Перекресток тьмы и света

      Вызвав экспертов, чтобы сняли отпечатки пальцев в квартире, а также службу отлова животных — забрать труп собаки, мы отправились в больницу. Всю дорогу ехали молча, боли я уже не чувствовал, злость затопила все. Кто-то играет со мной, притом нагло и дерзко, как будто заведомо уверен в своей победе. Этот ублюдок слишком много знает. Например, что мы будем в этой квартире, мой номер телефона, что в закусочную ночью отправлюсь тоже я. Откуда? Возможно, убийце было все равно, какой детектив попадется на его удочку, и все это просто стечение обстоятельств. Но, вот номер мобильного, его знают немногие, только коллеги. Хотя, если у тебя есть знакомые в сервисном центре оператора, то узнать номер дело нехитрое.       Убийца не идиот и не безумец, все его действия продуманы и тщательно спланированы. Его цель — не просто убивать, его цель — поиграть. И обстоятельства говорят о том, что поиграть он хочет именно со мной. Проверка моего телефона ничего не дала — звонок поступил из автомата на улице и выяснить, кто находился там в то время не представляется никакой возможности. Снова тупик. Я мысленно перебирал все известные мне, возможные кандидатуры на роль безумца, который располагал бы информацией и был достаточно умен, чтобы затеять эту извращенную игру. На ум не приходил никто, никто не подходил, кроме… Нет. Это бред.       В больнице мне обработали раны и сделали все необходимые анализы. Труп собаки тоже проверили — никакого бешенства. Чистокровный молодой ротвейлер, полностью здоровый. Можно сказать, меня подрала элитная псина. Стоп. Элитная. Такие собачки на дороге не валяются.       Я попросил проверить собаку на предмет чипирования и оказался прав. Пес действительно имел электронный паспорт. В подобных паспортах должна содержаться информация о состоянии здоровья животного, наличии прививок, а также имя, фамилия, адрес и телефон того, кто привел питомца на чипирование. К сожалению, у нашего песика были сведения лишь о клубе заводчиков, где он и родился. Меня это не удивило и не расстроило. Большего я и не ожидал. Чтож хоть что-то. У меня есть время до завтра, чтобы разузнать побольше. Выйдя из больницы, мы с напарником, не теряя ни секунды, направились прямиком в этот клуб.       В смекалке убийце не откажешь, он не мог не знать о чипе, и выбрал данную собаку намеренно. Это подсказка — часть его зловещей игры, и пока мне ничего не остается, как следовать правилам. — Будем играть с этим идиотом в шахматы? — спрашивает Макисима, притормаживая около клуба. — А разве у нас есть выбор? — пожимаю плечами, стараясь сдержать новую волну злости и раздражения. — Если завтра я не сделаю ход, этот ублюдок убьет еще кого-нибудь. Мы должны выяснить как можно больше, пока есть время. Ставка — человеческая жизнь. Неизвестно чья. Очень надеюсь, что пока будут делаться ходы, нам удастся вычислить его.       Напарник молча соглашается и паркует машину на стоянке. Приехали.       Нас принимает директор клуба тучный, лысеющий мужчина средних лет. Только лишь услышав о какой собаке идет речь, он весь просиял и радостно воскликнул: — О, вы нашли нашего будущего чемпиона. Спасибо! Это очень дорогая собака и невероятно ценная. Ее выкрали пару дней назад. Не знаю, как это могло получиться, мы тщательно следим за животными и не позволяем находиться здесь посторонним. Вы вора тоже нашли? — с надежной спрашивает он. — Его следует наказать по всей строгости. Что же это делается? Сначала собаки — потом дети… — Простите, — прерывает Сёго словесный поток директора и прячет улыбку, — мы нашли собаку, но боюсь чемпионом ей уже не стать. — Почему? — с недоумением спрашивает тот. — Нам… пришлось ее пристрелить, — невозмутимо отвечает напарник. Эти слова бьют директора прямо в лоб. Улыбка сползает с его лица. — Как пристрелить? За что? — спрашивает он дрожащим голосом. — Как вы могли?! Это элитный пес, да я вас засужу! — Ваш элитный пес чуть не загрыз человека! Это вы под суд пойдете! — парирует Макисима. Я толкаю его локтем под ребра, призывая сбавить обороты, так как у побледневшего директора уже чуть ли не слезы на глазах. — Бедный, бедный Рэо, он был первоклассным псом, — причитает директор, проигнорировав слова Сёго про «загрыз человека». М-да, эти собаководы побезумнее маньяков будут. — Мы готовили его к боям, он бы принес нам непременную победу. — Боям? — удивленно спрашиваю я, — Разве это не издевательство над животным? — Что вы?! — возражает директор. — По большому счету, собачьи бои можно сравнить с боксом. Только на ринг здесь выходят не люди, профессиональные боксеры, а собаки — профессиональные бойцы. То есть собачьи бои, организованные по всем правилам, — это профессиональный спорт для собак. Во всем мире легальные собачьи бои проходят под строгим надзором, а то и под патронажем обществ защиты животных. Максимальные травмы, которые здесь возможны, это ссадины, разорванные уши и прокушенные губы. Кстати, в большинстве случаев собаки в пылу боя сами и прокусывают себе губы. — Снова ударился в рассказ собаковод. — Другое дело — бои подпольные. Там действуют совсем другие правила. Эти бои ведутся насмерть. Вот уж где хозяева не жалеют своих питомцев! На этих боях, в отличие от легальных, собаки под рев своих хозяев и зрителей калечат друг друга, убивают. Кровь там льется рекой. Деньги на этих собачьих боях крутятся огромные… — он внезапно замолкает и затыкает себе рот рукой. — Так, c этого места поподробнее, где же такие бои проходят? — ухватившись за незримую ниточку, спрашиваю я. — Я ничего не знаю, — поспешно отвечает мужчина и прячет взгляд. — Вычислить, где и когда эти бои проводятся практически невозможно. Организаторы и участники этих мероприятий умеют соблюдать конспирацию и заметать следы. — Слушайте, господин директор, ваша собака проходит по делу об убийстве, если вы сейчас же не расскажете нам все, что знаете, мы будем вынуждены арестовать вас по подозрению в соучастии! — напирает на него напарник. Его холодная вежливость и уверенный тон делают свое дело. Собаковод бледнеет и хватается за голову. — Но я ничего не знаю… — Где и когда? — продолжает давить Сёго, сталь в его голосе заставляет директора поежиться и вжаться в кожаное кресло, в котором он сидит. Мужчина сдается и дрожащей рукой пишет адрес на небольшом огрызке бумаги. — Завтра, здесь адрес и пароль, — протягивает нам листок, — но я прошу вас, я сам никогда… — Всего доброго, — прерываю его я и одариваю презрительным взглядом. Тоже мне, защитник животных. В других обстоятельствах я не отпустил бы его просто так, но сейчас передо мной стоит более важная задача, чем спасение собачек. Впрочем, никуда он не денется. — Думаешь он замешан? — спрашивает Сёго, когда мы выходим из здания. — Вряд ли, он трясся, как осиновый лист, самое большее, что он мог делать — поставлять собак и иметь долю с боев. — Согласен, что будем делать? Пойдем на собачьи бои? — Ага, — задумчиво отвечаю я и сажусь в машину, — убийца не просто так подсунул нам эту псину. Он знал, что мы доберемся до директора, значит, он ждет нас там. — Это ведь ловушка. — Знаю. А ты можешь предложить что-то еще? Если ему верить, то никто не умрет, пока я не проиграю.       Он лишь качает головой и соглашается с моим планом.

***

      К вечеру следующего дня мы подъезжаем к воротам частного загородного коттеджа. Территория вокруг дома огорожена солидным кирпичным забором. Охранники на входе недоверчиво нас осматривают, проверяют на предмет оружия, расспрашивают, как мы узнали об этом месте. Услышав о директоре клуба собаководства снова подозрительно косятся, но пропускают. В конце концов, мы же знаем «кодовое слово», как в дешевом кино, честное слово.       Я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдавать внутреннего бешенства, что вызывает у меня все это сборище. Здесь собралось около пятидесяти человек с собаками — участники поединков и просто зрители. Азартные жестокие люди, желающие заработать на несчастных животных. Большинство — мужчины, но и женщины тоже изредка мелькают. Вглядываясь в незнакомые лица, я ищу потенциального убийцу. Нервно сжимаю в кармане куртки мобильник, жду звонка, словно смертного приговора. Телефон предательски молчит, оттягивая мою казнь.       Замечая мое беспокойство, Сёго мягко перехватывает мое запястье и слегка сжимает прохладными пальцами. Мышцы напрягаются, на мгновение перед глазами вспыхивает вчерашняя картина произошедшего между нами в квартире. Закрываю глаза, отгоняю наваждение. Безумно хочется курить. Не вырываю руку, его прикосновение успокаивает. Я не один. Он, как всегда невозмутим, в янтарных глазах полное безразличие, что даже немного пугает.       Наконец, все зрители собрались, ставки сделаны. Сейчас начнется бой.       На четырехметровую площадку, обнесенную металлической сеткой (так называемая «травильная яма»), с разных сторон выводят питбуля и стаффа. Владельцы натягивают поводки, растравливая животных. Раздается хриплое рычание, в глазах собак горит зловещий огонь. Они готовы рвать соперника, драться до последнего вздоха. Еще минута. Поводки отцеплены и псы несутся навстречу друг другу, сцепляясь в смертельной схватке. Толпа ревет, переживая каждый за своего бойца, а точнее, за немалые деньги, поставленные на него. Собаки свирепо рычат, снова и снова набрасываясь друг на друга, впиваясь острыми зубами в шкуру противника, стараясь добраться до глотки и сжать мощные челюсти в мертвой хватке. Кровь и слюна летит во все стороны, забрызгивая зрителей, у одной из собак уже разорвано ухо.       Бой длится около 8-ми минут и вдруг уже изрядно измотанный стафф с рваными ранами на голове, перекушенной лапой, неожиданно отворачивается от противника и сдает назад. Зрители разочарованно гудят, почувствовав окончание поединка. Объявляют «скретч»: гладиаторов разводят по углам, несколько минут удерживают, а потом отпускают раненую собаку. Пес, прихрамывая на изуродованную лапу, рванулся было к противнику, толпа зрителей выдает одобрительный рев, но неожиданно пес останавливается на полдороги. Разъяренный питбуль бросается вперед, и к восторженной радости наблюдателей, разрывает бок своему врагу, валит на землю и впивается в горло. Предсмертный скулеж заглушает вопли толпы. Победитель поднимает окровавленную морду, багряные капли густо стекают по белой шкуре, окропляя землю.       Как ни противно, но зрелище завораживает. Чувство отвращения и брезгливости смешивается с каким-то диким первобытным восторгом. Едва сдерживаю себя, чтобы не уподобиться толпе и не завопить вместе с ней. Боковым зрением замечаю, что Сёго не сводит с меня глаз, с упоением наблюдая за моей реакцией. Уже хочу возмутиться, как вдруг ощущаю вибрацию в кармане куртки. Телефон. Поспешно достаю мобильник. Скрытый номер. Это ОН звонит. Собираюсь с мыслями, нажимаю на кнопку ответа и подношу трубку к уху. — Вам понравился бой? — раздается мерзкий сиплый голос, и остальные звуки мгновенно меркнут на его фоне. — Где ты?! — взбешенно спрашиваю я, озираясь по сторонам, взглядом выискивая кого-то с мобильником. Я так увлекся жутким зрелищем, что совсем забыл о своей первоначальной цели. — Ваш ход, инспектор? — Сволочь, где ты?! — ору в телефон, теряя контроль. — Никто не умер пока, но это легко исправить, особенно в подобном месте. Так каков ваш ход?       Стараясь успокоить взбесившееся сердце и дыхание, я вспоминаю о правилах игры и отвечаю: «c7-c6» — Ваш ход принят. Мой — конь«b1 на с3». До завтра. — Раздавшиеся после этого короткие гудки прозвучали, будто тиканье шахматных часов.       Макисима толкает меня в бок, указывая на подозрительного человека в черной толстовке, направляющегося к воротам. Лица не видно из-за надетого капюшона. Я, как обезумевший, срываюсь с места и кидаюсь вслед за ним, протискиваясь сквозь толпу, натыкаясь на людей. Сёго где-то позади. Незнакомец замечает преследование и бросается к своей машине. Ловко запрыгивает за руль и с противным визгом трогается с места. Я не останавливаюсь. Бегу. Бегу за тачкой, хотя понимаю, что это бесполезно. Не догнать. Злость и ненависть к этому ублюдку захлестывают настолько, что не могу себя контролировать. Останавливаюсь лишь тогда, когда воздух внутри накапливается, разрывая легкие, не давая нормально вдохнуть. Упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться, взглядом провожая ненавистную черную «Хонду» номер ***.       Упустил.