переносицу ладонью. — Он всего лишь ждал моего прихода. А ты должен был спать в такую рань. Я рассчитывал на твой здоровый сон, – отец невесело усмехнулся, взглянув на сына. — Что ж, в этот раз ты просчитался, – хмыкнул Трафальгар, скрестив руки на груди. — Ладно, почему ты не спишь? – сменил тему Дофламинго, надевая очки обратно, словно пытаясь спрятать за темными стеклами смягчившийся взгляд. — Не спится, – отрезал Ло, слегка поведя плечом и отведя взгляд в сторону, стараясь скрыть, что этот вопрос вызвал у него раздражение. — Но сейчас самое время попробовать снова заснуть, – добавил он, делая шаг вперед, намереваясь обойти отца и наконец-то покинуть кухню. Оставаясь на месте, Дофламинго резко вытянул руку и обхватил его лицо длинными пальцами за подбородок. Он слегка наклонил голову Ло, внимательно рассматривая его лицо. — Лицо у тебя измученное. Почему не можешь уснуть? – повторил он свой вопрос, не отрывая внимательного взгляда от его глаз. В его голосе звучало не только любопытство, но и неприкрытое беспокойство. — Мысли, – коротко бросил Ло и раздраженно дернул головой, пытаясь высвободить свое лицо из властного захвата цепких пальцев отца. Дофламинго, на мгновение застыв, молча вглядывался в лицо сына, словно пытаясь разглядеть скрытый ответ в самой глубине его глаз. В его взгляде читалась внутренняя борьба – колебание между желанием надавить и необходимостью отступить. Тяжелая пауза затянулась, и наконец, Дофламинго медленно убрал руку, освобождая Ло от своего пристального взгляда. — Ладно, – произнес Дофламинго, и в его голосе, в отличие от прежнего напряжения, теперь звучала ровная, почти усталая нота. — Иди, Ло. Попробуй поспать. Он сделал шаг в сторону. Ло испытал облегчение, волной окатившее его. Отец не стал настаивать, не стал копаться в его душе, а просто позволил уйти. Эта неожиданная уступчивость вызывала странное чувство благодарности, смешанное с тревогой. — Иди, – повторил Дофламинго, слегка подталкивая его к двери кончиками пальцев. — И постарайся ни о чем не думать. Просто спи. – Он слегка погладил его по плечу, жест, лишенный обычной властности. Ло коротко кивнул, стараясь не встречаться с отцом взглядом, и поспешил покинуть кухню. Ему нужно было выбраться из этой гнетущей атмосферы. Добравшись до своей тихой, еще погруженной в полумрак комнаты, он наконец смог свободно вздохнуть. Затем он включил прикроватный ночник, отбрасывающий мягкий, успокаивающий свет на стены. Открыв ящик прикроватной тумбочки, он нашарил там заветную упаковку снотворного и положил ее на освободившееся место. Рядом поставил полупустую бутылку воды с рабочего стола. Сейчас он попробует заснуть сам, но если мысли не дадут покоя, то придется прибегнуть к помощи таблеток. Лучше, чтобы все было под рукой. Ло быстро скинул с себя пижаму, оставшись лишь в одних боксерах, и нырнул под прохладное одеяло, утопая в его мягкости, предварительно погасив ночник. Пора поспать. Хватит думать, мысли путаются в бесформенный клубок. Нужно отдохнуть. Он закрыл глаза, надеясь отпустить все тревоги и забыться в спасительном сне. И на удивление, вскоре сон действительно окутал его.