Мертвецы не плачут

Глория вышла из ванной комнаты, расчесывая волосы. Ей пришлось постараться, чтобы найти и вытащить все листья. Она вернулась пару часов назад и сразу направилась в душ. Долго и упорно Древняя приводила в порядок сначала тело, а потом и волосы. Закончив, вампирша вернулась в комнату и переоделась в чистые вещи – черные лосины и белую тунику. Волосы девушка собрала в хвост. Полностью приведя себя в порядок, она взяла книгу "Ромео и Джульетта". Им по незнанью эта боль смешна. Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты как день! Стань у окна, убей луну соседством; Она и так от зависти больна, Что ты ее затмила белизною. Вчитываясь в строчки, Глория хмурилась. Вампирша отложила книгу и подтянула к себе колени, обхватив их руками, она устало положила на них голову. Вздохнув, Первородная перевела взгляд в окно. Дождь кончился. Она сидела без движения, как прекрасная скульптура. Тоска, печаль, непонимание – всё в глазах цвета темного янтаря. Глория оторвалась от рассматривания капель, чертивших дорожки по стеклу, и посмотрела на книгу. Девушка прикусила губу: она не верила в чистую и светлую любовь. Эти строки… Оставь служить богине чистоты. Плат девственницы жалок и невзрачен. Он не к лицу тебе. Сними его. О милая! О жизнь моя! О радость! Стоит, сама не зная, кто она. Губами шевелит, но слов не слышно. Пустое, существует взглядов речь! О, как я глуп! С ней говорят другие. Две самых ярких звездочки, спеша По делу с неба отлучиться, просят Ее глаза покамест посверкать. Ах, если бы глаза ее на деле Переместились на небесный свод! При их сиянье птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход. Стоит одна, прижав ладонь к щеке. О чем она задумалась украдкой? О, быть бы на ее руке перчаткой, Перчаткой на руке! Глория усмехнулась и захлопнула книгу. Какая глупость, перчаткой на руке. Бросив её на стол, вампирша забралась под одеяло. На улице уже темнело, в комнате веяло свежестью, открытое нараспашку окно впускало прохладный воздух, и девушка радовалась, что она не могла заболеть. * Клаус скрестил руки на груди и чуть наклонил голову: Глория спала. Он едва слышно вздохнул, перешагнув через порог комнаты. Древний приблизился к кровати тихими и осторожными шагами. Она была прекрасна. Тонкие, по-девичьи нежные черты ангельского лица. Большие глаза, скрытые за веками, обрамленные черными густыми ресницами. Пухлые бледно-розовые губы, которым было так свойственно бросать колкие слова и фразы. Пряди белых волос, которые она всё время раздраженно поправляла. Сейчас Глория была спокойна, так смиренна, что казалось, будто бы она была всего лишь отражением той себя, настоящей, жестокой, не признававшей правил вампирши. Он корил себя за то, что оставил её. За то, что поверил, что её больше нет. Поставил крест и позволил себе забыть об их ангеле. Теперь этот ангел стал черным. И, подобно истинному чудовищу, она яростно отталкивала всех, кто подходил близко. Он знал, что она изменилась, и пусть она твердила о ненависти, – Клаус всегда любил её как сестру, конечно же. Но имело ли это теперь значение? Даже сейчас, во сне, она хмурилась, кусала губы, что-то тихо шипя на мертвом языке. Гибрид окинул комнату взглядом, зацепившись за лежавшую на столе книгу. Он бесшумно подошел к нему и взял фолиант в руки. Ромео и Джульетта У. Шекспир Древний улыбнулся и открыл роман. Меня плащом укроет ночь. Была бы Лишь ты тепла со мною. Если ж нет, Предпочитаю смерть от их ударов, Чем долгий век без нежности твоей. Клаус подивился точности этих слов в данной ситуации и аккуратно закрыл книгу, после положив на стол. Бросив тоскливый взгляд на спавшую Глорию, он быстро покинул её обитель. Первородный быстро спустился вниз по лестнице и, миновав гостиную, покинул дом. Улица встретила его холодным ветром, в воздухе витал запах озона. Темное, почти черное небо, абсолютная тишина, только шелест листьев. Достав ключи от машины, он открыл дверцу и сел на водительское сидение. Заведя двигатель, Клаус надавил на педаль газа и на большой скорости покинул двор через открывшиеся ворота. Руки сжимали руль, взгляд цеплялся за детали пейзажа за окном. Гибрид сжал губы в тонкую полоску и стиснул зубы. Злость на самого себя была хуже чувства вины, ведь это, по сути, одно и то же. Он любил Глорию. Как сестру. Конечно, только как сестру. Даже самому смешно. Клаус никогда не был последователем человеческих убеждений. Однополые отношения, различного вида извращения – это всего лишь отголоски человеческого животного начала. Становясь вампиром, понимаешь, что это не так уж и странно. Вся эта пресловутая мораль и последующие за ней чувства и инстинкты, вроде понимания собственной испорченности, открытия собственных исследований. Почему люди должны плясать перед обществом на задних лапках? Клаус помнил, как жестоко они обходились с отличными от обывателей людьми. Женщины, которых за цвет волос называли ведьмами. Более сильные и умные – посланники дьявола. Идущие против церкви – антихристы. И тому подобное. Сейчас всё было почти так же. Только физическое насилие сменилось на духовное, и то – это если повезёт. Сам Клаус относился к этому с абсолютным спокойствием, ведь его и его семьи это даже не касалось. Хотя другие Первородные так не считали. Ребекке мораль вообще не известна, что в пытках, что в обычной жизни - она никогда не скажет и слова в сторону "испорченных" людей или других существ. Порой она находила это забавным, и также считала, что если всем хорошо, то неважно, с кем именно. Геи, лесбиянки, инцест, твинцест - плевать, лишь бы в кайф. Кол к подобному относился очень просто - если Ребекка считала нормальным испорченность любого вида, то он только женскую. Элайджа, только слыша слово "инцест", приходил в бешенство крайней степени, что касается остального, то он мог перетерпеть отношения любого рода. Воспитание всё-таки сделало своё дело. Впрочем, принципы, вбитые в Клауса, как бетонные сваи в землю, делали его чрезмерно брезгливым касаемо насилия сексуального рода. Он мог использовать подобный метод только в крайнем случае. К тому же чаще всего наказание сходило на нет, ведь похоти Первородным не занимать. Но это уже совершенно отдельная тема. В конце концов, почему он вообще об этом думает? Мысли казались глупыми и бессмысленными, как у наркомана под дозой. Но у Клауса была иная теория. Глория была невероятно красивой девушкой, сильной и упорной. Она была хитрой и изворотливой, не боялась никого и ничего, что было совершенно неудивительно. Но ведь он – Клаус – никогда не относился к ней по-особенному. Что же изменилось сейчас? Почему ему стало так сложно находиться рядом с ней, слушать её слова, видеть и понимать, что она уже далеко не та девочка, которой была тысячу лет назад. Теперь он видел хладнокровную хищницу, воспитанную на одном принципе – убей или убьют тебя. Древний закрыл глаза, совершенно позабыв о том, что ехал по шоссе, давно покинув Мистик-Фолс. Он не заметил, как из-за поворота вылетела какая-то иномарка на огромной скорости. Свет фар ударил по глазам, и гибрид резко надавил на педаль тормоза, но было уже поздно. Скольжение шин по мокрому асфальту, чей-то женский крик, свист и громкий скрежет. Машины столкнулись на полных скоростях, не рассчитав, слетели с дороги, и краем сознания Ник вспомнил о том, что не пристегнул ремень, из-за чего несколькими секундами позже вылетел через лобовое стекло. От обильных и глубоких ран мир перед глазами Древнего померк. Сквозь темноту он услышал звук взрыва. * - Черт! Глория подскочила на кровати, тяжело дыша. Она поморщилась и встала с кровати. Включив в ванной комнате свет, она ополоснула лицо и оперлась руками о раковину, пытаясь вспомнить, что ей приснилось. Вернувшись в комнату, она ещё с полчаса ворочалась на кровати и, наконец, плюнув на это дело, направилась вниз. * - Ты чего не спишь? – усмехнулся Коул, который в одиночестве глушил виски. - Не знаю, что-то не спится, - пробурчала Глория, неопределённо пожав плечами. - Присоединяйся к нам, - предложила Ребекка, которая пришла десятью минутами раньше сестры. - Почему бы и нет, - хмыкнула младшая Майклсон, плюхнувшись в кресло. Девушка взяла из рук брата стакан, до краёв наполненный янтарной жидкостью. - В честь чего пьём? – спросила вампирша, посмотрев на Коула. - Просто так, - ответила вместо брата Ребекка. Древняя села на диван и посмотрела на горевший в камине огонь. Глория облизнула губы и сделала пару глотков виски. Она чуть наклонила голову и, как и её сестра, впилась глазами в танцевавшее на поленьях пламя. Оно сжирало их, не оставляя даже маленькой щепочки. Глория всё никак не могла избавиться от странного предчувствия. Ей было неспокойно, шестым чувством она ощущала опасность. Но всё было в порядке. Вот Коул, вот Ребекка – пьют виски, и она вместе с ними. - А где Элайджа и Финн? – тихо спросила Глория, пряча тревогу в карих глазах. - Элайджа у себя в комнате, думаю, он спит. А Финн ещё с вечера ушел куда-то с Сейдж и пока не возвращался, - произнёс Кол. Сейчас он был похож на уставшего после рабочего дня человека. Пустой взгляд, вялые движения, ленивое покачивание стакана в руке. О чем он думал, было загадкой для обеих сестёр. Впрочем, Ребекка вряд ли думала об этом. Глория промолчала о том, что Финн, скорее всего, вернётся только через пару дней. Она сама слышала об этом, когда вернулась, проходя возле комнаты матери. Почему-то Древняя была уверена, что Сейдж может вырвать её брата из семьи. Однако Финн выглядел с ней таким счастливым, что Глория была даже не против. Уж слишком сильно он светился рядом со своей подругой, главное, чтобы они были счастливы, а где – это уже их дело. Элайджа был отдельной темой. Вот уж о ком можно книгу писать, причем Глория была не уверена, какую именно – драматическую или сатиристическую? Хотя детектив тоже был бы ничего. За окном снова сверкнула молния, капли застучали по крыше. - Как же этот ливень мне надоел, только вроде успокоился, и опять, - зло фыркнула Ребекка, допившая виски и смотревшая на пустой стакан. - Бекс, мы же не повелители погоды, и хватит уже гипнотизировать стакан, - засмеялась Глория. Её смех потонул в очередном ударе грома. Ребекка мотнула головой и вздохнула. Час пролетел незаметно, Древние изредка перекидывались ничего не значившими фразами, пустыми и бессмысленными, только бы не слышать этой оглушающей тишины. Ребекка была не спокойна, как и Коул, Глория была полностью погружена в вязкое болото своих собственных, по её мнению, глупых мыслей. Слишком было тихо, вот если бы Клаус… Стоп. А где… - А где Клаус? – неожиданно спросила Глория. Кол и Бекс переглянулись. - Не знаю, - ответила Ребекка, - но в доме его нет. Наверное, уехал куда-то. В такую погоду ему слишком скучно, - издав смешок, закончила Древняя. - Да уж, - протянула младшая Майклсон. - Ладно, я пойду к себе, - сказав это, Ребекка встала и ушла, покинув гостиную. После её ухода воцарилась тишина, которую нарушил Кол. - Слушай, Гло, что происходит между тобой и Клаусом? – спросил Первородный, посмотрев на сестру пронзительным взглядом. Сейчас он был очень похож на Элайджу, даже карие глаза, ставшие на пару тонов темнее, теплились какой-то мудростью, что ли. Я выпила всего пару стаканов, а меня уже несёт, - с усмешкой подумала Глория. - Что ты имеешь в виду? – решила уточнить вампирша. - Ну, он то нормально себя ведёт с тобой, то нет, Элайджа говорит, что он стал таким странным после того, как ты объявилась, - объяснил Кол. - Я не знаю, что с ним. Может, это чувство вины, а может, он просто делает вид, что ему не всё равно. В любом случае – это его проблемы. Пойду-ка и я к себе, да и ты тоже иди. Завтра в школу, - наигранно весело произнесла Глория. Старший брат посмотрел на неё скептически. Она усмехнулась и, поставив опустевший стакан на стеклянный столик, направилась на второй этаж. - Может, - глухо пробормотал Кол, - может, у Клауса ПМС? * На следующий день Глория была в плохом настроении. На улице была отвратительная слякоть, пасмурно, и мелко накрапывал дождь. Но оставаться дома было выше её сил. Широкими шагами она пересекла школьный двор, направляясь к зданию. Первым уроком была история – можно было отдохнуть. Шутка, отдых на уроке и Глория были не совместимы. Мистер Зальцман говорил что-то о гражданской войне, но Древняя не особо вслушивалась в его слова. Она могла выучить эту тему всю за один час. Так зачем было напрягаться? Она старалась думать на отвлечённые темы, что-нибудь обыденное и скучное, чтобы не сходить с ума от захлёстывающих с головой эмоций. Они раздражали и бесили. Аларик в силу своих знаний о вампирах её не беспокоил, да и ни к чему это было. Тема действительно была легкой, притом он, не знавший кое-каких деталей, был уверен, что она знала всё об этой войне. В общем, урок прошел без инцидентов. Глория со звонком покинула класс, не обращая внимания на яростные взгляды Гилберт и Форбс, сверлившие ей спину. Она оперлась о шкафчик и достала телефон. Напечатав Ребекке сообщение, девушка стала ждать ответа. Спустя пять минут она вздохнула и пошла дальше по коридору, совсем не ожидая, что её толкнут. Глория резко схватила за руку этого камикадзе, заломив её. - Эй, руку сломаешь, - недовольно запыхтел парень, в котором Глория узнала Джереми Гилберта. - Извини, - сдерживая смех, сказала девушка, - рефлекс, - оправдалась она, пожав плечами. Гилберт фыркнул и пошел дальше, как только Древняя освободила его руку из захвата. Трель мобильника возвестила о пришедшем сообщении. Когда придёшь домой, я тебе всё расскажу. Вместе посмеёмся. Глория удивленно изогнула брови и перечитала сообщение ещё раз. Усмехнувшись, она убрала сотовый в карман и быстрыми шагами направилась на следующий урок. * Конец дня и последний на сегодня предмет – литература. Глория перечитывала отрывок из "Ромео и Джульетты", медленно вникая в его суть. - Итак, на сегодня вам было задано прочитать отрывок из "Ромео и Джульетты"… Учительница долго расспрашивала учеников, завалив Елену, чем обрадовала Глорию. - На следующий урок вам будет задан индивидуальный пересказ. Лучше всех ответили Стефан Сальваторе и… Твою мать. -… Глория Майклсон. С вас пересказ отрывка. Вампиры переглянулись. Вот же влипла, - подумала Глория, радуясь, что много времени это не займёт. Но, посмотрев на Елену, Древняя поняла, что всё будет не так уж и просто. Майклсон взяла карандаш, и пока учительница отвернулась, не отрывая взгляда от Елены, Глория с легкостью сломала его надвое. Елена дернулась от этого щелчка дерева и облегченно выдохнула, когда прозвенел звонок. Быть дураком всегда лучше, - от этой мысли девушка усмехнулась. Теперь понятно, по каким принципам живет Елена. - Извините, - Майклсон подошла к учительнице. – Пересказ будут готовить Елена Гилберт и Стефан Сальваторе, - смотря женщине в глаза, произнесла Глория. Та, как кукла повторила сказанное. Майклсон быстро покинула класс и уже собиралась со спокойной душой пойти домой, как кто-то резко толкнул её так, что она еле удержалась на ногах. - Ну, всё, Форбс, тебе не жить, - зло зашипела Глория. Кэролайн сощурила глаза, с ненавистью смотря на Древнюю. Она надеялась, что та не нападёт среди учеников, но Майклсон нашла выход получше. Пройдя мимо Кэролайн, она тихо прошептала той в самое ухо: - Ты – труп, и никто тебе не поможет. Хотя лучше я возьмусь за твою мать, - довольно улыбнувшись, когда Кэр дернулась, вампирша продолжила. – Или драгоценную Елену, Стефана или кого-нибудь ещё. Не лезь на рожон, дорого обойдётся. Обойдя девушку, Глория быстро покинула здание школы, фырча что-то про надоедливых подростков. * - Ни хрена себе, - протянула Глория, вернувшаяся домой с час назад. Ребекка тут же поделилась новостями о Клаусе. Он пришел только под утро, весь в крови, пропахший гарью и в разорванной одежде. История про уничтоженную машину ценой в миллион, а также про троих убитых из другой иномарки, и, естественно, про саму иномарку – это было очень смешно, но как бы Ребекка и Глория ни притворялись они всё равно беспокоились за Клауса. Теперь Глория точно поняла, что её предчувствие опасности было хоть и преувеличенным, но правдивым и абсолютно точным. * - Наша семья – это что-то, - усмехнулась Глория. Девушка ушла к себе и, открыв сумку, достала книгу. Конечно, романчик был так себе, но что-то в нём было такое, цепляющее. Роза пахнет розой, Хоть розой назови её, хоть нет... – прочитала девушка про себя. Вздохнув, она вышла из комнаты и направилась к брату. Дойдя до цели, она постучала и, услышав «войдите», открыла дверь. Глория переступила через порог. - Элайджа, скажи, а что такого в романе "Ромео и Джульетта"? – спросила она напрямую. Он мельком посмотрел на книгу в её руках и ответил: - История несчастной любви. Девушка удивленно посмотрела на него. - Несчастной? - Ты не дочитала до конца, - тепло улыбнулся Элайджа. – В конце Ромео выпивает яд, а Джульетта убивает себя его клинком. - Беру свои слова обратно, - усмехнулась Глория, - Шекспир чепухи не писал. Дождь кончился.