Мертвецы не плачут

Глория всю ночь не спала, она слышала обрывки разговора Эстер с Элайджей, объяснявшим произошедшее вчера вечером. Вампирша бездумным взглядом буравила потолок, она так и не смогла заснуть, терзаемая догадками и попытками понять мотивы поведения старшего брата. Дверь хлопнула, послышался звук отъезжавших машин. Сегодня семья Майклсон должна быть на каком-то благотворительном ужине у мэра города. И Глория порадовалась тому, что все они уехали на целый день. Древняя неспешно поднялась и провела тыльной стороной ладони по лицу, убрав слёзы. В последнее время она слишком часто становилась человечной по вине Клауса. Девушка понимала, что пора было это заканчивать. Решительно покинув комнату, она направилась вниз, зная, что Клаус остался в особняке. Ещё бы он не остался, Ник терпеть не мог все эти фальшивые улыбки и прочую чепуху для публики и общества. Вампирша вздохнула, как же ей не хотелось этого делать, но незнание сущности проблемы, да и самой проблемы в целом сводило Глорию с ума. Поговорить с Клаусом без драки - да легко! Если бы всё было так просто. Она даже не знала, что ему сказать или спросить. Ведь не скажет же она, в конце концов: «Клаус, а почему ты ведёшь себя, как больной на всю голову псих?». Хотя, стоит сказать, желание было очень велико. Замедлив шаг, Глория осмотрелась – гостиная была пуста. В воздухе витал запах духов, смешанный с краской и кровью, пятна от которой так и не удалось убрать с белоснежного ковра, впрочем, никто и не пытался. Проще было выбросить его, потому что из белого он превратился в алый. Первородная сжала руки в кулаки и направилась туда, где в последнее время Клаус бывал чаще всего – в его мастерскую. Святая святых, куда Майклсоны заходили в самых редких случаях, ведь гибрид терпеть не мог, когда ему мешали, и зачастую уходил туда только для того, чтобы успокоиться. В этом ему помогало рисование, картинами Ника был завешан весь дом, если не весь Мистик-Фолс или Америка. Глория весело усмехнулась. На удивление девушки, настроение немного улучшилось от мысли, что они, наконец, поговорят и решат проблему, как настоящая семья, а не два Первородных вампира. Дойдя до заветной двери, вампирша решительно толкнула её и оказалась внутри. В помещении было просторно. Дубовый стол был завален рисунками и чистыми листами. Кругом сплошь были одни рисунки и наброски. Клаус стоял к ней спиной и, как поняла Глория, выводил какие-то линии на мольберте. - Ник… - Глория, чем я обязан, раз ты решила посетить мою обитель? По его голосу было понятно, что он всё ещё злился. И это было совсем некстати, ведь ссора не входила в планы Древней. - Слушай, нам нужно поговорить, - вложив в эту фразу как можно больше уверенности, девушка решила, что в любом случае будет твёрдо стоять на своём, она уже даже была готова простить Клаусу все грехи, лишь бы тот перестал вести себя, как беременная мамочка в период токсикоза. - И о чем же? – насмешливо фыркнул гибрид, не особо планируя вслушиваться в, без сомнения, сбивчивые объяснения Глории. Серьёзно говорить они никогда не могли, всё всегда скатывалось к ссорам, ну и к дракам, конечно же. Да, вот такими они были братом и сестрой. - Что происходит, Клаус? Этого вопроса он боялся больше всего, но в то же время – его он и ожидал. Однако что сказать, Ник не знал. Узнай Глория правду, всё кончится, и вампирша сразу же соберёт вещи и покинет Мистик-Фолс без особого желания когда-либо видеться со своей семьёй, – в этом Клаус был уверен. Глория не умела по-другому. - Что ты имеешь в виду? – как ни в чем не бывало уточнил гибрид. Первородная закатила глаза, заметив очевидную ложь в словах брата. Конечно, он прекрасно понимал, о чем она говорила, и это не укрылось от темно-карих глаз девушки. - Ты знаешь. - Нет. - Хорошо. Я объясню. Почему ты ведёшь себя то как хороший брат, то как плохой, то проходу мне не даёшь, то избегаешь? А с недавних пор вообще пытаешься сделать так, чтобы я тебя ненавидела. И я уже не говорю о личном пространстве! Ты же шарахаешься от меня, стоит мне только подойти к тебе слишком близко. Что это такое? Почему? Ты можешь нормально мне ответить? – говоря это, вампирша заметно нервничала, но она не собиралась останавливаться на полпути. Клаус оторвался от своего занятия и повернулся к Глории. В его глаза девушка посмотрела через силу. - А ты не думала, что я просто не знаю, как к тебе относиться? От этого заявления вампирша опешила. - Что? – еле выдавила из себя Глория. - Мы не виделись почти тысячу лет, ты думаешь, что я до сих пор считаю тебя частью нашей семьи? – если бы только она знала, как тяжело давались Клаусу эти слова. Но она не знала. Её глаза выдавали её – в них разгорались эмоции, которые Глория была сдержать не в силах. - Как ты можешь так говорить? – не веря словам брата, произнесла Древняя. – Ты даже представить не можешь, что я пережила, и спустя столько лет, когда я всё же увидела вас, ты говоришь мне, что не считаешь меня частью семьи?! – Глория сорвалась на крик. - Прости, но некоторые вещи тебе трудно понять. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя, и не думаю, что тебе хотелось бы это изменить. - Хотелось. Раньше хотелось. Но теперь… знаешь, я ошибалась, когда думала, что ты способен на хоть какие-то чувства. У тебя нет сердца, Клаус. И души у тебя тоже нет. И я не удивлюсь, что, случись что-нибудь с твоей драгоценной Еленой, ты с лёгкостью пожертвуешь кем-нибудь из нас! – девушка замахнулась, и Клаус, не успевший перехватить её руку и увернуться, был отброшен в сторону стола. Ударившись виском об угол, гибрид зашипел. Глория тяжело дышала, за приоткрытыми губами были видны острые клыки, то и дело цеплявшие кожу до крови. На лице появлялись вены, глаза то алели, то вновь приобретали карий оттенок. Клаус, оперевшись о стол, встал и, не поворачиваясь, сказал: - Ты всегда считала меня чудовищем. Даже когда мы были людьми. Так же, как и… отец. Подобные слова были ещё больнее. Он. Сравнил. Её. С. Этим. Монстром. - Ты… я… да я… да я бы никогда… слышишь, никогда бы не сделала то, что сделал наш отец! Пусть ты и не был таким, как мы, но, случись что, я была бы на твоей стороне, Клаус! Я всегда была на твоей стороне! Мы все любим тебя, и поэтому я не понимаю, как ты можешь так говорить. Ты причинил нам всем столько боли, но мы всё равно цепляемся за тебя и не хотим отпускать. И я тоже не хочу, Ник! Мы – семья, и что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя и остальных! – честно произнесла Первородная. Клаус замолчал. Гибрид прикрыл глаза, попытавшись совладать с собой, но ничего не выходило. Он резко развернулся и в два шага приблизился к Глории. - Я – ужасный брат, сестрёнка. То, что произошло в следующую секунду, заставило вампиршу замереть. Клаус поддался вперёд и коснулся её губ своими. Но не это было удивительно. Глория ответила на поцелуй.